Пятый курс. Связь с Сесилией Флеминг или с автором дневника гриффиндорки.

      Гостиная факультета Слизерин была наполнена тёмными оттенками с ног до головы. Тёмно-зелёный или даже, лучше сказать, болотный свет от свечей освещал помещение. Всё было мрачно в этой комнате: и гобелены с рисунками убитых единорогов, и черепа для сохранения атмосферы, и чёрные кожаные кресла, стоящие неподалёку от камина, где еле как потрескивали дрова. Регулус усмехнулся всей комичности этой ситуации. Все так ненавидят Слизерин, говорят, что они плохие, а сами ссылают в подземелья, где даже окон нет. Просто им нужно найти злодея, вот и нашли тех, кто не хочет бросаться в огонь, если не знает, что там точно есть человек. Да и «бросаться» звучит слишком глупо для слизеринцев.       — Что делаешь, Блэк? — со скучающим тоном спросил Эван Розье.       Рядом с мальчиком на кресло плюхнулся Эван. Он заглянул в книгу, которую Регулус читал, и притворно зевнул, показывая, что то, что читает мальчик, полный отстой.       — У тебя глаз нет или ты действительно настолько глуп, как и говорила о тебе Эллисон? — не отрывая глаз от текста, спросил Рег.       Он знал, что если спросить у Эвана о гриффиндорцах, а особенно об Эллисон Форбс, уровень ярости внутри Розье начнёт подниматься с огромной скоростью. Они враждуют ещё с первого курса, не прекращая подставлять друг друга перед профессорами и поливать грязью. Даже будучи на два года младше Регулус знал почти о каждой их стычке, хотя и не особо он проявлял интерес к этому, но почему-то всё равно был втянут во все эти мерзкие сплетни.       — Не упоминай эту грязнокровку, — резко ответил пятикурсник. — Форбс не достойна находится рядом с такими как мы. Избранными. Она же просто мусор под ногами, который мешает тебе ходить, и его приходится топтать.       Регулус не ответил, а просто продолжил читать. Он, хоть и сам называл Форбс грязнокровкой, не считал, что она настолько безнадёжна. В ней были и те черты характера, которые Регулус даже в столь юном возрасте уважал.       Во-первых, Эллисон горой стояла за своих близких. Вы скажите ему, мол, все гриффиндорцы такие, но чем-то она отличалась от образа типичного гриффиндорца. Как-то на втором курсе Регулус увидел перепалку Эвана, Мальсибера и Малфоя с Эллисон и старостой Гриффиндора, Лили Эванс. Это был поздний вечер, поэтому преподаватели уже не могли так быстро остановить их. Слизеринцы хотели было напасть на рыжеволосую, но Эллисон, даже не задумываясь, встала перед Лили и выкрикнула неизвестное ему заклятие. Удивительно, но Форбс смогла одержать победу над тремя чистокровными волшебниками, причём Малфой был ещё и старше. Ну не верил Регулус в то, что обычная грязнокровка смогла бы сделать это.       Во-вторых, у Эллисон, как бы странно это не звучало, была аристократическая внешность: осанка, которую и так очень сложно выработать, идеально бледная кожа без единого изъяна, тёмные ухоженные, в меру пышные волосы, а самое главное — кристально голубые глаза, обрамленные длинными чёрными ресницами. Единственное, что всегда портило её идеальные данные, факультет, на который её определили, и люди, что окружали её. Вот поступила бы Эллисон на Слизерин, у неё была бы возможность стать настоящей леди, а Гриффиндор только убивал всё это.       — Снейп слишком странно ведёт себя. Тебе так не кажется? Постоянно со своей грязнокровкой. Нужно сделать так, чтобы они перестали взаимодействовать, — Эван, казалось, говорил не с Регулусом, а сам с собой. Его лицо приняло коварный вид, и Регулус мог предугадать, о чем думает Розье. Конечно, он разрабатывает план, как разлучить эту сладкую парочку.       Ради приличия Регулус кинул взгляд в сторону Снейпа, стоящего около стены. Ему никогда не нравился Северус, хотя бы из-за того, что лез к чистокровным, воображая из себя непонятно кого. В общем-то, ничего примечательного в нём не было, поэтому Регулус отвёл взгляд обратно к тексту.       Но его мысли сейчас были сосредоточены далеко не на этой книжке и даже не на Эване. Его непутёвый брат в который раз натворил дел, и маменька гневается, а этот гнев передался ещё и на него. Матушка отправила письмо ему с не то что просьбой, больше было похоже на приказ, Регулус должен был поговорить с Сириусом и утихомирить его перед рождественским ужином, на котором будущая жена Сириуса будет присутвовать, как и вся её семья. Регулус уже представил, как пройдёт этот ужин. Сириус опять закатит скандал по поводу женитьбы в таком раннем возрасте и уйдёт из дома, накричав на маму, а матушке придётся всё разгребать и развлекать родителей Авроры. Порою Регулус совсем не понимал брата. Его свободолюбивый характер, даже слишком, постоянно учинял ссоры на Гриммо 12. Регулус уже и не помнил спокойных каникул дома. Каждый день крики, оры.       — Потянуло на мелочь, Эван? — Регулус повернул голову в сторону голоса и увидел будущую жену Сириуса. Он прекрасно понял, кому было адресовано это прозвище, но не среагировал. Будет он ещё злиться из-за этой глупости, тем более это сказала Аврора, а её слова для него никогда не имели смысла.       Аврора, стуча своими длинными каблуками, подошла к парню и присела рядом с ним на диванчик.       — А ты в последнее время всё таскаешься за Блэком, но я же ничего не говорю, — в той же манере ответил Эван, ядовито улыбаясь однокурснице.       Ну что за тёплая и дружеская атмосфера царит на Слизерине?       Секунда, и Аврора вспыхнула от такого наглого, но правдивого обвинения. Она не знала, что делает не так. Почему Сириус так холоден к ней, неужели нельзя просто принять свою судьбу и жить дальше?       — Ты не понимаешь, Эван, он такой красивый, но при этом его характер…       Регулус с громким хлопком закрыл книгу и встал с кресла.       — Обсуждайте моего брата сколько угодно, но только не при мне. Меня тошнит от этого.       Аврора с нескрываемым удивлением посмотрела в спину мальчика, который направился в комнату. Странные отношения у этих Блэков. Вроде, родные братья, а ведут себя, как кошка с собакой.

***

      На часах, стоящих рядом с кроватью на небольшой тумбочке, было всего 6:29, а Эллисон уже проснулась. Она не знала, какая пчела её укусила, что она встала так рано, но делать было нечего, ей всё равно уже не уснуть. Беллы и след простыл, когда на часах не было и двух часов ночи. Эллисон тогда почувствовала, как кто-то перебирает лапками и спрыгивает с кровати. Да уж, какая самостоятельная кошка, а ведь когда Эллисон была совсем маленькой, Белла не отходила от неё ни на шаг. Как говорится, воспитала, как могла, а дальше сама в свободное плаванье.       Сегодня будут проходить отборочные, может, из-за этого Эллисон и встала пораньше. Нервы и волнение до трясучки рук не давали долго спать. Удивительно, как Марлин спокойно спит без задних ног. Её будильник звенел три раза, а она просто отключала его каждый раз и продолжала сопеть.       Эллисон сделала глубокий вдох и выдох, она не должна поддаваться панике, в конце концов, это просто отборочные. Она каждое лето летала на заднем дворе дома и готовилась к пробам, но из-за Грейсона каждый год Элли получала отказ.       «Козёл,» — думала про себя Эллисон, вспоминая его надменное выражение лица, когда он каждый раз давал ей отказ. Уилсон наслаждался тем, как рушил все её надежды стать охотником гриффиндорской команды. Элл даже порчу хотела навести на него. Подумаешь, помучается пару дней в туалете, так может, и поумнеет, а если нет, то хотя бы узнает, что же это такое — обижать Эллисон Форбс. Но её верный предохранитель — Кэролайн Паркер, не дала наслать порчу на понос. Она объяснила это тем, что МакГонагалл сразу поймает её, ведь всё предельно ясно. Эллисон давно подшучивает над Грейсоном, и сомнений у МакГонагалл не останется. Декан уже насквозь знает своих учеников.       Остальные участники команды с открытым ртом смотрели на это, проклиная Грейсона. Ведь все видели, что она нужный игрок, которого Грейсон в упор не хочет замечать. А на замену Элли он брал какого-нибудь дохлика, только бы позлить Эллисон.       Теперь же Джеймс не должен завалить её. Во-первых, девочка успела понять, что Поттер ценит профессионалов в квиддиче. Во-вторых, у них неплохие отношения. Да, они не лучшие друзья на веки, но и не враги. Да и Эллисон действительно хороший охотник, и тут нет никакой лести к себе. Это факт. Просто единственная причина, по которой Грейсон отказывал Элли, обида за тот розыгрыш. Если бы не он, то у парня не осталось бы оправданий. Эллисон правда хотела извиниться за это недоразумение, но когда она пришла к нему, Грейсон начал оскорблять её. Грязнокровка, тупая овца, немощная девчонка. Мерлин, Эллисон клянётся, что пыталась извиниться перед ним, но её взрывной характер не позволил ей сделать это. Она просто захлопнула с оглушительным грохотом дверь Больничного крыла и больше никогда не пыталась нормально поговорить с ним.       Девочка взяла живую фотографию со столика, на которой были сама Эллисон, Гидеон и Фабиан. В руках они держали мётлы, все в грязи, но это было неважно. Им тогда было очень весело. Невольно Эллисон вспомнила лето после третьего курса, когда они с бабушкой ездили к Пруэттам. Как раз в тот день и было сделано это фото. Вместе с Пруэттами Элли и ещё несколько маленьких волшебников (Эллисон уже не вспомнить их имён) играли в квиддич, собрав небольшую команду. Вот же было время. Они не заходили домой часов семь, всё играли и играли во дворе. Боялись, что если зайдут, то больше их не выпустят полетать на мётлах. К сожалению, Эллисон больше не приезжала к Пруэттам вместе с бабушкой. Хелен говорила, что это слишком опасно. Примерно тогда официально и началась новая война. Только теперь Волан-де-Морт действовал куда быстрее, чем тот же Гриндевальд. Он начал собирать приспешников, и Хелен Форбс стала одной из первых, кого Том Реддл хотел бы видеть в своей армии. Сильный мракоборец, пусть и магглорождëнная, она была ценным солдатом. И конечно, она отказалась от его щедрого предложения. В тот момент их семья моментально стала противником для Волан-де-Морта. И после этого они постарались притихнуть. Такие частые визиты к чистокровным волшебникам могли вызвать подозрения у Тома Реддла, поэтому им и пришлось пожертвовать общением с близкими людьми, чтобы обезопасить себя и их.       Война… Страшное событие в жизни каждого волшебника. Сколько жизней она унесла? Сколько ещё унесёт? Никто не знает. Когда-то в прошлом братья, а теперь сражаются по разные стороны. У Эллисон никогда не было сомнений, на какой стороне она будет, когда вырастет. Как и бабушка, она пойдёт в мракоборцы, чтобы защищать магглов и волшебников. Весь этот геноцид, который устроил Волан-де-Морт, уже убил столько волшебников. И магглорожденных, и полукровок, и чистокровных.       Ладно, давайте не будем о грустном.       Эллисон поëжилась от холода в комнате. Под одеялом было ещё терпимо, но теперь всё тепло ушло и стало прохладно. Элли подошла к шкафу и достала из него тëмно-бордовый свитер крупной вязки. Бабушка Хелен связала его совсем недавно. Эллисон, как на первом курсе, так и на пятом продолжала хранить все вещи, которые бабушка делала для неё. Она натянула на себя вещицу и сразу почувствовала, как тепло растекается по всему телу. Стало сразу так уютно, что на секунду вся нервозность ушла. Вещи, сделанные бабушкой, всегда создавали ощущение защищённости и спокойствия. Тайная магия какая-то.       Неожиданный стук в дверь заставил её снова напрячься. Эллисон понятия не имела, кому могло что-то от неё понадобится в такое время, и кто сейчас не спит, как и она.       — Ты так долго ползёшь, что я бы успела состариться, — сразу кинула обвинение Паркер, с недовольством смотря на перепуганную Эллисон.       Кэр была одета в чёрную футболку, на пару размеров она точно была больше, пижамные штаны и, конечно, кардиган. Видимо, в башне Когтеврана тоже не жарко.       — Мерлин, это я скорее поседею, а не ты. Ты хоть знаешь, который час? — Эллисон с долей раздражения смотрела на подругу, улыбающуюся во все зубы. Хоть у кого-то хорошее настроение.       — Не хмурься, а то морщины раньше времени появятся. Так вот, зачем же я к тебе пришла. Пошли на кухню, я так хочу есть, а одной стрёмно, — сказала Кэролайн молящим тоном. Она проснулась ещё час назад и всё это время ходила голодная. Ничего лучше, чем пойти сначала к Эллисон, а потом уже вместе на кухню, Кэрри не нашла. Поэтому она сейчас и стояла перед недовольной подругой в пижамных штанах.       — Думаешь, домовики сделают из тебя пирог с патокой? А я бы попробовала… — с интересом в глазах представляла Эллисон эту картину.       — Ну правда, Элл, пошли уже. Я же вижу, что ты тоже голодная. И слышу, — шёпотом добавила Кэролайн. Она слышала все звуки, которые издавал живот подруги, поэтому не было сомнений, что Элли откажет ей. Да и если бы Эллисон была не голодна, она бы всё равно пошла с ней. Уж такова их дружба.       Эллисон посмотрела на подругу и закатила глаза, но всё-таки вышла за порог и тихонько прикрыла дверь.       — Я хочу вишнёвый пирог, если его там не будет, то я съем тебя, — сказала Эллисон, обнимая Кэролайн за плечо.       — Каннибализм у нас не приветствуется. Кстати, нервничаешь? У тебя же сегодня пробы в команду.       — Безумно. Скажи, что ты придёшь поддержать меня.       Для Эллисон это было действительно важно. Она и без того нервничала, а если там не будет Кэролайн, то она и на метлу не сможет сесть без позора. Элл обязательно либо упадёт, либо метла не прыгнет к ней в руки, а будет улетать от неё. Всё что угодно, но только не спокойный полёт.       — Нуу… Я подумаю, — с хитрой улыбкой ответила Паркер, тем самым заслужив лёгкий удар по плечу. — Ладно, ладно. Куда я денусь, тем более это отличный повод уйти от разговора с Амандой на тему: как ты меня портишь.       — Кто кого ещё портит? До знакомства с тобой я была прилежной девочкой. Может, это твое влияние?       — Вот только не ври. Я знакома с твоей бабушкой и знаю почти все истории из твоего детства.       — Сколько же у тебя компромата на меня, — усмехнулась Эллисон. — Хочешь я подложу ей живых змей в постель?       — Ради нашей с тобой дружбы пообещай, что не будешь так делать, Эллисон. Она и так устраивает мне разборки на любую тему, а тут ещё старосту позовет.       — Что я только не делала ради нашей с тобой дружбы. Помнишь, как я ходила с тобой собирать твоих слизней в том году? — напомнила Эллисон Кэролайн тот случай на четвёртом курсе, когда Кэр срочно понадобились слизни для работы по трансфигурации. Эллисон тогда переступила через себя и пошла на это дело с Кэролайн. Звучит так, как будто бы они шли на убийство или, ещё хуже, закапывать труп. Но нет, Кэролайн просто понадобились слизняки. Почему же Элли было обязательно пойти с ней? Эллисон, в отличие от Кэрри, знала Запретный лес как свои пять пальцев. Удивительно, да? Эллисон боялась слизней, но за четыре курса успела изучить лес целиком и полностью. И Кэролайн, которая не боится слизней, но до дрожи боится ходить одна в Запретный лес. Команда мечты, что ещё сказать.       — О да, я помню, Элл. Ты упала в обморок при виде слизня буквально через несколько секунд, и мне пришлось тащить тебя обратно через весь лес, потому что ты всё никак не хотела очнуться, — со смехом ответила Кэролайн, вспоминая тот случай. Правда, тогда ей было ни капельки не смешно. Она молила Мерлина, чтобы на них никто не напал. Её палочка в тот момент была в заднем кармане. Одной рукой Кэролайн держала отключившуюся Эллисон, к слову, Элли была далеко не пушинкой, а другой — корзинку со слизнями.       — Всё было не так плохо.       — О нет. Всё было просто ужасно.

***

      Сириус шагал по мокрой земле и мысленно проклинал Джеймса Поттера за его шило в одном месте, благодаря которому они в шесть утра попёрлись на поле для квиддича. Сириус не сомневался, что он снова займёт место загонщика, как и Гидеон, играющий за вратаря, и Фабиан за охотника. Их Джеймс тоже хотел затащить сюда, но Пруэтты послали мальчика на все четыре стороны, отдавая предпочтение сладкому сну. Ремус и Питер ещё спали, они не играли в квиддич и тем самым спасли себя от настырного Джеймса Поттера. Как же Сириус сейчас завидовал им.       — Правда круто, что теперь я капитан. Но учти, Сири, даже тебе никакого блата. Всё будет по-честному, — шутливо пригрозил другу Джеймс. Он был бодр и весел, в отличие от Сириуса, который был готов рвать и метать. И всю злость он планировал выместить на Джеймсе в качестве мести.       — Ага, радости полные штаны. Может, ты пойдёшь полетаешь, а я останусь в раздевалке? — заманчивым тоном предложил Блэк, переступая через очередную лужу. Он почувствовал, как влага начинает затекать в обувь, и это чувство разжигало внутри Сириуса желание послать лучшего друга, как и сделали Гидеон с Фабианом.       — И не надейся, мой хороший. Бери в руки метлу и шуруй на поле.       — Придурок, — бросил в след Сириус, обгоняя Джеймса.       — Эй, я всё слышу вообще-то! Я пожалуюсь на тебя Рему! — возмущённо воскликнул Джеймс, перескакивая через лужи, чтобы догнать Сириуса.

***

      Пирог с вишней был восхитителен, поэтому, наевшись от души, Эллисон решила, что на завтрак она не пойдёт. В неё сейчас ничего не влезет, даже ещё один кусочек пирога с вишней. На поле ей бы не хотелось вырвать всё своё содержимое наружу. Теперь Эллисон шла в сторону совятни. Она так и не написала бабушке после той вечеринки, а вот письмо от Хелен, скорее всего, уже ждало её там. Грозный ворон по имени Томми. Да, Эллисон не спорит, что это странно, ведь птица выглядела устрашающе, каждый раз он намеревался клюнуть тебя, если не съесть вообще. Кто ж его знает то. Но Хелен Форбс всё равно видела в нём милого Томми, который и мухи не обидит. Да уж, мухи то он не обидит, слишком мелкая добыча для него. Томми вёл себя прилично только по отношению к Хелен, остальные же для него были едой.       — Привет, Томми, — растягивала слова Эллисон, медленно подходя к ворону, который грозно смотрел на неё своим предупреждающим взглядом, который говорил, что лучше к нему не приближаться, если ты без еды, иначе сам станешь его едой. Увы, у Эллисон с собой не было даже маленькой крошечки хлеба, чтобы хоть как-то задобрить птицу.       — Да ладно тебе. Ты же знаешь меня с самого детства, неужели ты не отдашь мне это чёртово письмо?! — Эллисон подошла ещё ближе к ворону, его глаза, чёрные бусины, следили за каждым её движением, но письмо из клюва он не отдал.       Их гляделки уже порядком надоели Эллисон. Её терпение мелкими крупицами исчезало, а вот Томми всё, кажется, устраивало. Ворон гордо сидел на привычном месте, он держал письмо и явно не собирался отдавать его.       Барабанная дробь… Бой между Томми и Эллисон начался.       — Томми, ну же, хороший мальчик…       Эллисон резким движением руки потянулась к письму и выхватила его под недовольный крик ворона. Она победно улыбнулась своему маленькому выигрышу и быстро выбежала из совятни, пока Томми не решил мстить ей за такую наглую кражу средь бела дня. Элли ловко открыла письмо и достала его из конверта.       Эллисон, я правда не ожидала от тебя такой подставы. Профессор МакГонагалл всё мне рассказала о той ночи, и я была в шоке, когда прочитала её письмо. Огневиски, косяк — недопустимо. Особенно в таком возрасте, особенно для тебя!!! — Эллисон хихикнула от такого количества слова «особенно», тем более как старательно выделяла его Хелен. Она представила, как бабушка сидит за столом, макает перо в чернила и в десятый раз обводит слово «особенно», ставя в конце три заклицательных знака. — В общем, я хочу сказать, что злюсь на тебя, и когда ты приедешь на Рождество, нас с тобой будет ждать очень серьезный разговор!       P. S. Томми голодный, покорми его.

***

      — Хватит трястить, Элл! Ты прекрасный охотник. Ты тренировалась все лето, — сказала Кэролайн, встряхивая Эллисон за плечи.       — Я не волнуюсь, — не очень-то убедительно ответила Эллисон, сжимая края спортивной формы.       Кэролайн скептически посмотрела на Эллисон, и вся её и так некрепкая броня спала с неё в миг.       — Ладно, да, я волнуюсь! — признала Эллисон, попутно доставая из шкафчика метлу. Не расчитав силу, Элл с грохотом захлопнула шкафчик, вызвав любопытные взгляды других учеников.       — Уверена, ты бы смогла играть в составе Гарпий, так что обычные ученики тебе не помеха. Иди и утри им нос!       Эллисон улыбнулась и ответила Кэролайн:       — Спасибо, Кэр. Иди скорее на трибуны, мы с Марлин порвем всех, и тебе нужно это видеть.

***

      Лили, Мэри и Кэролайн уже ушли на трибуны. Они пожелали подругам удачи и оставили одних, сказав, что не смогут быть с ними на поле, как бы они не хотели. Марлин и Эллисон стояли на поле, выжидая, когда начнётся отбор. Элл завязала волосы в пучок, чтобы они не мешались во время игры. Она спрятала всю свою неуверенность под маской профессионала. Сделать это было сложно, ведь Эллисон никогда не умела ни врать, ни притворяться. Но вот её лучшая подруга — Кэролайн Паркер умела вселить в неё уверенность. Кэр проявляла свой характер в самые нужные моменты, чтобы повлиять на свою подругу. И если кто-то упрекнет Элл за то, что она так безответственно отнеслась к появлению дневника и ничего толком не сделала, то… Хотя кто вообще может сделать это? Эллисон сама виновата, что не рассказала о гложущей её проблеме, и теперь ей придется самой разгребать всё то дерьмо, в котором она погрязла. По крайней мере за последние несколько часов дневник гриффиндорки не подавал никаких признаков жизни. Эллисон так и оставила его в том старом кабинете зельеварения, решив, что так всем будет лучше. Раз дневник гриффиндорки наконец-то отстал от неё, то она больше не будет нарываться на него.       На поле было ещё человек десять с разных курсов. Третий, четвёртый, седьмой, шестой — все были здесь. Правда кроме Марлин с Элл, на поле были одни парни. А, нет. Вдалеке стояла рыжеволосая девчонка, но из-за слишком короткой стрижки и худобы, Элл могла поклясться, что видела очертания костей, Эллисон не сразу поняла, что это далеко не мальчик. Кажется, это Диана Поттс с четвёртого курса, а рядом с ней Доркас Медоуз.       — Тебе же тоже страшно, Элли? А то я чувствую себя немного странно, — шепнула на ухо Эллисон Марлин, поправляя свои светлые волосы, завязанные в небрежный хвостик.       — Я? Я вообще как спокойная гора, Марли, — непривычно для себя высоким голосом ответила Элл. Обычно он звучал на несколько тонов ниже, а тут как колокольчик стал.       — Ага, а я тогда единорог, — язвительно ответила Марлин, ни капли не веря этому оправданию.       — Эй, Форбс, ну ты это, не обижайся, если я сделаю тебя на поле! То, что ты девчонка, не поможет тебе! — громкая нескладная речь донеслась прямиком до Эллисон. Она резко повернула голову в сторону этого смельчака и увидела, как он со своими дружками смеётся самым мерзким смехом, который она когда-либо слышала. Пальцы посильнее сжали ствол метлы, слава Мерлину, Элл не сломала его. Лицо приобрело оттенок красного, а это значило, что Эллисон в ярости.       — Я кину в него бладжером. Марлин, где бладжер. Неси мне бладжер! Клянусь, я не промахнусь!       — Элли, вообще-то это я загонщик, так что предоставь эту работëнку мне.

***

      Кэролайн поднималась на трибуны, чтобы оттуда смотреть за отборочными, в которых участвует Эллисон. Она уже хотела подняться к Лили и Мэри, которые сидели на скамье, что-то обсуждая. Кэр не особо общалась с девочками с Гриффиндора, конечно, Эллисон — исключение, но провести обычную беседу с ними была не против.       Её правую руку вдруг потянули в совершенно противоположную сторону от трибун, и вот она стоит прямо под лестницей, выпучив глаза на нарушителя её спокойствия.       Рабастан с неловкостью в глазах смотрел на Кэролайн, которая, кажется, вот-вот убьёт его.       — Ты обалдел? Я чуть коньки не отбросила! — Кэролайн руками оттолкнула Рабастана от себя, создавая приличную дистанцию между ними.       Лестрейндж улыбнулся такому словарному запасу юной девушки. Почему-то он был уверен, что она понабралась этого от Форбс, которая как раз сейчас проходит отборочные, именно поэтому Рабастан и застал Кэрри здесь.       — Ваше красноречие, мисс Паркер, поразило меня, — специально в такой манере ответил Рабастан.       — Перестань издеваться и лучше скажи, что тебе нужно. Я сейчас должна быть на трибунах и поддерживать Эллисон, а не шептаться тут с тобой!       Кэролайн в ожидании уставилась на брюнета, плотно поджав губы.       — Ты обещала подумать, а я решил действовать на опережение. Приглашаю тебя в Хогсмид завтра, в семь вечера я зайду за тобой. Не опаздывай, малышка.       Рабастан перепрыгнул через преграду и ушёл на самые верхние трибуны, оставляя Кэролайн одну здесь.       — Эй, я вообще-то не согласна! — обреченно крикнула в никуда Кэролайн.       Не согласна ли она? Хах, какая очевидная ложь. Кэрри хотела встретиться с Рабастаном, чтобы разобраться в том нелепом конфликте, но как только она рассказала об этом Эллисон, та в ту же секунду запретила ей хоть как-то контактировать с Лестрейнджем. Кэролайн не обижалась на такую чрезмерную заботу от подруги. Просто Эллисон прекрасно помнила, как Паркер ревела ей в плечо несколько дней, не переставая твердить, как же он мог? Эллисон помнила, как было больно Кэролайн, поэтому ни за какие галлеоны не подпустила бы её к этому человеку.

***

      — Божечки мой! Мы приняты! — визжа во всё горло, Марлин и Эллисон неслись в сторону улыбающихся Лили, Мэри и Кэролайн.       Эллисон не обращала внимание на лужи, так и невысохшие после дождя, и на прохладный осенний ветер, бивший ей в лицо. Полностью мокрая обувь никак не мешала ей сейчас, она просто не могла поверить, что она в команде вместе с Марлин. Её сердце билось всё быстрее и быстрее, на лице сияла глупая улыбка, но оно того стоило. Эллисон показала высший класс на поле, забив все мячи в кольца. Она наконец-то в команде, и никакой Грейсон Уилсон не помешает ей играть за Гриффиндор.       — Так, ничего не знаю, мы идём в Хогсмид! Лили Эванс, молчи ради Мерлина. Я знаю, что завтра уроки, — весело лепетала Марлин, налетев на старосту с огромной скоростью и чуть не сбив ту с ног.       Лили с возмущением пилила Марлин взглядом, но сейчас на перевозбужденную Маккиннон это не производило никакого эффекта. Мэри, Кэролайн и Эллисон, улыбаясь, наблюдали за блондинкой, висевшей на шее старосты.       — Хорошо, что Сириус пока не до конца уверен, что ты брала его метлу, Марли, а то он бы сбил тебя с метлы в тот же миг, — весело напомнила Элли Марлин то, как она стащила метлу Блэка, а потом ей пришлось прикрывать блондинку.       — Цыц, зануда. У меня праздник, — отмахнулась от Эллисон Марли, наконец-то отпуская бедную Лили, которая уже места себе не находила в слишком крепких объятиях Марлин.       — Вы молодцы. Я ни капли в вас не сомневалась, — с улыбкой сказала Кэролайн.       — Кстати, а что случилось с Филом? Почему его сразу унесли в Больничное крыло, хотя игра ещё не началась? — спросила Лили, вспоминая корчащегося мальчика на руках у Хагрида.       — Как странно… Да, Эллисон? — спросила Марлин, игриво подмигнув Элли.       — Сама не знаю. Бедный Фил, — нарочито грустно ответила Эллисон, пожав плечами. Она не виновата в том, что он настоящий мерзавец, так что, считай, это было заслужено.

***

1632 год. Особняк Флемингов.       Сесилия снова не спала всю ночь, отдавая предпочтение вязанию. Это успокаивало её и отвлекало от очередного скандала с Николасом. Он почему-то решил, что может управлять её жизнью, возомнив себя отцом Сиси. Матушка опять была занята Лукасом, младшим братом Сесилии. Он, в отличие от неё, был наследником рода Николаса, поэтому тот в нём души не чаял. А кто она? Она просто ненужный ребёнок, что свалился на его голову, которого он хочет поскорее скинуть хоть первому встречному в руки.       — Сесилия, наш разговор не закончен. Ты обязана выйти за него замуж! Ты лишь женщина, и твоя обязаность — это сохранять уют в доме, производить на свет наследников великого рода. Учти, если ты не подпишешь согласие, я обеспечу тебе страдания на всю твою жалкую жизнь.       Сиси совсем отчаялась, она не знала, что ей делать. Выходить за того сорокалетнего старика у неё не было ни малейшего желания, что уж там говорить о детях от него. Единственное, что сдерживало Сесилию от побега из дома, её матушка и младший брат. Ради них она терпела многое, но теперь не была уверена, что вытерпит в этот раз отвратительный характер мужа мамы.       — Сиси? Можно я зайду? — тихий голос брата разрушил гнетущую тишину, что окутала целиком и полностью Сесилию.       — Для тебя всё, что угодно, милый Лукас. Твои занятия уже закончились?       Сесилия пригласила мальчика присесть рядом на диванчик, и он с радостью подбежал и прыгнул на диван.       Между ними всегда были теплые и дружеские отношения. Они могли поделиться друг с другом чем угодно и были уверены, что секреты, раскрытые друг другу, не выйдут за пределы их коалиции против Николаса, да и всех остальных.       — Да, отец отпустил меня пораньше, — кивнул мальчик. — Скоро ты снова уедешь в этот твой Хогвартс, а когда же я поеду?       — Через три года, Лукас. Уверена, что ты станешь талантливым волшебником.       — Как ты?       Сесилия испустила смешок, улыбнулась и ответила:       — Я не та волшебница, на которую нужно равняться, Лу. Лучше будь, как Мерлин. Вот он был великим.       — А я всё равно буду равняться, — помотал головой мальчик. — Ты же моя сестра. Я должен кое-что рассказать тебе, Сиси…       Сесилия перевела вопросительный взгляд на голубые, как речка неподалёку от их особняка, глаза. Они искрились сожалением и сочувствием, вот это и не понравилось Сесилии.       — Отец подписал за тебя согласие, матушка тоже дала согласие, поэтому ваша помолвка… — заканчивать Лукасу не было обязательно, Сесилии стало всё понятно в один миг. Мерлин, как же ей было больно. От Николаса она могла это ожидать, но от матушки… Ей Сиси могла доверять, по крайней мере она так думала. Но оказалось, что даже самый близкий тебе человек может совершить вот такое предательство.       Сесилия не осталась сидеть на диванчике, она быстро вскочила на ноги, собираясь найти матушку, чтобы послушать её версию этой гнусной ситуации.       — Маменька! Маменька! — на родном языке кричала девушка. Она делала это специально, чтобы Николас не понял, о чём идёт разговор.       Прекрасная женщина вышла на зов, держа в руках платочек. Она даже дома выглядела бесподобно. Каштановые прядки аккуратно лежали на плечах, карие глаза Екатерины встретились с Сесилией.       — Как ты могла! Я же доверяла тебе… — по розовым щекам юной волшебницы катились слезинки от душевной боли.       — Юная леди, я не понимаю, в чём вы меня обвиняете. И, пожалуйста, переключитесь на английский, — на русском холодно ответила женщина. Екатерина с непонимание смотрела на свою разбитую дочь. В глазах юной волшебницы было одно разочарование.       — Ни за что! — отчеканила Сесилия. — Ты дала согласие на помолвку! Ты предала меня, как ты теперь можешь смотреть мне в глаза, маменька?! Ты обещала, что мой брак будет исключительно по любви, а в итоге отдаëшь меня какому-то старику! — голос Сесилии сорвался на крик.       Екатерина опустила глаза в пол. Она поняла, от чего её дочь так гневается. Катерина сама не была рада подписывать согласие, но что она могла сделать, когда её муж пообещал, что он хороший человек, который поможет им в нелегкой ситуации?       — Милая, я… Он хороший человек. Поверь мне, лорд…       — Мерлин, не хочу слышать тебя и твои жалкие оправдания! Я никогда в жизни не выйду за него, лучше умереть, чем быть с этим стариком!       Сесилия обернулась, чтобы уйти в свою комнату, но грубая пощечина сбила её с ног. Девушка оказалась на коленях перед отчимом.       — Жалкая девка. Как ты смеешь говорить так с матерью? — грубо прикрикнул на Сесилию Николас. Он не знал, что именно говорила Екатерине эта девчонка, но не сложно догадаться, что это были неприятные вещи.       — Николас, пожалуйста… Не трогай её! — взмолилась Екатерина.       — Папа, не нужно! — вскрикнул мальчик, когда увидел палочку в руках отца.       — Круцио!

***

      Эллисон вскочила с кровати. Всё её тело было в холодном поту, а сама она содрогалась от боли. Давно же кошмары не посещали её. У Элли было такое чувство, будто в неё кинули Круцио, а не в Сесилию из её сна. Всё было так реально, что Эллисон ощущала все эмоции, которые проживала Сесилия. Боль от предательства, опустощение, в конце концов, физическая боль от заклинания.       — С тобой всё хорошо? — прошептала Лили.       Староста светила палочкой ей в лицо. Рыжая ведьма была обеспокоена.       — Кошмары, — отмахнулась девушка.       — Уже вторую ночь. Может, сходишь к мадам Помфри? Вдруг это что-то серьёзное?       — Схожу, только перестань светить в меня палочкой, — фыркнула Эллисон.