Пятый курс. Пожиратели в Хогсмиде или маленькие шпионы.

      Пятница. Вроде бы, последний учебный день в неделе, он всегда ощущался, как что-то лёгкое и непринужденное. Но только не после гриффиндорской вечеринки. Сегодня почти все были словно сонные мухи, но, конечно, были и исключения. Поттер, Пруэтты и Марлин Маккиннон, так как она пропустила хеллоуинскую вечеринку в этом году. Блэк откровенно спал на столе с вилкой в руке, пока Поттер пытался растормошить его.       За преподавательским столом сидели только трое преподавателей. Трелони, Барт и Флитвик. Первые два вели диалог, причём только одному лицу было действительно интересно. Живая ясновидица доказывала, что кабинет учителя ЗОТИ взорвался, потому что тот не послушал её предсказание вчера.       — Мерлин, что с тобой? По тебе будто стадо лошадей пробежалось, — Кэролайн отложила газету из «Ежедневного Пророка» и посмотрела на Эллисон, которая с еле открывающимися глазами, уселась на скамью.       Эллисон промолчала и просто взяла яблоко, уперто продолжая игнорировать настойчивую когтевранку.       — Ты случайно стол не перепутала? И вообще, тебе всего четырнадцать, а ведёшь ты себя, как самый настоящий алкоголик.       Кэролайн поправила очки, всё ещё пытаясь достучаться до Эллисон.       — Во-первых… — Эллисон обернулась к своему столу и указала туда рукой. — Прямо сейчас там МакГонагалл допытывает всех, кого только можно. А врать я не умею, как ты знаешь.       — Во-вторых, Кэролайн Паркер, какого ты мнения обо мне? Я пила разве что только сливочное пиво, просто спать легла только в четыре утра. И то, перед этим Белла резко захотела есть и не давала мне уснуть, пока я не накормлю её.       Эллисон выполнила все задания. Не пропустила ни одного. Нарисовала Полной даме усы, спародировала Филча, поцеловала Мэри…       — Ой, мамочки.       — Ты чего?       — У меня был очень интересный вечер, — увильнула от ответа Эллисон.       — Не уверена, что хочу знать подробности, но всё же было бы здорово, если бы ты поделилась.       — Я поцеловала Мэри…       …Бутылка вновь указала на Эллисон. Она уже пожалела, что села на это место, но деваться было некуда.       — Эллисон?.. — улыбнулся Макмиллан.       — Пить я не буду. Давай своё задание.       — Твоё задание — это… Поцелуй. Ты должна поцеловать любого из игроков.       Эллисон обвела всех взглядом.       — Мэри.       — Да, милая?       — А потом мы поцеловались при всех. Мне определенно нужно отказаться от вечеринок, они не доводят до добра…       — Светлые мысли в твоей голове пугают.       — Просто в следующий раз я лучше напьюсь.       — А нет, показалось, — фыркнула Паркер.       Кэролайн закатила глаза, но всё же пододвинула к Эллисон пузырёк зелья против головной боли.       — Тебе и Мэри не нравятся девушки, так что можешь не переживать. Считай, что это был дружеский поцелуй. А теперь выпей. Взяла его у мадам Помфри, ещё когда ты грохнулась в обморок в начале года.       Эллисон посмотрела на Кэролайн, как на спасительницу. Она быстро расправилась с содержимым, через несколько секунд её голова перестала гудеть.       — Видела сегодня Хагрида, какой-то он странный. На руке отчего-то ожог, а когда я спросила, что с ним случилось, он начал нести какой-то бред и потом ушёл. Думаешь, он осуществил свою мечту завести дракона?       — Нет. Он просто завёл соплохвостов. Для чего-то они понадобились Дамблдору, по крайней мере так мне сказал Хагрид, — объясняла Эллисон, попутно жуя яблоко.       — Они же опасны! А если он приведёт их на урок? — удивилась Кэролайн.       — Тогда мы все дружно будет ловить этих монстров. К счастью, они ещё маленькие. Но, по словам Хагрида, они растут, как на дрожжах, и к следующему году будут достигать трёх метров в высоту.       — Как ты можешь быть такой спокойной? Я люблю Хагрида и его уроки, но подвергать жизни учеников опасности, это уже слишком. Хагрид хороший и добрый, но он не осознаёт, что когда-нибудь такие его уроки кончатся плохо. Знаешь, что мы сейчас должны проходить? Единорогов, а не солплохвостов.       Эллисон посмотрела на Кэр, как на несмышленного ребёнка.       — Хоть какое-то развлечение, да и сама подумай, Кэрри. Это же Хагрид, он хорошо знает своё дело. Тем более в последний год даже слизеринцы не получали травм от его «зверушек».       — Напомнить тебе случай с саламандрами? — вскинув бровь, спросила Паркер.       — Мальсибер сам виноват, Кэр. Незачем совать свои толстые руки прямо к саламандре, когда она в огне. Хагрид же говорил, что нужно надеть специальные перчатки. И он не виноват, что этот тролль глухой на оба уха.       Кэролайн явно не согласилась с Эллисон. Брюнетка решила перевести тему в другое русло:       — Представляешь, про твою бабушку написали в «Пророке». Говорят, она возвращается на службу в Министерство, только теперь на должность аврора. Сам первый заместитель министра её повысил.       — Возвращается? Она мне о таком не говорила, — Эллисон сразу забыла о соплохвостах и саламандрах Хагрида.       — Ну вот. Смотри! — Кэролайн протянула ей выпуск «Пророка».       На открытой странице было не так много о бабушке, почти всё место заняла фотография юной белокурой журналистки и самой Хелен. Рита Скитер, если Эллисон правильно вспомнила имя недавно выпустившейся слизеринки, стояла рядом с бабушкой Эллисон и натянуто улыбалась, в то время как Хелен осталась серьёзной и тут. Зная женщину, она явно придумывала план, как по-тихому убить эту Скитер. Мол, пала смертью храбрых…       Наконец глаза зацепились за текст.       Новая сенсация! Старая звезда Министерства вновь выходит на службу, чтобы сражаться с армией Сами-Знаете-Кого!       Хелен Форбс, бывший мракоборец.       Первый заместитель министра магии лично пригласил её занять место среди авроров! В своё время эта волшебница поймала десятки союзников Грин-де-Вальда. Вам, конечно, известны некоторые из них. Кэрроу, Винда Розье, Генри Маршалл, Забини…       Но всё ли так радужно? Бесспорно, Хелен Форбс в своё время была незаменимой ведьмой, но сейчас… Разумно ли возвращать её? Мы не знаем, по каким причинам Хелен покинула свой пост. После разговора с ней я могу предположить, что нам стоит опасаться Хелен. Немудрено, что за столько лет бывший мракоборец могла сойти с ума от мыслей, что на каждом углу её поджидают враги. Так солдата или сумасшедшую заместитель вернул в Министерство?       На вопрос, почему она покинула свой пост, женщина ответила довольно грубо:       — Это остаётся только между мной и министром, мисс Скитер. Я не вправе разглашать такую информацию какой-то репортерше.       Эллисон с раздражением отбросила газету. Не заметила и краем глаза другую вырезку, в которой говорилось о нападении Пожирателей Смерти в Косом переулке вчера вечером.       …пять волшебников пострадало, трое магглорожденных погибли в ходе нападения Пожирателей Смерти. Похищена Барбара Хейл, работница отдела регулирования магических популяций и контроля над ними. По словам Марселуса Пирса, Министерство приложит все свои силы, чтобы найти мисс Хейл и положить конец этим терактам…       — Скитер из любой мелочи пытается сделать сенсацию. Причём только она хорошая, а остальные стервы и идиоты. Как эта змея вообще пробилась за три года в «Пророк»?       — Связи, — пожав плечами, ответила Паркер. — Она не из простой семьи, как мы с тобой. В любом случае не обращай внимания, Элл. Никто в здравом уме не поверит, что твоя бабушка сумасшедшая.       — Эй, Форбс! А сумасшествие передаётся по наследству? — смеясь в компании Алекто Кэрроу и Эвана Розье, надменным тоном спросила Забини. В руках у них была газета.       Змеи.       — Не поддавайся. Они просто провоцируют. Ты игнорируешь её уже два месяца, продолжай в том же духе, — прошептала Кэролайн, наклонившись к Эллисон.       Кулаки девушки сжались, а щеки порозовели.       — Я полностью согласна со Скитер, — всё продолжала и продолжала испытывать судьбу Забини. — Твоя бабка выглядит как какая-то сумашедшая. Мои родители считают, что её не то что нельзя подпускать к добропорядочным волшебникам, Хелен Форбс пора бы отправить в Мунго.       Аврора ждала реакции, мечтала увидеть боль на лице гриффиндорки.       — Побольше читай, Аврора. Про твоего предка там тоже написано. Моя бабушка и его доставила прямо в Азкабан.       — А разница? Доставила и доставила. Скажи, сколько зарабатывает твоя бабка? Она же герой, а своей внучке даже нормальную мантию купить не может.       — Не боишься, что я пойду по её стопам и посажу всех вас за решётку?       — А может, всё пойдет иначе? И это я буду пытать и тебя, и твоих грязнокровок? Паркер будет первой в моём списке, я выделю для неё первое место.       Эллисон вспыхнула за секунду. Подлетела к слизеринцам, наставив на них палочку.       — Linguam tuam absor…!       Собиралась использовать ещё одно заклинание из дневника Сесилии, но неожиданно возникший голос МакГонагалл заставил оторваться её на полуслове:       — Мисс Форбс! Живо опустите палочку! — декан Гриффиндора стояла сзади неё во всей своей красе. Холодные стальные глаза пробивали насквозь, будто кинжал.       — Минус двадцать очков Гриффиндору.       Аврора, Эван и Алекто довольно улыбнулись.       — Минус двадцать очков Слизерину, мисс Забини, — остудила пыл слизеринки МакГонагалл.

***

      Вечером, после уроков, когда все уже отдыхали, Эллисон шла на отработку к МакГонагалл. Ей, видите ли, не понравилось, что её ученица наставила палочку на слизеринцев, которые оскорбляли бабушку, ещё и затронули Кэролайн.       Эллисон хотела бы прогулять эту отработку, но эту схему она пробовала уже в том году. Раз за разом пропускала отработки, а потом её на месяц оставили помогать мадам Стебель в теплицах. Хуже только чистить котлы.       Девушка заглянула внутрь кабинета. На первый взгляд тут никого не было.       — Если её здесь не будет, то я…       — Кого здесь не будет? — спросила МакГонагалл, каким-то чудом оказавшись за спиной гриффиндорки.       — Никого, профессор. А я тут вас жду.       — Тогда проходите, мисс Форбс. Не стойте на пороге, так ваша отработка не исчезнет.       Эллисон криво улыбнулась и зашла в кабинет. Она осталась стоять на месте, пока деканша села за стол, поправляя очки.       — Эллисон, я понимаю, что иногда слова слизеринцев задевают тебя. Но нужно уметь сдерживаться. Понятия не имею, откуда ты знаешь такое заклинание, но хочу предупредить, что используя его, ты частично затрагиваешь тёмную магию.       Эллисон сделала такое удивленное лицо, что МакГонагалл всё поняла. Она потерла переносицу, перед тем, как ответить на немой вопрос студентки.       — Вы могли подумать, что это заклинание схоже с нашим. Но оно родом из России, точнее из российской школы, Колдовстворца. Русские в основном используют заклинания на латыни, основанные на тёмной магии. Для них она также естественна, как для нас светлая. Привороты, обряды, проклятия, даже обычные бытовые заклинания — все они создаются с помощью тёмной магии.       — Поэтому, надеюсь, я больше не услышу от вас заклинания такого рода. Вы поняли меня, мисс Форбс?       — Поняла, но я не виновата. Они меня провоцировали.       — Я слышала. И прекрасно понимаю вас, мисс Форбс. Но тем не менее вам всё равно придется убрать пыль в старом кабинете истории магии без палочки.

***

19 декабря. Общежитие Слизерина.       Регулус сидел вместе с Барти на диванчике и неспешно писал эссе по истории магии. Как всегда в гостиной было всегда спокойно. Рождество уже совсем близко. Оставалось проучиться какие-то там пять дней и праздничные каникулы наступят. Никто из слизеринцев не оставался в замке в эти дни.       Его кузина, Эйлин Пьюси, Аврора Забини, Алекто Кэрроу и остальные старшекурсницы активно обсуждали, в чём они пойдут на приём у Малфоев. Рабастан и Кай играли партию в магические шахматы, растягивая её на несколько часов. Послышался треск. Рабастан опять выиграл. Регулус невзначай наблюдал за игрой.       — Давай ещё раз! — сказал Кай.       — Ha! Résignez-vous, bébé, vous ne me gagnerez jamais, — с самодовольной улыбкой ответил Лестрейндж, прекрасно зная, что Маршалла обучали в детстве немецкому, а не французскому, поэтому он ни черта не понимал на это языке, что заставляло его беситься.       — Регулус, что он сказал? — спросил старшекурсник.       Регулус поднял взгляд на него и притворно задумался.       — Он сказал, что ты милый пупсик, а твои голубые глаза завораживают его.       Рабастан, довольный ответом Регулуса, кивнул, будто именно это он и сказал.       — Sie verspotten, verhöhnen, und seien Sie nicht überrascht, wenn mein perfekt gekochter lebender Tod in Ihren Becher fällt!       — Deine Worte sind für mich Honig, schatz!       — Тебя вообще не смущает, что я староста?       — Отправишь на отработку, пупсик?       Эти двое так и собачились бы до посинения, если бы в гостиную не зашёл Слизнорт, укутанный в теплую мантию. В подземельях зимой всегда было гораздо холоднее, чем в остальных местах замка.       Рабастан молчал, но улыбка выдавала его. Если бы деканом их факультета был не Слизнорт, а МакГонагалл, им бы давно прилетело от неё, но тем менее мужчина просто проигнорировал переглядки двух студентов.       — Добрый день, ребята. Итак, кто-то из вас остаётся в Хогвартсе на каникулы? Мне нужно знать сейчас, потом уже будет поздно.       — Я остаюсь, — чётко, но тихо ответил внезапно появившийся в гостиной Снейп. Как всегда бледный, в поношенной мантии и с грязными волосами, казалось, мальчишка не знает, что такое душ.       — Отлично, мистер Снейп. Поможете мне с пополнением запасов зелья.       Северус плотно сжал губы в ниточку, но ничего не ответил.       Барти метнул взгляд на часы.14:47. Как раз сейчас должна была закончится тренировка по квиддичу команды Гриффиндора. Они договорились встретиться с Эллисон после её тренировки и пойти в «Кабанью Голову», чтобы потренироваться там. Заброшенные кабинеты теперь казались не таким привлекательным местом. Целующиеся парочки мешали, а ещё Регулусу не очень понравилось видеть свою кузину, покрытую румянцем, и Малфоя рядом с ней, самодовольно улыбающегося.       — Регулус, нас Фло ждёт уже.       «Фло». Так Барти и Регулус единогласно решили называть Эллисон, чтобы никто не узнал, с кем они встречаются. Особенно лезущие не в своё дело Розье и Забини.       Когда Блэк и Крауч вышли из общежития вместе с деканом, атмосфера в гостиной резко поменялась. Из комнаты мальчиков седьмого курса вышел Люциус Малфой. Он подозвал к себе Рабастана и Кая, плотно закрывая дверь от лишних ушей.       — Для нас есть задание. Если выполним, Тёмный лорд поймет, что нам можно доверять, и он будет поручать нам более важные дела.       Люциус достал письмо от отца и кинул Рабастану, который тут же поймал его и стал читать. Кай сложил руки на груди, наклонившись над письмом.       — Я не стану убивать магглов, только потому что какой-то мужик сказал нам сделать это, — фыркнул Рабастан.       — Ты хотел сказать грязнокровок? Осторожно, Басти, я могу подумать, что тебе не всё равно на них.       Рабастан смерил того холодным взглядом, но ничего не ответил. Становиться убийцей, пока одержимый чистотой крови фанатик диктует ему свои чокнутые правила, Рабастан не желал.       — А что ты вообще знаешь о нём, Люциус? Если наши родители поддерживают его и воспевают, то почему я должен?       — Потому что уже сейчас нужно выбирать сторону. Мы с Люциусом будем на стороне победителей, а ты, Рабастан? Неужели какая-то когтевранка стоит того?       Рабастан на миг задумался. Он посмотрел на Малфоя и на Маршалла.       — Да, стоит. Это лучше, чем бегать на цыпочках перед безносым психом, — язвительно усмехнулся парень и, всучив письмо в руки Кая, вышел из комнаты.       По коридорам Рабастан довольно быстро добрался до четвёртого этажа, на котором располагалось общежитие Когтеврана. Дверь была как всегда закрыта, но пароль не требовался. Уж такие когтевранцы личности.       Заколдованный орёл увидел его и тут же поспешил дать загадку:       — На одном берегу реки стоит человек, на другом — его собака. Между ними нет моста. Человек подзывает собаку, она тут же прибегает, совершенно сухая. Как это возможно?       — Ну… — на несколько секунд задумался Рабастан, обдумывая ответ.       — Это возможно зимой. Река замёрзла.       Дверь открылась. Рабастан столкнулся с Пандорой Розье на лестнице, ведущей в женские спальни.       — Привет, Рабастан. Какими судьбами тебя занесло сюда? — мягким голосом спросила девушка.       — Здравствуй, Дора. К Кэролайн. Мозгошмыги всё ещё атакуют меня? — спросил Рабастан. С Пандорой он мог чувствовать себя спокойно. Двоюродная сестра Эвана Розье, но такая другая. Со своими тараканами, зато очень добрая, понимающая и она не ведёт себя, как все чистокровные подростки.       — Беспощадно, — с загадочной улыбкой ответила та. Белые волосы Пандоры доставали аж до колен. Непослушную челку девушка убрала странными очками.       — Похоже, я не исправим. Хорошего дня, Дора.       — И тебе, Басти!       Рабастан приобнял Пандору за плечо, а потом направился дальше, к комнате Кэролайн.       Ради приличия Лестрейндж постучал, после короткого «Войдите!» Рабастан зашёл в комнату. На кровати лежала Кэролайн в обнимку с хорьком. Она читала какую-то книгу и была очень увлечена.       — Ты такая красивая, когда читаешь, Кэрри, — сказал он, опираясь на серую стену.       Кэролайн вздрогнула от неожиданности. Карие глаза закатились, когда она узнала, кто нарушил её покой.       — Привет, Рабастан, — спокойно отозвалась та.       Рабастан улыбнулся и ничего не ответил.       — Я не поеду к вам на Рождество, даже не пытайся переубедить меня, — не отрываясь от книги, поспешила напомнить ему Кэр.       — Тогда мне придется терпеть компанию моего брата и его чокнутой жены все каникулы, — притворно нахмурился он, но хитрая улыбка выдала его.       — Рабастан, не могу я. Во-первых, после Рождества я сразу поеду к Эллисон на все оставшиеся каникулы, мы и так очень долго уговаривали её бабушку, чтобы та разрешила. А во-вторых, представь, что устроила бы твоя семья! Меня там на кусочки разорвут, если я появлюсь у тебя.       — Хорошо, тогда ты завтра придёшь на тренировку по квиддичу. Мне нужна поддержка.       — С каких пор ты в команде? — удивленно спросила Кэролайн.       — С тех, что Мальсибера отстранили от квиддича из-за той истории с Макдональд. Теперь я вратарь, — гордо сообщил ей Рабастан.       — Какой ужас. Всего лишь отстранили? Как минимум его должны были отчислить за такое!       — Что поделать, Кэрри. Такова наша жизнь. Но если по секрету, можешь поверить, семья накажет его похлеще.       — Рык, дружище, подвинься. Я тоже нуждаюсь в её внимании.       Хорек перебрался к стенке, будто понимая, чего хотел от него слизеринец.       — Видишь, Кэрри? Он любит меня!       — Он любит всех, кто кормит его. Рудольфус и его жена…       — Я справлюсь, Кэрри, если пообещаешь мне после каникул сходить в Хогсмид в «Три метлы».       — Выпьем сливочного пива за то, что ты теперь в команде, — улыбнулась когтевранка. — Друзья всегда поддерживают друг друга.       — Да… Друзья. Кэролайн, если я пойду против него, то мы должны прервать наше общение. Его приспешники будут…       — Мы пойдём против него, Рабастан. Я не буду отсиживаться. Моя мама магглорожденная, а папа маггл. Я не оставлю друзей, тебя, пока вы будете сражаться.       — Если ты умрёшь, я…       — Я буду биться до последнего. С тобой.       Рабастан кивнул и обнял её. Они вместе против Волан-де-Морта, против Пожирателей, против его семьи. Главное, что вместе.

***

      — Вот, чёрт… Элл, слишком видно, что я пропотела на поле четыре часа? — спросила Марлин Маккиннон, стоя перед крошечным зеркалом в чёрной майке и тренировочных штанах. В этом зеркале сложно рассмотреть даже маленькое высыпание, что уж говорить об остальном…       — Не только видно, но и чувствуется, — честно ответила Эллисон, уже переодетая в чистую одежду. Она надела чёрные джинсы, вязаный синий свитер бабушки, а волосы ещё были мокрыми, но быстрый взмах палочки всё исправил, и тёмные кудряшки аккуратно легли на плечи.       — Мерлин, ты очень красивая, Элли, будто пару минут назад не клялась заснуть биту в задницу Сириуса, — Марлин достала сменную одежду.       — Блэк, мать твою за ногу, куда ты кидаешь бланджер? У тебя руки из какого места растут? — Эллисон спустилась на землю с грозным видом. Причиной злости стал бланджер, случайно закинутый Блэком под конец тренировки прямо по её метле, отчего та унесла хозяйку далеко за границы поля. Снежные хлопья закрывали обзор. От этого Элл врезалась в трибуны.       — Каюсь, солнце. Но целился я не в тебя!       — А попал каким-то чудом всё равно в меня. Да я тебе сейчас эту биту, знаешь, куда засуну?!       — Все варианты в голове заканчиваются моей смертью, солнце. Эй, Сохатый, не хочешь помочь? Твоего загонщика тут убивают!       Джеймс обернулся. Сам он сейчас был мягко говоря измотан. Его копна кудрявых мокрых волосы прилипла к голове. Выглядело это так, будто Поттер решил сделать себе шлем из своих же волос.       — Сириус, только попробуй дать сдачи моему охотнику! Она у нас на вес золота. Эллисон, если у тебя всё-таки получится, засними это на колдоаппарат! Потом все вместе поржем!       — Это было заслуженно, Марл. Он настоящий идиот, — хмыкнула Эллисон.       — Ну, конечно. При этом когда он называет тебя «солнышко», ты не возражаешь. И я знаю, что где-то в глубине твоей черствой душенки ты смущаешься от его слов, но тебе нравится, Эллисон Форбс, — с улыбкой напомнила блондинка.       — Твои розовые сопли после свиданий с Томом затупляют твой мозг, Маккиннон, — раздраженно ответила гриффиндорка, закатив глаза. Её разум даже не воспринимал сказанное подругой. Чувства к Блэку? Звучит, как очень-очень плохой анекдот. Он настоящий идиот, который иногда неплохо шутит и ещё реже ведёт себя, как нормальный человек. Самый главный минус — он Блэк. Как бы Сириус не хотел скрыть, что он самый настоящий чистокровный нарцисс, он всё равно был им. Элл сама не без греха. Рождена она была в самой что ни на есть чистокровной семье. Но только настоящее имя связывало её с этой тусовкой.       — Не будь такой злюкой, моя сладкая. Так куда ты собралась? У тебя свидание с кем-то?       — Только в мечтах извращенца, — съязвила Эллисон. — По правде говоря, хочу сходить в Хогсмид за подарками на Рождество. Нужно купить много, дёшево, но чтобы было аккуратно.       — Удачи! Люблю тебя, — перед тем как зайти в душевую, сказала Марлин.

***

      «Кабанья Голова» — это двухэтажный трактир с облезлой деревянной вывеской, на которой изображена отрубленная голова кабана, с которой течёт кровь на белую скатерть. Никто из учащихся не захаживал туда. Это место было, скорее, для живущих волшебников в Хогсмиде. Здесь даже третьекурсникам могли налить огневиски, только потому что бармену Аберфорту глубоко наплевать на возраст посетителей. Но третий курс редко можно было увидеть здесь. Разве что мародеры — постоянные посетители ещё с третьего курса.       Эллисон толкнула старую деревянную. Нос поймал запах сырости и гнили. За столиками сидело небольшое количество людей. За дальним столиком сидело двое старых мужчин в поношенных мантиях. На самом столе стояла одна бутылка самого дешевого огневиски, который только можно было отрыть в этой дыре. Повернув шею вправо, к одному из дальних мест, Эллисон наконец увидела Барти и Регулуса. Крауч-младший в своей манере широко улыбался ей, что вызвало ответную улыбку. Регулус поднял уголки губ. Это свидетельствовало о его хорошем настроении.       — Салют, — Эллисон положила сумку на старый стол. Стул под ней так скрипнул, что ей показалось, будто прямо сейчас её задница встретиться с грязным и пыльным полом.       — Эллисон, сливочное пиво или чай с облепихой? — Барти подбрасывал в руке шесть серебряных монет.       — Сливочное пиво, — не задумываясь, ответила она.       — Выкуси, Реджи. Два ноль против твоего облепихового чая.       Мальчик направился к барной стойке, у которой лениво протирал стаканы Аберфорт.       — Два сливочных пива и один облепиховый чай.       Мужчина перевёл безразличный взгляд на Барти.       — С тебя шесть сиклей.       На другом конце трактира всё ещё сидели Регулус и Эллисон.       — …не могу поверить, что ты тоже будешь на приёме у Малфоев, Эллисон. Мой кретин-брат, его будущая невеста и Малфой, липнущий к Цисси будут не так раздражать, если ты будешь там.       — Ну да, а ещё мне нужно будет делать вид, что я обычная сиротка, а мои родители какие-нибудь наркоманы, которые умерли от передозы.       — Тебя не раскроют, я всегда буду рядом. Не переживай, — ободряюще улыбнулся Регулус.       — Раз двенадцатилетка будет рядом, то я спокойна, — язвительно отозвалась девушка, но, увидев выражение лица Регулуса, Эллисон сменила гнев на милость. — Ладно, забей, Рег. Это лично мои проблемы. А мы с тобой там повеселимся. Будем хихикать с напыщенных дамочек, пока Забини бегает за твоим братом.       — Я никогда не смеялся с них.       — Мы это исправим. Тебя нужно учить реальным прелестям жизни.       — А у тебя есть платье? Ты же понимаешь, что в джинсах тебя никто туда не пустит.       Эллисон усмехнулась в своей манере.       — Тогда специально пойду в коротких шортах и красной майке.       Эллисон и бровью не повела, пока говорила об этом, а Регулус нахмурил брови, слишком буквально воспринимая ответ подруги.       — А вот и сливочное пиво, как и твой облепиховый чай!       Барти поставил на стол поднос со сливочным пивом и чаем.       — Вы такие котята, когда шепчетесь о приёме у Малфоев. И я вам не завидую. Может, совсем чуть-чуть. Отец заставит снова сидеть над учебниками, а я буду думать, как вам плохо на том балу. Может, мне станет легче.       — Я отправлю тебе письмо. Главное, дай свой адрес. Опишу всё в мельчайших деталях, — сказала Эллисон, забирая сливочное пиво. Сделала глоток и ощутила весь вкус этого шедеврального напитка, даже тот факт, что они пьют его в стремном трактире, не испортил это ощущение.       Неожиданно дверь трактира протяжно проскрипела и в него вошёл профессор Барт. Хмурый, в странной чёрной мантии, хромающий на одну ногу. В руках у него был какая-то коробочка, сам он направился к барной стойке. Даже с дальнего столика до троицы долетели его болезненные хрипы.       — Вы тоже это видите? Или в моё сливочное пиво добавили слишком много пива? — спросил Барти.       — Возможно, в моё тоже, — точно таким же тоном ответила ему Элл, отодвигая от себя стакан с напитком.       Когда Барт сел на табурет, мантия немного приподнялась. И взглядам студентов открылась рваная рана на пол ноги. Эллисон, смотря на эту картину, почувствовала приступ рвоты. Она поспешила отвести взгляд куда-нибудь подальше.       — Ого, что это с ним? Неужели наконец-то кто-то его избил? Пора бы найти нового учителя ЗОТИ, — почему-то шепотом с надеждой в голосе сказал Барти.       — Я была бы рада такому исходу, — было ему ответом. Эллисон всё ещё избегала раны на ноге профессора, теперь она просто смотрела на его измученное лицо.       Регулус удержался от комментария, только непрерывно следил за профессором, о чем-то спорящим с Аберфортом.       — …я не принимаю в трактире такую дрянь, Филипп. И лучше тебе уйти отсюда, пока я тебя не вышвырнул.       — Старик, всегда найдётся покупатель. Я же не тебе предлагаю. Скоро он здесь появится, не волнуйся. Налей-ка мне водки, моему товарищу тоже.       Через пару минут дверь вновь проскрипела, занося с собой декабрьский холод. В трактир зашёл мужчина на вид лет сорока. Он обвел весь зал изучающим взглядом и только потом направился к профессору Барту.       — Рад видеть тебя, Антонин. Выпей, я угощаю.       Бледнолицый мужчина, которого Барт назвал Антонином, взял стопку с водкой и, не морщась, за раз выпил всё. С грохотом поставил её на стол.       — За сколько отдашь? — Долохов указал на чёрную маленькую коробочку.       — Двести галлеонов — и оно твоё.       — БРЕХНЯ! Обычное колечко не может стоить столько. Я и так делаю тебе одолжение, покупая его. Я мог просто сказать Тёмному лорду, что у тебя есть важный для меня артефакт. Он и без того не питает к тебе особой любви. Он бы прилюдно поставил тебя на колени и…       — Ладно. Прекрати, — резко оборвал того Барт. — Сто сорок пять, больше скинуть не могу. Или… Я могу продать это кому-нибудь, кто возьмет и за триста галлеонов.       Антонин натянуто улыбнулся, а потом достал из кармана мантии маленький пустой пузырек явно из-под зелья.       Филипп перевёл взгляд на пустую стопку.       — Я пришёл сюда гораздо раньше тебя и попросил бармена добавить это в твой напиток. Если ты не примешь антидот через десять минут, то я сам заберу кольцо, а ты останешься лежать здесь. Люди найдут тебя, они подумают, что ты просто сгнил изнутри, а после того, как найдут метку, возможно, даже испинают твоё мёртвое тело.       — Вижу, ты заинтересовался. Кольцо.       Скрепя сердце, Барт пододвинул коробочку.       — С тебя антидот, Долохов.       Антонин усмехнулся и достал ещё один пузырёк, а затем мешочек, наполненный галлеонами.       — Твои сто галлеонов, Филипп. Хорошего дня, дружок.

***

      — Что это, черт побери, было?! — понизив голос на пару тонов, спросил Крауч-младший.       — Теперь мы знаем, что наш преподаватель по ЗОТИ один из Пожирателей, — тихо озвучил Регулус.       — Но что в той коробке? Какое-то кольцо? Тот Пожиратель сказал, что этот артефакт важен для него.       — Проследим за ним? — неожиданно выдала Эллисон, слушая ребят.       — Ты с дубу рухнула? — переспросил Барти.       — Не хотите, не идите. Я пойду, а то он может уйти.       Эллисон, забыв о сумке на столе, рванула за Долоховым, не давая своим действиям отсчёта. Рискует ли она своей задницей, догоняя этого Пожирателя? Сто процентов. Но с другой стороны бабушка учила её не отступать, говорила, что если сердце говорит делать, нужно делать. Закаляя характер, Хелен своим примером вбила ей в голову, что трусить нельзя. Не остановишь зло ты, никто не остановит.       Эллисон выбежала из трактира, быстро оглядываясь по сторонам и ища фигуру в темно-синей мантии. И вот она нашла его, идущего в сторону домиков, где не было магазинчиков. Только жилые дома. Долохов шёл, на удивление, медленно. Это было так не похоже на Пожирателя Смерти, которого авроры ищут каждый мерлинов день.       Снег попадал в глаза, поэтому приходилось жмуриться. Догнать Пожирателя не составило труда, а вот что делать дальше?       Долохов продолжал идти. В руке он держал ту самую коробку, не скрывая её. Эллисон могла предположить, что это за кольцо. То самое, которое она нашла в кабинете Барта в хеллоуинскую ночь, которое хотела забрать, но побоялась последствий.       — Если вы со мной, то идите быстрее, Рег, Барти, — шикнула Эллисон в сторону, где активно скрипел снег. — И тише.       Снег попал в обувь, отчего создалось неприятное ощущение холода. Но сейчас девушка выкинула из головы любовь к тёплой обуви.       — Салазар, эта мантия за сто галлеонов. Отец меня убьёт, — ворчал Барти.       — Бедненький. Тебя серьёзно волнует только это, Барти? Мы идём за Пожирателем Смерти, который специализируется на создании проклятий для Волан-де-Морта. Он же убьёт нас, стоит только ему увидеть, что мы шпионим за ним.       — Браво, Реджи. Приз за главного пессимиста года достается тебе.       Эллисон шла молча, зациклив всё своё внимание на волшебнике.       Вдруг Долохов остановился. Он оглянулся по сторонам. Эллисон забежала за дом и потащила за собой друзей. Вроде бы, он их не заметил. Эллисон осторожно выглянула, но в тот же момент Долохов испарился в воздухе прямо на её глазах.       — Заткнитесь. Он исчез, — разочарованно просипела Элл.       — Скорее всего, трансгрессировал. Предполагаю, что он шёл за пределы Хогсмида, чтобы выйти за запретную границу.       — Тогда нам нечего больше здесь вынюхивать. Мы понятия не имеем, куда Долохов трансгрессировал. Пойдемте, я хочу допить своё сливочное пиво, — кивнул остальным Барти.       До «Кабаньей Головы» они дошли быстро. Мантии, хоть и зимние, но уже не согревали тело, поэтому хотелось оказаться даже в том странном трактире.       — По-моему, сейчас у меня и маленькой искорки Патронуса не получится создать, — признался Барти.       — Может, Барт наконец уволится и мы сможем спокойно выдохнуть, — сказала Эллисон. — Ладно, раз сегодня не будет тренировки, я действительно пойду за подарками. Хорошего дня, мальчики.

***

22 декабря.       За круглым столом в Малфой-мэноре сидело пять волшебников и волшебниц. Помещение было слабо освещено, только три свечи горело в небольшой комнате для собраний. Абраксас Малфой уместился во главе на массивном кресле, обитом зелёной бархатной тканью. Белые, как снег, волосы мужчины были зачесаны назад. Хозяин поместья держал в руках бокал с вином, делая неспешный глоток, тем самым смакуя слегка терпкий вкус вина. По правую руку от Абраксаса сидел Кристофер Лестрейндж, глава отдела тайн. По левую руку от Малфоя Орион Блэк вместе с супругой. Вальбурга Блэк держалась величественно в компании волшебников. И Сигнус Блэк. Из Блэков не хватало только Альфарда, но тот давно отдалился от дел чистокровных семей и только ради приличия приходил на ужины на Гриммо, 12.       — Розье снова опаздывают, Беллатрикс и Рудольфус на заднии. Хоть кто-то работает. Антонин после сделки с Бартом не выходил на связь. Не удивлюсь, если этот идиот, — говоря «идиот», Малфой думал о Барте, — всё ещё пытается набить себе цену. От Забини пока что нет вестей. Их не было ни на сегодняшнем собрании, ни на том, что проходило в том месяце. Трусы, — фыркнул Малфой. — Яксли и Нотты согласны. Это всё, что пока нам известно.       Вальбурга быстро переглянулась с братом и промолчала.       — Волан-де-Морту срочно нужны Флоренс Флеминг и дневник Сесилии Флеминг. Орион, Вальбурга, что там с девчонкой? — не терпеливо задал вопрос Абраксас.       Абраксас — один из тех людей, кто напрямую контактировал с Волан-де-Мортом. В 40-е годы, когда он был ещё юным амбициозным слизеринцем, может, кто-то и не поверил бы, но Абраксас делил комнату с, на тот момент, обычным полукровкой Томом Реддлом и Кристофером Лестрейнджем. Удивительно, как он, будучи полукровкой, мог так хорошо располагать к себе людей. Его слова завораживали, красочные планы на будущее заставляли поверить в их реальность. На этом же курсе учились Вальбурга Блэк и Друэлла Розье. Правда тогда слизеринки не были под влиянием Тома Реддла. Вальбурга была самой известной девушкой на курсе и разве что только со скуки могла послушать великие речи Реддла.       Абраксас не мог вспомнить хоть одного слизеринца, который бы не был влюблён в эту очаровательную наследницу рода Блэк. Но Вальбурга только ехидно улыбалась и отказывала каждому, кто признавался ей.       Волан-де-Морт хотел заполучить всех представителей рода Блэка из-за их сплоченности: Вальбургу, Альфарда, Сигнуса, Ориона, Беллатрису, Андромеду, Нарциссу, Сириуса и Регулуса. Поллукс и Ирма Блэк, родители Вальбурги, не поддержали бы его никогда. Они были верными сторонниками Грин-де-Вальда. Но остальных Волан-де-Морт желал в свою коллекцию. Любой ценой.       — Это она? — повторил вопрос он.       — Мы не до конца уверены, — взяла ответственность на себя Вальбурга отчитаться, потому что её супруг хранил молчание.       Орион не вмешивался в это, думая, что это всё сказки. И нет. В дневник волшебник верил. Каких только тёмных артефактов не хранилось в его кабинете. Орион не верил в девочку, которая могла бы открыть его, забрать и передать всю силу, накопленную за столько лет, Волан-де-Морту. Зато он верил себя и свои артефакты, применив которые, можно было найти древней гриффиндорки.       — Тогда поторопитесь. Если завтра на приёме появится обычная грязнокровка, представляете, что будет тогда? Волан-де-Морт не примет обмана. Мы работаем ради будущего страны, наших детей. Магглов и грязнокровок давно пора искоренить.       Долохов появился с характерным для трансгрессии звуком, но никто за столом даже не вздрогнул. Лишь Абраксас встал со своего кресла, чтобы подойти к волшебнику.       — Теперь у тебя всё есть для твоего заклинания? — пожимая руку в чёрной перчатке, спросил Малфой.       — Ещё мне нужен твой подвал, три маггла и три грязнокровки для тестирования.       — Одна уже есть, — скользко ухмыльнувшись, напомнил Кристофер Лестрейндж.       — Сколько раз тебе повторять, Лестрейндж? Она нужна нам для иной цели. Скоро девочка сломается и мы под действием Империуса подсунем в Министерство ещё одного нашего человека, — Орион растянул эти слова, говоря медленно, чтобы донести до волшебника смысл.       — Тогда иди займись ей, Орион. Грязнокровка слишком долго не принимала гостей, — отдал приказ Малфой.       Никто и не заметил в углу кабинета сжавшуюся от страха Барбару Хейл. Она исхудала так, что были видны кости. Тело было покрыто синяками и порезами. За этой тощей девушкой не сразу можно было признать эффектную перспективную работницу отдела регулирования магических популяций и контроля над ними. Карие глаза потускнели, тёмные синяки залегли под ними. Рыжие волосы сейчас больше напоминали мочалку, а ведь они были всегда выпрямлены, но при этом не теряли своей красоты. Одежда на Барбаре теперь походила на половую тряпку, а не на нормальный рабочий костюм. Рукава когда-то белой рубашки были давно оторваны Беллатрисой Лестрейндж за то, что Хейл плюнула ей в лицо при первой встрече. Длинная юбка тоже была порвана, лучше даже не представлять, что с ней делали Пожиратели все это время.       — Милая, помнишь меня? — с напускной нежностью спросил Орион.       Барбара сжалась ещё сильнее. Она перевела испуганный взгляд на одного из мучителей, будто олененок смотрит на охотника, перед тем как тот пустит в него стрелу.       — Язык проглотила наша маленькая Мэри Сью! — насмехаясь, сказал Лестрейндж.       — Ну-ну, Кристофер, мы же не монстры. Тебе просто нужно сдаться, Барбара, — склонясь над девушкой, сказал Орион.       — Пошёл к чёрту! — хриплым голосом ответила она. Сил бороться не было уже давно. Барбара так устала, что предпочла бы Аваду Кедавру, чем хоть ещё одну секунду с Пожирателями.

***

      В поместье на Гриммо, 12 Вальбурга вернулась в одиночестве. Орион был слишком занят пытками девушки из Министерства, чтобы вернуться домой. Но женщина не возражала, в каком-то смысле была даже рада. Своего мужа она уважала, но любви в их браке никогда не было, нет и не будет.       — Кикимер! — вскрикнула Вальбурга.       Эльф тут же оказался перед ней.       — Мальчики уже прибыли домой? — тон её голоса сразу смягчился, когда она спросила о сыновьях.       — Да, госпожа. Они в своих комнатах, — смиренно кивнул Кикимер.       — Через час ужин должен быть готов. На этом всё.       Вальбурга поднялась на второй этаж, прислушиваясь к звукам, исходившим из комнат, где жили Регулус и Сириус.       Сперва она решила зайти к Регулусу. Тихо постучав, Вальбурга вошла. Младший Блэк сидел на своей кровати и распакововал какую-то коробку с счастливой улыбкой на лице.       — Здравствуй, матушка, — он сразу поднялся и быстро спрятал коробку за спину.       — Рада видеть тебя. Ну же, иди сюда! — подозвала его женщина. Регулус посмотрел на неё с удивлением, безмолвно спрашивая, где его мать и что эта женщина здесь делает. Он всё-таки подошёл к ней и замер, не зная, как на это реагировать. Вальбурга приобняла сына и легонько поцеловала в макушку.       — Кто прислал тебе подарок? — поинтересовалась Вальбурга.       — Подруга, — уклончиво ответил ей сын.       — Хорошо. Ужин через час. Я скучала, Регулус.       Вальбурга вышла, а мальчик так и остался стоять, не понимая, что нашло на его мать. Обычно не проявляющую свои эмоции и держащуюся холодно будто подменили.

***

      В комнате Сириуса как обычно царил беспорядок. Он долго вёл войну с домашним эльфом, чтобы тот не трогал вещи в его отсутствие. Сириуса ни капли не беспокоил бардак в комнате. Юный Блэк не находил смысла убирать вещи по полочкам, если в любой момент они могут понадобится ему, а главное, они лежат на видном месте.       На стенах висели плакаты с мотоциклами и девушками в купальниках. Говоря на чистоту, Сириусу не было дела до этих, бесспорно, красавиц. Он вешал их только чтобы выбесить отца и мать. Подумать только, грязнокровки на плакатах! Зато был огромный плюс в этих девушках в купальниках. Они так выводили собой родителей, что те старались как можно реже заходить в комнату к старшему сыну. Всё внимание Сириуса привлекали только мотоциклы. Он думал, как бы соединить этого маггловского железного коня и способность летать, прямо как у волшебных метел.       — Сириус?       Парень не сразу заметил мать, стоящую в дверном проёме и рассматривающую его с ног до головы, что было не удивительно. На Сириусе была чёрная кожанка, точно такого же цвета джинсы и красная майка.       — Здравствуй, матушка! — сказал со смешком Сириус, не отрываясь от разбора вещей.       — Ты можешь хотя бы посмотреть на меня? — попросила женщина.       Сириус демонстративно отложил диски его любимых рок-групп, подаренные Ремусом на день рождения. Сложив руки на груди, он пристально смотрел на мать. Сириус ожидал от неё всего. Упрёков за внешний вид, ссоры из-за Поттеров, ведь они предатели крови, а Блэк посмел сдружиться с их сыном. В конце концов из-за Забини, которая вполне могла настучать на него.       — Завтра будет сложный день. Я только прошу тебя не конфликтовать, Сириус. Пожалуйста. Там будет…       — Волан-де-Морт? Ты так боишься называть его имя, матушка? Но я не приму метку, как бы ты не хотела. Магглы не враги нам.       — Я и не хочу, — твердо ответила женщина, вызывая удивленный взгляд сына. Она не солгала.       Казалось, женщина хотела сказать ещё что-то. В глазах отражалась нежность. Но, видя черствость сына, она глухо сказала:       — Зайди в эту комнату, там тебя ждёт твой подарок, который мы не успели подарить тебе.       Вальбурга положила ключи на стол и ушла. Женщина знала, ещё чуть-чуть, и они снова закатят ссору. Потому что пока она не может сказать сыну всю правду, Сириус считает её свихнувшейся на каком-то полукровке.       — Сохатый! Олень, ну ты где там?! — в ту же секунду подлетел к осколку зеркала, чтобы связаться с Поттером.       В осколке показался Джеймс Поттер. В рождественском свитере и с широкой улыбкой на лице.       — Что, Сириус? И часа без меня прожить не можешь? — спросил тот.       Блэк только закатил глаза и приложил много усилий, чтобы не завести диалог вообще в другую степь.       — Мою мать, похоже, кто-то подменил. Она сегодня слишком добрая. А ты понимаешь, что Вальбурга Блэк и доброта — это несовместимые вещи.       — Она же всё-таки твоя мать.       — Дорогой Сохатик, не путай свою очаровательную матушку с моей. Что у тебя там вообще за грохот? Твой отец снова решил её что-то изобрести?       — Неа, — отмахнулся Джеймс. — Приехала моя кузина, теперь её отец и мой вспоминают свои школьные годы.       — Почему за пять лет нашей дружбы я не знал, что у тебя есть кузина?       — Ты не спрашивал, Сири, — просто ответил Поттер. — Они ненадолго. Джиа учиться в Шармбатоне, так что видимся мы, дай Мерлин, раз в пять лет. В последний раз, когда мы виделись, она выбила мне зуб бланджером на заднем дворе. А сейчас Джиа — это просто божий одуванчик.       — Теперь понятно, почему ты не говорил о ней. Тебя уделала девчонка, — весело хмыкнул Сириус.       — Напомнить тебе про Форбс и её крепкий удар?