Пятый курс. Рождество приходит ко всем.

25 декабря. Утро. Годрикова Впадина.       В чистокровных семьях было принято праздновать Рождество по особым правилам. Бал, каникулы, уроки, а потом снова школа, но только не у Поттеров. Джеймс никогда не бывал на балах, как, например, Сириус, который, кажется, половину жизни провёл там. Пусть Поттеры и были чистокровными, их всё равно считали предателями крови. Но парень и не рвался на эти торжества. Всё это казалось таким бессмысленным и глупым.       Поттеры уже давно не входят в священные 28. С момента, как Карлос женился на полукровке, а Флимонт и Юфимия отказались от правил чистокровных родов, Поттеры получили клеймо «Предатели крови». Разве что старая женщина, Эмилия Поттер, — мать Карлоса и Флимонта, всё ещё пытается сохранить былое величие своего рода. Эмилия не любила внука, как и всех детей в общем-то, но именно Джеймс занял почётное первое место. Когда он был младше, родители приводили его на несколько недель к этой женщине. В этом вопросе настояла Юфимия, Флимонт же не хотел оставлять своего сына с матерью, окончательно свихнувшейся на чистоте крови.       Джеймс никогда не забудет те две ужасные недели. Каждое утро он просыпался в шесть утра. Вместо того, чтобы летать на метле (Джеймс безумно любил и любит квиддич), Эмилия заставляла его учить французский. При этом мальчик никогда не тяготел к языкам. Бабушка ругала его, когда он отпрашивался в туалет на английском, а не на французском. Женщина учила его зельеварению, в этом она была мастером, но и этот талант не передался внуку. Единственное, что пригодилось Джеймсу в будущем, — это её долгие уроки по заклинаниям. Она учила его ставить крепкий щит, отбивать одни из самых сильных заклинаний. Наверное, только благодаря тем двум неделям у бабушки, Джеймс сейчас имел высший балл по ЗОТИ.       Когда Флимонт приехал забирать сына, он сначала было подумал, что перед ним стоит совершенно другой мальчик. Мужчина попрощался с матерью, с удивлением наблюдал, как его сын откланивается. Только когда они были далеко от поместья Поттеров, такого жуткого и мрачного, Джеймс, его Джеймс, вернулся. Больше он никогда не привозил сына к матери. Она в ответ говорила ему, что у неё почти получилось воспитать из этого мальчишки достойного лорда Поттера.       И всё же вернемся к зимнему празднику. Рождество Поттеры праздновали в кругу семьи за столом на кухне. В этом году должна была приехать Эмилия Поттер. Джеймс надеялся сбежать на время, пока бабушка будет в доме, но и оставить сестру там одну не мог. Поэтому всего пару часов ему придется потерпеть упреки от бабушки.       Всё утро Юфимия, Кейтлин, Флимонт и Карлос возились на кухне с едой. Мужчины не могли позволить своим женщинам в одиночку трудиться на кухне. Джеймс был бы рад помочь, но только он возьмётся за что-либо на кухне, всё громыхает и ломается.       — Тётя Юфи просила передать, чтобы мы с тобой сходили до ларька. Нужно докупить продуктов, — сказала Джиа, заходя в комнату к брату.       Она была девушкой приятной внешности, среднего роста с длинными прямыми русыми волосами. На год старше Джеймса. Джиа учится во французской школе волшебства, Шармбатоне.       — Секунду. Мне нужно отправить письмо, Джиа.       — Той самой Лили? — полюбопытствовала Поттер.       — Да, — с влюблённой улыбкой ответил Джеймс. Улыбка возникла незаметно, как только он вспомнил о прекрасной рыжеволосой старосте Гриффиндора.       — А как ты поняла? — растерянно спросил он, когда до него дошла суть вопроса сестры.       Джиа закатила глаза. Она подумала про себя, какие же мужчины одинаковые. Девушка решила сжалиться над братом, подошла к нему и протянула руку.       — Дай, я прочитаю. Ты бегаешь за ней пять лет, и всё безуспешно, значит ты делаешь что-то не так.       — Но мои друзья… — хотел возразить Джеймс, не принимая такой открытой критики в его адрес.       — Мерлин, Джим! Твои друзья тоже мужчины, они явно не понимают, как правильно ухаживать за девушкой. И так как я твоя сестра, я, так уж и быть, помогу тебе. Но только один раз.       Джиа села на кровать Джеймса, читая письмо, а тот в свою очередь ждал её вердикта, уверенный в своём успехе.       — Ну, теперь мне всё понятно. Ты безнадежен, — тяжело вздохнула девушка. — Бери перо, Джеймс.       Джеймс беспомощно смотрел на сестру. Он взял перо, не понимая, что в его письме не так. Но всё же ослушаться её не решился, может, хоть в этот раз Лили ответит ему, а не сожжет все письма?       Спустя почти час мучений они дописали это несчастное письмо. Джеймс отдал его сове, и они с Джией пошли за продуктами. Снежные хлопья падали на землю и не попадали в лицо, ведь ветра сегодня совершенно не было.       Джеймсу нравилась такая погода. Он вообще был не привередлив к многому. Кажется, сейчас парень ждал больше не Рождество, а день, когда он, Бродяга, Рем и Питер встретятся в Лондоне и пойдут на каток. Лунатик долго уговаривал пойти их туда, и наконец в этом году они встанут на коньки. Сириус пообещал освободиться в этот день, полнолуние как раз прошло ещё в Хогвартсе, поэтому у Ремуса будут все шансы научить их кататься на коньках, а Пит мог в любой день.       — Тебе не кажется, что идти пешком очень скучно, Джей-Джей? — с хитрой лисьей улыбкой спросила девушка.       — На перегонки?..       Они тут же сорвались с места. Ни Джеймс, ни Джиа не уступали друг другу. Каждый бежал так быстро, будто от этого зависела чья-то жизнь. Джеймс бы никогда не смог подумать, что его сестра, нежная девушка, учащаяся в Шармбатоне, может бежать что есть мочи, чуть ли не врезаясь в прохожих. Джиа, неожиданно для Джеймса, свернула в его сторону, и через несколько секунд они валялись в снегу.

***

      Джиа и Джеймс, все красные от долгого бега по сугробам, с грохотом залетели в дом, падая на тёплый пол. Они смеялись друг над другом, видя, что стало с ними из-за таких долгих догонялок.       — Отлично! Юфи, они уже всё принесли. Теперь, молодые люди, вы поможете на кухне!       Мистер Поттер, отец Джеймса, мужчина средних лет, но всё также в отличной форме. При одном взгляде на него сразу можно было понять, гены Юфимии даже не старались. Джеймс был его точной копией.       В руках у Флимонта был новый выпуск «Пророка». Он окинул взглядом сына и племянницу и по-доброму усмехнулся.       — Кейт убьет вас, если увидит всю эту грязь.       Кейт — это мама Джии. Строгая женщина, любящая порядок и чистоту. И да, Флимонт был чертовски прав, когда сказал, что Кейт убьёт их.       — Ладно, идите, быстро переоденьтесь, а я пока отвлеку её.       Долго уговаривать их не пришлось. Они сняли обувь и быстро побежали наверх, в своих комнаты. Также быстро Джиа и Джеймс спустились на кухню, где Юфимия и Кейт резали овощи для салата, Флимонт занимался своим фирменным рецептом мяса, а Карлос помогал ему.       Флимонт одобрительно улыбнулся, увидев, что дети теперь выглядели не так, будто их побил снежный человек.       — Джеймс, милый, Сириус приедет к нам? Мы все его ждём, — поинтересовалась Юфимия, заканчивая резать свою часть.       — Должен, если, конечно, его мать не запрёт его дома на все каникулы. Она настоящая тиранша.       — Может, есть за что, Джеймс? Некоторым это бы тоже не помешало, — строгим голосом сказала Кейт, намекая на племянника.       — Ты не понимаешь, Кейт. Вальбурга действительно придирается ни за что к бедному мальчику. Кто в таком возрасте не шалил? Тебе напомнить наши годы в Хогвартсе? — с улыбкой парировала Юфимия. И успокоить подругу удалось. Кейт поджала губы, но больше не возвращалась к этой теме.       Джиа убрала волосы в пучок, решив, что поможет на кухне с готовкой.       — Джиа, Джеймс, займитесь тестом для пирога с патокой, — скомандовала Кейтлин.       — Не боишься давать такое задание нашим «умелым» ручкам? — с весёлой улыбкой спросил Карлос. Он скосил взгляд на воодушевившихся подростков.       Кейтлин не ответила. Это значило, что её словам сейчас перечить не стоит. Она взмахнула палочкой, и ингредиенты для теста появились прямо перед Джеймсом и Джией.       — Когда приедет твоя мама, Флимонт? Я так волнуюсь, она снова начнет отчитывать меня за всё, что только можно.       — Милая, ты всегда прекрасна. Моя мама — старая женщина, воспитанная по древним порядкам. Мы всё ещё можем провести Рождество без неё, стоит только отправить ей сову, — мистер Поттер с любовью смотрел на жену, он только и ждал положительный ответ из уст женщины.       — Полностью согласен с тобой, братец. Юфи, наша мать — странная женщина.       — Да, мам. Сколько бы бабушка не осуждала тебя, ты остаёшься самой лучшей и прекрасной, — с улыбкой поддержал отца и дядю Джеймс, переглядываясь с сестрой.       — Но она одинокая женщина, тем более, неприлично отзывать приглашение!

БАБАХ!

      Кейтлин, Карлос, Юфимия и Флимонт отвлеклись от разговора и уставили взгляды на Джеймса и Джию. Девушка держала в руках раскрытый пакет с мукой, а лицо парня стало белым.       — Дьявол, ты сказала, он так и открывается! — шикнул на Джию Джеймс.       — Я всё правильно сказала! Просто необязательно было совать свой нос в пакет с мукой, а потом дышать туда.       — Джей, беги быстрее, пока на тебя не напал приступ чиха и вся кухня не стала белой, — с усмешкой сказал дядя Карлос.

***

      Вечером двадцать пятого Джеймс лежал на кровати в своей комнате и играл в карты с дядей Карлосом и Джией на щелбан.       — Как вы ухитряетесь жульничать? Не может быть такого, что вы в десятый раз оставляете меня в дураках. Вам же даже колдовать нельзя!       — Пап, ты просто разучился играть, — с улыбкой ответила Джиа, перемешивая карты.       — Что, Карлос, дети уделали тебя? — усмехнулся Флимонт, заходя в комнату к сыну.       — Сыграй со мной против них, Флими. Не может быть, чтобы мы продули мелкотне.       — Только если одну партию.       Через минут пятнадцать Флимонт и Карлос сидели в дураках и с красными лбами, пока Джия и Джеймс улыбались.       — Я пойду встречу маму, — на выдохе сказал Флимонт, когда услышал звук открывающейся двери.

***

3 дня назад. 22 декабря.       Когда Эллисон наконец попрощалась с девочками, её встретила не Хелен, а двадцатилетний начинающий мракоборец. Худой, высокий и считающий, будто он здесь главный мудрец, а Элл лишь пешка, которой нужно управлять. Первой мыслью Эллисон было рвануть от него на всех парах и искать Хелен, но тот, к её удивлению, имел крепкую хватку. По его словам, Хелен сейчас на задании, и его поставили охранять девочку. На вопросы, где именно сейчас её бабушка, он не отвечал.       Они ехали в почти пустом вагоне метро.       — Апчхи! — в который раз чихнул парень, отчего Эллисон уже порядком устала.       — Кто… Кто это у тебя там в пальто? Апчхи! — Матео достал платок и высморкался в него.       — Моя кошка, — ответила Эллисон. Она приоткрыла пальто и улыбнулась Белле, которая вполне себе мирно сидела у неё на груди.       — Вот оно… А-апчхи! У меня аллергия на кошек. Я… А-апчхи!       Эллисон ничем не могла помочь этому парню, да и, если честно, не хотелось. Всю дорогу он строил из себя непонятно кого, умничал, говорил, что раз сама Хелен Форбс поручила ему это, значит он выполнит всё идеально.       — Когда она вернётся? — мимолетно поинтересовалась Эллисон, надеясь выбить всю правду.       — Тебя это волновать не должно. Детям вообще ничего нельзя знать о том, что происходит в Министерстве. Это очень опасно. Но не переживай, милая девочка, я не дам тебя в обиду. Ты, конечно, боишься злых волшебников, это естественно в твоём возрасте… — Матео всё не прекращал болтать о том, каким он станет героем, когда спасёт Эллисон от Пожирателей.       — Она моя бабушка! Я имею право знать! — перебила его Эллисон.       Матео, как и ожидалось, ничего не ответил.       Ирония в том, что он даже слово «Пожиратели» не мог произнести. Его только от одного упоминания трясло, но строить из себя героя Матео всё равно продолжал.       Эллисон не строила из себя смелачку. Скорее всего, при виде Пожирателей её ноги приросли бы к полу, а сердце ушло в пятки. Но она хотя бы не делала вид, будто может сразиться хоть с Грин-де-Вальдом, в отличие от некоторых особ.       — Что-то ты больно разговорился, — пробормотала Эллисон. В голове проскользнула шальная идея, в которой главной звездой должна была быть Белла.       — Ты не подержишь её? Нужно спросить до какой станции ехать. — Эллисон вытащила кошку прямо перед ним и протянула ему в руки. Тот волей-неволей, но всё же взял Беллу, не отрывающую от него своего цепкого взгляда.       — Ты что, не знаешь, до какой станции ехать? — нервно спросил Матео.       — Обычно мы с бабушкой трансгрессируем, — как на духу соврала Эллисон. Обычно она никогда так спокойно не врала, но, видимо, эти его чихи, пустая болтовня так достали её, что где-то внутри проснулась скрытая способность врать и не краснеть.       — Ладно, иди… А-АПЧХИ! Сиди смирно, чудовище. Я просто выполняю задание, просто выполняю задание, — как мантру стал повторять Матео.       Конечно, Эллисон знала, что до дома им осталось ехать всего три станции, но грех не воспользоваться недолгой, но долгожданной свободой. Эллисон подошла к спящему дедушке и сделала вид, будто что-то спрашивает у него. Будить обычного маггла было бы некрасиво, поэтому она ещё несколько минут просто простояла над ним, а потом услышала противный голос парня:       — Эллисон! А-АПЧХИ! Забери своё чудовище, она меня до смерти доведёт.       — Было бы здорово, — закатила глаза Эллисон, но всё же взяла на руки Беллу.       — Матео, мне нужно поговорить с бабушкой. Это срочно.       Это было действительно срочно, ведь если Пожиратель смог пробраться в Хогсмид, стоит подумать над безопасностью деревни.       — Если это опять про твоих плохих волшебников в Хогсмиде, то избавь меня от этой лапши на уши. Они никогда не проникли бы туда. Министерство присматривает за этой деревней, особенно за школьниками. Просто вы всего лишь дети и думаете, что можете доверять своей разыгравшейся фантазии.

***

      Дом встретил Эллисон тишиной. От мысли, что этот Матео будет постоянно рядом с ней, пока бабушка не вернется, хотелось повеситься.       — Ты куда? — строгим тоном спросил Матео.       — Пойду искать бабушку.       Матео не оценил её юмора, плотно сжал губы и хотел уже прочитать ей лекцию, почему нельзя врать взрослым, хотя он был старше неё максимум лет на пять.       — Расслабься, я просто иду в свою комнату, — с усмешкой ответила Эллисон и быстро понеслась в комнату от этого зануды.       — Белла, я здесь помру! Лучше бы поехала к Кэр, она давно звала меня к себе.       Кошка только промурчала и улеглась на подоконнике, наблюдая за падающими снежинками.       — Но мне нужно как-то рассказать ей об этом! Дамблдор уехал, МакГонагалл бы не поверила. И что мне делать?!       Эллисон с соблазном посмотрела на волшебную палочку. Ей пятнадцать! Всего пятнадцать, колдовать несовершеннолетним волшебникам запрещено, если это не смертельный случай. Но если так подумать, то молчание может принести за собой тысячи смертей.       — Точно! Я же могу трансгрессировать.       Эллисон знала, как это делается. Бабушка часто трансгрессировала при ней и рассказывала, как это происходит. Два раза за всю свою жизнь Эллисон трансгрессировала с бабушкой, так что можно сказать, что опыт у неё есть.       Самый главный плюс — Министерство не может отследить это. Так что, теоретически, всё пройдет гладко. Если, конечно, Эллисон не расщепится или не застрянет в пространстве.       Остался только один вопрос, куда трансгрессировать? Где сейчас бабушка, она не знала. Эллисон вспомнила про ещё одного человека, который мог бы помочь ей, но тогда придется раскрыть ему все карты. Стоит ли это того случая в Хогсмиде? Вдруг у неё, Барти и Регулуса просто разыгралась фантазия. Но не могли же они перепутать.       Марсель — вот, кто ей нужен. Мимоходом Хелен рассказала Эллисон о нём самое важное. А также предостерегла, чтобы она не приближалась к нему.       Эллисон всё решила. Она подошла к кровати и подложила подушки под одеяло, формируя фигуру человека.       Она настроилась. В мельчайших деталях представила Министерство и… БУМ! Ей никогда прежде не приходилось трансгрессировать самой, но по первым ощущениям её будто провернули через мясорубку. Всё перед глазами поплыло, а ещё её тошнило. Эллисон не смогла устоять на ногах и грохнулась прямо на холодный пол, скуля от боли.       Когда она более-менее пришла в себя, ну как, пришла. Скорее, её просто перестало тошнить, хотя всё всё ещё плыло перед ней, а тело ныло, оно явно не было готово к такому путешествию. План уже не казался таким привлекательным. О плане отступления она вообще не думала. Теперь Эллисон на все сто процентов была уверена, что её задумка обречена на провал.       — Джон! Кристофер просил зайти к нему после собрания, — Эллисон услышала противный женский голос не далеко от себя. Почему-то сейчас он ей не понравился.       — Марсель уже дал мне задание, Нора. Нужно отобрать новичков для патруля. С каждым днём мы теряем всё больше и больше.       — Настраивать против себя Лестрейнджа я тебе не советую. Говорят, он метит на пост министра. Нужно занимать места рядом с ним, пока это ещё возможно.       — А я слышал другое. Марсель сейчас самая обсуждаемая фигура в Министерстве. Он буквально тянет на себе его. Думаешь, кто-то выберет Лестрейнджа, когда есть Пирс?       Больше Эллисон не смогла услышать, потому что мужчина и женщина ушли в непонятном направлении. Министерство было огромным. Тысячи коридоров, множество этажей. Немудрено заблудиться, если не знаешь, куда идти.       Теперь гриффиндорка встала на трясущиеся ноги. После трансгрессии прошло немного времени, Элл ещё не успела до конца восстановиться. Голова гудела, ноги еле держали, пальцы неуверенно держали палочку, поэтому Эллисон решила убрать её в карман джинс.       Когда девушка хотела вновь выглянуть из-за угла, совсем рядом послышались громкие шаги и стук от трости.       — … До встречи, Аластор. Хелен просила передать, что завтра её не будет, — донесся до Эллисон низкий приятный мужской голос.       Далее Эллисон услышала характерный звук для трансгрессии, но вылезать из своего убежища не спешила.       — Я знаю, что ты здесь. Выходи.       Внутри всё оледенело. Эллисон уже хотела сдаться с позором, но тут она увидела маленького домового эльфа перед мужчиной и всё сразу же отлегло. Он говорил это не ей, а своему эльфу!       — Хозяин, Мора беспокоиться о вашем состоянии. Вы не спите уже вторую неделю, вам нужно…       — Стой, Мора, у нас здесь ещё один слушатель.       Теперь Эллисон окончательно попрощалась со всеми своими близкими и была готова к расправе. Она не знала, кто стоит за стеной. Очень может быть, что этот кто-то — тот, кто прямо сейчас исключит её из школы за незаконную трансгрессию.       — Я не хотела подслушивать, правда. Я просто искала… — Эллисон перестала тараторить, как только увидела, кто стоит перед ней. — Выход…       Мужчина лет сорока в чёрной мантии, из-под которой были видны чёрная рубашка и точно такого же цвета штаны, устало склонил голову в бок и пробежался взглядом по фигуре девочки перед ним. Обычный подросток. Но есть загвоздка. Обычный подросток в Министерстве на этаже, где их в принципе быть не должно.       Эллисон узнала его. Марсель. Тот самый Марсель из воспоминаний, показанных ей Сесилией. Только теперь огонёк в глазах был не такой сильный, стало видно, что из беззаботного парня он превратился в первого заместителя министра. Серьёзного и строгого. Никаких шуток.       — По-моему, ты далеко ушла от выхода. Что же. Похоже, я задержусь ещё на некоторое время. Мора, оставь нас, — прошептал своему домовому эльфу приказ, пока Эллисон стояла, будто статуя. Что делать сейчас, она не знала. Почему-то Марселя Элл представляла себе совершенно по-другому.       — Иди за мной. И не смей убегать. Только ещё больше проблем себе создашь.       Эллисон не возражала. Она молча шла за мужчиной, в голове прокручивая, что бы такого ему сказать, чтобы он всё понял. В кабинете было тепло. Эллисон обратила внимание на стол, на котором лежала оживлённая фотография. У неё почти получилось рассмотреть её, но Пирс, сев за стол и увидев, куда направлен взгляд любопытной девочки, перевернул фотографию картинкой к столу.       — Твоё имя, — Марсель смотрел на неё устало, как бы говоря, что она должна очень быстро всё ему сказать, ибо ещё чуть-чуть и он уснет прямо здесь.       — Флоренс, — четко ответила Эллисон.       Мужчина достал перо и стал что-то писать на пергаменте.       — Фамилия, возраст. Как попала в Министерство, — по протоколу действовал заместитель, выводя аккуратные буквы на бумаге.       — Флеминг, пятнадцать лет. Я трансгрессировала, — не отступая, ответила Эллисон.       Рука, держащая перо, резко остановилась. Марсель замер и поднял глаза на девочку. Он был уверен, что та лжёт ему, поэтому только усмехнулся и натянул улыбку через боль. Ведь когда-то была такая девочка Флоренс Флеминг, его крестница, были живы и её родители. Та малышка, которую он держит на колдографии, перевёрнутой картинкой к столу.       — Девочка, не заставляй меня давать тебе сыворотку правды. Трансгрессировать в твоем возрасте ещё никто не умеет. Твоё настоящее имя.       — Я не вру, — уперто продолжила стоять на своём она, — Мистер Пирс, я понимаю, что это очень неожиданно. Но я здесь, чтобы доложить о Пожирателях Смерти в деревне рядом с Хогвартсом. Тот мракоборец, которого приставила моя бабушка, не поверил мне. Там был Антонин Долохов, если я не ошибаюсь, и наш учитель ЗОТИ. Мистер Барт что-то передал Долохову, я видела это и…       Эллисон остановилась, когда перед ней поставили маленький пузырёк с прозрачной жидкостью.       — Что это?       — Знаешь, сколько Флоренс Флеминг я уже повидал за эти пятнадцать лет? Каждая из них утверждала, что она смогла спастись в ту ночь, что её приютила семья магглорожденных, а сейчас она хочет воссоединиться со своим крёстным.       Эллисон с удивлением слушала Марселя. Ей в голову не могло прийти, что кто-то мог притворяться Флоренс Флеминг. Для неё это имя ничего не значило до начала этого года, Эллисон всегда думала, что смерть родителей не стала каким-то известным событием.       — Но стоит только дать самозванкам сыворотку, они сразу выдают свои истинные мотивы. Всем нужны деньги. Деньги Флемингов. Ты зашла с другой стороны, хвалю, но это не отменяет того факта, что ты не она.       Эллисон ни капельки не оскорбилась после этих слов. Ей не было до обид, да и она явно не самозванка. Она без проблем открыла пузырёк и выпила содержимое.       — Повторяйте хоть сколько, но я действительно Флоренс Флеминг, правда, узнала об этом только в начале этого года. Бабушка Хелен дала мне имя Эллисон, — про бабушку Эллисон не хотела говорить. Но сыворотку правды очень сложно перехитрить. Только самые сильные окклюменты способны противостоять действию сыворотки.       Лицо Марселуса Пирса стало непрорицаемым. Серые глаза смотрели точно в голубые глаза. Только сейчас он увидел в этих голубых глазах глаза Астории. Да и вообще, эта девочка была похожа на его давнюю подругу, только цвет волос передался ей от отца.       — Подумать только, ты так похожа на них… Но как? Тебе спрятали?       — Порт-ключ, который отправил меня к профессору Дамблдору, и спас меня. Потом меня взяла к себе Хелен.

***

      И всё же это было хорошей идей. Трансгрессировав в Министерство, Эллисон смогла убедить Марселя и в том, что она Флоренс Флеминг, и в том, что в Хогсмиде были замечены Пожиратели. При ней же мужчина позвал Мору, его домового эльфа, чтобы та донесла эту информацию Аластору Грюму.       После всего Марсель не мог не захотеть познакомиться с девочкой поближе. Они отправились в Лондон.       Эллисон уже хотела обхватить себя руками, потому что на улице было довольно холодно. Марсель в тот же момент взмахнул палочкой, и на плечи девочки легла теплая шуба как раз ей по размеру. Эллисон тут же просунула руки в тёплую одежду и наконец ощутила себя комфортно.       — Прости за недоверие, Эллисон. Я никогда бы не мог подумать, что ты выжила. Я твой крёстный. Наверное, Хелен не рассказала тебе об этом?       — О… Да, сэр. Бабушка мне ничего не рассказывала до этого года. Но в этом она призналась, — отчасти правдиво ответила Эллисон.       — Но она явно не могла знать, что мы с Чарльзом в день, когда тебя крестили, успели так разозлить твою прекрасную матушку, что она чуть не придушила меня и поклялась сделать твоей крестной Вальбургу Блэк.       Девушка широко раскрыла глаза, услышав фамилию женщины. Блэк. Мать Регулуса.       Марсель был доволен произведённым впечатлением.       — Честно, никогда не понимал, как они умудрились сдружиться. Вальбурга была старше Астории на двадцать лет. При этом она хотя бы не поддерживала взбунтовавшихся посредников Грин-де-Вальда, в отличие от её мужа. Странная семейка эти Блэки.       Пару минут они шли в тишине, только хруст снега под ногами разбавлял её.       — На каком факультете ты учишься? Наверное, как и твои родители, на Слизерине?       — Нет, я учусь на Гриффиндоре, мистер…       — На Гриффиндоре? — с удивлением переспросил мужчина.       — Не пойми меня неправильно, просто никогда бы не подумал, что дочь моего лучшего друга может учиться на Гриффиндоре. И зови меня Марселем.       Эллисон улыбнулась и кивнула. Ей почему-то захотелось рассказать крестному о том, как она ругалась с Распределяющей шляпой в самом начале первого курса. Пусть сыворотка уже давно закончила своё действие, Эллисон хотелось рассказать буквально всё этому человеку.       — Шляпа хотела отправить меня на Слизерин, но тогда меня так напугали этим факультетом, что я чуть ли не угрожала этой шляпе сжечь её, если она не отправит меня на Гриффиндор.       Марсель хохотнул.       — Теперь узнаю дочь своих друзей. Особенно Астории. Коварная девушка с лицом ангела.       — О чем ты?       — Давай чуть позже, не хочу загружать тебя этим, — Марсель явно не договаривал, но Эллисон не смогла добиться от него. Он то переводил всё в шутку, то делал вид, будто не услышал.

***

      Женщина-аврор, так плотно сжав губы в такую тонкую полосочку, что их еле было видно, с разочарованным взглядом смотрела на Матео, опустившего глаза вниз.       — Тебе было поручено просто доставить её сюда и следить! А ты даже с этим не справился, Матео. Я не знаю, как ты прошёл отбор, но у меня есть такое чувство, что скоро твоё место займёт другой, более достойный человек.       — Не ругай мальчика, Хелен. Кто же мог подумать, что твоя внучка решит трансгрессировать. Похоже, Министерству стоит подумать о том, чтобы отслеживать несовершеннолетних волшебников, решивших освоить искусство трансгрессии.       Первый заместитель министра магии стоял у входной двери, а рядом с ним стояла Эллисон. Она невинно отвела взгляд в сторону, сдерживая улыбку.       — Мерлинова борода, Эллисон! О чем ты думала?!

***

      Эллисон отправили в комнату, как бы она не противилась. Даже Марсель был не на её стороне. Взрослые дела!       Эллисон посмотрела в окно, на улице было уже так темно, что было видно только белый месяц. Когда же по стеклу с другой стороны резко застучали, Эллисон отскочила от подоконника, всмотрелась в темноту и вскрикнула:       — Томми, Годрика ради!       Эллисон всё же открыла окно и впустила замершего ворона. Тот сразу же кинулся к свече, стоящей на стене, даже забыв о письме и небольшой коробочке, привязанном к его ноге.       Ворон впервые не противился, когда Эллисон просто захотела взять письмо и коробочку. Видимо, гордая птица настолько замерзла, что ей уже было плевать на это.       Здравствуй, Эллисон! Отправляю тебе письмо заранее, чтобы точно успело придти. Я, Мэри и Марлин решили, что было бы здорово сходить на каток на каникулах. Марлин и Мэри пообещали приехать ко мне, буду рада, если ты тоже приедешь ко мне! (Кэролайн мы тоже будем рады видеть). Так что ждём твоего ответа! В коробочке твой рождественский подарок.       С Рождеством, Элли!       На губах расцвела улыбка, когда Элл дочитала письмо от Лили Эванс. Ну конечно, она будет рада встретиться с ними на каникулах.       В коробочке были любимые сладости Эллисон. Настроение поднялось тут же.       Дверь комнаты открылась. Хелен зашла в неё. Она села на кровать к Эллисон.       — Я не должна была скрывать от тебя Марселя, как и тебя от него. Тогда мне сложно было понять эту истину. Ты мой единственный ребёнок, я всегда буду безумно беспокоиться о тебе.       — И ты не злишься? — удивленно спросила Эллисон.       — Может, только чуть-чуть, но не на тебя, а на себя. Не стоило приставлять к тебе Матео. И ты можешь видеться с Марселем в любое время, милая. Только пообещай мне больше не скрывать ничего важного.       — Обещаю!

***

23 декабря. Гриммо, 12.       Сириус до сих пор не мог поверить что его мать, Вальбурга Блэк, женщина, которая постоянно спорила с ним, подарила ему мотоцикл.       Мотоцикл… Вальбурга Блэк… Мотоцикл…       Эти два понятия совершенно несовместимы.       И всё же вчера, когда он всё же решил проверить, что за подарок ждёт его в той комнате, сначала глазам своим не поверил, а потом подумал, что это такой розыгрыш. Возможно, она так решила задобрить его, чтобы он не испортил приём. А может, он был сломан, и Вальбурга надеялась, что Сириус разобьется на этом мотоцикле, и ей не придется постоянно краснеть за него.       — Этот костюм душит меня, — жаловался Сириус рядом стоящему Кикимеру.       — Может, если бы предатель крови не расхаживал по поместью в этих маггловских тряпках, тогда и нормальная одежда не казалась ему такой тесной, — с раздражением в голосе ответил домовой эльф.       — Пошёл отсюда! — фыркнул Сириус на эльфа. Он остался один в своей комнате, но в ту же секунду в дверь постучали.       — Матушка зовет нас, Сириус, — сказал ему брат.       — Да начнется цирк, — про себя прошетал Сириус.

***

      Сегодня в поместье Малфоев собрались все чистокровные семьи Британии. Все священные 28. В главном зале особняка и проходило торжество. Специально нанятый оркестр играл незатейливую музыку, чтобы гостям не было скучно. Здесь были и гости из других стран. Волшебники из Америки, Болгарии и даже России.       Малфои, естественно, выделялись из всего общества. Абраксас Малфой вместе с супругой, Виолой Малфой, стоял рядом с Друэллой Блэк и Сигнусом Блэком, разговаривая о помолвке их детей. Отличительная черта Малфоев — это бледная кожа и белые, словно снег, волосы. Виола держалась за руку своего мужа, но даже так она не выглядела запуганной женщиной. Миссис Малфой смотрела властно и надменно, она не давала никому увидеть её осечки. Абраксас, сведя седые брови, слушал Сигнуса, говорящего медленно и размеренно. Как и подобает лорду Блэку.       — Виола, душа моя, я оставлю тебя? — и это не было вопросом. Абраксасу не нужно разрешение супруги. Всем известно, что чистокровные браки заключаются не по любви. От этого в любых чистокровных семьях царил холод.       — Конечно, милый… — «влюбленно» улыбнувшись, ответила Виола.       Она проводила взглядом мужа и только теперь смогла расслабиться. Друэлла понимающе кивнула подруге, а потом перевела взгляд на своего супруга.       — Я пойду, — отвлеченно сказал он и ушёл.       Да, такое тоже бывает. Когда в браке нет даже банального уважения. Наглядный тому пример — долгий, но такой несчастный брак Друэллы и Сигнуса.       — Не представляю, как ты держишься, Ви. Тебе давно нужно было последовать моему совету. Эдвард стал моим спасением, когда Сигнус перестал обращать на меня внимание, вот я и решила, что терпеть более не намерена.       Виола усмехнулась и покачала головой.       — Если Абраксас узнает, что у меня появился любовник, то и ему, и мне конец. С самого начала моего брака он сделал мне предупреждение. — Женщина оголила закрытое тканью платья запястье, чтобы Друэлла увидела посветлевший шрам на руке.       Давно. Двадцать пять лет назад, когда они стали пытаться зачать ребёнка, и долгое время у них не получалось, Виола встретила свою первую любовь. Он был мил, добр и нежен с ней. Когда муж увидел их, сразу взбесился. Виола не знает до сих пор, что случилось с тем парнем, но на всю свою жизнь запомнила, что с Абраксасом спорить нельзя.       Шлюхи должны быть наказаны.       — Это мерзко, Ви! Он не мог поступить так с тобой! — возмутилась женщина. — Почему ты всё ещё не свела её?       — Ты плохо знаешь моего мужа. А не свела, потому что он бы заметил и взбесился ещё сильнее.       На другом конце зала стояли Абраксас и Кристофер Лестрейндж.       — Это не она, — тихо произнёс Малфой.       — Не она? — удивился Лестрейндж.       — Лишь грязнокровка. Мы зря опозорили наш приём.       — Но с чего ты взял?       — Настоящая девчонка, которая могла бы открыть дневник, мертва уже как пятнадцать лет. Пирс недавно нашёл то, что осталось от тела…       Эллисон было неудобно в светло-синем платье. Впервые она надела корсет и в тот же момент почувствовала, как дышать становится труднее. Она стояла рядом с бабушкой, которая взглядом истинного аврора оглядывала всех волшебников и волшебниц.       Наконец Эллисон заметила Регулуса, стоявшего рядом с Сириусом. Позади них шли величественные мужчина и женщина. Лорд и леди Блэк.       — Бабушка!       — А?.. — отстраненно отозвалась Хелен Форбс. Женщина отвела взгляд от юной Беллатрисы Лестрейндж, о чем-то беседующей со своей младшей сестрой — Нарциссей Блэк.       — Я пойду поздороваюсь со своим однокурсником? Он там… Недалеко.       — Иди. Только будь осторожна.       Эллисон, собрав все своё мужество, направилась к Регулусу. Он, кажется, заметил её. И быстро пошёл навстречу ей.       — Тебе очень идёт это платье, Эллисон. Я сначала не узнал тебя, — с галантной улыбкой сказал мальчик, склонив голову в знак приветствия.       — Спасибо, Реджи. Жаль, джинсы надеть мне не дали.       — Не отнимай хлеб у моего идиота-братца, Элл. Это он портит каждое мероприятие, на котором появляется, — Эллисон и Регулус одновременно хихикнули, посмотрев на Сириуса. — Хочешь погулять?       — Эллисон, не ведись на это напускное джентельменство со стороны моего брата. И что ты здесь делаешь? Мне казалось, ты приличная девушка.       Эллисон закатила глаза и ответила:       — Мою бабушку позвали сюда, а я вместе с ней. Реджи, пойдём в сад, — Эллисон замялась, но потом спросила, — Хочешь с нами, Сириус?       — Ооо, я с радостью! — с ухмылкой ответил Сириус.       Регулусу явно не понравилось то, что старший брат пойдёт с ними. Он шёл рядом с Эллисон, надеясь, что Сириус не станет задаваться вопросом, почему Эллисон и Регулус знакомы.       В саду было бы прохладно, если бы не специально наложенное заклинание тепла. Огромное дерево стояло вдали от фонтана. Даже снега в саду не было, видимо, домовых эльфов сегодня знатно загрузили работой в саду.       Регулус сел на траву под деревом.       — Да вы только посмотрите! Тётушка Дру и её новый любовничек! Молодец тётушка! — Сириус, взобравшись на дерево, прошипел им это вниз.       — Тётушка Дру? — спросила у Регулуса Эллисон.       — Наша тётя Друэлла. У неё не очень счастливый брак с дядей Сигнусом, — объяснил ей Регулус.       — Сириус! Полезешь дальше и точно упадешь! — сказал Регулус, когда он и Эллисон тоже взобрались на дерево, не так высоко, как старший Блэк, но всё же им было видно Друэллу Блэк и рядом стоящего молодого волшебника.       — Так и скажи, что струсил, малыш Реджи! — рассмеялся Сириус.       Эллисон поймала ироничный взгляд Регулуса. Буквально через несколько секунд они услышали крик парня:       — АААА…       — Ага, малыш Сири, теперь твой визг будет сниться мне в кошмарах!       Эллисон прыснула и снова уселась на мягкую траву вместе с Регулусом.       Сириус встал, отряхивая костюм от грязи.       — Сириус, здравствуй! Мои родители позвали и тебя, и меня. Ты должен пойти со мной…       Аврора Забини брезгливо оглядела Эллисон.       — А ты что здесь делаешь, грязнокровка?       — Заткнись, Забини. Не смей оскорблять её, — сказал Сириус, одной рукой отталкивая вставшую на ноги Эллисон назад.       — Ты что делаешь? Убери руку, — возмутилась Эллисон, когда ей не дали постоять за себя.       — Ты не в Хогвартсе, солнце. Здесь Забини скорчит личико перед своими родителями и крестным, тогда поверят не тебе, а её невинным глазкам. Её родителям будет наплевать на то, что случилось и кто был виноват. Останься тут, хорошо?       Странно было видеть Блэка серьёзным. Эллисон спорила с ледяными серыми глазами и, кажется, дала слабину. Ведь она не пошла на Забини, а осталась стоять на месте.       — Пойдем, Забини. Добавим твоим родителям седых волос, — Сириус даже не стал ждать слизеринку, он просто пошёл вперёд.       Эллисон посмотрела на Регулуса, такого же удивленного, как и она.       — Ничего не говори. Пойдём в зал? Я есть хочу.

***

      Эллисон и Регулус сидели на лестнице, ведущей на второй этаж, и смеялись с Эвана Розье, Мальсибера и Малфоя. В этом укромном месте их не было видно. И это было большим преимуществом. Блэк сперва не был настроен на сплетни о своих однокурсниках, но спустя пару минут оттаял.       — Ты бы… Предпочёл поцеловать соплохвоста или признаться в любви Филчу? — спросила Эллисон, откусывая небольшой кусочек тарталетки.       — Ничего из этого, — сморщившись, ответил Регулус.       — Ты должен выбрать. Таковы правила! — с улыбкой напомнила девушка.       — Тогда… Филч. Хочешь потанцевать? Конечно, мы можем просидеть здесь весь вечер под лестницей, но тогда мы не увидим самого главного.       — Чего?       — Люциус будет делать предложение Нарциссе. Так, пойдём?       — Я танцевать не умею, Рег.       — Пошли, будет весело, — не сдался мальчик.

***

      Эллисон встала рядом с Регулусом. Она была выше его почти на голову, от этого танцевать было ещё не удобнее.       — Выпрямись, Элл. Не сутулься.       — Я выше тебя на голову, Рег. Я не могу не сутулиться.       Но всё-таки Эллисон вытянула спину как струну. Взгляды Вальбурги, Кристофера, Ориона и Абраксаса сошлись на ничего не подозревающей девочке. Она стояла спиной к ним, поэтому не могла почувствовать, как её сканировали на подлинность.       Хелен отвлеклась от разговора со знакомой волшебницей и заметила рядом с Регулусом Блэком свою девочку. Аврор сделала такое лицо, будто бы её укусила оса.       Музыка зазвучала. На кого не посмотри, все здесь были, бесспорно, умелыми танцорами. Каждый учился искусству танца с момента, как встал на ноги. Эллисон же пыталась не запутаться в ногах, движениях и кто кого должен вести.       — Эллисон, я должен вести, а не ты, — прошипел ей Регулус.       — Не обижайся, Рег, но мне это ничего не даёт. Вот если бы ты знал заклинание, которое в секунду научило меня танцевать, я была бы очень благодарна тебе.       — Тебе не нужно заклинание, чтобы научиться танцевать. Видишь? Уже не так плохо.       И всё же девушка смогла спокойно выдохнуть только тогда, когда музыка замолкла.       — Танцы — это явно не моё. Пошли скорее на лестницу. Я больше не могу, — Эллисон остановилась на полуслове, когда свет в зале стал мигать, а стекло на окнах дребезжать.       По инерции она схватила Регулуса за руку. Он тоже не знал, что происходит. Мальчик искал глазами родителей. Но наткнулся только на старшую кузину. Она сумасшедше улыбалась, глазами ища что-то или же… Кого-то.       — О нет, Эллисон! Нам срочно нужно уходить.       Тёмная материя, на подобие чёрного дыма, пронеслась над головами. Эллисон, приоткрыв рот, провела взглядом по этому тёмному облаку и только потом увидела человека в чёрной мантии. Лица его не было видно, но аура, исходящая от него, была явно не доброй.       Шёпот пронесся по залу. И до Эллисон дошло это запугивающее всех волшебников имя.       — Волан-де-Морт… Тёмный лорд! Здесь тёмный лорд…       — Мой дорогой друг! — Абраксас подошёл к Волан-де-Морту, он протянул руку для пожатия.       — Я здесь, чтобы поздравить юных волшебников с помолвкой! Люциус, Нарцисса, подойдите!       Младший Малфой взял девушку за руку и повёл прямо к Волан-де-Морту.       — Я жду от тебя, Люциус, верной службы. А ты, Нарцисса, всегда должна поддерживать своего будущего мужа! — скрипучим голосом сказал он.       — Да, милорд.       — Тогда дай мне свою руку, Люциус.       Эллисон стояла как вкопанная. Волан-де-Морт был не каким-нибудь мифом, но когда ты не встречаешься с реальным миром лицом к лицу, а тут внезапно становишься свидетелем того, как студента, учащегося вместе с тобой, посвящают в Пожиратели Смерти. Никто не может быть готов к такому. Эллисон не исключение. Она до сих пор помнила слова директора: «…Волан-де-Морт ищет этот дневник». А вместе с этим дневником Волан-де-Морт ищет и того, кто мог бы открыть его, забрать всю силу.       — Она здесь? — тихо спросил волшебник.       — Нет, Том. Марсель Пирс, её крёстный, недавно подтвердил, что она мертва. Конечно, сказано было для узкого круга, но нам удалось разузнать это.       — И ты этому радуешься, Абраксас? У меня нет ни дневника, ни девчонки. По-твоему, это хорошо для нас?!       — Орион Блэк ищет способ, он профессионал в тёмном искусстве.       — Пусть старается быстрее.

***

26 декабря.       — Эллисон! Там к тебе! — прокричала Хелен.       Эллисон отложила учебник по тёмным искусствам, который она одолжила у Регулуса из его домашней библиотеки. Пока что она не могла попробовать на практике эти заклинания, поэтому Эллисон с нетерпением ждала, когда каникулы закончатся и она сможет вернуться в Хогвартс.       Такое резкое желание углубиться в тёмные искусства вызвал никто иной, как Волан-де-Морт. Своим появлением на балу он настолько напугал девушку, что та ещё долго просто молчала, даже не попрощалась с Регулусом, когда она и бабушка покидали бал. Не попрощался и Сириус. Ему было страшно точно так же, как и самой Эллисон. Она видела в серых глазах ужас, охвативший его целиком.       Когда Эллисон вернулась домой, она, недолго думая, закрылась в своей комнате. Она видела его лицо, словно змея, видела тощие конечности рук. С бабушкой об этом Эллисон не смогла поговорить. Стоило Хелен начать разговор, как она старалась закончить его поскорее. Вспоминать дрожь в коленках не хотелось.       На кухне стоял Марсель. Одет он был до неприличия по-маггловски. В чёрной джинсовке, чёрных брюках. В руках у него была длинная коробка. Эллисон она напомнила коробки, в которых хранились палочки Олливандера.       — Эллисон! — с добротой в голосе сказал Марсель и расставил руки в стороны, чтобы та нырнула в объятия.       Тепло.       Мысли о Волан-де-Морте наконец покинули её.       — Привет. Если я расскажу, что у меня дома стоит первый заместитель министра магии в маггловской одежде, меня посчитают за сумасшедшую?       — Давай не будем распространяться. Моя репутация и так слишком шаткая.       Эллисон улыбнулась и отстранилась.       — Теперь ты официально вне подозрений. Все думают, что ты точно не могла выжить, и Волан-де-Морт наконец успокоился. Он больше не будет искать тебя.       — Так вот, почему в тот вечер он ушёл просто так, — прозрела девушка.       — Преимущества быть шишкой в Министерстве.       — Эллисон, не нужно храбриться. Как ты? Что ощутила, когда увидела его?       — Страх. Стало так стыдно, что я не справилась с собой. Я же хочу в мракоборцы, а что будет делать там такая трусиха, как я?       — Все боятся, Эллисон. А кто не делает этого, того можно назвать настоящим тупицей.       — Чего боишься ты?       — Что кожаные куртки когда-нибудь выйдут из моды, — отшутился Марсель.       — На самом деле я был настоящим трусом во времена противостояния против сторонников Грин-де-Вальда. Не знаю, как Чарльз и Астория терпели такого сопляка. Постоянно шутил и язвил, но на самом деле боялся даже иногда пойти на ночной патруль.       — Но ты справился. Надеюсь, мой страх тоже пройдет с годами.       Марсель скосил глаза.       Эллисон не заметила, как открылась ему. Она просто рассказала, как на духу. Марсель классный. Он не читает нотации, не осуждает, просто слушает. А главное — понимает. Этого порой не хватает, когда сидишь одна в комнате и не можешь пойти к родному человеку, потому что боишься. А этот родной человек не придёт просто так, ведь у него за плечами ответственность за тысячи человек. Бабушка неплохая. Просто иногда она забывает, что Эллисон давно всё понимает. Война, Волан-де-Морт, убийства. Они не укрылись от неё.       — Вообще-то, я пришёл, чтобы подарить тебе кое-что, — Марсель протянул ей ту самую коробку, — держи.       — Марсель, я не могу… Я… — хотела отказаться она.       — Это по праву твоё. Там палочка твоего отца.       Марсель достал из коробки длинную тринадцати дюймовую палочку.       «Работа мастера», — подумала про себя Эллисон. Свою палочку она получила в одиннадцать в лавке Олливандера, как и большинство волшебников и волшебниц. Волшебник долго колебался, выбирая ей палочку, он сказал, что её палочка ещё не создана, либо она ждёт её где-то в другой лавке. Но, несмотря на это, Олливандер нашёл более-менее подходящую палочку для неё.       — Она сделана из вяза. Ты знаешь, он наделяет волшебную палочку невероятной точностью, с её помощью проще творить сложные заклинания. А сердцевина у палочки твоего отца — это перо Феникса, переплетенное с сердечной жилой дракона. Перья Феникса способны на самую высшую магию. Они очень привередливы. Зато будут очень верны своему хозяину, пока тот будет жить. А сердечная жила дракона придаёт неистощимую силу волшебнику. Такая комбинация встречается редко. Никто не хочет скрещивать сразу несколько наборов для сердцевин. Думаю, тебе должно понравится. Твой отец любил свою палочку и мечтал передать её своему потомку, как и его отец. Эта палочка переходит через поколения. Теперь твой черед.       Эллисон взяла палочку в руку. Она не была тяжёлой и легко балансировала в руке. Ей было очень удобно управлять.       — Проверь, — подмигнул Марсель ей, заметив, как палочка в тот же момент выбрала девочку. Когда работаешь за министра почти половину своей жизни, сразу начинаешь замечать такие мелочи.       — А как же запрет?       — Я думал, ты плюешь на запреты, — усмехнулся Марсель, напоминая ей трансгрессию в Министерство. — Один раз можно. Только Хелен мы ничего не скажем.       Эллисон взмахнула палочкой и почувствовала тепло, раскатывающееся по руке и дальше по телу.       — Вижу, палочка выбрала тебя.       — Спасибо, — удивленным тоном сказала Эллисон. Она до сих пор не могла поверить, что в руках держит палочку отца, которая сделана из пера Феникса и жилы дракона.       — Мне пора. Не скучай, Эллисон.       На кухню зашла Хелен в чёрной мантии. Она куда-то собиралась.       — Хелен, я заберу Эллисон перед поездом? Приведу на станцию ровно за десять минут. Сейчас у меня дела, но к тому времени я уже освобожусь.       — Будем смотреть на ситуацию в стране.       Марсель и Хелен направились к выходу. Эллисон уже думала, что осталась одна, но как только Марсель открыл дверь, все увидели Кэролайн Паркер, стоящую на пороге в тёплой зимней куртке и держащую в одной руке картонный пакет, а в другой уместился Рык.       — Здравствуйте… — только и выдала из себя Кэролайн, увидев перед собой Марселуса Пирса, точно сошедшего с колдографии.       — Кэролайн! — улыбнулась Хелен. — Проходи. Меня не будет до завтрашнего вечера, еда в холодильнике. Девочки, если что-то случится, пишите.       — Пока, Эллисон! Ты сильная, не бойся! — попрощался Марсель и ушёл.       — Всё, милая. Мне пора, — Хелен поцеловала в лоб внучку и ушла за Марселем.

***

      Когда дома остались только Кэролайн и Эллисон, Паркер наконец задала волнующий её вопрос:       — У тебя дома был Марсель Пирс? Так ещё и в маггловской одежде. Ты что, переодела его и все это время держала в заложниках?       — Заходил к бабушке, ничего особенного…       — Эллисон, ты же врёшь! Что у тебя делал первый заместитель министра? — не сдалась она.       — Хорошо…

***

      После долгого рассказа о родителях, Сесилии, дневнике, трансгрессии в Министерство и о том, что Марсель её крёстный, Эллисон замолчала. Она не знала, как отреагирует подруга.       — То есть ты это ключ, который нужен Волан-де-Морту? А Марсель твой крёстный, и твои родители Чарльз и Астория Флеминг, так?       — Да.       — Но если все думают, что ты мертва, это ещё не значит, что всё хорошо. Если Блэк знает, то…       — Он не расскажет, — ответила Эллисон. — Мы заключили непреложный обет. И я ему доверяю, Кэр.       — С каких пор ты вообще доверяешь слизеринцам? — спросила Кэролайн. Перед ней будто была не её лучшая подруга, которую та знала с первого курса, а незнакомая девушка. С тайнами, которые в первую очередь она доверила не ей, а каким-то двум слизеринцам с третьего курса.       — Я доверяю только Регулусу и Барти. Регулус просто попросил меня научить его заклинанию Патронус, ну и понеслось.       — А мне ты не доверяешь?       — Доверяю! Конечно же, доверяю, Кэр! Прости, что сразу не рассказала. Ты всё равно остаёшься моей лучшей подругой, — Эллисон взяла Паркер за руку.       — Хорошо, — сдалась Кэролайн. Она не умела долго злиться на Эллисон. Только не на неё.       — Пойдем на улицу? Не хочу торчать здесь, — Эллисон потянулась за тёплой мантией.       Кэролайн оставила Рыка на кровати. На ней спала Белла. Она лениво повернулась к хорьку, который с любопытством ходил по покрывалу, мешая ей спать. Белла недовольно промычала, и хорёк тут же притих.       Эллисон открыла дверь, и они с Кэр вышли на улицу. Во дворе собрались огромные сугробы, вчера ночью здесь был снегопад.       — Ты никогда не думала создать кружок, чтобы учить тех, кто хочет преуспеть в ЗОТИ? Ну, не только Патронусу, но и остальным заклинаниям. Барт только издевается над нами на уроках, а ты бы могла обучать нас.       — Чему я смогу научить, Кэр? Я помогаю Регулусу и Барти с Патронусом, потому что Регулус сообщил о том, что Мальсибер нападёт на Мэри, а Барти просто случайно влился в это.       — Не скромничай, Эллисон. Ты одна из лучших учениц по ЗОТИ. Умеешь вызывать телесный Патронус, невербально можешь ставить щиты и проникать в сознание. А Конфундус, который ты применила на Забини на третьем курсе? Припоминаешь?       — Я проникаю в сознание с трудом, а невербальные заклинания до сих пор сложно даются мне.       — А я помню, как МакГонагалл говорила тебе, что лучше бы ты заменила палочку на другую. Падуб с волосом Вейлы тебе совершенно не подходит. Тогда бы ты была гораздо сильнее.       — Возможно, я прислушалась к ней, — Эллисон с улыбкой достала свою новую палочку.       — Мерлин, какая красивая. Но откуда?       Эллисон подбросила палочку вверх и легко поймала. Палочка будто сама рвалась вернуться к ней в руку. Такого она ещё никогда не чувствовала.       — Марсель подарил. Это палочка моего отца. В ней соединены перо Феникса и жила дракона. Представляешь, я бы никогда не подумала, что смогу хоть как-то стать связанной с родителями.       — Что ты имеешь ввиду?       — Не знаю, как объяснить. Когда я держу палочку, будто папа рядом, — с трудом объяснила девушка, — знаю, глупо звучит.       — Нет, нет, не глупо, — помотала головой Паркер. — Учитывая, что твой отец долгое время пользовался ею, а одна из составляющих сердцевины — перо Феникса, а такие палочки очень верны своему хозяину, то, очевидно, она хранит в себе память о твоем отце.       — Буду надеяться, что это так.       Эллисон вспомнила образ отца. Он был сильным, невероятно сильным человеком.       — Раз у тебя теперь есть подходящая палочка, то у тебя просто нет причин отказываться. Я позову Пандору. Она всегда возмущалась из-за уроков ЗОТИ. Может, кто-нибудь ещё захочет. И Рабастана.       — Лестрейнджа?       — Он хочет пойти против семьи. И это частично из-за меня. Поэтому я не хочу, чтобы он делал это один.       — Ты убиваешь меня, Кэролайн Паркер. Как и твой Лестрейндж.       — Он не мой, мы друзья, — смутилась девушка.       — Ну конечно, — сарказм сочился, как змеиный яд. — Поговорим об этом уже в Хогвартс-экспрессе?       — Твоя взяла. Но пообещай, что не будешь увиливать от этого разговора, как обычно любишь.       — Не было такого!       В Эллисон вдруг прилетел снежок. Прямо в щеку. Место, куда попал комок снега, сразу защипало.       — Ах ты… — тут же Эллисон слепила снежок и отправила в Паркер. Но та увернулась от снаряда и звонко рассмеялась.