Пятый курс. Хвост, Сохатый, Лунатик и Бродяга.

«Предательство нельзя прощать хотя бы потому, что сами предатели никогда себе не простят собственного предательства, а значит, будут всегда опасны — и предадут ещё»

Марио Пьюзо, «Крёстный отец»

***

      Поместье Блэков на Гриммо, 12. Разве кто-нибудь, хоть кто-нибудь, мог бы поверить, что когда-то оттуда доносился счастливый смех детей, бегающих по лестнице наперегонки. Вот и Вальбурга не могла поверить в это. Восемь лет назад её мальчики были не разлей вода, держались вместе, а сейчас? А сейчас они сторонились друг друга. Её сердце разорвалось на части, когда она узнала, что её старший сын поступил на Гриффиндор. В тот момент письмо выпало из её рук. Она пару минут сидела неподвижно, словно статуя. А потом ожила, но шок всё ещё не покидал её. Её мальчик, её кровинушка… Вальбурга видела, каким рос Сириус. Свободолюбивым, громким, весёлым и, конечно, любящим нарушать правила. И женщина злилась, очень сильно злилась, но не на него. Скорее, на себя. Сложно поверить, но Сириус целиком и полностью пошёл в неё. Всё это упрямство, склонность к бунтарству достались ему от неё. Сложно оставаться в образе холодной элегантной леди Блэк, выстраивавшемся годами, когда твой сын буквально твоя копия в школьном возрасте. Считай, напоминание о тех годах. Регулус был совершенной противоположностью ей и Сириусу. Младший сын всегда спокоен, холоден и расчетлив. Очень редко показывал свои истинные эмоции, почти всё время нося маску безразличия. Вальбурга видела, как он похож на Ориона, но отчасти и она сделала свой вклад в начале построения его личности. Женщина хотела сделать его непохожим на Сириуса, и у неё это получилось. Хорошо это или плохо, пока никто не знал.       Вальбурга прошла к гобелену, где было отображено всё семейное древо Блэков. Только теперь на месте Андромеды Блэк красовалась чёрная точка. Сбежала. Предала. Выбрала какого-то магглорожденного вместо своей семьи. Женщина не понимала, что двигало ей в тот день. Бросить всё. И ради чего? Бедной жизни с небогатым мужем вдалеке от всех. Вот её удел. А ведь могла выйти замуж за Генри Паркинсона, продолжить великий род и жить в достатке всю оставшуюся жизнь. Так и должно было быть. Всё уже вело к этому. Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Как только Генри и Андромеда закончили бы седьмой курс, должна была быть свадьба. Но в самом конце, когда до этого долгожданного дня осталось совсем чуть-чуть, девушка сбежала со своим ненаглядным пуффендуйцем, сожгла все мосты. Прошло уже несколько лет с тех пор. Гнев женщины поубавился, она почти выкинула из головы племянницу. Но, несмотря на всё это, она была умна, сильна и имела характер, могла постоять за себя. Но всё равно выбрала какого-то проходимца! Стыд и позор! Даже неугомонная Беллатрикс отбросила свои принципы ради семьи, также сделает и Нарцисса. Самая юная из сестёр выйдет за Люциуса Малфоя. Как сказала ей Виола, они хотят официально объявить всё на рождественском приёме. Конечно, по секрету. Но в этом милом ангеле Вальбурга ни капли не сомневалась. Нарцисса знала, что хорошо для семьи, а что плохо.       — Госпожа, пришло письмо от леди Малфой, — низким, противным и хриплым голосом сказал эльф, протягивая хозяйке письмо.       Вальбурга кивнула и выхватила письмо из протянутой руки.       — Можешь идти, — небрежно бросила она, усаживаясь на своё любимое кресло.       Эльф ушёл, что-то бормоча себе под нос.       «Моя дорогая Вальбурга! Я не могла не написать тебе, когда услышала разговор моего мужа с Люциусом вчера вечером. Мой сын готовится вступить в ряды Волан-де-Морта. И знаешь, когда это должно произойти? Волан-де-Морт придёт на наш рождественский приём и дарует Люциусу метку. С моим мальчиком уже ничего не поделаешь, он хочет этого, и мне никак не переубедить его.»       Вальбурга устало потерла переносицу, понимая, к чему клонит её старая подруга. Волан-де-Морт, метки… Салазар, она уж было надеялась, что нейтралитет со стороны их семьи продлится куда дольше, чем задумывалось изначально.       «Но это не всё. Абраксас проболтался, что Люциус не один получит метку. Сириуса тоже планируют посвятить, но зная характер твоего сына, я решила предупредить тебя. Тем более, вы с Орионом держитесь на расстоянии от грядущей войны. Береги себя, Вальбурга.»       — Проклятие. За что мне всё? — устало спросила женщина, откладывая письмо куда подальше. Сириус — не Пожиратель. И никогда не будет им. И дело не в том, что она не позволит ему. Сириус никогда в жизни не встанет на их сторону из-за неприязни, своего упрямства и ненависти к таким людям. Он будет назло делать всё наоборот, если ему что-то не нравится.       Вальбурга знала Волан-де-Морта лично, это было так давно, поэтому казалось, что тот Том Реддл, которого слизеринка в упор игнорировала в школьные годы, над которым смеялась вместе с подругами, всего лишь миф. В то время никто не мог подумать, что все его речи о превосходстве чистокровных над всеми не просто желание влиться в коллектив.

***

      Погода за окном не предвещала ничего хорошего. Сегодня тёмно-серые тучи скопились над замком, обламывая все планы учеников. Каждый закутался посильнее в свои тёплые мантии и ждал чуда, что придёт и поменяет холодную дождливую погоду на тёплую. Но вот для некоторых это было не проблемой, а наоборот, долгожданной грозой.       — Не могу дождаться. Мы станем анимагами! — с довольной улыбкой говорил Джеймс, закинув одну руку на плечо Сириуса, а другой поправляя свои чересчур непослушные кудрявые волосы.       — Вы же понимаете, что это не просто наши обычные розыгрышы. Если что-то пойдёт не так, вы останетесь навсегда либо в животном обличии, либо станете наполовину животным, наполовину человеком, — предупредил Ремус.       — Рем, мы уже перечитали инструкции по становлению анимагами раз сто. Не вижу ничего сложного. Лишь слабак не справиться с этим, — с усмешкой ответил Сириус, подбрасывая палочку в воздухе из раза в раз.       — Заткнись, Блэк, — безобидно фыркнул Питер. Да, он боялся. Наверное, даже больше Ремуса.       — Это я так подбадриваю, Пит. Ты справишься, ты же мародер! А в числе мародёров нет трусов и слабаков.       — У тебя слишком хорошее настроение, — обратил внимание Джеймс.       — Может, — пожал плечами Блэк.       — Кстати, а о чём ты говорил с Забини? — спросил Питер, привлекая тем самым внимание Джеймса, который не был в курсе событий вчерашней отработки.       Сириус покопался в своей сумке, которую он всё-таки взял сегодня, ведь профессор МакГонагалл мягко намекнула ему, чтобы он обзавёлся чем-то, куда можно будет положить учебные вещи. Под мягко Сириус, конечно, имел в виду приказ, а не просьбу, если вообще не угрозу.       — Хотела всучить мне какую-то книжку. Понятия не имею, что это, но брать я её не стал, — вдруг рукой он наткнулся на потрепанную книгу.       — Вот с… змея, — прошипел он под удивленными взглядами друзей. Сириус бы назвал её по-другому, но Барт, проходящий мимо, кинул в его сторону ледяной взгляд, который так и говорил: «Ещё одно слово, и я отрежу тебе язык!»       — Питер, Рем, вы же у нас профи по таким книжкам.       Сириус перекинул книгу Питеру, тот без проблем поймал её, стал разглядывать с интересом.       — То есть, Аврора подкинула тебе книгу, а ты даже не заметил? Теряешь сноровку, Сириус, — подколол его Ремус, за что получил толчок от него куда-то в сторону рёбер.       Сириус фыркнул в ответ и в ожидании смотрел на друзей.       — Это не просто книжка. Это дневник, — по-учённому сказал Питер, листая записи.       Сириус вскинул брови вверх, всё больше и больше не понимая, зачем слизеринке понадобилось подбрасывать ему чужой дневник. Да и весь их разговор показался ему чересчур странным. Аврора заметно нервничала, хотя старалась этого не показывать. Тем более в какой-то момент их разговор, ну, как, разговор. Говорила только Забини, Сириус лишь язвительно хмыкал в ответ, тем самым вводя в бешенство слизеринку. Так вот. Эллисон появилась из-за двери и обрадовала его, что они будут опять работать вместе. Только теперь у Хагрида. Сириус был не против. Хагрид нравился и ему, и его друзьям. Они часто бегали и бегают к нему, когда им совсем скучно, да и не только. Уж у него то не соскучишься. То он новое волшебное животное заведет, которое вполне могло разгромить пол Хогвартса, то замыслит начать готовить какое-нибудь варево или же испечь каменные печеньки. На первом курсе по незнанию и доброте своей душевной Джеймс с радостью взял огромное печенье с шоколадной крошкой и сделал не менее огромный укус, отчего чуть не лишился передних зубов. Конечно, в последствии он сказал Хагриду, что это самое вкусное печенье, которое он только пробовал. Мужчина тогда так обрадовался, что положил им с собой ещё штук пять или шесть, чтобы они там не голодали. Но и тут мальчики не растерялись. Это печенье сразу же оказалось на столе Слизерина, и вот уже они и попались на удочку.       — Смотри, Рем. Видишь эти инициалы? Ничего тебе не напоминает? — спросил у Люпина Питер.       — С. Т. С. — проговорил Ремус, прокручивая в голове всех знакомых учеников с такими инициалами. — Мне уже это не нравится, — нахмурившись, сказал он, будто читая мысли Питера и понимая, что они думают об одном и том же человеке.       — Кто это? — с интересом спросил Джеймс, так и невлившийся в обсуждения о внезапно появившемся дневнике.       — Если мы всё правильно поняли, то это Снейп. Только зачем его же однокурснице подставлять его, так ещё и нам?       Джеймс пожал плечами и ответил:       — Не знаю. Может, эти змеюки сами друг друга подставляют. Это в их натуре.       — И что мы будем делать с дневником? — уже с той самой искрой искать приключения на задницу спросил Поттер.       — Оставим его, — предложил Сириус, ловя при этом осуждающий взгляд Ремуса.       — Что? — спросил он, — Нюниус не успокоиться со своим расследованием про тебя, и ты это знаешь. Если возомнил из себя Шерлока Холмса, то пойдёт до конца. Не удивлюсь, если он ходит по школе с лупой. Он та ещё заноза и явно захочет подставить тебя, может, будет шантажировать. А так у нас будет свой козырь в рукаве.       Ремус тяжело вздохнул, но сдался, признавая своё поражение. Тем более, Питер и Джеймс, кажется, тоже прониклись этой затеей.       — Тогда вам обоим придется держать рот на замке, а то ваши длинные языки разболтают каждому приведению, что у нас дневник Снейпа, — Люпин указал пальцем на Сириуса и Джеймса.       — Ты во мне сомневаешься? — выгнул бровь Сириус.       — Странно, ты, наверное, ещё и оглох. Ведь я так и сказал, — съязвил Люпин.

***

      Эллисон снова болтала с Сесилией. Только теперь ей не казалось это чем-то ненормальным и походящим на шизофрению. Сесилия была терпелива к ней, отвечала на все вопросы, на которые вообще могла ответить. В общем, они приняли друг друга. Флеминг больше не пугала Эллисон кошмарами или тем самым дневником, который пока был у Дамблдора, а Эллисон в ответ перестала язвить на каждую фразу Флеминг. Не сказать, что в их отношениях была полная идиллия, но первые шаги были сделаны. У них произошло понимание, которое далось им очень сложно, учитывая, на каких иголках сидела Эллисон в последние дни.       — А ты знаешь что-нибудь про Марселя? — спросила Эллисон, вспоминая того жизнерадостного парня из воспоминаний или что это вообще было?       Сесилия прищурилась, как бы вспоминая этого человека, хотя она прекрасно поняла, о ком спрашивает её Эллисон. Мельком она видела его, когда наследников Флемингов было больше. Чарльз мало говорил с ней, но всё же берëг у себя этот дневник по настоянию матушки. Он не особо хотел вливаться во все эти родовые дела. Конечно, про ту самую легендарную обещанную силу он знал, но также знал, что придется делать, чтобы получить её. И Чарльз решил, что оно того не стоит.       Марсель нередко появлялся в поместье. Он был лучшим другом Чарльза, да и семьи мальчиков дружили, их дружба брала начало ещё с пеленок. Они буквально росли бок о бок.       — Знаешь ли, последние несколько лет я была лишена источника передвижения, поэтому единственное, что я видела — это потолок твоего родового поместья.       — Так, возможно, он жив? — призрачная надежда поселилась в груди Эллисон.       Она хотела стать ближе к истории семьи. Бабушка Хелен, увы, была не так близка к ним, чтобы рассказать что-то кроме того, что её родители были прекрасными людьми и не менее прекрасными воинами.       Или же не хотела рассказывать всё.       Сесилия давала лишь воспоминания, а Эллисон хотела поговорить с кем-то, кто знал её родителей, как свои пять пальцев. И на эту роль идеально проходил Марсель, только вот, жив ли он вообще? А если и жив, вдруг он не захочет говорить с ней? Вдруг он изменился с тех пор?       — Возможно, но это обсуждать нужно не со мной. Думаю, твоя бабушка должна знать, что с ним. В конце концов, он был хорошим воином, пусть и не умел заткнуться, а значит она, как настоящий коллекционер, заполучила его себе на полку.       Эллисон кивнула. Она откинула голову на спинку кресла, так заботливо подготовленного Сесилией. Эллисон уже давно уяснила, что Флеминг — хозяйка её снов.       — Не хочешь поговорить о своей просьбе? Услуга за услугу, так ведь? Сколько тайн ты мне уже открыла, а что хочешь взамен так и не сказала.       — Не хочу грузить тебя, птичка моя. Пока просто отдыхай, я скажу, когда наступит час.       Эллисон криво усмехнулась в ответ.       — Это так заботливо с твоей стороны, пусичка, — насмешливо ответила она, передразнивая призрака, на что получила быстрый усталый взгляд, который тотчас сменился на привычный Сесилии — безэмоциональный. — Тогда пока я тебе не надоела, хочу попросить ещё об одной услуге.       — Валяй, — лениво кивнула девушка.       — Научишь меня говорить на парселтанге?       Сесилия замолчала, высоко вскидывая одну бровь.       — Я буду шипеть на всех, и они не поймут: посылаю я их или желаю доброго утра. Теперь можно будет оскорблять Барта в его же присутствии.       Сесилия не разделяла энтузиазма девочки, подходя к её просьбе со всем возможным скептическим настроем.       — Так как у тебя это заложено в крови, тебе просто нужно больше практиковаться. Самым простым вариантом будет — завести свою змею. Но…              — Мои соседки вряд ли обрадуются такому пополнению в нашей комнате, — закончила за неё Эллисон, с грустинкой в глазах. — Погоди, погоди, а что значит «заложено в крови»?       — Твой род. Наш род, — поправила себя Сесилия, — всегда имел склонность к змеиному языку. Скажи, ты когда-нибудь встречала змей?       — Ну… — Эллисон задумалась, погрузившись в воспоминания, где она могла встретиться с рептилией. — Поход в зоопарк считается? Я тогда еле уломала бабушку сводить меня туда. Там, кажется, были змеи.       Эллисон уже и не помнила, когда они с бабушкой в последний раз выбирались куда-то, просто чтобы отдохнуть и провести время вместе. Хелен не питала интереса к таким местам, как зоопарки, но ради девочки всë же пересилила себя.       — Зоопарк? — переспросила девушка, встречаясь с незнакомым словом. Возможно, она где-то и слышала его, но значения не знала.       — Такое место, где держат животных. Ты покупаешь билетик и можешь смотреть на них сколько влезет, — объяснила Эллисон.       — Дикость, — фыркнула Сесилия в ответ. — Но я не это имела в виду. Ты хоть раз выходила на контакт со змеями?       — Типо: змея шипит на меня, а я шиплю на неё в ответ? — Сесилия слабо склонила голову в ответ. Это значило да, но такая формулировка больно не понравилась ей. — Неа, не было. И как ты себе это представляешь? Меня бы точно сочли за сумашедшую и отправили в психушку лечиться.       — Мерлин, может, у тебя всё-таки есть братья или сёстры? — с призрачной надеждой спросила Сесилия, и без того зная ответ.       — Ладно. Значит, без парселтанга, — смиренно кивнула Эллисон, пропуская мимо ушей вопрос Сесилии.

***

      Эллисон сидела на траве. Рядом с ней расположились Лили и Марлин. Марлин по правую руку, Лили по левую. Мэри отказалась от сидения на холодной траве, отнекивалась как могла, скидывая всё на серые тучи.       — Что там происходит? — первой заметила Эллисон, как Джеймс выставил палочку в сторону Снейпа. Рядом с ним был Сириус и что-то говорил ему. Ремус, как и Петтигрю, стоял в стороне, с неодобрением наблюдая за этим, но не мешал, что очень поразило Форбс. Обычно он всегда вмешивался, а тут просто потупил взгляд и стоял столбом.       Лили тоже перевела взгляд в сторону ажиотажа. Сейчас там собралось много студентов, несмотря на скверную погоду, всем хотелось посмотреть на драку. Её глаза расширились от ужаса, она тут же вскочила на ноги и побежала выручать друга, не обращая никакого внимания на крики Марлин и Эллисон, их просьбы подождать.       — Браво, Джеймс, — протянул Блэк, когда им удалось обезоружить Снейпа и поднять его в воздух.       Марлин и Эллисон к тому времени нагнали подругу. У блондинки не было с собой палочки, а невербальная магия была, как вы знаете, не доступна ей. Эллисон же мигом достала свою палочку, намереваясь помочь Лили. Каким бы говнюком не был Снейп, он не заслуживал этих публичных унижений. Тем более, двое против одного. Нечестно.       — Поттер, живо опусти его на землю! — прокричала староста.       — Только после того, как ты сходишь со мной в Хогсмид, — парировал Джеймс.       Тогда Эллисон решила взять всё в свои руки:       — Экспеллиармус! — выкрикнула Эллисон, и Джеймс, не заметя её, выронил палочку. Она тотчас улетела куда-то в сторону.       Лили бросила в её сторону благодарный взгляд и бросилась к другу на помощь.       — Живо все уходите! Драка закончилась! Идите на уроки! — громко крикнула Эллисон, разгоняя эту огромную толпу.       Эллисон бросила взгляд на Пруэттов и их друзей с шестых и седьмых курсов, которые, кажется, не собирались уходить. Наоборот, они всё ещё смеялись, и Эллисон не знала, вызван ли этот смех благодаря её персоне.       — Вам особое приглашение нужно? — необычайно стальным голосом для себя спросила Эллисон, пиля Фабиана и Гидеона таким же холодным взглядом. Их друзья хотели было сказать ей что-то, но близнецы не стали спорить с подругой и просто взяли тех за плечи, уводя подальше отсюда.       — Мерлин, я думала меня сейчас камнями закидают, — призналась Эллисон Марлин, которая до этого занималась первокурсниками, которые всё-таки ушли, но явно не по своей воле.       — Ты молодец. Слава Мерлину, МакГонагалл не пришла сюда, — кивнула ей Марлин. Эллисон лишь отмахнулась, не предавая этому никакого значения.       Эллисон тем временем кинула на Поттера и Блэка разъярённый взгляд. Кажется, первый совсем не успокоился и даже без палочки собирался надрать Северусу зад.       — Поможешь Лилс? Пойду разберусь с ними, — сказала Эллисон.       — Давай, — кивнула гриффиндорка ей в ответ и направилась к рыжеволосой старосте и слизеринцу, лежащему на земле.       — Им конец, — сразу же прошептала себе под нос Марлин. Эллисон редко прибывала в таком гневе. Обычно позитив исходил от неё при любом удобном случае, но сейчас она готова рвать и метать. Дело даже не в самом Снейпе, она просто устала от того, что творят эти мародёры. Плюс, они долго оставались безнаказанными, поэтому сейчас они станут её грушей для битья. А кто такая Марлин, чтобы останавливать это?       Эллисон сразу же направилась к парням, чтобы выяснить какого чёрта они набросились на Снейпа.       — Мать твою, это что сейчас было, Поттер, а? Шило в одном месте заиграло? — не охлаждая свой пыл, рявкнула на них Эллисон. Основная часть гнева выпала на долю Поттера.       — Форбс, — естественно встал на сторону лучшего друга Сириус. — По-моему, это не твоё дело. Ты даже не староста. Иди и остынь, — начал Сириус и был совершенно прав. Заниматься разгоном народа и отчитыванием виновников сего происшествия должны были заниматься старосты. Но первая была в таком гневе, что если бы её сейчас подпустили к ним, на них бы живого места не осталось, а второй не полез в это, будто это не его дело.       — А я, Блэк, — выделила его фамилию она, — между прочим, и не хочу этим заниматься. Но не направлять же к вам рыжий ураган. А второй староста почему-то решил, что это не его обязанности и стоял в стороне! Так что не надо мне тут тыкать.       Ремус всё равно слышал и склонил голову в виноватом жесте ещё ниже, избегая Эллисон. Но всё же он подошёл к друзьям вместе с Питером.       — Я не знаю, какая кошка между вами пробежала, но хватит устраивать при каждой встрече этот цирк! Тебе самому не надоело, Джеймс? Северус — не божий одуванчик, я согласна, но он не заслуживает, чтобы на нём отыгрывались безмозглые гриффиндорцы. Повезло, что МакГонагалл не увидела этого, а то дополнительных седых волос ей не избежать.       — Ты не понимаешь… — хотел объясниться Поттер.       — Да какая к чёрту разница?! Хочешь решить проблему? Так действуй не как обиженный маменькин сынок, — Джеймс при упоминание родителей сразу же выпрямился. — Поговори с ним один на один, а не с твоим дружком, собирая при этом публику!       Эллисон обернулась, напоследок кинув презрительный взгляд в сторону всей четвёрки.       — Эллисон, ты понятия не имеешь, какой гнилой этот Снейп. Мы лишь хотели преподать ему… — уверенно говорил Сириус, защищая лучшего друга.       ВСЁ! Задолбали, черти!       И тут её терпение окончательно лопнуло. Она резко обернулась, и как кстати Блэк подошёл ближе к ней. Эллисон занесла кулак для удара и в яблочко! Она попала точно в нос.       — Пошёл ты, Блэк.       На душе стало так хорошо. Она просто развернулась и пошла в сторону Лили, Марлин и Снейпа. Но увиденное и услышанное привело её в оцепенение.       — Мне не нужна помощь от такой поганой грязнокровки как ты!       Джеймс и Эллисон обернулись к ним. У обоих в глазах горело дикое желание убить за Лили Эванс.       — Вот сукин сын, — одновременно прошипели гриффиндорцы.

***

      Лили уткнулась лицом в подушку, неподвижно лёжа на кровати. Слова лучшего друга всё ещё звенели в ушах, напоминая, что это реально. Она бы предпочла, чтобы это был очередной тупой розыгрыш мародёров, чем это.       — А я еще и заступилась за него. Вот же подонок. Я бы кинула в него Аваду, если бы знала, что он скажет, — возмущалась Эллисон. Молчать в тряпочку она и не собиралась после слов Снейпа. Теперь ей даже не хотелось врезать Джеймсу и Сириусу. На первом месте стоял этот слизеринец.       — Лили, милая, он того не стоит. Что поделать, если он козёл? — говорила Марлин, поглаживая копну рыжих волос.       — Хочешь, я и ему дам в нос? — спросила Эллисон в надежде сгладить гнетущую атмосферу, немного успокоившись.       Нервный смешок раздался от Эванс, она наконец повернулась к ним лицом.       — Кому ты ещё врезала то? — спросила она.       — Ооо, — протянула Эллисон. — В этот список входят Лестрейндж и Блэк, и я не против пополнить его ещё одним слизеринцем, если ты, конечно, не против.       — Когда ты только успела врезать Блэку?       — Пусть это будет нашей тайной. А теперь мы с вами пойдём на кухню, выпьем горячего шоколада и съедим пирог с вишней. Давай, цветочек, поднимайся. Одним козлом меньше в твоей жизни.       Лили встала, не сумев бороться с напором подруг.       — Ну, раз там будет вишнёвый пирог, то это совсем другой разговор, — со слабой улыбкой ответила Лили. Она еле сдерживала слезы. Лицо у неё было немного опухшим.

***

Час назад. Мародёры.       Пока у мародёров был перерыв от придумывания новых розыгрышей и анимагии, они решили, что не помешает побыть на улице. Тем более, отсюда открывается прекрасный вид на небо, и если вдруг начнётся гроза, они тут же отправятся в замок.       — Я чуть не выплюнул этот лист мандрагоры, пока носился с ним весь август. Мама уже было начала подозревать, что я что-то ношу во рту. Говорит мне: «Питти, ну-ка покажи рот. Больно ты странный!» Не представляете, как было трудно убедить её, что всё хорошо. Если у нас ничего не получится, я больше никогда не притронусь к этому отвратительному растению, — сказал Питер, облокачиваясь на ствол дерева и задумчиво глядя на пасмурное небо.       — Ты же у нас настоящий ботаник. Неужели откажешься от любимых растений? — усмехнулся и спросил друга Сириус.       — От отказа от мандрагоры я мало что потеряю. Хоть слух сохраню, — пожав плечами, ответил он.       — Не знаю, как у вас, но мои родители не придали этому никакого значения. Наверное, я лучший конспиратор, — похвастался Джеймс.       — Это потому что твои родители привыкли, что ты постоянно лезешь в неприятности. Даже тогда, когда их нет поблизости, — отозвался Рем, захлопывая книгу, которую он купил этим летом. На каникулах он зашёл в небольшой магазинчик рядом с домом.       — Эй! — возмутился Джеймс, но отчасти это была правда. Флимонт и Юфимия души не чаяли в своём единственном сыне и часто относились более лояльно, чем следует. Но всё же мужчина нередко проводил с ним беседы по поводу их шалостей. То школьный туалет взорвётся, то декан Гриффиндора ходит с розовой шерстью, то бедный Филч не может найти своё ведро.       — Вы тоже видите, как Нюниус бежит к нам? — пробормотал Джеймс при виде Снейпа, решительно направляющегося в их сторону. Кажется, он был очень самоуверен. Нахальная улыбка не сходила с лица.       — Ну что, Люпин. Ты верно ждёшь не дождешься, когда же взойдёт луна? Так и хочется побегать под ней, да? — Северус говорил уверенно, непрерывно смотря на Ремуса.       Джеймс, Сириус и Питер мельком переглянулись, ловя обеспокоенные взгляды друг друга. Ремус же только и успел отложить книгу, как Северус начал говорить шёпотом, будто боясь, что будет услышан.       — Я не знаю, как профессор Дамблдор ещё не вышвырнул тебя из школы, но ты поверь, я сделаю всë, чтобы после Рождества ты тут не появился! Оборотням не место здесь. Таких как вы нужно убивать или закрывать где-нибудь с глаз долой, — торжествовал Северус при виде озадаченных лиц мародёров.       — Только попробуй, Нюниус. Ты охерел? Жить надоело? — в секунду вспыхнул Сириус, вставая перед ним. Он был выше его на голову, если не больше, поэтому при таком раскладе у него был явный успех.       — Ого, теперь в меня полетели угрозы, но не бойся, Блэк. Твоя мамаша тоже будет оповещена, что её дорогой сыночек общается с оборотнем полукровкой! Ой как твоя семья будет недовольна! Позор всех…       — Депульсо! — выкрикнул Джеймс, и Снейп отлетел от них, ударясь головой о землю. — Вы как, ребят? — спросил он, подходя к Сириусу и Ремусу.       — Рем, ты меня, конечно, прости. Я тебе обещал, что больше никакого насилия, но тут он сам заслужил, — сказал Джеймс и направился к слизеринцу. Вслед за ним пошёл Сириус.

***

Сейчас.       — Рем, хватит себя винить. Снейп сам виноват, что получил от нас. Нехрен было угрожать тебе и Сириусу, — сказал Питер и был абсолютно прав. — Форбс просто ничего не знает, поэтому повела себя как стерва.       Ремус молча закончил с носом Сириуса и кивнул Питеру в ответ.       — Я понимаю, но ведь Северус прав. Я настоящий монстр. Понятия не имею, зачем директор устроил меня сюда, если каждый месяц у меня ломаются кости, а сам я превращаюсь в неконтролируемого зверя.       — Да какой ты зверь? Ты и мухи не обидишь. И вообще ты никакой не монстр. Просто Нюниус возомнил из себя непонятно кого. Я бы кинул в него ещё парочку заклинаний за Лили. Ещё и друг называется. Вот так и проявляется гнилая порода. Этот Слизерин собирает в себя тех ещё уродов, — поддержал мнение Пита Джеймс, плюхаясь на кровать Люпина рядом с Сириусом.       — Сири, ты как новенький. Даже незаметно, что девчонка тебя побила!       — Ну, спасибо, — неразборчиво пробурчал парень.       — Я пойду прогуляюсь ненадолго, — кинул напоследок Сириус.       — Я с тобой! — в последний момент кинул Джеймс. Он сразу заметил, что друг поник после упоминания об его семье. Двое скрылись за дверью.

***

      — Лучше бы отдохнул с ребятами, — сказал Сириус, медленно шагая по коридору замка. Он любил вот просто так мерить школу шагами часами. Правда, нечасто у него выдавалось свободное время. Уроки, квиддич, шалости. Всё это занимало свободное время.       Поттер хмыкнул в ответ и, устало улыбнувшись, ответил:       — Приму это за слова благодарности, что не оставил тебя одного. Ты если встретишь Снейпа, то убьешь его сразу же, а я пошёл с тобой, чтобы спасти. И помнишь? Я теперь исправляюсь в глазах Лили. Тем более вдруг Форбс решит подкараулить тебя за углом и снова врезать?!       — Что бы я делал без тебя, — усмехнулся Сириус в ответ.       — Ты как? — осторожно спросил Джеймс. Он как никто другой знал, что Сириус не любит раскрывать душу перед кем-то. Ему легче было носить маски шутника и человека, которому на всё плевать, чем открыться. Сейчас Джеймс услышит привычное «нормально». Обычно так и отвечал его лучший друг.       — Нормально. — Джеймс усмехнулся, как он и думал. — Просто вся эта ситуация до ужаса странная. Забини передала мне дневник Снейпа, он, естественно, подумал на нас. Кто же ещё? Хотя по факту предали его его же любимые слизеринцы. Но почему он так с Эванс? Они же ходили за ручки с влюблёнными взглядами. А тут вдруг не милая Лили, а поганая грязнокровка. Тем более не сказал бы я, что Снейп самый чистокровный из нас, если уж заводить эту тему.       Джеймс слушал внимательно, не перебивал. Многие почему-то думают, что если он часто устраивает всякие приколы, ведёт себя раскрепощенно, то с ним нельзя поговорить на действительно серьёзные темы. Но они ошибаются. Джеймс никогда не переводил в шутку проблемы друзей, если видел, что они хотят выговориться или хотят, чтобы их разговорили.       Он понял, к чему ведёт Сириус.       — Думаешь, ему наплели, что это Лили передала нам его дневник? — Сириус кивнул. — Всё равно он повёл себя как мудак. Какое право имел Ню… — Джеймс осекся, — Северус так обращаться к ней.       Из коридора послышался протяжённый вой. Наверное, опять Пивз развлекается. Или пугает первокурсников, стуча по металлическим доспехам.       — Не хочешь всё-таки поговорить о твоей семье? Я же вижу, это гложет тебя. Твой брат… Вы теперь вообще не общаетесь. Раньше хоть переговаривались, — завёл ту самую запретную тему Джеймс. Сириус редко говорил о своих проблемах, а ещё реже о семье. Пусть он и выглядел чаще всего, как человек, которого ничего не волнует, но это было напускное. Джеймс, Ремус и Питер, будучи его самыми близкими друзьями, знали его лучше всех. И про брата, и про родителей, и про недавно заключившуюся помолвку, — они знали обо всём.       — Да не о чем говорить, — сухо ответил Сириус, проматывая в памяти их последний разговор, случившийся в конце августа. — Он просто во всём слушает родителей. Служит им, как послушный пёсик. И меня это жутко бесит, чтоб ты знал. Я просто… — он замолчал, будто что-то обдумывая, — хочу защитить его от того, к чему приведет это его беспрекословное подчинение. А он слеп и не видит этого.       — Он хороший. Вы с ним очень похожи, как бы не пытались скрыть этого. Два идиота. Я уверен, вы ещё придете к примирению. Пусть сейчас он запутался.       — Я боюсь больше всего на свете, что Рег пострадает из-за этой его одержимости доказать родителям, что он чего-то стоит, — Сириус помнил эти летние каникулы. На них они почти не общались. Только бывало Регулус или же сам Сириус вспылил и вымещал свой гнев на брате.       — Слизеринцы устраивают вечеринку в субботу, — начал из далека Джеймс, надеясь, что Сириус не будет вести себя как упертый баран. — Не спрашивай, как я узнал. Но почему бы тебе не пойти туда? Регулус точно будет там, вот и поговорите. Ты главное подумай, что скажешь, а то опять будешь грозно молчать перед ним.       — И что, ты думаешь, нас впустят на эту змеиную вечеринку? — с кривой усмешкой спросил Сириус.       — Я и не говорил, что всё будет легко, но мы поможем. Все мы.

***

      На кухне Хогвартса всегда уютно. Постоянно бегающие туда-сюда эльфы, запах свежей выпечки и остальных наивкуснейших блюд — всё это отдавало домашней атмосферой. Эльфы были рады любым гостям на кухне. Они любили угостить детей чем-нибудь вкусненьким и потом рассказывать интересные истории из их жизни. Так и сейчас, три девочки, расположившись поудобнее на табуреточках, внимательно слушали старого эльфа Зейна, который решил поведать им историю из своей долгой жизни.       — Да уж. Потом эти слизеринцы обвинили нас, эльфов, в том, что у них случилось отравление. А на самом-то деле эти жадные мальчишки взяли столько несовместимых продуктов, что, я уверен, просто переели. Вот и всё, — закончил очередной рассказ эльф. — Мне пора, юные леди. Хорошего вам вечера.       — И вам, — в один голос ответили девочки, наблюдая, как, помахав рукой, эльф исчез в воздухе.       — Милый эльф. Он мне всегда нравился, — сказала Лили, отпивая маленький глоток горячего шоколада.       — А давайте расскажем интересные истории из детства? — встрепенувшись, попросила Марлин.       Эллисон перевела недовольный взгляд на неё. Её план провести этот вечер в тишине рассыпался в пух и прах. К её несчастью, Лили тоже понравилась эта идея. Это было видно по глазам, искрящимся от нетерпения.       — Маккиннон, ты такая затейница, — прошипела она, но не более. Спорить у неё не было сил. На сегодня весь её пыл ушёл на мародёров и мистера Супер Серьёзную Морду.       — Да, я такая, — гордо вскинула голову вверх Марлин, не замечая сарказма в голосе подруги. Лили подбадривающе улыбнулась Эллисон, будто посылая волны спокойствия. На удивление, у неё всегда это получалось превосходно.       — Лилс, давай. Ты будешь первая.       Лили нахмурилась. Она выбирала историю, которую можно было бы рассказать. Невольно она вспомнила про тот день, когда в её дом пришла профессор МакГонагалл и сообщила родителям, что Лили — волшебница. Это был самый лучший день в её жизни, но тут же рыжеволосая вспомнила о дне, когда она впервые проявила магию.       — Моя любимая история — это когда я проявила магию впервые. Мне было десять. В моей комнате стояло денежное дерево, который после нашего долгого путешествия завял. Мамина подруга забыла поливать его и вот. Я сильно растроилась. Но вдруг в какой-то момент, пока я разглядывала его, он вернулся в форму, даже лучше стал. Видели бы вы мои глаза, — усмехнулась Лили. — Я думала, что с ума сошла. Позвала Туни, чтобы показать ей это чудо, но она не поверила. Сказала, что чудес не бывает, и назвала меня дурой.       — Твоя сестра не волшебница, да? — спросила Эллисон, уточняя. Возможно, Лили когда-то и упоминала об этом, но в голове это не задержалось.       Лили кивнула в ответ.       — Магглы, что с них взять, — ответила Марлин. — Хорошее у тебя было проявление магии. Доркас Медоуз с четвёртого курса рассказала мне, что в семь она взорвала все окна на первом этаже. Я бы так не хотела, — поежившись, сказала Марлин.       — А ты, Марл? Сама придумала такую игру, — сказала Эллисон. Она откусила ещё один кусок вишневого пирога и на секунду забыла, где находится. Ведь это было божественно!       — Я… — протянула она. — Мой младший брат Мэтти. Ему сейчас десять, он тоже волшебник. Я была на первом курсе и приехала на рождественские каникулы домой. Оставила я значит свою палочку в комнате, а этот мелкий жук взял её и начал махать из стороны в сторону. По итогу, я вернулась, а он стоит передо мной с красными волосами и со слезами на лице молил меня исправить это недоразумение. Понятия не имею, как он умудрился превратить свои волосы в красный, но папа его потом долго как только не подкалывал.       Лили и Эллисон хихикнули в одно и тоже время, представляя эту картину.       — Такой же неугомонный, как и ты. Да, Марлин? — со смешком спросила Лили.       — Бе, бе, бе, — передразнила подругу блондинка, но без какой-либо обиды. — Теперь твоя очередь, Элл. Колись давай, что ты такого натворила в детстве?       — Мы, вроде, рассказываем интересные истории, а не как мы опозорились, Марлин.       — Тфу ты, одно и тоже, — махнула рукой гриффиндорка.       — Ну, на первом курсе я нашла зеркало Еиналеж, — вспомнила она.       — То самое, которое показывает твоё самое потаенное желание? — с искорками интереса спросила Лили.       — Ага.       — Так вот. Найдя его, я увидела… — Эллисон запнулась на мгновение. Думала, говорить ли подругам, что видела в Еиналеж? — Увидела родителей. Я не знала, как они выглядят, но в голове выстроила образ, который и выдало мне зеркало. Потом я часто там бывала, а в какой-то из раз меня нашёл директор. Он попросил меня больше не подходить к зеркалу. Но самое главное, что я спросила: что же он сам увидел в этом зеркале? Он сказал носки и что-то типа того, что ему никто не дарит носков, только книги.       — Пожалуйста, только не говори, что ты подарила ему носки! — сказала улыбающаяся Лили. Видимо, она уловила суть истории.       — Ты на полном серьезе подарила директору носки? — переспросила изумленная Марлин.       — Мне было одиннадцать! В Рождество я пришла к нему в кабинет и вручила целую корзинку рождественских и не только носков. Не поверите, но он так обрадовался, что, наверное, чуть не начислил Гриффиндору сто очков за исполнение мечты.       Лили смеялась, как и Марлин. Эллисон же глупо улыбалась, пытаясь вспомнить, что двигало ей в тот момент, когда она решила подарить Альбусу Дамблдору носки!

***

      — Что-то я боюсь, ребят, — нервно сказал Питер. Он, как и Джеймс с Сириусом, держал в руках пузырёк с зельем, которое необходимо было выпить.       — Брось, Пит. Всё будет хорошо, — успокаивал его Джеймс. — Мы всё делали как надо, так что никаких проблем не должно быть.       — Ага, кроме того, что Министерство теперь не должно узнать, что мы не зарегистрировались, — хмыкнув, сказал Сириус.       На улице всё так и говорило, что скоро будет гроза, но, кажется, сама она не торопилась приходить. Питер уселся на немного пыльный пол астрономической башни, обхватив рукой одну ногу. Рядом с ним сидел Ремус, он должен был проследить за всем этим процессом. Джеймсу всё не сиделось от нетерпения, он наматывал круги по башне в ожидании грозы. Сириус же пристально наблюдал за горизонтом.       И вот первый проблеск в чёрном небе заставил всех их оторваться от своих занятий.       — Никакой самодеятельности, поняли?! Действуем исключительно по плану, — чётко повторял Ремус.       — Поняли, — Джеймс уже откупорил флакон и ждал остальных. Если бы только у него были крылья, он бы уже взлетел от радости. Может, у него и будут крылья, кто знает.       — Если я стану котёнком, МакГонагалл примет меня за своего? — улыбнулся Сириус под строгим взглядом Люпина. — Да ладно, ладно, — подняв руки, сказал он.       — Amato Animo Animato Animagus! — одновременно сказали парни, перед этим выпив всё зелье до последней капли.

***

      — Джеймс, Мерлин, ты…ты… Олень! — дикий ор был слышен по всей спальне мальчиков. Сириус укатывался от осознания, кем стал его друг.       — Ну и что?! Это очень почётно, а ты вообще собака. Может, теперь будешь жить у Хагрида в будке? Зачем занимать кровать, когда можно освобо…       Джеймс не успел договорить, как в него прилетела подушка.       — Я тебе дам. Сам будешь спать в будке!       Первое превращение произошло, как и ожидалось, немного не так, как описывалось в книгах об анимагии. Сириус обратился самым первым. Огромный чёрный пёс предстал перед друзьями. Они уж было хотели испугаться, но когда тот стал наматывать круги по башне, виляя хвостом, страх испарился. Следующим обратился Джеймс, который, как вы уже поняли, стал оленем. Весьма неуклюжим оленем, если говорить точно. Он запутался рогами в лестнице и долго не мог выпутаться. Ну, и последним превратился Питер. В такого маленького грызуна, что друзья сначала не заметили его и подумали, что он исчез. У него выдалось самое сложное обращение обратно. Хвост долго не исчезал, но потом он всё-таки справился со своей хвостатой проблемой.       — Нам же нужны теперь клички! — воодушевлённо воскликнул Джеймс, перед этим кинув подушку в Сириуса за оскорбление его анимагической сущности. — Типо… Питер, ты Хвост. У тебя же есть хвост! Я… Сохатый! Ремус, ты у нас Лунатик. Думаю, тут объяснять не нужно, а Сириус — Бродяга.       — Я не буду называть себя Лунатиком, Джеймс. Это же дебилизм какой-то.       — Да классно же! Короче, ничего не знаю, теперь только так!       — Мерлин, ладно. Сохатый, — с усмешкой ответил придуманным прозвищем Ремус.       — Лунатик, а ты же сегодня дежуришь с Лили?

***

      Лили ждала Ремуса у входа в гостиную Гриффиндора. Она не знала, что с ним тогда случилось, когда Поттер так бессовестно напал на Северуса. Теперь Лили правда не знала, как относится к его поступку. С одной стороны обида на Северуса, с другой скотское обращение мародёров к нему.       — Привет, — тихо поздоровался Джеймс.       Лили перевела изумленный взгляд на него, борясь с желанием сразу же треснуть его по кудрявой голове, как учила Эллисон.       — Что ты здесь делаешь, Поттер? Тебе уже пора в спальню. По коридорам в такой час ходить могут только старосты, — сухо излагала она под нежным взглядом Поттера. Казалось, он не замечал отчужденности в голосе рыжеволосой старосты.       — Ремус сегодня не смог придти. И вот, я вместо него, — сказал Джеймс. — Лили, прости меня за эту ситуацию с Ню… — он опять осекся, — с Северусом. Но, по правде говоря, он заслужил это.       — Давай просто сделаем обход в тишине, — отрезала она и пошла в тёмный коридор, освещая его палочкой со слабым сиянием. Удивительно, что Лили не отправила его в спальню.       Джеймс нагнал её и поравнялся с ней.       — Он предал тебя, Лили. Назвал грязнокровкой, хотя я готов поспорить, что ты разнесешь любого чистокровного в щепки за пару секунд, — осторожно начал Джеймс. Говорил тихо, чтобы картины не стали свидетелями их разговора.       Лили перевела взгляд на него и слегка улыбнулась. Невольно. И почти сразу одернула себя, спрятав улыбку.       — Ума не приложу, почему он так поступил, — прошептала она. — А зачем ты это сделал? Что он сказал такого или сделал?       — Я не могу сказать, — ответил Джеймс. Это не его секрет. Да, он осведомлён, но он не вправе трепаться направо и налево. Даже если это Лили.       Смешок.       — И что мне тогда думать? Постоянно оправдываешься, что он заслужил, но в итоге не говоришь чем. Вы с Блэком оскорбляли его за внешность, за факультет, но это ведь не оправдание. Да, он предал меня. И я не хочу видеть его, но ваша ненависть, чем она обусловлена?       — Не могу, — всё также стоял на своём он.       Лили шла на расстоянии от него и больше не говорила. Ей хватило его «не могу». Воспоминания о лучшем друге вонзились в сердце. Одна слезинка скатилась по её щеке.       Джеймс тут же заметил приступ грусти.       — Ты прекрасна, — чувственно сказал он. — Не слушай его. Ты же… Умная, красивая, смелая, весёлая. Понятия не имею, как Северус не разглядел этого. Но, может, это к лучшему? Не стоит держать рядом с собой таких людей.       Лили всхлипнула и улыбнулась ему. Теперь не скрыла.       — Спасибо. Я…       — Иди сюда! Ну, давай. Дружеские объятия! — он раскинул руки в сторону.       Лили аккуратно приобняла его в ответ. Она была благодарна за такую поддержку с его стороны. Удивлена, что он вообще не стал шутить и язвить, но всё-таки была благодарна. Как будто тот бесячий Джеймс Поттер, достающий её на протяжении пяти курсов, в миг исчез.       — Просто знай, если что-то случится, если Снейп опять начнёт тебя оскорблять, ты всегда можешь обратиться ко мне, — сказал он. — Хотя Форбс тоже неплохо справляется с ролью защитницы, — не сдержал смешка Джеймс.