Пятый курс. Хеллоуин.

      Лили проснулась пораньше утром 31 октября от волнения. Всего на тридцать минут, но главное — девочки ещё не встали. Она достала из-под матраса лунный календарь. Посмотрела ещё раз. Свежим взглядом, чтобы точно не ошибиться. Но как здесь можно было ошибиться? Все факты указывали на это.       Первое. Частые пропуски дежурств, на которые иногда приходили другие старосты, иногда его товарищи мародеры (чаще всего это был Джеймс Поттер), а иногда Лили дежурила одна. И ей это нравилось больше всего, честно говоря.       Второе. Частый болезненный вид и то и дело появляющиеся из неоткуда шрамы то на лице, то на руках. Лили была уверена, что Люпин получил их не самовредительством. И, учитывая то, с кем он общается, то вряд ли кто-то будет так издеваться над ним.       И наконец третье. Комментарий её бывшего лучшего друга. «Держись подальше от Ремуса. Не хочу, чтобы ты пострадала от его лап,» — сказал он, когда Лили спасла его от Поттера и Блэка в безлюдном коридоре.       Оставался главный вопрос. Что делать с этой информацией? Ну, точно не трепаться со всем Хогвартсом. Бедный Ремус, наверное, не хотел бы, чтобы все шептали ему в спину, что он оборотень. Теперь то она будет более деликатна к нему.       Лили вспомнила о сегодняшнем празднике, сразу как посмотрела на тумбочку Марлин, её соседки по комнате уже пять лет. На ней стояла маленькая аккуратненькая тыквочка с вырезанными глазками и ртом. Внутри левитировал маленький клубочек света. Подумать только. И когда Марлин вообще успела сделать такое чудо?       Вообще Лили любила Хеллоуин. Не больше, чем Рождество, конечно, но этот праздник входил в список самых любимых праздников Эванс. Лили, как староста, должна была накрыть ежегодную хеллоуинскую вечеринку, но даже её любовь к правилам и порядку не могли пересилить любовь гриффиндорцев к риску и вечеринкам. Да и целая толпа протестующих однокурсников явно будет посильнее одной старосты.       Вернёмся к семейным традициям. Когда Лили ещё не поступила в Хогвартс, ходила в обыкновенную младшую школу в небольшом городе Коукворт на севере Англии и думала, что она самая обычная девчонка, в её семье было принято проводить этот день исключительно в кругу родных и близких. Когда Лили была совсем маленькая, в этом кругу были ещё и бабушка и дедушка со стороны матери, но девушка плохо помнила это время, так как они в скором времени умерли.       В этот день мама вместе с папой готовили праздничный ужин, Лили и Туни вырезали тыквы и готовили различное печенье в виде тыкв или разных монстриков. Лили, признаться, скучает по тем временам, когда они с сестрой были дружны. Это было так давно, что Лили иногда сама себе не верила. Будто это она выдумала их прекрасные сестринские отношения.       Но и сейчас у неё были Мэри, Марлин и Эллисон. Для Лили они были больше, чем просто соседки. Даже нет. Не так. Они не просто подруги. За все пять лет Гриффиндор стал для Лили вторым домом, а гриффиндорцы — второй семьёй.       Её взгляд вдруг наконец-то остановился на тумбочке, на которой лежал пышный букет ромашек, а рядом небольшая записочка. Она с осторожностью посмотрела на букет и положила календарь на кровать. Лили взяла в руки записку и пробежалась глазами.       «Сходишь со мной в Хогсмид в эту субботу?

С бесконечной любовью, Джеймс!»

      Широко раскрыв глаза от недоумения, Лили плотно сжала губы. Как Поттер мог пробраться в женскую спальню? Ей в голову не приходило, кто мог помочь этому человеку.       Мэри? Точно нет. Она уснула раньше всех.       Марлин? Могла бы, но весь вечер блондинка горбатилась над домашним заданием по трансфигурации.       И Эллисон. Чисто теоретически могла бы, тем более вполне возможно, что она встретилась с Поттером в общей гостиной.       — Ну, знаешь ли, Поттер…       Лили порвала записку на маленькие кусочки и мигом отправила в мусорное ведро. Цветы Лили тоже хотела выкинуть, но, взглянув на них ещё разок, все же решила сжалиться над такими прекрасными ромашками, несмотря на то, кто их подарил.       Эванс посмотрела на Эллисон, мирно сопевшую. Ну не могла же… Или могла?

***

      3,5 часа назад.       Джеймс стоял напротив башни, в которой жили девочки, со своим нимбусом в одной руке, а во второй он держал букет ромашек вместе с запиской. Сириус с метлой рядом, чтобы страховать. И Ремус с Питером для моральной поддержки в пижамах.       — А если никто не проснётся? — спросил Питер, с сомнением поднимая глаза к окну спальни девочек пятого курса.       — Тогда Сохатый станет оленем и пробьет своими громадными рогами окно. Не зря же мы стали анимагами. Должны быть какие-то плюсы, — ответил Сириус.       — По-моему, олень на метле вызовет много вопросов у Лили, — скептически заметил Люпин.       — Не больше чем, Джеймс на метле в её окне, — добавил Питер.       — Так. Équipe de soutien de rêve! — с самого утра говорил Сириус на французском.       — Чего? — скривился Ремус.       — Давайте побыстрее закончим. Я хочу спать, — сказал Сириус, усаживаясь на метлу. — Давай, Джей-Джей, твоя Рапунцель ждёт тебя.       Джеймс кивнул и сел на метлу, держась за древко одной рукой. Они поднялись к окну спальни. Джеймс заглянул в окно, всматриваясь в него.       — Там никого нет, — рассеянно пожал плечами Джеймс.       — Всему тебя учить, Сохатый. — Сириус подлетел ближе к окну и со всей силы затарабанил по стеклу.       Справа стоявшая кровать вдруг зашевелилась, а потом из-под одеяла показалась лохматая голова. Эллисон, щурась от света, подошла к окну и открыла его.       — Какого дьявола вы здесь долбите? Поттер, Блэк, вас не учили заходить через дверь… — на секунду Эллисон замерла. Она перевела взгляд сначала на криво улыбающегося Поттера, а потом на ухмыляющегося Блэка. И оба в пижамах…       — Стоп. Поттер?! — кивок. — Блэк?! — снова кивок. — Что вы в моём сне забыли? Это уже чересчур. Мне такие сны за четырнадцать лет никогда не снились.       — Привыкай, родная. Теперь будут исключительно такие сны. В следующий раз приду только я, — сказал Сириус, одаривая её наимилейшей улыбкой. И если бы не данная ситуация, то улыбка, возможно, получилась бы не такой глупой.       — Господи, прости. Не дай Мерлин, — прошептала Эллисон.       — Что вам нужно? Или вы так, просто решили заскочить в мой сон?       Джеймс с извиняющейся улыбкой протянул Эллисон букет.       — Эллисон, положи на тумбочку к Лили. Пожалуйста.       Эллисон, на удивление, быстро отправилась к кровати Лили, даже уговаривать не пришлось. Она вернулась секунд через двадцать и перед тем, как закрыть окно, сказала:       — А теперь кыш из моего сна, Поттер. И Блэка прихвати!

***

      — Хо-хо-хо! Отдай мне своё сердце красавица!       Марлин Маккиннон стояла над кроватью Эллисон, изображая из себя Дракулу. Эллисон подняла голову к блондинке и зевнула. Сейчас она выглядела непривычно домашне. В фиолетовой пижаме. Растрепанные тёмные волосы. Одно не менялось в Эллисон — нездоровая бледность.       — Если ты нарастила себе клыки подлинее, то это ещё не значит, что ты вампир. Ты больше похожа на дешёвого Санта-Клауса, — с иронией сказала Мэри, затягивая факультетский галстук, чтобы не получить новую отработку от МакГонагалл.       Лили, собиравшая сумку, хихикнула и переглянулась с Мэри.       Марлин выдавила саркастичную улыбку и показала тем самым свои длинные клыки.       — Ладно, Эллисон, поднимайся. Завтрак через пятнадцать минут, а раз сегодня Хеллоуин, значит мародёры снова сотворят какую-то дичь.       Эллисон потянулась и встала с кровати, оглядывая всех сонным взглядом. Глазами Элл зацепилась за ромашки в вазе.       — Значит, всё-таки не сон, — обреченно прошептала она, вспоминая Поттера и Блэка на метлах и их милый разговор.       — Ты о чём? — спросила Марлин.       — Да так, — отмахнулась Эллисон. — Красивый букет, Лили. Интересно, кто тебе его подарил?       — Хеллоуинское чудо, — с усмешкой кивнула Эванс.       — Нет, Лили. Хеллоуинское чудо — это Поттер с Блэком на метлах в пять утра в нашем окне, а это так. Обычный букет ромашек.       — На метлах? — переспросила Лили. — Зачем ты вообще им открыла тогда?       — А что бы ты сделала, если бы Блэк долбился к тебе в окно в пять утра? Марлин, ты и Мэри спите, как убитые.       Эллисон запустила руку в запутанные волосы и тяжело вздохнула. Элл взяла палочку и взмахнула ей, тихо, но чётко произнесла заклинание:       — Орландо! — Аккуратные маленькие кудряшки спустились по плечам Эллисон.       — Аргумент, — с усмешкой кивнула Мэри.       — Кстати, сегодня вечером не ждите меня на вечеринку в гостиной. Я пойду к…       — Пуффендуйцам, — синхронно закончили за неё девочки.       Марлин только повела плечами, ни капли не смущаясь.       — Эллисон, в субботу сходишь со мной пораньше на стадион? Хотя бы за часик. Хочу потренироваться, чтобы Поттер не стоял над душой.       — Без проблем, если, конечно, наш чересчур гиперактивный капитан не поставит тренировку в пять утра, а так я всегда с тобой, Маккиннон. — Эллисон закинула полотенце на плечо и вышла из комнаты, чтобы по-быстрому принять душ.

***

      Большой зал действительно становился жутким 31 октября. Огромные тыквы, выращенные Хагридом, были ещё больше из-за заклинания увеличения, которое он применял к ним. На потолке, между свечами, парили летучие мыши, а сам потолок сегодня был мрачнее обычного.       Первокурсники кидали восторженные взгляды то на потолок, то на тыквы, то на старшие курсы. Сегодня они были необычайно веселы и готовы пугать младшие курсы. Пруэтты рассказывали разные страшилки младшим, от чего те все съежились от страха. Старосты сегодня были более лояльны, но всё же когда дети подбегали к ним и прятались за спины, давали предупреждения тем, кто пугал детей.       Преподаватели вели непринужденные разговоры, кроме Барта, который смотрел на всё с огромным недовольством. Компания в лице Трелони, рассказывающей о его судьбе на ближайший год, в котором он, судя по всему, не выживет, ему тоже не нравилась.       — Да… А сегодня ночью в Визжащей хижине будет слышен пронзительный вой. Это мстительные призраки зазывают туда людей, чтобы убить. Вот бы побывать там. Я бы этих призраков на раз два, — говорил третьекурсник громким шёпотом своим друзьям.       — А я слышала, что призраки плачут, ведь не могут уйти на покой, — сказала Диана Поттс с четвёртого курса, кивая Кире Джонс и ломая напряжённую атмосферу.       — А ты что думаешь, Рем? Какие там призраки? — со смешком спросил Джеймс, толкая его локтем.       Люпин отвлекся от разговора с Питером и посмотрел на уставившихся на него гриффиндорцев.       — Я думаю, что там очень страшные мстительные призраки. И лучше никому из вас не подходить к хижине, иначе злые духи достанут вас.       — Это всё страшилки для детей!       — Возможно. Но почему-то некоторые ученики так и не вернулись оттуда живыми, — Ремус, на удивление, был сегодня очень даже в духе, поэтому с невозмутимым лицом придумал эту байку.       Мальчик посмотрел на него с испугом и сглотнул слюну. Питер, сидящий рядом, ободряюще улыбнулся.       — Ага, злее моей любимой матушки в Рождество, — усмехнулся Сириус.       Джеймс весело хмыкнул.       — Сириус, если и в этот раз мой сок снова превратиться в слизь, то Мерлином клянусь, я… — сказала Марлин, садясь за факультетский стол вместе с Эллисон, Лили и Мэри, рядом с Ремусом и Питером.       Джеймс задержал мечтательный взгляд на старосте, но Лили и бровью не повела.       — Не переживай, с твоим соком всё в порядке. Пей на здоровье, главное — не подавись.       Эллисон усмехнулась. Она взяла стакан, делая осторожный глоток горячего чая. Посмотрела на Сириуса, который вёл себя как ни в чем не бывало, будто это не он вместе со своим другом в пять утра на метлах долбился к ней в окно. Блэк поймал её взгляд и улыбнулся ей, одновременно подмигивая.       — Ладно, я пойду… Эээ… Мне пора, — пролепетала Эллисон, вставая из-за стола. Она встретилась глазами с Барти и кивнула в сторону выхода из зала.       — Ты же даже не поела, Эллисон. Ты же опять упадешь в обморок на уроке! — окликнула её староста.       — Не было такого! — крикнула в ответ Эллисон.       — И как это называется? — спросила Лили у девочек. — Я за неё беспокоюсь, а она себя доводит.       — Это называется голодовка, — хмыкнула Мэри. — И не переживай. Эллисон с первого курса слишком хорошо знает самый короткий путь на кухню. Проголодается — заглянет к домовикам.       Лили тяжело выдохнула, скрипнула зубами, но оставила в покое убегающую Форбс.       Она кинула мимолётный взгляд в сторону слизеринского стола и задержала его на Северусе, спокойно сидящим с Мальсибером, Эйвери и Малфоем. Обида задела её за самое больное. Прошёл почти месяц, а Северус так и не попытался извиниться за то оскорбление.       — Да что они все на слизеринский стол то пялятся? — раздраженно спросил Джеймс у Сириуса.       — Кто? — рассеянно переспросил Сириус, отвлеченный от разговора с братьями Пруэттами.       — Да то Эллисон на них пялится, то Лили на Нюниуса. Что им там, мёдом намазано?       Сириус вгляделся в слизеринский стол, но не увидел ничего критического.       — Лили, нас МакГонагалл вызывала, — сказал Люпин.       — Что-то срочное?       — Не знаю. Сказала, что нужно что-то обсудить. Наверное, по поводу Хеллоуина, — пожал плечами Ремус.

***

      Эллисон ждала у дверей Большого зала, нервно кусая губу. Мимо неё проходили студенты, но она не обращала внимание на них. Откуда-то из коридоров доносились восторженные крики, а потом взрывы. Возможно, младшие курсы добрались до петард, которые МакГонагалл проклинает всей душой. Не будь всё так плохо, Эллисон бы тоже веселилась и подрывала бомбы у кабинета Барта. Потом, может, она и отхватила от своей любимой деканши, но оно того стоило бы.       Если всё пройдёт хорошо, тогда Эллисон и повеселиться на славу.       И вот наконец из Большого зала вышли Барти и Регулус. Они направились прямо к ней.       — Пойдемте, — кивнула Эллисон и, не медля, пошла в сторону ближайшего заброшенного класса, в котором можно было бы закрыться.       Её догнали слизеринцы. Она не знала, что сейчас им сказать, чтобы они восприняли всё как нужно.       Эллисон открыла дверь и пропустила мальчиков вперёд. Она достала палочку и наложила на дверь заклинание, а потом и на комнату заклинание тишины.       — Я целую ночь не спал после вашего странного разговора с Дамблдором и той женщиной. А ты реально Флоренс Флеминг? — спросил Барти.       Он не церемонился.       — Врёт он, храпел, как старый дед, — фыркнул Регулус.       — Перед тем, как я расскажу, вы должны дать мне слово, что никому и никогда не расскажете то, что услышали, — сказала Эллисон.       — Хорошо, я клянусь…       — Лучше непреложный обет, — предложил Регулус под удивленные взгляды. — По крайней мере у тебя будут гарантии, и у нас весомая причина, чтобы не разбалтывать твой секрет.       — Я и не подумала о нём. Но вы серьёзно? Нарушение же карается смертью, вы не обязаны ради обычного любопытства жертвовать собой.       Регулуса этот факт ни капли не впечатлил. Он спокойно кивнул.       Барти стоял молча, Эллисон не знала, что у него в голове, но что-то подсказывало, что он очень напуган таким исходом событий.       — Ладно. Я буду первым. Барти, скрепи договор.       Регулус протянул руку, ожидая ответной реакции от Эллисон.       Она замерла.       Подписывать двенадцатилеток на это? А она то не далеко ушла. Ей будет пятнадцать только двадцатого ноября. Но она протянула, возможно, совершив самую большую ошибку в своей жизни.       Эллисон покрепче сжала руку слизеринца и смотрела ему прямо в серые глаза. Как он не боялся подписываться на это? Учитывая тот факт, что дружат они не больше месяца.       Барти неуверенно достал палочку и коснулся ею рук Эллисон и Регулуса.       — Погнали. Обещаешь ли ты, Регулус Блэк, хранить секрет Эллисон Форбс с этого момента? Обещаешь, что ни одна душа не узнает эту тайну от тебя? — голос мальчика был хриплым и немного дрожал.       Золотистая нить обвила руки Эллисон и Регулуса, скрепляя их договор нерушимой магией. Завораживающее зрелище.       Губы гриффиндорки приоткрылись. Она, затаив дыхание, смотрела на один из самых древних и надёжных видов магических договоров.       — Обещаю.       Барти махнул палочкой, и золотые нити стали невидимы для глаз человека.       — Вы как будто женитесь, — с нервной усмешкой выдал Крауч.       Эллисон и Регулус смерили его осуждающим взглядом, но тот ни капли не смутился.       — Мой черёд, да? — Барти тяжело выдохнул и закатал рукава белой рубашки. — Ты только это, не намудри ничего, Реджи. Я умирать в ближайшее время не хочу. Мне ещё нужно Хогвартс закончить. Я обещал отцу сдать все СОВ на «Превосходно».       — Обещаешь ли ты, Бартемиус Крауч-младший, хранить секрет Эллисон Форбс с этого момента? Обещаешь, что ни одна душа не узнает эту тайну от тебя?       — Обещаю.       Эллисон уселась на парту и закинула ногу на ногу, вальяжно уместившись на ней.       — Ну? Прольешь свет на эту запутанную ситуацию, Эллисон? Не зря же мы поклялись своей жизнью ради твоего секрета, — спросил мальчик у гриффиндорки.       — Начну с того, как пятнадцать лет назад мои родители, Астория и Чарльз Флеминги, умерли от рук последователей Грин-де-Вальда, а меня успели перенести к Дамблдору. Да, Барти, я и есть Флоренс Флеминг. Только, пожалуйста, не называйте меня Флоренс.       — Очуметь, а ты умеешь говорить на парселтанге? Ну, как все твои предки? — восторженно спросил Барти.       — Опыта у меня не было, но Сесилия говорит, что это дело практики.       — А Сесилия — это твоя вторая личность? — спросил Барти.       — Нет, это мой очень далёкий предок, который отделил душу от тела, а в начале этого года она связалась со мной. Скажем так, Сесилия хочет, чтобы я помогла ей соединить тело и душу.       — Подожди, подожди, а сколько ей лет? Так, для целостности картины.       — Больше трёхсот.       — Окак, — озадаченно кивнул Регулус.

***

      Возвращаясь в подземелья после уроков, Регулус и Барти шли молча, не проронив ни слова. Каждый сейчас обдумывал сказанное Эллисон, в голове до сих пор крутилось обещание, данное ими. Хеллоуин слизеринцы праздновали по-своему. Они не рассказывали тупые страшилки, как пуффендуйцы. Не делились заумными фактами, как когтевранцы. Их вечеринка была похожа на вечеринку гриффиндорцев, но в отличие от них, они никогда не попадались своему декану.       Ужин должен был быть через пару часов.       — Регулус! — мягкий женский голосок заставил Регулуса резко повернуть голову назад.       Нарцисса Блэк, идя под руку с Эйлин Пьюси с седьмого курса, элегантно поманила его указательным пальчиком. Эйлин что-то шепнула на ухо подруге, а затем с хитрой улыбкой прошла мимо Регулуса и Барти, виляя бёдрами.       — Иди. Я скоро приду, — кивнул Регулус Барти и направился к кузине.       Регулус встал перед девушкой. К слову, кузину он любил. Из всех кузин с Нарциссой он был ближе всех. С Андромедой у него были более прохладные отношения, но Регулус был благодарен ей за те моменты в детстве, когда она защищала и его, и Сириуса от родственников-коршунов. Беллатрикс же была одной из тех, от кого Андромеда уберегала его и брата. Старшая из сестёр Блэк, теперь уже Лестрейндж, слишком трепетно относится к кодексу их семьи. И это ещё мягко говоря.       Чистота крови навек.       Она воспринимала всё чересчур буквально. К полукровкам относилась с отвращением, что уж говорить о грязнокровках, которых она ненавидела. Между ней и её мужем, Рудольфусом Лестрейнджем, никогда не было любви. Белла уважала его только потому, что он поддерживал Волан-де-Морта. Для чистокровных семей браки не по любви не были чем-то новым. Регулус и не надеялся, что его будущая невеста будет выбрана по любви. Матушка уже начала выбирать ему невесту, но почему-то медлила. Отец в это не влезал. Он много времени проводил в своём кабинете, изучая древние артефакты. Вход в его кабинет был строго на строго запрещён. Наверное, поэтому желание проникнуть туда было ещё сильнее.       — Как ты, Регулус? — аккуратно начала издалека девушка.       — Всё хорошо, Цисси, — Регулус позволил себе мягкую улыбку в присутствии кузины.       — Регулус, ты не должен дружить с Эллисон Форбс. — Регулус вскинул брови, но больше не показал своего удивления. — Повезло, что первой узнала я, а не Белла. Она бы сразу передала всё тетушке и дядюшке, если сама бы не появилась здесь и не расправилась с Форбс. Ты хоть представь, что сделают тётушка Вальбурга и дядюшка Орион, когда узнают. Белла умеет красочно описывать, Регулус.       Сейчас всё казалось таким смешным. Если бы они только знали, что Эллисон не была магглорожденной. Её род являлся одним из самых древних и самых могущественных. Тогда ни матушка, ни Цисси, ни даже Беллатрикс не были бы против.       — Я не дружу с ней, Нарцисса, — откровенно соврал ей мальчик. — С чего ты вообще взяла?       Нарцисса смутилась.       — Аврора Забини и Эван Розье рассказали мне. Хочешь сказать, что они соврали?       — Да, — пожав плечами, ответил он. — Ты же знаешь, я бы не стал якшаться с такими грязнокровками.       — Да, действительно, — окончательно утратила пыл Блэк. — Ладно, мне пора. Люциус приготовил мне подарок, — Нарцисса тут же изменилась в лице. Прямо-таки расцвела. Голубые глаза засияли, появилась мечтательная улыбка, щёки едва заметно порозовели от мысли, что скоро она встретится наедине с ним. В эти моменты им не нужно следовать обязательным правилам, девушка могла почувствовать себя дома.       — Прошу, избавь меня от подробностей, дорогая кузина.       Регулус направился в комнату, но перед этим заглянул в гостиную, в которой на диванчиках сидели Кай Маршалл, Рабастан Лестрейндж и Снейп на кресле снова уткнулся в свою книжку.       — Рабастан? Можно на пару слов? — Регулус встал перед старшекурсником и вежливо, но холодно улыбнулся.       Лестрейндж перевёл цепкий взгляд на него, сказал Каю, что он на минуту, и повёл Регулуса подальше.       — Чего тебе, Регулус? — безразлично поинтересовался Рабастан. Было видно, что до мальчика ему нет никакого дела.       — Ты же знаешь Аврору с самого детства? Вы, вроде, должны были пожениться, но что-то пошло не так, да?       Рабастан хмыкнул и ответил:       — Ближе к делу.       — Хорошо. Не мог бы ты…

***

      — Сливочное пиво есть. Питер, Фабиан и я ограбили кухню, и теперь у нас куча еды, а ещё будет музыка. Мы всё правильно делаем, Рем? Так нужно подключать эти твои колонки? — Сириус сидел на полу в общей гостинной, весь запутанный в проводах от электрогитар и от колонок, которые они сумели притащить в Хогвартс ради такого-то случая.       На парне была чёрная футболка с названием группы «Rolling stones», которую ему подарил Джеймс на прошлый день рождения, и которую он всё лето прятал от отца и матери, чтобы те не увидели этот позор. Сириус планировал сыграть сегодня на гитаре вместе с Сохатым. Рем и Питер отказались от затеи взять в руки электрогитары, но были не против помочь с их настройкой.       — Ты только током себя не долбани.       — Лунатик, а как ты вообще смог провести электричество в Хогвартс? Ты же на протяжении трёх курсов вдалбливал, что в Хогвартсе очень плохо с электрикой, еле лампы работают. А тут колонки, — спросил Джеймс, разглядывая красную электрогитару.       — Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответов, — поучительно ответил Люпин. — Через двадцать минут ужин, Питер, пойдём. Поможешь мне с первокурсниками, они откуда-то достали навозные бомбы и ловушки из «Зонко».       — Луни, ты же знаешь, что делать со всем этим добром? — спросил Джеймс, играясь с электрогитарой.       — Мы не будем забирать это себе. У нас и так полно этой фигни, — закатил глаза Ремус. — Да, Пит?       Питер повёл плечами и с сомнением промычав.       — Ладно, пойдём уже. Ни за что, Джеймс! — спиной к Поттеру добавил Ремус и пошёл к выходу, в коридорах явно бегали перевозбужденные первокурсники с Гриффиндора, которых придется сейчас отлавливать за шкирку, чтобы затащить в Большой зал.

***

      Сириус, Джеймс, Питер и Ремус переглядывались предвкушающимися взглядами. Ужин. Вот оно. То, ради чего они целых два месяца употребляли зелья бодрости, стащенные из Больничного крыла, под осуждающие вздохи Ремуса.       За другим концом стола сидели четверо девушек, обсуждая сегодняшние занятия с Бинсом. Эллисон медленно пила вишнёвый сок, витая где-то в облаках. Сегодня был какой-то сумасшедший день, а история магии с Бинсом вообще добила абсолютно всех. Кудрявые тёмные волосы гриффиндорки были убраны в высокий небрежный пучок. Сама Эллисон надела чёрную юбку до колена, белую рубашку, забив на факультетский галстук и на упрёки Лили Эванс по поводу несоблюдения правил школы.       — Я уже переживаю, Элл. Это подозрительно. Ни одного розыгрыша от вездесующей свой нос куда не надо шайки, — шепнула на ухо Эллисон Марлин.       Она поправила белые кудряшки и метнула влюблённый взгляд в сторону пуффендуйского стола, где сидел один пуффендуец.       Эллисон повела плечами.       «Не очень-то она и переживает», — подумала Эллисон про себя. Она отметила, что сейчас подруга больше занята своим возлюбленным с Пуффендуя, чем странным поведением мародёров.       Влюблённость… Очень часто у студентов Хогвартса именно здесь, в замке, происходила первая любовь. Кто-то расставался спустя время, а кто-то был вместе несмотря ни на что. Пример тому отношения немного странной, но милой парочки с Гриффиндора. Алиса Кемпбелл и Фрэнк Лонгботтом собирались сразу же пожениться после выпуска. Или Ксенофилиус и Пандора с Когтеврана. Чудики, которые нашли друг друга.       А вот у Эллисон с этим были неполадки.       Строгое воспитание бабушки всё же оставило свой след где-то там. С третьего курса, с того момента, когда Эллисон избавилась от своих резко настигших её прыщей, стабильно, раз в два месяца точно, её звали в Хогсмид. На отказ были веские причины. Не тот парень или же тот, кто, может и не в открытую, но бросал взгляды на неё, когда весь второй курс она ходила красная из-за заклинания, которое «по случайности» кинула в неё Забини.       — Если в этот раз ничего не произойдёт, то у МакГонагалл хотя бы останется парочка тёмных волос, — ободряюще сказала Лили.       — Ты в это веришь, Лилс? За все четыре года они ни разу не пропускали этот день, — ответила Мэри, отвлекаясь от разговора с Доркас Медоуз и Ди Поттс.       Лили не успела ответить, как студенты с совершенно разных факультетов начали вскакивать и издавать вскрики, отходя от стола на пару метров. Северус Снейп злобно пыхтел и пристально смотрел на оскорбляющего его отца. Все ученики сейчас были в полном ужасе. Кроме мародёров.       Слизеринцам досталось больше всего, а именно Малфою, Снейпу, Мальсиберу и Забини. Пепельные волосы короля Слизерина стали ядерно-розовыми. Снейп отбивался не только от боггарта, но и от мыла, активно пытающегося помыть его с писклявым голосом.       — Возьми меня, грязный мальчик!       Крошечные корнуэльские пикси кружили над Мальсибером и Авророй Забини, так и норовя вырвать клочок волос у обоих слизеринцев. Аврора хотела достать палочку, но маленькие вредители опередили её, выхватив из рук волшебный артефакт.       Кэролайн испугалась, как и все, но, в отличие от остальных факультетов, она сразу раскусила трюк с боггартом и воспользовалась моментом, чтобы отправить его восвояси.       Эллисон не стала исключением, как и остальные гриффиндорцы. Она стояла как вкопанная, тяжело дыша. На месте, где стоял пирог с патокой, появилась бледная голова Сесилии, широко улыбающаяся. И Мерлин. Эта улыбка была какой-то сумасшедшей…       — Наши души одно целое, Флоре-е-енс! — нараспев протянула Сесилия.       Кажется, Эллисон забыла о простом заклинании. Кулаки девушки сжались, а ногти впились в бледную кожу, оставляя красные следы. Сказать, что она была в ужасе, ничего не сказать. Но Эллисон бы никогда не подумала, что Сесилия — её самый главный страх. Слизни? Возможно. Боязнь потерять близких тоже подходит, но Сесилия… Неужели слова о слиянии душ так запугали её?       — Ридикулус! — Лили направила палочку на боггарта Эллисон. Сесилия превратилась в маленькую белую бабочку и упорахала вверх.       Эллисон, всё ещё находясь в шоке, резко кивнула старосте в знак благодарности. Лили смотрела на неё с любопытством и удивлением. Беспокойство в глазах рыжеволосой заставило отвести взгляд в сторону. Никто не заметил, кем был её боггарт, кроме Лили.       Соврать или промолчать?       Эллисон выбрала второй вариант и, как и все, быстренько села за стол.       Постепенно все справлялись со своими боггартами, корнуэльскими пикси и даже с заговоренным мылом.       Эллисон сделала вид, будто ничего и не было. Ярко-зелёные глаза ещё долго пилили её, но она в свою очередь твердо избегала настойчивого взгляда старосты.       — Всё, всë!       Дамблдор поднял руки вверх и голоса в зале затихли.       — Прекрасный розыгрыш, господа. Ужин подходит к концу, прошу успокоиться. Несмотря на то, что сегодня Хеллоуин, завтра будет учебный день, поэтому прошу всех вас отправляться в кровати. Не будем проверять на прочность нервы наших преподавателей и мистера Филча, — директор по доброму усмехнулся и перевёл взгляд на преподавательский стол.       — Старосты, проведите первый курс в спальни, а потом я жду вас на собрании в своём кабинете. Остальные добираются сами.       Ремус и Лили встали из-за стола и поманили за собой первокурсников.       Эллисон встала вместе с Мэри и Марлин, только блондинка направилась к столу Пуффендуя, а они с Мэри направились сквозь толпу в общежитие.       Эллисон нашла в толпе знакомую голову Кэролайн, хотела позвать её с ними, но потом увидела вторую макушку повыше. Рабастан Лестрейндж, ухватившись за руку когтевранки и наклонившись к ней, что-то нашептывал ей на ухо. На лице Паркер расцвела влюблённая улыбка, а потом едва заметный кивок.       «Влюблённая дурочка…» — по доброму усмехнулась Эллисон, не в силе осуждать подругу.       — Пойдём? Ты видела, там в гостиной лежат электрогитары и стоят колонки? Я хочу сыграть, — сказала Макдональд.       — И Лили даже не попыталась прервать всё это?       Мэри, улыбнувшись, кивнула.       — Мне кажется, с каждым годом мы её портим, — ответила Эллисон, усмехнувшись.       До гостиной они с Мэри добрались быстро. Полная дама давно покинула свой пост, и дверь в общежитие Гриффиндора была просто открыта нараспашку. Как говорится, заходи, кто захочет.       После того, как Эллисон и Мэри переступили порог гостиной, входная дверь закрылась.       — А как же потом зайдут другие? — спросила Доркас у Фабиана, закрывшего ту самую дверь.       — А это уже не наши проблемы, Дори, — улыбнувшись, ответил гриффиндорец и ускользнул в толпу однокурсников.       Эллисон посмотрела по сторонам и увидела стол со сливочным пивом.       — Мэри, тебе взять сливочное пиво? — на повышенных тонах спросила Эллисон, потому что старшие курсы, видимо, разобрались с колонками. Теперь на всю гостиную играли песни «Rolling stones». Несколько Эллисон знала благодаря Марлин и её желанию приучить своих соседок к хорошей музыке.       — Да, возьми мне, — кивнула гриффиндорка. — Я буду с Дианой и Кирой.       Эллисон ушла за напитками.       — Эй, милая… — одна рука близнеца Пруэтта легла на правое плечо гриффиндорки.       — Не хочешь поучаствовать в небольшом розыгрыше над нашим любимым Бартом? — закончил Гидеон, улыбаясь во все зубы, как чеширский кот.       — Надеюсь, это будет стоить того? И пообещайте, что это не затянется. Я обожаю Хеллоуин.       — Обижаешь, Элис. Мы и сами не хотим пропустить такую вечеринку. Да, Фаби?

***

      Кабинет Барта был чем-то запретным в Хогвартсе с недавних пор. Раньше таких кабинетов было всего два: Макгонагалл и директора.       Профессор МакГонагалл не принимала у себя учеников позже восьми вечера. В остальные дни дверь в её кабинет была всегда открыта, правда, никто не рвался попасть туда. Хотя были два ученика, регулярно посещающих её кабинет, — это Джеймс Поттер и Сириус Блэк.       Гидеон стоял на стреме, чтобы если вдруг что поторопить брата и подругу. Он лениво облокотился на каменную стену, делая вид, что якобы устал и отдыхает.       Тем временем у Фабиана и Эллисон была одна задача. Как можно быстрее разместить ловушки по всему кабинету.       Парень открыл банку с кофе. Сахара у профессора не было. Он пил только кофе без сахара. Подавиться можно, да? А ему нравится.       — Что это? — спросила Эллисон, увидев в руках у пакетик с чёрными зёрнами, похожими на кофейные, но зная близнеца Пруэтта, вряд ли он решил бы просто подсыпать новое кофе Барту.       — Барт решит выпить чашечку чёрного кофе завтра утром, а потом его лицо обсыпет куча гнойных прыщей. Ненадолго, конечно, но будет весело.       Форбс вскинула брови и усмехнулась.       — Думаешь, слишком жестоко? — слегка склонив голову вправо и улыбнувшись своей лукавой улыбкой, спросил Фабиан. При этом обычные зёрна уже были заменены на фальшивые. Так что ответ девушки никак бы не повлиял на судьбу преподавателя.       — Для него? Нет, слишком мягко. Это даже не одна четвёртая того, что он сделал всем нам. Так что поторопись.       Фабиан одобрительно хмыкнул и поставил банку с кофе на место. Эллисон прекратила наблюдать за другом и повернулась к тумбочке, где лежали все вещи, отобранные у учеников. «Алохомора здесь явно не пройдет,» — решила она. Раз у Филча прокатило, не значит, что с кабинетом Барта прокатит.       В голове промелькнуло заклинание, которым пользовалась Сесилия. Оно часто появлялось в её дневнике. Гриффиндорка указывала, что Apertum помогал ей во всех её грязных делишках. Девушка сама создала его. Если использовать правильно, оно может открыть даже самые охраняемые тайники.       — Apertum! — повторила Эллисон.       Девушка ухмыльнулась, когда дверь шкафчика поддалась. Хоть что-то полезное от этого чертого дневника.       Последний шкафчик, как всем известно, был наполнен самыми интересными артефактами, которые только побывали в Хогвартсе за всю его историю.       Внимание гриффиндорки привлекло черное кольцо среди остальных книжек, пергаментов и перьев. Кольцо не аккуратное, как привыкла видеть Эллисон. Весьма массивное. На кольце был острый чёрный коготь, служащий… самозащитой? В Великобритании она таких никогда не видела.       Брать или не брать?       Этот вопрос застыл в голове. Месяц назад она уже попалась на удочку дневника. И теперь Эллисон застыла, смотря на завораживающее кольцо.       — Что-нибудь нашла? — поинтересовался Фабиан, заканчивая с установкой бомбы.       — Нет, — покачала головой девушка и задвинула шкафчик с осторожностью, чтобы не издать лишних звуков.       — Тогда пойдём.

***

      Лили и Ремус в тишине шли по коридору замка с собрания старост, которое было посвящено хеллоуинским вечеринкам в основном у Слизерина и Гриффиндора. Конечно, никто ничего не выдал.       — Профессор? — удивленно спросил Люпин.       Лили вскинула брови, увидев как всегда строгую деканшу, направляющуюся в ту же сторону, куда шли они с Ремом.       — Профессор МакГонагалл, а вы куда в такой час? — вежливо спросила Лили, когда они с Ремусом поравнялись с деканом.       — В вашу гостиную, — было им ответом.       — В нашу гостиную? — с ужасом переспросила Лили, прекрасно понимая, что творится в гостиной Гриффиндора сейчас.       Лили и Рем переглянулись с опаской. Было понятно, что нужно что-то делать. И, к их удивлению, решение пришло само. В конце коридора, ведущего к кабинету Барта, раздался оглушительный взрыв, а потом и ругательства, которые преподаватель ЗОТИ выбрасывал без застенчивости.       МакГонагалл тяжело вздохнула и прикрыла глаза, считая до десяти для успокоения.       — Мерлин. Мистер Люпин, скажите, что это не Поттер и Блэк. Иначе я уже не знаю, что мне делать с этими двумя. Никогда у меня не было таких учеников.       — Они ничего не готовили, профессор, — честно ответил Ремус, даже бровью не повёл, когда Лили, как и МакГонагалл, с сомнением посмотрела на него.       — Что ж. Похоже, сегодня я не успею проверить вашу гостиную. Могу я положиться на вас?       — Конечно, — одновременно ответили старосты.

***

      — …wanna see it painted, painted black Black as night, black as coal I wanna see the sun blotted out from the sky I wanna see it painted, painted, painted, painted black! — Блэк поднял вверх чёрную электрогитару под громкие хлопки гриффиндорцев и посвистывания Макмиллана. Фабиан и Гидеон держали на руках какого-то первокурсника и прыгали с ним под, восторженно улыбаясь, радуясь, что попал на эту вечеринку. На лице Сириуса играла широкая шальная улыбка. Он взлохматил свои длинные волосы.       — РОК-Н-РОЛЛ НИКОГДА НЕ УМРЁТ! — прокричал он во все горло, запрыгнув на стол.       — ДА! — было ему ответной реакцией.       — Это было охренеть как круто! — Джеймс тоже снял свою красную электрогитару.       Когда Блэк спрыгнул со стола, он закинул руку на плечо Сириуса, притягивая к себе и взлохмачивая его волосы.       — Сохатый. Не упусти шанс. Твоя Эванс стоит там. Давай. Как репетировали! — подтолкнул Поттера Сириус в сторону рыжеволосой старосты, которая смеялась вместе с Эллисон, Гидеоном, Фабианом и Ремусом.       — Просто не будь идиотом! — крикнул ему в след Блэк и усмехнулся, скрестив за него пальцы.       Джеймс направился к прекрасной Лили Эванс с учащенным сердцебиением. В этой гриффиндорке всё было идеально. Она была идеальна. От макушки до пяток. Насыщенные ярко-зелёные глаза напоминали ему Запретный лес. Несмотря на всю его опасность, Джеймсу он всегда казался завораживающим и таинственным. Её нос, губы, щёки, волосы, голос. Все в Лили Эванс было словно высечено из камня самым самым умелым скульптором за всю мировую историю.       — Здравствуй, — с улыбкой подошёл к компании Джеймс.       — Нам пора, да, Фаби? — похлопал Фабиана по плечу Гидеон и увёл в сторону.       — Кхм, кхм… Эллисон, помнишь, ты хотела помочь мне с зельеварением?       — А? Каким ещё зельеварением?       Ремус пытливо посмотрел на девушку, Джеймс смотрел с надеждой, а Лили с подозрением. И все три взгляда были направлены на неё. От этого Форбс съежилась, а потом расправила плечи, когда поняла, чего от неё хотят.       — Аааа… Зельеварение! Точно, Рем, пошли. Я же пообещала.       — Как твои дела, Лили? — Джеймс, как советовали ему друзья, вёл себя непринуждённо. Он старался делать вид, будто Лили не самая прекрасная девушка во всей вселенной. А лишь Лили. Просто Лили.       — Всё хорошо, — напряжённым голосом ответила она.       Джеймс посмотрел на Лили, переводя дыхание.       — Как тебе мой букет?       — Я не люблю ромашки, — уверенно соврала Лили, чтобы тот отвязался. Букет то ей, возможно, и понравился, но вот тот, кто его подарил…       Джеймс с непониманием посмотрел на девушку.       — А какие цветы ты любишь? — склонив голову, как щенок, не понимающий, почему хозяин злится.       — Никакие, Джеймс. Не нужно мне ничего дарить. Ты и я — никогда не случиться. Я тебе не снитч, который хочется поймать.       Лили развернулась и ушла, куда её пропустила толпа.

***

      На другом конце гостиной.       — Надо же. Она даже не огрела его бутылкой из-под сливочного пива. Хотя нет. Снова всё плохо, — сказала Эллисон, исподтишка наблюдая за парочкой капитана Гриффиндора и старосты Гриффиндора.       — Ты чего такой угрюмый, Рем? Хеллоуин же! Пойдём туда! Похоже, там собираются во что-то играть.       — Так ты не ненавидишь меня? — удивленно спросил Люпин.       — С чего бы мне ненавидеть тебя, Ремус? — в той же манере переспросила гриффиндорка.       — В тот день у озера я не…       — Мерлин! Ремус, извини за те слова. Постоянно когда злюсь, страдают непричастные люди. Я не ненавижу тебя!

***

      Гриффиндорцы образовали круг около камина. В середине круга лежала полупустая бутылка сливочного пива. Зачинщиком сего мероприятия был Стефан Макмиллан.       — Правила очень просты, друзья мои. Тот, на кого показала бутылочка, выполняет загаданное действие того, кто крутил. Если вы не хотите выполнять действие, то придется сделать глоток огневиски.       — Поехали!