Пятый курс. Назад в прошлое.

      Эллисон разглядывала кабинет директора с нервозностью. Перед ней сидел Альбус Дамблдор, добродушно разглядывая ученицу. С картин на всё смотрели бывшие директора. Она понятия не имела, кто из них кто. Наверняка, в книге об истории Хогвартса, что Лили постоянно читала и пыталась всунуть её всем подругам. Но какое Эллисон дело до тех, кто когда-то встречал учеников в Большом зале и занимал этот кабинет?       — Должно быть, ты не догадываешься, зачем я позвал тебя сюда, раз твои глаза излучают беспокойство?       — Я ничего не делала, директор! — протараторила девушка, не успев дослушать, что сказал директор. — Если Лестрейндж вам что-то наговорил, то это абсолютная чепуха, я никогда не била его в нос и не…       Она осеклась, когда не увидела гнева на лице Дамблдора. «Так, стоп, Эллисон. Хватит нести чушь. Ты себя так в могилу загонишь», — мысленно отругала себя Элл, когда окончательно убедилась, что ругать её, вроде как, не собирались. Она чересчур натянуто мило улыбнулась директору, как будто бы пару секунд назад не хотела выдать все свои накопившиеся грехи. Но это же не исповедь, да и Эллисон не очень-то уж и верит в это, хотя отрицать факт существования божественных сил, не под силу Элл. Они же, мать его, часть магического мира и, живя в нём, невозможно не верить в сверхъестественное и тому подобное.       Альбус предпочёл оставить в покое мини-тираду юной гриффиндорки, в конце концов, не за этим он её вызвал в столь поздное время. У них ещё будет время обсудить это, но не сейчас.       — Эллисон, — позвала воспитанницу Хелен.       — Бабушка?!       Девочка обернулась к женщине, широко распахнув глаза. Да, сзади неё и вправду стояла бабушка. На лице закрепилась сама невозмутимость, как и обычно. Хелен показывала эмоции очень редко, она привыкла скрывать их, в силу издержек работы. Но когда она взяла девчонку, ей пришлось учиться выражать любовь, заботу и все свои эмоции. Эллисон, даже не зная своих родителей, выросла их копией. Чарльз не был скуп на эмоции, а Астория нуждалась в понимании. Все черты до единой передались ей. Удивительно, не так ли? А какого же тогда окружающим её людям, что знали Асторию и Чарльза? Их точная копия пробивала на воспоминания, когда родители девочки ещё были живы.       — Эллисон, дорогая, мне нужно с тобой поговорить на одну очень важную тему.       Хелен села рядом с девочкой.       Эллисон посмотрела на бабушку и нахмурилась, перебирая в голове, о чём может пойти разговор. Она молила Мерлина, чтобы речь пошла не о той вечеринке с косяком и огневиски.       — До нас дошёл слух, что ты нашла дневник гриффиндорки, это правда? — перешла сразу к делу женщина, меря Эллисон сканирующим взглядом. И не зря. По спине Элл пробежал целый табун мурашек. Взгляд с просто немного недоверчивого превратился в напуганный. Дневник гриффиндорки — это слово теперь официально стало табу.       — Вижу, тебе знакомо это, Эллисон, — в голосе директора проскользнула досада. Он до последнего теплил надежду в груди на то, что Эллисон не причастна к этому тёмному предмету.       — Я… Возможно, — Эллисон не нашла в себе сил лгать, так ещё и в лицо самому близкому ей человеку.       — Дорогая, я не буду спрашивать, где ты его нашла, и как. Просто скажи нам, где он сейчас.       — А что не так с этим дневником? Почему мальчик взял и спрыгнул с астрономической башни? Это ждёт и меня? — наконец задала мучающие её вопросы Эллисон. Она с надеждой посмотрела на бабушку. Ей хотелось верить, что всё будет хорошо, что она не закончит, как тот пацан.       Альбус и Хелен переглянулись. Они так и не пришли к ответу, говорить ли Эллисон правду или же нет?       Альбус всё же начал отвечать на поставленные девочкой вопросы, но в своём стиле. Вопросом на вопрос.       — Ты уже познакомилась с Сесилией лично, или пока ты только видишь обрывки её воспоминаний?       — Лично?! — на какой-то момент Эллисон позабыла, где находится. Она воскликнула так громко, что услышала, как несколько картин издали то ли разочарованный стон, то ли выскрикнули от испуга.       Альбус и Хелен молча смотрели на Эллисон, подозревая, что она уже могла увидеть в воспоминаниях. Эллисон же было совсем не сосредоточиться. Она и так боялась смыкать глаза порою, когда мысли невольно возвращались к тому проклятому сну. А тут знакомство лично! «Боже правый, если ты действительно существуешь, спаси меня от этого дневника! " — подумала Элл.       — Хорошо, что вы не успели познакомиться, — сказал про себя Альбус, но Эллисон услышала. Она не знала, как относиться к тому, что сейчас происходит. Сесилия Флеминг не просто воспоминание? Или что ещё скрывается за страницами дневника? Элл не горела желанием знакомиться с… как её вообще называть? Призраком? Видением? Или же всё-таки выдумкой?       — Эллисон, запомни. Всё, что мы здесь расскажем тебе, ни в коем случае не должно выйти за пределы этого кабинета. Ты никому не расскажешь, что ты здесь услышала, — заговорила Хелен.       — Честное скаутское! — добавила Элл. Она не помнит, где услышала это выражение. Может, от однокурсников, а может, где-то на улицах Лондона. Они с бабушкой ведь не всегда сидели дома. Иногда они трансгрессировали по сети каминов и попадали в Лондон, где проводили часы, если не сутки. Эллисон нравился этот город. Ей нравилась незатейливая жизнь маглов, как они развиваются. А чего стоила даже одна поездка на метро? Эллисон обожала кататься там. Правда Хелен не разделяла её восторга, предпочитая такие виды транспорта как: камины, мëтлы и, на крайний случай, трансгрессия. Но порадовать девочку ей хотелось, поэтому женщина терпела заложенность в ушах и улыбалась, видя, с каким трепетом Эллисон разглядывает вагон.       Но теперь это в прошлом. За ними ведётся слежка Пожирателей Смерти. Хелен чётко дала понять Элл, что пока придется отложить их вылазки в Лондон.       — Сесилия Флеминг, она игралась с тёмной магией. Возможно, ты уже знаешь это. Но ты не знаешь, что было дальше. Девушка ненавидела своего отчима, — Эллисон в подтверждение того, что она и до этого всё знала, хмыкнула. Она бы тоже ненавидела этого человека, если бы он ещё был жив. — Сесилия прибегла не только к тёмной магии. Она училась долгое время в Колдовстворце. Это учебное заведение славится тем, что всё обучение проходит целиком и полностью на чёрной магии. Они называют её по-другому. Белая магия. И Сесилия соединенила всё воедино, создав этот дневник. Девушку так поглотила месть, что она забылась, не учла того, что сама окажется заточена на страницах дневника.       — Тот мальчик умер, потому что не был причастен к роду Флемингов. Увы, Сесилия не хотела отдавать силу в чужие руки. Если им завладеет наследник рода, то вся тёмная магия вперемешку с белой перейдёт ему в руки. Сесилия станет привязана к этому человеку и будет делать всё, что он скажет.       — То есть теперь мы с Сесилией связаны? — спросила Эллисон. Хотя и так понимала, что ответ будет положительным. Раз Сесилия показывает ей свои воспоминания, то личная встреча не за горами.       Альбус покачал головой.       — Не до конца. Для этого ты должна будешь совершить ритуал, но его концепцию мы, конечно, тебе не скажем. Ради твоей безопасности. Волан-де-Морт ищет этот дневник и…       — Меня.       Внутри всё похолодело. Уж лучше бы её отправили на очередную отработку и наругали. Эллисон встретилась с сочувствующими взглядами директора и бабушки. И что теперь? Она будет прятаться всю жизнь, лишь бы этот свихнувшийся волшебник не прознал, что она на самом деле никакая не Эллисон Форбс.       — Эллисон, скажи нам, где дневник? Это очень важно, — спросила Хелен через силу, сдерживая порыв обнять девочку.       — В последний раз я видела его в кабинете на полках, где проходит моя отработка. Он будто преследовал меня, директор. Так и должно быть?       — Да, милая. Но теперь всё будет хорошо. Можешь больше не переживать об этом. Мы с Хелен справимся с дневником.       Эллисон кивнула. Она мялась спросить то, что вдруг пришло ей в голову.       — Бабушка, а как меня зовут? — Хелен повернулась к Эллисон, встречаясь с голубыми, словно айсберг, глазами. Она поняла, о чём спрашивала её девочка.       — Флоренс. В честь твоей прабабушки.       — Красивое имя, — только и прошептала Эллисон. Она могла быть Флоренс Флеминг, если бы не смерть родителей. Но, увы, Эллисон Форбс стала гораздо роднее и привычней. Может быть, она могла бы злиться на бабушку за то, что даже имени её не сохранила. Но и могла понять. Волан-де-Морт мог вычислить её только по одному имени. Да, в мире много девушек по имени Флоренс, но лишь некоторые из них волшебницы, и ещё меньше смогут открыть дневник без угрозы для своей жизни. Точнее, только одна.       — Расскажешь мне о родителях, когда вы закончите с дневником? — робко спросила Элли.       Вот оно. То, что Эллисон не просила четырнадцать лет своей жизни. Она боялась реакции бабушки. Не знала, как отреагирует она на эту просьбу. Вдруг обидется, наденет маску или, ещё хуже, заплачет. Эллисон, пусть и не спрашивала о родителях, но порою думала о них. Представляла их внешность, характер, исходя из своего. Ведь те немногие, кто успел познакомиться с Асторией и Чарльзом, говорили ей, что она — их копия.       — Обязательно, Элли, — с доброй улыбкой ответила Хелен. — Пора бы тебе поспать, дорогая. Иди, мы со всем разберёмся.

***

      Эллисон снова спала и снова видела сон. Но сейчас он не был похож на все те, которые она видела до этого. Элл сидела в пустой серой комнате совсем одна. Только старая табуретка стояла в самом углу комнаты, она и послужила сиденьем для неё.       — Ну, здравствуй. Знаменитая Флоренс Флеминг! Я уж и не думала, что когда-нибудь свяжусь с тобой, — ледяной голос разрезал уже привычную тишину. Эллисон оторвалась от самого интересного занятия в её жизни — рассматривания пола, полностью покрытого чёрными трещинами.       — Какого дьявола… — ошарашенно прошептала Эллисон, глядя в каменное лицо девушки с её последнего кошмара. — Ты же просто воспоминание!       Девушка довольно улыбнулась. Её длинные белые, как снег волосы, светлые глаза и бледная при бледная кожа напомнили Эллисон чёрную магию. Девушка не выглядела ангелом, она была истинным олицетворением всего зла на свете. Сесилия расставила руки в стороны, сложилось такое впечатление, будто бы они были старыми друзьями. Эллисон же только вжалась в табуретку ещё сильнее.       — Хах. Мерлин, они действительно думали, что для личной встречи нужен какой-то там ритуал! А ещё назвали меня одержимой местью, но они ничего не знают о моих истинных целях, — смешливо протянула девушка. Казалось, она совсем не обращала внимание на перепуганную девочку на шаткой табуретке, ведя диалог сама с собой. Как из ниоткуда появилось огромное чёрное кресло рядом с Эллисон. Сесилия присела на него, закинув ногу на ногу.       Эллисон путалась в догадках, как она здесь оказалась, если никакого ритуала не проводилось? Элл уже ничего не понимала, если честно. Ей пришла мысль в голову, что она уже медленно, но верно сходит с ума. Крыша с противным визгом всё едет и едет, а она не может остановить это. Проклятие, теперь этот скрип завис в голове, словно звонок будильника.       — Сесилия, как я понимаю? — опустевшим голосом спросила девочка.       Эллисон смирилась, что сегодня она спокойно не поспит. Ну, подумаешь. Связался с ней трехсотлетний призрак, с кем не бывает. Похоже, она окончательно сошла с ума, крыша упала. Она свихнулась…       — Собственной персоной, — кивнула Сесилия, разглядывая худенькую девчонку со странным интересом в глазах.       — Я не хочу тебе зла, Флоренс. Что бы там не наговорили тебе твоя бабушка и этот новый директор-старикашка, почти всё из этого неправда. Подумать только. Сами ничего не знают, а пытаются учить.       Эллисон не верила ни единому слову этой сумашедшей. Тем более, её настоящее имя из её рта звучало так неправильно что-ли.       — А, по-твоему, мне нужно тебе довериться? Той, что свела с ума обычного мальчика? Мне было тебя жаль, когда я видела то воспоминание, но потом я вспомнила, что ты натворила. Связалась с чёрной магией! — выплюнула Эллисон. — И хватит уже называть меня Флоренс. У меня есть моё имя!       Постепенно Элл осмелела. Вот что эта Сесилия могла сделать ей в её же сне? Хотя, возможно, она глубоко ошибается.       — Прошу, не выражайся… Эллисон.       Эллисон посмотрела на Сесилию. Даже невооружённым глазом видно, что она теряет терпение, и у неё его осталось ой как немного. Что ж, цель вывести этого призрака из себя выполнена, но к чему это приведёт? Непонятно, но очень интересно и весело.       — Ого! Ты моё имя наконец-то выучила?! — съязвила Элл. — Стоп. Ты слышишь мои мысли?       — А ты попробуй думать тише, дорогуша. И так, я хочу доказать тебе, что хочу лишь помочь. Убивать тебя или сводить с ума не собираюсь. Наоборот я могу помогать тебе, но… — и вот она. Слишком долгая странная пауза, не сулящая ничего хорошего.       — Но ты просишь что-то взамен? — Элли даже не нужно было быть гадалкой, чтобы понять, что эта ведьма хочет от неё. — Мою душу? Или же жизнь? Тело? — обреченно спросила Эллисон, накидывая варианты.       Сесилия украдкой глянула на наследницу, тяжело вздохнула и сжала кулачки посильнее. Она правда пыталась говорить с ней мило и на равных, но её упертость, как у барана, мешала ей делать это. Глупая девчонка. Самонадеянная, жалкая, но… Поделать Сиси ничего не могла. Флоренс — единственная живая наследница древнего рода, и только она может ей помочь.       — Ты просила Хелен рассказать о родителях, но не думаю, что она сможет дать тебе ответы на все твои вопросы. А я могу.       Эллисон не спросила, откуда эта одержимая знает, чего она хочет. Теперь всё не имело значения. Родители… Неужели она продастся, лишь бы узнать хоть что-то о них?       — Это бесплатная акция, — вставила своё слово Сесилия. — Считай, акт доброй воли. Ну, или я ошиблась в тебе, и мне не стоило переносить дневник в ящик этого тупого завхоза Филча?       — Чёрт с тобой, ладно. Просто пообещай, что ты не заставишь меня скинуться с астрономической башни.       — По рукам, — кивнула Сесилия и протянула руку девочке. — Закрепим сделку? Ну же! Я не кусаюсь!       — А если я кусаюсь, и у меня бешенство? — чересчур спокойно спросила Элл, поймав взглядом не то улыбку, не то слабый оскал, скорее, просто уголки губ немного поднялись и опустились. Но эта реакция почему-то отколола небольшой кусочек льда от огромного айсберга между Сесилией и Эллисон.       — Ты же сама сказала, что я просто призрак. Мне ничего не будет, а ты всегда будешь помнить, что укусила за руку трёхсотлетний труп, — парировала Сесилия в ответ.       — Фу, с тобой не интересно спорить, — скорчилась Эллисон. — Ладно, что ты там предлагала?       Эллисон всё-таки пожала протянутую руку, поражаясь, насколько холодная рука у Сесилии. Казалось бы, обычный сон, но как же всё тут реалистично.

***

      Эллисон очнулась не в своей комнате в башне Гриффиндора, а в неизвестном ей месте. Чувствовала она себя отвратно. Оказалось, путешествовать во снах не так уж и приятно, как ожидала Элл. Она огляделась в попытках найти хоть какую-то зацепку, хоть что-то знакомое ей, но всё было будто не из её реальности.       — Нравится?       Сесилия опять появилась перед ней и как ни в чем не бывало улыбнулась.       — Не то чтобы, если честно, — призналась Эллисон. — Так, и где мы?       — Не узнаёшь? — притворно удивилась Сесилия. Но всё-таки сжалилась над девочкой. — Это родовое поместье Флемингов. То самое место, где твои родители погибли. Ты родилась здесь.       — Вот как, — прошептала про себя Эллисон. — Так это день, когда умерли мои родители?       Сесилия покачала головой в ответ.       — Нет. Я не настолько жестока, как ты думаешь, — Эллисон хмыкнула в ответ. Она ничего не думает о ней. Уже уяснила, что все её мысли будут открыты для Сесилии.       — Я решила перенести тебя в тот день, когда Чарльз сделал предложение Астории. Это же так романтично, — Сесилия мечтательно прикрыла глаза под цепким взглядом Эллисон.       — Ты здесь в качестве призрака, так что не волнуйся, если через тебя кто-то пройдёт. Это нормально, — предупредила Эллисон Сесилия.       — Класс. Всегда хотела почувствовать себя в роли Миртл, — язвительно усмехнулась Эллисон, ловя неодобрительный взгляд Сесилии. — А можно сунуть в себя руку?       — Попробуй, но не для этого я перенесла тебя сюда.       — Извини, я забыла, что ты тоже что-то типа призрака, — поспешно извинилась Эллисон перед Сесилией, а то вдруг эта девушка решит разорвать их своеобразный союз.       — О, Ярила, я так отвыкла от вас, гриффиндорцев. Глупых и самоуверенных. Иди уже, осматривайся. Я заберу тебя, когда время кончится.       — Ярила? — переспросила Эллисон, но Сесилия уже растворилась в воздухе. — Ладно, Эллисон. Будем разбираться с проблемами по мере их поступления.

***

      Несмотря на предупреждение Сесилии, Эллисон кралась, словно мышка, по длинной лестнице со второго этажа. В поместье, на удивление, было не так уж и стрёмно и мрачно по сравнению с той комнатой, в которой она очнулась. Огромные люстры и свечи на стенах добавляли и без того тёплой и домашней атмосфере ещё больше уюта. Не этого ожидала Элл, когда смотрела на серые стены в маленькой комнатушке.       — Чарли, осталось несколько часов и ты перестанешь быть завидным холостяком, — весёлый и задорный голос эхом прошёлся по первому этажу.       Эллисон невольно улыбнулась, услышав настолько радостный голос. Она всё-таки поспешила спуститься вниз на звуки, чтобы не пропустить момент предложения. Вряд ли Сесилия снова решит вернуть её сюда, поэтому нужно ловить момент.       — Заткнись, Марсель. И хватит называть меня Чарли, я тебе не какой-нибудь пёсик, — сказал коротко стриженный брюнет. Он заметно нервничал, а его друг только накаливал атмосферу.       До Элл вдруг наконец-то дошло, кто стоит перед ней. Ну, по крайней мере одного она точно узнала. Чарли — это и есть Чарльз. То есть, её отец. Годрик, он уже ей понравился.       — Ну, а вдруг ты ассоциируешься у меня с Чарли Чаплином? — блондин закончил поправлять приборы на небольшом круглом столике. Всего мест было четыре. Для Чарльза, Астории и её родителей.       Эллисон хихикнула, представляя на месте молодого отца Чарли Чаплина. Этот дуэт чем-то похож на их с Кэролайн. Только она — это этот блондин, а Кэрри больше похожа на её отца. Мерлин, какое бредовое сравнение. Слышала бы её Кэролайн, незамедлительно сдала бы в больницу Святого Мунго.       — Салазар, кто это? — устало спросил Чарльз. — И тебе не пора ли?       «Салазар?» — спросила сама себя Эллисон, но ответ лежал прямо на блюдце перед ней. Галстук Слизерина на шее Марселя. Похоже, он всегда был верен своему факультету, даже после выпуска. Её отец учился не на Гриффиндоре, как она всегда думала. Вот, почему на первом курсе Распределяющая шляпа чуть ли не силком пыталась сплавить её на змеиный факультет, уверяя, что там ей самое место. Но упертость девочки сделала своё дело, и она оказалась на Гриффиндоре. По правде говоря, Эллисон угрожала шляпе, что порвёт её на мелкие кусочки, если она не отстанет от неё со своим Слизерином. Теперь ей всё понятно, а то целый курс она мучала себя догадками, почему её хотели отправить на факультет плохих волшебников. Ну, возможно, теперь Элл не считает, что на Слизерине учатся только тёмные волшебники, хотя её родители, скорее, исключение.       — Забей уже, — шикнула сама на себя Эллисон, чтобы не пропустить отделенное ей время.       Она с улыбкой на лице наблюдала за их мини-ссорой.       — Вот так… Помогаешь лучшему другу, стараешься, а он тебя выгоняет. Может, я хочу посмотреть, как ты будешь вставать на одно колено перед женщиной, которую ты с моей помощью добивался семь курсов?       — Не прибедняйся. Всё сделали мои домовые эльфы, а ты только воровал клубнику с кухни, — парировал парень, ни капли не смущённый последней фразой лучшего друга.       — Ладно. Только потому что ты мой лучший друг, я, так уж и быть, забуду то, что ты сказал, — улыбнулся Марсель. Завидя волнение на лице друга, он принял серьёзный вид. Эллисон приятно удивилась, когда увидела, что этот блондин умеет не только подкалывать.       — Астория тебе никогда в жизни не откажет. Вы же как… голуби и бобры! Пара на всю жизнь.       Марсель подошёл ближе к другу и обнял со всей силой.       — Может, как лебеди? — с сомнением спросил Чарльз, но не вырывался.       — Не, как бобры. Учти, дружище, я ещё буду крёстным вашего ребёнка! И надеюсь, вы назовёте малыша Марсель.       — А если это будет девочка? — усмехнувшись, спросил Чарльз.       — Эм… Марси?       — Я не испорчу жизнь своей дочери, Марсель. А теперь вали уже! Мы с Асторией даже не женаты пока.       — Может, тогда второго ребёнка?       Эллисон сделала шаг назад, чтобы осмотреть огромный зал. Посередине стояла высокая ель. Сияла ярко не только с помощью магии, маленькие свечи украшали дерево. Рождество… Вот оно что. Отец сделал предложение её матери в Рождество, так романтично. Как и сказала Сесилия. Элл не могла перестать улыбаться, смотря на счастливых молодых родителей и их друзей. В груди зародилось чувство необузданного гнева на людей, убивших её родителей. Они могли бы быть счастливы. У неё могла бы быть полноценная семья. Праздники в кругу родителей, их друзей. Марсель мог быть её крёстным. Интересно, что случилось с этим парнем? Эллисон пообещала себе спросить об этом у Сесилии, вдруг она что знает, хотя откуда?       Вдруг Эллисон почувствовала вину за свои мысли. Она не хотела думать о таком, но, к своему сожалению, думала. В конце концов Хелен Форбс заменила ей мать, пусть она никогда и не называла её так. Они не говорили об этом вслух, но и Эллисон, и Хелен понимали, что являются не просто опекуном и девочкой сиротой друг другу. Бабушка или же Хелен в самом крайнем случае — так называла Эллисон Хелен.       — Здесь так красиво, да, Бенни? Как же повезло нашей дочери с кавалером, — приятный женский голос послышался со стороны огромных дверей.       Эллисон оторвалась от ели и пошла к входу в поместье. Там стояла солидная светловолосая женщина лет сорока пяти, а рядом с ней мужчина на вид всего на несколько лет старше своей, как поняла Эллисон, супруги. Они были очень похожи не только внешностью, но и поведением. А позади них юная миловидная девушка. Внешностью она пошла в своих родителей. Блондинка с аккуратными чертами лица.       — Мама, — но её никто не услышал, как и ожидалось. Совсем юная. На вид ей лет семнадцать или восемнадцать. Тогда по подсчётам Эллисон она должна родиться через шесть лет. Хелен рассказывала ей, что когда она родилась, её родителям было по двадцать четыре года.       Мерлин, она была прекрасна. Аккуратные белокурые локоны спускались ниже плеч. Её внешность можно было сравнить с ангельской.       — Безусловно, Алисия, — согласился с женой мужчина.       — Алисия, вы прекрасны сегодня, — Чарльз подошёл к женщине и галантно поцеловал руку Алисии, получая заветную одобрительную улыбку.       — Бенджамин, — волшебники пожали руки друг другу. И наконец взгляды двух влюблённых встретились. Эллисон могла поклясться, что видела, как пространство между Чарльзом и Асторией заискрилось от напряжения, царившего между ними.       Эллисон хотела пройти за родителями, но вдруг всё стало растворяться. Мебель, родители, Бенджамин и Алисия — все они испарились. И снова та пустая комната с табуреткой.       — Без обид, дорогуша. Тебе пора просыпаться, а то та рыжеволосая девчонка придушит тебя во сне.       — Мы ещё увидимся? — с надеждой спросила Эллисон.       — Конечно. А теперь готовься, тебя ждёт славное пробуждение. Три, два, один…

***

      — Аква Эрукто Дуо!       Огромная сильная струя воды попала прямо в лицо Эллисон. Она только успела открыть глаза, как холодная вода заставила громко закричать такими словами, что старосте явно не понравилось.       — Мать твою, Эванс, какого хрена?! — заорала Эллисон.       Рыжая встала в победную стойку и ухмыльнулась:       — А вот не надо на меня ругаться, Элли. Я бужу тебя уже тридцать минут. Марлин и Мэри отправились на завтрак, они предлагали ещё более радикальные способы, так что, считай, я спасла тебя!       Лили была зла не меньше Эллисон. Она что только не перепробовала вместе с Марлин и Мэри, но Эллисон просто сворачивалась калачиком в другую сторону от них.       — Годрик, Лили, ну не холодной водой же! — промычала Эллисон. — Ванная свободна?       — Поторопись. Урок через пятнадцать минут, а скажу тебе по секрету, по ЗОТИ сегодня будет работа в парах на оценку, она будет очень важна. Профессор Барт может поставить тебя со мной, а может с тем же Эваном или Авророй. Так что, если ты будешь спать, то тебя не хило потрепает, — тираду Лили Эллисон не прервала. Гнев уже отпустил её, и теперь она мыслила ясно. И рыжеволосая была абсолютно права. Кто знает, что выкинет Барт.       — Быстрее бы он уволился, жду не дождусь. И… Прости, Лилс.       Лили кивнула с привычной улыбкой на лице и потрепала и без того запутанные волосы Эллисон.       — Я возьму тебе какую-нибудь булочку. Только не опаздывай, хорошо? Не хочу, чтобы с тебя потом шкуру спустили.       — Если возьмёшь с вишней, я тебе памятник воздвигну, — сказала напоследок Эллисон перед тем как скрыться за дверью.

***

      — Добрый день, студенты. Прежде чем мы начнём наше занятие, я хочу спросить у старост, где же наши опоздавшие? — холодный до оцепенения взгляд профессора Барта задержался только на одной рыжеволосой старосте. Ремуса он пропустил. Лили поджала губы, проклиная Барта. Он постоянно выделял женский пол, был к нему более внимателен, чем к мужскому.       — Я думала, ты разбудила Эллисон, — прошептала на ухо Марлин, косясь то на дверь, то то профессора.       — Ааа… Она… А вот она!       Эллисон появилась в тот момент, когда профессор Барт хотел уже три шкуры содрать с Лили.       — Здравствуйте, профессор. Я…       — Встретили раненого единорога и просто не смогли пройти мимо него, потому что ваш разум проиграл зову сердца? — подняв одну бровь вверх, язвительно спросил мужчина.       — Я просто проспала, профессор.       Лили чуть не взлетела вверх от злости на подругу за то, что обычно она вешает лапшу на уши любому, пусть у неё и не получается, но хотя бы она пытается. А тут вдруг у неё взыграла честность. Так ладно бы перед Бинсом или же хотя бы Слизнортом. Ну, хотя бы та же самая МакГонагалл, которая терпит выходки своих учеников столько лет! Но нет… Перед Бартом! Мерлин, она прибьет её, когда закончится урок.       — Проходите, мисс. Надеюсь, больше такого не повторится.       Дважды повторять Эллисон не нужно было. Она прошмыгнула к Лили, Мэри и Марлин. Чуть дальше от них стояли мародёры. И Ремус. Выглядел он вполне сносно, если бы не новый огромный шрам на лице. Невольно Эллисон заострила на этом внимание.       — Ещё чуть-чуть, и он бы убил меня, — шепнула ей на ухо Лили. — Ты как себя чувствуешь? — всё-таки спросила Лили подругу, завидя её бледный вид. Она аккуратно протянула ей булочку с вишней, чтобы Барт не увидел. Он терпеть не мог, когда на его уроках кто-то занимался не магией, а ел, пил или болтал.       — Всё хорошо, Лилс. Просто сейчас я бы предпочла мягкую кроватку уроку с Бартом.       — Я распределю вас на пары. Буду контролировать и оценивать. Слушайте внимательно, дважды повторять не буду, — грозным голосом он заставил всех замолчать.       — Мистер Петтигрю и мистер Поттер.       — Мисс Эванс и мистер Снейп.       Лили кинула мимолетный взгляд в сторону Северуса. Он стоял с остальными слизеринцами. Эван Розье заметил её взгляд и что-то шепнул на ухо Северусу. Лили резко отвернулась в другую сторону, избегая насмешливых взглядов слизеринцев.       — Мистер Блэк и мисс Форбс…       Сириус перевёл удивленный взгляд на друзей. Он уже знал, о чём пойдёт речь.       — Почему этот слизень опять с Лили? Другой пары что-ли не нашлось? — возмущению Джеймса не было предела. Казалось, он пороховая бочка, которая вот-вот взорвётся.       — Джеймс, будем честны, ты ведёшь себя как настоящий мудак. Северус, пусть и не нравится нам, остаётся её лучшим другом, а ты задираешь его с первого курса. Может, изменишь тактику? Я не говорю тебе взяться за ручки вместе со Снейпом и бежать по цветущему лугу. Просто не издевайся над ним, и, возможно, Лили решит, что ты не отбитый идиот, — сказал Ремус под взглядами Джеймса, Сириуса и Питера. Ему порядком надоело то, что его друг не может открыть глаза на очевидные вещи.       Возможно бы, если не только что прошедшее полнолуние, Люпин был бы более лояльным к Джеймсу.       — А мне кажется, Снейп сам заслужил это, — отозвался Питер, поддерживая влюблённого друга.       — Как хотите, ребят. Я не фанат рыжеволосой старосты, но Рем прав, — пожал плечами Сириус, не испытывая особого интереса к Лили Эванс.       Ремус с недоверием посмотрел на друга. С каких пор? С каких пор Блэк занимает хоть чью-то сторону, кроме стороны Поттера.       Сириус в ответ отмахнулся.       — Может, вы и правы. Считаете, мне нужно сменить тактику? — договорить Джеймсу не дал серьёзный профессор, подошедший вплотную к мальчику. Он развернул его в другую сторону, заставляя замолчать.       — Да, Поттер. Вам нужно сменить тактику и замолчать, — ядовито, словно змея ответил мужчина.       — Профессор, а как вы так быстро подкрадываетесь? Вы что, брали уроки, как стать ниндзя? — спросил Джеймс у профессора, получив за это грозный взгляд.       — Когда-нибудь Барт убьёт его, — кивнул в сторону лучшего друга Сириус.       — Твой план начинается, да? Будешь пытать бедную Эллисон? — усмехнулся Ремус.       — Я буду так нежен, насколько смогу, — улыбнулся Ремусу Сириус, направляясь в сторону Эллисон.       Эллисон вскинула брови. Никогда раньше Барт не ставил её в пару с Блэком. Обычно это были либо девочки с Гриффиндора, либо слизеринцы. Розье или, в крайнем случае, Снейп. По-видимому, Сириус тоже был не в восторге от своей пары, отдавая предпочтение своему Поттеру или Люпину, ну или кому угодно. Но всё же он лениво направился к Эллисон, понимая, что решение этого человека невозможно обжаловать.       — Краска сошла? — вместо приветствия сказала Эллисон, встречаясь с язвительной улыбкой Сириуса.       — Пришлось постараться, чтобы вывести её. Это же вы сделали, так?       Эллисон пожала плечами и хитро улыбнулась.       Сириус поджал губы.       — Задание — обезоружить противника любыми способами. Я не буду ограничивать вас, как делали до этого прошлые учителя. Вы будущие воины. Не знаю, какую сторону вы выберете, мистер Розье, — выделил слизеринца профессор, когда коварная улыбка появилась на лице ученика.       — Но я всё равно должен сделать из вас достойных воинов. Мне не нужно от вас простого Экспеллиармуса, а если и осмелитесь использовать его, то не промахнитесь.       Эллисон хмыкнула про себя, слушая указания профессора.       Как бы объяснить, чтобы было точно. Скажем так, если он сказал, что не будет ограничивать, то он действительно не будет ограничивать. Используй кто-нибудь на противнике хоть все три непростительных заклятия, Барт бы ничего не сделал. Его слова не были приукрашены, ни капли. Вот поэтому этот преподаватель внушал страх ученикам.       — Мисс Форбс.       Эллисон почуяла что-то неладное, когда Барт выделил её. Он никогда просто так не обращался к кому-то.       — Ваша бабушка — один из самых сильных мракоборцев этого века, — сказано это было с долей иронии. Хелен давно в отставке, её мелкие задания уже давно не считаются. — И мистер Блэк. Ваш род очень прославлен. Не откажите ли вы продемонстрировать всему классу ваш бой в пример. Думаю, это отличная затея, — и опять эта самодовольная улыбка, от которой Эллисон хотелось блевать.       Элл переглянулась с Сириусом. Этот взгляд ей не понравился. Он так и говорил: «Беги! Я конченный!»       Ничего лучше, чем пойти на поводу у профессора Эллисон не нашла. Студенты освободили место для так называемого боя. Эллисон поймала обеспокоенный взгляд Лили. Марлин и Мэри говорили молча. По их выражению лица можно было понять, чего они ей желают. Покажи этому говнюку, как надо драться. Будь Марлин на её месте, давно бы не церемонилась и отправилась надирать Блэку зад.       — Мистер Блэк? Вам нужно особое предложение? — требовательно спросил Барт.       — Что вы, профессор. Жду не дождусь, сплю и вижу, как бы отправить в нокаут свою однокурсницу.       Элл встала на то место, на которое рукой указал мужчина. Напротив неё с уверенной улыбкой встал Сириус, доставая палочку.       — Экспеллиармус! — выкрикнули одновременно Эллисон и Сириус, видимо, пропустив мимо ушей указания профессора об этом заклинании.       — Петрификус Тоталус! — выкинула Элл, но Сириус быстро отбил его. Эллисон следила за каждым движением однокурсника, всё же она не хотела отлететь в стену под цепкими взглядами слизеринцев. Ей же потом слушать насмешки в коридоре, а не Блэку, которому плевать на эти взгляды и смешки, его самооценку не пошатнет никто.       — Силенцио! — Эллисон увернулась, но не осталась в долгу перед ним и выкрикнула Остолбеней. И опять мимо… Чёрт побери, она и не думала, что это будет длиться более десяти минут. Эллисон передернула плечами от наступившего напряжения. Легилименция и так давалась ей довольно сложно, что уж говорить о невербальной легилименции. По глазам Блэка она поняла, что он почувствовал её попытки пробраться в его голову. Хреновый из неё легилимент. А надо было заниматься с бабушкой, а не переписываться с подружками! Эллисон произнесла это в голове голосом бабушки, от чего ей стало веселее.       — Обезъяз!

***

      Эллисон шагала по пустому коридору. Урок ещё не закончился, просто Барт отпустил своих подопытных пораньше в качестве небольшой награды. Спина ныла от боли. В конце боя она не удержала щит и улетела прямо в стену.       — Мерлин, Блэк? — прошипела Эллисон, когда, повернув в непонятном направлении, наткнулась на парня.       — Спасибо за синяк, Форбс. Мадам Помфри и так проклинает меня, если я переступаю порог Больничного крыла, — абсолютно наплевав на язвительной комментарий однокурсницы, сказал Сириус.       Он держал правой рукой ещё неиспользованную сигарету. Как только Эллисон заметила её, на удивление Сириуса, она не начала ругать и осуждать его, как сделал бы Ремус, абсолютно ненавидящий эту его недавно появившуюся привычку.       — У тебя есть ещё? — спросила она.       Он удивленно посмотрел на неё, но всё же достал ещё одну штуку и протянул ей.       — Ты хоть раз курила то? — с усмешкой спросил Сириус.       Эллисон палочкой подожгла сигарету и сделала глубокий вдох, наслаждаясь моментом отравления своего организма.       — Я слышу сомнение в твоём голосе, Блэк? Тогда ты слишком хорошего мнения обо мне, — с усмешкой ответила Эллисон. — При моей бабушке, конечно, в открытую не покуришь, но я иногда умудрялась курить тайком от неё, — призналась Эллисон, садясь на каменный пол и поджимая ноги под себя.       — Чёрт, а я то думал, ты у нас придерживаешься здорового образа жизни. Типа Лили Эванс и Рема. И что, она ещё не спалила тебя? — Сириус присел рядом, наконец-то делая заветную затяжку.       — Нет, — ответила Эллисон.       Она молчала, как и Сириус. Только приглушенные голоса преподавателей разбавляли тишину в коридоре. Эллисон не знала, что ей делать с Сесилией. После разговора в кабинете директора, она, наверное, должна была сдать её Дамблдору и бабушке, но что-то останавливало её. Бред какой-то. Сесилия показалась ей не такой уж и плохой, какой описывали Хелен и Дамблдор. Она не выглядела одержимой. Быть может, Эллисон попалась на её удочку и стала марионеткой в руках призрака, но сейчас было поздно думать об этом. Она уже согласилась на условия Сесилии.       — Я знаю, это сделали вы, — спокойно сказал Сириус. Эллисон перевела недоуменный взгляд на него, пару минут не понимая, что он хотел сказать этим.       — Это вы сделали ловушку на лестнице. Только непонятно, зачем? Юмор, конечно, у вас, как у первокурсников.       Эллисон так и замерла с сигаретой в руке, поднесенной ко рту. Краем глаза она заметила, что Блэк победно улыбнулся, но быстро скрыл эту эмоцию от неё. Бред. Просто бред. И на кой черт её потянуло на этот душевный разговор с ним?       — Кто бы говорил. Вы же что только не делали. По-твоему, ваши розыгрышы не на уровне пятилеток? — парировала Эллисон, но до чего ж не уверенно.       — Мародëры — это святое, девочка моя, — поучительно произнёс Сириус.       — Фу, — протянула Эллисон, кривясь. — Только попробуй ещё раз меня так назвать. Это омерзительно.       Сириус хмыкнул в ответ, выпустив дым изо рта.       — А как вы уговорили Лили пойти на это? Она же пай-девочка, не нарушающая уставы Хогвартса. Она, наверное, и историю Хогвартса знает наизусть. Мэри, ты, Марлин — это ещё понятно. Ты чуть в озеро со мной не прыгнула в том году. Так что в тебе я не сомневаюсь. Но наша староста…       — Ты плохо её знаешь, вот и всё, — Элли сама не поняла, как окончательно спалила и себя, и девочек Блэку своим: «Ты плохо её знаешь!»       — Давай сделаем вид, что я молчала и просто выпросила у тебя сигарету?       — Как хочешь. Просто теперь я наконец-то доказал, что это сделали вы.       — Браво, Шерлок. Возьми пирожок с верхней полки, — саркастично усмехнулась Эллисон, поднимаясь на ноги. — А теперь можно мне, обычному скромному Ватсону, пойти на травологию? Раз вы закончили своё расследование.       — Скромному? — усмехнулся Сириус. — Я бы с тобой поспорил, Форбс. Уж кого кого, а тебя скромной не назовёшь.       — Пока, Блэк.