Пятый курс. Во всём вините любовь!

      В квартире, где жил Марсель, было пусто. Невооружённым глазом легко заметить, что у заместителя министра нет времени даже на банальный вечер у камина. Казалось, здесь вообще никто не жил, кроме домовика Моры.       Эллисон принесла в дом капельку уюта своим присутствуем. И Марсель, будь он честен с собой, не хотел отпускать девочку в Хогвартс. Ему хотелось узнать её лучше, защитить от всех бед: от Волан-де-Морта, чистокровных стервятников и трудностей жизни. С ней он снова почувствовал себя прямо как семнадцать лет назад. Ему было всего двадцать два, тогда и он, и Астория, и Чарльз думали, что будут жить, если и не вечно, то очень долго.       Теперь же Марсель понимал, как они были наивны.       Море Эллисон понравилась. Эльф говорила Марселю, что эта девочка чересчур добра к ней. Но это ей и было по душе.       Сегодня Марсель должен был посадить Эллисон на Хогвартс-экспресс и попрощаться с ней до весенних каникул.       — Ты уже готова? — увы, Марсель не смог скрыть нотки грусти в голосе.       Эллисон это настроение передалось точно так же. Но Марсель не имел права лишать её заслуженных золотых школьных годов.       — Да, осталось только попрощаться с Морой. Марсель, ты не против, если я оставлю здесь некоторые вещи? В Хогвартсе они мне уже не пригодятся, а домой я не успею завести.       — Конечно, здесь тебе всегда рады.       — Мора!       Эльф появилась на глазах. В руках она держала оборотное зелье, которое предназначалось для Марселя. Оно должно было превратить его в Матео, который забирал Элл с поезда в первый раз.       — До свидания, Мора! Я буду очень скучать, — Эллисон не удержалась и обняла эльфа, присев на колени.       — И я, мисс Форбс. Если что, вы сразу можете позвать меня. Мора тут же придёт, — пролепетала Мора.       — Конечно.

***

      Прощание выдалось трудным. Марсель не хотел отпускать Эллисон, но выбора не было. Девочка должна была учиться.       — Будь умницей, Эллисон. Но, пожалуйста, если вдруг увидишь Пожирателей в Хогвартсе, не нужно геройствовать и трансгрессировать в Министерство. Лучше иди к Дамблдору. Барт пока будет работать здесь, но все преподаватели давно осведомлены. Он будет лишь пешкой, так что можешь не переживать.       — Я постараюсь, — улыбнулась она. — Буду скучать. Передашь бабушке, что я люблю её?       — Если она не кинет в меня непростительное, то передам, — с улыбкой ответил ей Марсель.       Эллисон прильнула к нему и крепко обняла на прощание. Пусть и сейчас для всех она обнимала хлюпкого Матео, но на самом то деле головой понимала, что её обнимает Марсель, её крестный. А не бесячий подчинённый бабушки.       До отправления оставалось две минуты, Эллисон помахала на прощание крестному и быстро забежала в вагон, перед этим запустив в него Беллу. Девушка шла долго, надеясь найти Кэролайн, но её она всё никак не могла найти.       Поезд тряхнуло, Эллисон вдруг врезалась в Пандору Розье, когтевранку с седьмого курса, выходящую из своего купе.       — Эллисон! Выглядишь очень бледно. Кого-то ищешь? Я помешала тебе, да? Ну вот, мысль постепенно гаснет в твоих глазах…       Поток слов вылился на Эллисон, и она чуть-чуть опешила. Пандора всегда могла ввести её в ступор своей уникальной способностью излагать мысли. И всё же она собралась с силами и пришла в себя.       — Ни в коем случае, Пандора, — вежливо улыбнулась она. — А ты случайно не видела Кэролайн? Я никак не могу найти её.       Пандора сдула белую прядку с лица и ответила:       — Она стала старостой Когтеврана вместо Гвендолин Коулсон. Гвендолин и её родители переехали во Францию из-за ситуации в стране, так что теперь Гвен учится в Шармбатоне. А Кэролайн, должно быть, в вагоне для старост.       — Ого, но родители Гвен мракоборцы… Разве они могут сейчас уезжать, особенно когда Волан-де-Морт набирает сторонников?       Пандора повела плечом и тяжело вздохнула:       — Ты храбрая, раз можешь произносить его имя вслух, — ласково улыбнулась она.       «Храбрая!» — со смешком передразнила когтевранку девушка. Какая же ирония заключалась в её словах. Да и Розье ничего о ней не знала, поэтому вполне понятно, почему она ошибочно приобрела такое мнение.       Иногда ночью ей страшно закрывать глаза. Страх буквально сковывает. Ведь Волан-де-Морт всегда будет искать дневник и Сесилию, а что если он узнает о ней, об обмане Марселя? Эллисон боится за бабушку, которая опять встала на сторону обороны страны, за Кэролайн, Марлин, Мэри, Лили. Все они либо полукровки, либо же магглорожденные.       Страх перед Волан-де-Мортом. Он затмил все остальные страхи. И страхи перед темнотой, будущим, Сесилией стали так незначительны, что Эллисон уже и не помнит, когда в последний раз вспомнила о Сесилии. Разве что в начале года, когда та была её главной проблемой.       — Но не все волшебники такие, как ты. Некоторые не готовы отдать жизнь в этой войне.       — Зачем тогда идти в мракоборцы?       Мракоборцы и авроры — это те люди, в которых Эллисон, будучи маленькой, никогда не сомневалась. Наверное, из-за примера бабули, которая всегда была верна своей стране и стороне. И поэтому она всегда и хотела пойти на курсы мракоборцев после школы. А что в итоге? Сейчас её постепенно настигает реальная жизнь, где героев мало, а предателей, к сожалению, в сотни раз больше.       Трусов море, а кто будет защищать людей?       — Где-то сейчас разбилась моя детская мечта, — иронично хмыкнула Эллисон.       — Согласись, у нас довольно не большой выбор. Всегда задумывалась, почему в нашем мире нет институтов или колледжей, как у магглов? Там могли бы обучать нас ещё лучше. Хогвартс — это, конечно, хорошо, но после него у нас только несколько путей: пойти в Министерство на стажировку или в Мунго. Либо же прямо в мракоборцы.       — Неплохая идея, — согласилась с Эллисон. — Может, займешься этим после Хогвартса? Можешь основать свой институт. Обещаю, буду поддерживать тебя, Дора. Особенно, если ты сделаешь меня своим заместителем.       — Я обдумаю твою должность. Будешь преподовать защиту от тёмных искусств.       — Если только ты не переживаешь за детей, — прыснула Эллисон.       — Пандора! — крикнули из купе.       — Иди, мне тоже пора.       Эллисон ушла в другом направлении. Из купе рядом с ней неожиданно выбежали Поттер и Блэк, они поспешно захлопнули дверцу и побежали ей на встречу.       — Привет, Эллисон! — бегло поздоровался Поттер и побежал дальше.       — Беги, солнце, если не хочешь увидеть грязных, как тролли, Мальсибера и Розье! — быстро прошептал Блэк.       Девушка не была готова к такой спешке, она очнулась только тогда, когда из купе послышался взрыв, а за ним крики слизеринцев.       — Ну какая же ты медленная! — Сириус схватил её за руку и затащил в какое-то купе, быстро захлопнув дверцу.       Вся растрепанная и дизориентированная в пространстве, Эллисон стояла неподвижно, пока Сириус вальяжно присел рядом с Джеймсом.       — Вы оба самые настоящие дикари и, по совместительству, идиоты! — прошипела она, но из купе не вышла.       — Ошибаешься, я идеален! — самодовольно ответил Блэк, будто ожидая следующей нападки от девушки, чтобы продолжить спор, но она только фыркнула и отвернулась от него.       Прежде Эллисон ездила только с Кэролайн. Как бы негласная традиция ещё с самой первой поездки на Хогвартс-экспрессе. В купе у мальчиков было совсем по-другому. Поттер чуть ли не сидел на голове, Сириус и Питер вели себя так, будто они видят это каждый мерлинов день.       — На твоём месте, я бы не выходил отсюда, — подбрасывая палочку вверх, сказал Сириус.       Эллисон закатила глаза и плюхнулась на сиденье рядом с Питером.       — Прекрасно. Как провёл каникулы, Питер? — повернула голову в сторону мальчика и приветливо улыбнулась ему.       — Неплохо, — тихо ответил он. — Хотя мама не хотела отпускать в Хогвартс.       — Почему? — удивилась она.       — Люди то и дело пропадают, — меланхолично ответил Петтигрю.       — Глупости, Пит. Хогвартс — это самое безопасное место в мире. Пока Дамблдор защищает нас, переживать не о чем, — возразил Джеймс. Он искренне верил, что школа, подобно крепости, всегда будет защищать своих учеников.       Слова Джеймса были бы правдивы и для Эллисон, но она помнила, как Пожиратели спокойно разгуливали по Хогсмиду. Из головы не выходил факт, что профессор Барт сам состоит в рядах Пожирателей. Хотя это и объясняло многое. Такое жестокое поведение Барта с учениками, спокойное отношение к запретным заклинаниям и многое другое.       Разве теперь, после всех приобретённых знаний, можно утверждать, что Хогвартс — это самое защищённое место?       — Сириус, ты же один из лучших в лигилименции и окклюменции…       — Наконец заметила, солнце? — ухмыльнулся Сириус.       — Засунь своё самомнение куда подальше, пожалуйста, — Джеймс не сдержал смешка, когда увидел, как его друг, пусть и не без сарказма, но послушался гриффиндорку. — Так вот, я буду очень благодарна, если ты научишь меня этому.       — Мне казалось, что у тебя и так получается проникнуть в голову к любому, — улыбнулся Сириус, наклонившись к девушке. Получилось двусмысленно, но Эллисон не заметила в этой фразе никакого намёка, пока серые глаза пилили её непрерывно.       Джеймс и Питер наблюдали за поведением лучшего друга и не могли понять, в какой момент они упустили улучшение отношений между этими двумя. В какой момент эти двое стали флиртовать друг с другом, и это стало нормальным для них?       — Но у тебя получается лучше. И ты единственный, к кому Барт не смог проникнуть в голову, — настояла она.       — Достань палочку и защищайся, пока я буду пытаться проникнуть в твою голову. Можно подставить фальшивое воспоминание, а можешь попытаться выкинуть меня из своей головы. Готова?       Крепко сжав палочку, Эллисон настроилась. Виски заболели. Но было не так больно, как когда Барт лез к ней в голову. Сириус не хотел вредить, в отличие от профессора. Девушка перенеслась в свою же голову. Воспоминания мелькали одно за другим, Эллисон все никак не могла остановить этот поток, а соответственно, Блэк видел всё это вместе с ней.       — Бери Флоренс и беги за порталом! — раздался громкий мужской голос.       — Авада Кедавра! — за ним последовал душераздерающий женский крик. Этот последний крик принадлежит её матери, Астории.       — ГРИФФИНДОР! — пробасила шляпа, объявляя факультет, на который поступила Эллисон.       — Маккиннон, не наваливайся на меня, я же сейчас упаду! — рассмеялась Эллисон, сгибаясь под весом подруги. Она еле держалась на льду, так еще и блондинка повисла на её руке, чтобы не упасть самой.       Эллисон не хотела пускать Блэка в эти воспоминания. Она старалась найти какое-нибудь ненужное воспоминание, которое могло бы отвлечь его.       Маленькая девочка стоит перед старым шкафом и держит в руках палочку. Она боится. Но женщина, открывшая дверцу шкафа, придала уверенности. Бабушка подмигнула ей.       — Ридикулус! РИДИКУЛУС!!! РИДИКУЛУС!!! — только с третьего раза ей удалось прогнать боггарта. Эллисон отчётливо помнила, как бабушка потом похвалила её за смелость и дала кусочек шоколада. Сейчас для неё прогнать боггарта раз плюнуть, но для восьмилетней девочки, у которой в этом возрасте были проблемы с магией, в принципе, как и у всех волшебников её возраста, ведь она вырывается всплесками. И не всегда безобидными.       — Протего, — прошептала Эллисон сквозь пелену воспоминаний. И словно барьер начал выстраиваться между Блэком и ею.       — Для начала неплохо. Особенно учитывая, что я даже не поддавался. В тебе есть все задатки окклюмента.       — Спасибо, — улыбнулась девушка. Усталость прошлась по телу. Но это было приятно. Ведь она смогла выгнать из своего сознания лигилимента.       Дверь купе резко открылась с грохотом, и рыжеволосая староста чуть ли не налетела на Эллисон. Лили даже на секунду впала в ступор, когда увидела подругу в компании Поттера, Блэка и Петтигрю.       — Эллисон?       — Привет, Лилс, — нервно улыбнулась Эллисон.       Лили тряхнула головой и переключилась на однокурсников:       — Поттер, Блэк, это вы дали второкурсникам навозные бомбы, чтобы они подкинули их слизеринцам?       — Может, мы, а может, и не мы. Эванс, к чему скандал? Пускай дети играются, — со спокойной улыбкой спросил Сириус, заслуживая тем самым убийственный взгляд старосты.       — Вы же разжигаете войну между курсами! Они бы могли быть друзьями, а вы только всё портите!       — Не смеши, Лили. Между Слизерином и Гриффиндором всегда была, есть и будет война. Не мы первые, не мы последние, — продолжил мысль Джеймс.       Эванс проигнорировала его слова, как и обычно. Она строго нахмурила рыжие брови, но не сдалась:       — Если у вас есть ещё навозные бомбы, немедленно сдайте.       — Мы чисты, Эванс.       — А если проверю? — прищурила глаза она.       — Очень грустно, Эванс, что ты не доверяешь своим же однокурсникам.       Сириуса спас второкурсник, как пуля пробежавший мимо с криками: «Там огненная саламандра в купе у Билла!» Блэк перевёл победный взгляд на старосту с немым вопросом: «Ты так и будешь здесь стоять?»       — Чёрт с вами. Но я отниму у Гриффиндора пятнадцать очков.       Питер отчаянно вздохнул. Гриффиндор и так ушёл в минус в первом полугодии. Розыгрыш над Бартом. Профессор, не разбираясь, отнял у Гриффиндора 200 очков. Вечеринка в начале года, за которую с каждого сняли 10 очков. Много остальных проступков. И того Гриффиндор оказался даже ниже пуффендуйцев.       — Эллисон? — Лили повернулась к ней.       Эллисон спохватилась:       — Да, думаю, я пойду. Ещё раз спасибо, Блэк.       — Без проблем, солнце, — подмигнул ей Сириус.       Они вышли из купе, и только тогда Лили улыбнулась, крепко обняла её и спросила:       — Почему ты сидела с ними? И за что благодарила Блэка? Марлин и Мэри тебя долго искали.       — Случайно вышло, — соврала она. Эллисон решила не рассказывать о невинной шалости мародёров. — В каком купе Марлин и Мэри?       — Через два справа. Мне с тобой нельзя. Нужно изъять саламандру.       — Ни пуха, Лилс!

***

      На следующий день первым уроком было зельеварение. Ремус читал учебник, спускаясь в подземелья. Рядом с ним шёл Джеймс.       — Луни, ты никогда не замечал, как Сириус относится к Эллисон? — озадаченно спросил Джеймс.       Ремус отвлекся от учебника. Он слышал вопрос и знал на него ответ. Замечал ли, что его блохастый друг вдруг стал спускать Эллисон всё, что только можно? Ну конечно, да. Вспомнить только начало года. Как Сириус ненавидел компанию гриффиндорки, потом подозревал в участии в том розыгрыше над ними, а потом вдруг стал спокойнее в её присутствии. Их отношения явно потеплели. По крайней мере, со стороны Сириуса. Эллисон обычными подкатами и улыбками было не взять, она не велась на такое.       — Поздновато ты заметил.       — Когда ты всё успел?       — Ещё когда Бродяга так заинтересовался разгадкой того розыгрыша и стал искать встречи именно с Эллисон, — объяснял ему Ремус, будто пятилетнему ребёнку.       — Я думал, это из-за того, что Эллисон не умеет врать.       — Только не говори Сириусу об этом. Он пока тоже так думает и сам ещё не знает, что на самом деле чувствует к Эллисон.       Джеймс усмехнулся.       — Ладно.       Зайдя в класс, они почувствовали странный запах.       Джеймсу этот запах напомнил поле для квиддича перед игрой, пирог с патокой, дерево от рукоятки метлы и лёгкий цветочный шлейф. Будто рядом прошла Лили Эванс. От неё всегда веяло чем-то цветочным.       Ремус почувствовал запах только что скошенной травы, свежего пергамента и шоколада.       — Мистер Люпин, мистер Поттер! Проходите, мы начинаем урок! — сказал профессор Слизнорт.       — У кого-нибудь есть предположения, что за зелье сейчас в моём котле?       Несколько рук тут же поднялись в воздух.       — Мисс Забини, прошу! — девушка сделала шаг вперед, чтобы рассмотреть поближе зелье. — Не стесняйтесь, подойдите поближе.       Аврора подошла к котлу.       — Это Армотенция, профессор. Сильное приворотное зелье. Для каждого оно пахнет по-разному. В зависимости от того, кто что любит.       — Правильно, мисс. Плюс десять очков Слизерину.       Аврора улыбнулась и вернулась к Алекто Кэрроу. Эван прошёлся по подруге одобрительным взглядом.       — Естественно, на самом деле Амортенция не может создать любовь. Любовь невозможно ни сфабриковать, ни сымитировать. Этот напиток просто вызывает сильное увлечение, вплоть до одержимости, — увидев недоверчивые взгляды Эйвери и Мальсибера, Слизнорт продолжил:       — Да, молодые люди. Сейчас, в вашем возрасте, вы можете недооценивать силу любви, но сколько же бед принесло за собой это чувство. Когда-нибудь вы влюбитесь и поймёте, о чём я сейчас говорю, — пригладив свои усы, Слизнорт усмехнулся.       — Некоторые зельевары утверждают, что Армотенция не действуют на тех, кто уже влюблён в того, кто сварил этот напиток. Я же не верю в то, что сам не видел. Но если кто-то из вас проверит это, я бы хотел узнать.       — Это он так намекает нам, чтобы мы все траванулись Армотенцией? — шепотом спросил Джеймс.       — Если хочешь, можешь проверить, Сохатик, — подтолкнул локтем Поттера Блэк.       — Простите, профессор, я не до конца понимаю, как это… не сработает? — спросила Забини.       — Если человек искренне любит другого, то Армотенция будет не нужна. Но повторюсь, я в это не верю, — Слизнорт закрыл котёл, и пар любовного зелья перестал валить через край. — Приступайте к работе, молодые люди! Рецепт вы найдете на пятьдесят девятой странице учебника.       Эллисон была рада, что на этот раз работа была не в парах.       Она открыла учебник на нужной странице.       Палочкой она наполнила котёл водой до определённой метки. И зажгла огонь на максимум. Нужно было сходить за недостающими ингредиентами. У неё не хватало замороженных яиц пеплозмея, майорана, крысиного хвоста, жабьей желчи и сока лиан дремодена.       Снейп стоял молча и не проронил ни слова с самого начала урока. Он спокойно пропустил её к кладовке, где можно было взять все недостающие ингредиенты. Эллисон была даже рада, но с другой стороны её напрягло такое поведение однокурсника.       — Ничего ещё не взорвала, солнце? — спросил Сириус.       Он остановился сзади неё. Парень облокотился на стену и держался расслабленно.       — Взрывы по вашей с Поттером части, а не по моей. И кстати, крысиные хвосты закончились, — сказала девушка ему, забирая последние четыре. Не хватило ещё одного, но она решила, что один хвост роли не сыграет.       — Что ты почувствовала после Армотенции? — задал вопрос он.       Эллисон остановилась. Задумалась, а потом ответила:       — Вишнёвый пирог, солëную карамель и сигареты «Pall Mall Super Slims Tropic Twist».       — Иногда я забываю, что ты куришь. Почему не какие-нибудь ванильные? Как обычно любят девчонки?       — Фу, нет. И я не обязана соответствовать твоим придуманным стандартам, как и остальные девушки. Они не виноваты, что такие идиоты, как ты, решили решать за них.       — Прости, прости, — со смешком извинился Блэк. — Такие идиоты, как мы, порой теряем дар речи при виде таких девушек, как вы.       Эллисон не знала, что ответить. Эта манера флирта начала бесить её ещё больше, чем когда Блэк язвил в ответ. Отчасти ей не хотелось вообще что-то отвечать на это. Сейчас нужно было сосредоточиться на учёбе, травологии, дневнике Сесилии и освоении тёмной магии. Желательно постепенном. Не было ни единого желания становиться жалким воспоминанием или второй Сесилией.       Она выдавила кислую улыбку и постаралась перевести всё на другой лад:       — Натренеруй Поттера в этом. Может, тогда Лили и согласиться пойти с ним на свидание.       Сириус слабо кивнул, провожая её взглядом.       Эллисон ушла к себе на место, оставляя Блэка с пустым ящиком из-под крысиных хвостов.       Вода уже закипела, и Эллисон поспешила добавить три капли жабьей желчи.       Снейп проследил за действиями однокурсницы. Она добавила три капли, но он то знал, что нужно четыре. Мама научила его варить Армотенцию высшего качества.       — Добавь ещё каплю, так зелье будет лучше, — пробурчал он ей.       Эллисон остановила руку над котлом и вскинула брови.       — Нашёл новый способ, как по-тихому угробить моё зелье? — хмыкнула она.       — Нет… Просто хотел помочь.       — С каких пор такой слизеринец, как ты, помогает гриффиндорцам?       Ей не потребовался ответ. Она и так поняла, что Снейп старается ради Лили. Видимо, он понял, что нужно начинать возвращать доверие своей подруги, начиная с её лучших подруг.       — Просто оставь Лили в покое, Снейп.       — Она моя лучшая подруга, Форбс, — укоризненно напомнил он. Но для Эллисон это ничего не значило.       — Ты обозвал её грязнокровкой, потом избегал всё это время, пока она ждала, что ты извинишься, — вспыхнула она.       Злопамятность — в основном не её главная черта. Но и Снейп не был для неё близок. Северус был другом Лили, а раз уж он предал её, то теперь быть терпеливой к нему смысла нет. Он причинил ей боль, и вот теперь, только через столько дней, вдруг решил, что ему нужно вернуть прежнюю дружбу.       Эллисон не добавила четвёртую каплю по его совету. Она старательно перетерла майоран вместе с тысячелистником и добавила в котёл смесь из трав.       Снейп поджал губы.       — Ты ничего не знаешь, — хрипло ответил парень. Он больше не хотел разговаривать с ней и не понимал, зачем вообще начал этот разговор.       — А мне и не интересно. Хватит того, что ты смог променять своего друга на шайку чистокровных придурков.       — Идиотка, — себе под нос прошептал он, но Эллисон уже не услышала это. Она занялась нарезкой других ингредиентов.

***

      — Итак, студенты, напомню, если ваше зелье стало белого цвета с перламутровой плёнкой, и оно источает запах, то всё сделано правильно. Перед использованием добавить частичку того, в кого испытуемый должен влюбиться, но мы не будем использовать такой сильный напиток. Каждый из вас всё ещё нужен мне, — хохотнул профессор.       Пока Слизнорт обходил котлы, Эллисон краем глаза заметила, как Аврора Забини стала переливать Армотенцию из своего котла в небольшой флакон.       — Мисс Форбс, почти идеальное зелье, — с улыбкой сказал Слизнорт, хваля девушку. Эллисон формально улыбнулась.

***

      Зимним утром в воскресенье Сириус проснулся от ужасной головной боли. Все ещё спали, даже Ремус, самая главная ранняя пташка. Он решил спуститься в Больничное крыло к Помфри.       В Больничном крыле было очень тихо. Никого здесь не было, даже самой мадам Помфри. Сириус отлично знал, где должно быть зелье от головной боли, поэтому пошел за ним.       — Так… Что тут у нас? — Сириус схватил первый попавшийся флакон, откупорил и выпил залпом.       В глазах закружилось. На секунду он потерял равновесие.       Сириус вдруг почувствовал, что влюблен… Нет! Не просто влюблён! Он любит Аврору Забини!

***

      — Бродяга, стой, стой! Как любишь? Ты же её на дух не переносил! — нёсся за лучшим другом Джеймс. Они оба спускались в подземелья. Точнее Сириус бежал, а Джеймс пытался понять, с каких пор Блэк влюблён в эту змею.       — Идиот влюблённый! — прокричал Джеймс. — Не могу поверить, что это говорю я!       — Что вы здесь делаете, мистер Блэк и… мистер Поттер? — растерянно спросил Слизнорт, разворачиваясь к убежавшему Блэку.       — Извините, профессор! Мой друг просто окончательно сошёл с ума, — неловко улыбнулся Джеймс и побежал за Сириусом, пока тот не совершил самую страшную ошибку в его жизни.       — Да стой же ты, стой!       Джеймс нагнал Сириуса и остановил, для этого потребовалось очень много силы.       — Давай ещё раз. Кого ты любишь?       — Аврору Забини, я люблю её… Её нежная кожа, глаза. Она такая чудесная! — с влюблённой улыбкой ответил Блэк.       — А как же Эллисон? — не удержался от комментария парень.       — И при чем здесь Форбс, Сохатый?       — С того, что тебе нравится она, а не какая-то Забини!       — Отвали! Я должен увидеть Аврору! — оттолкнул его Сириус.

***

      — Рем, я больше не могу это ни слушать, ни видеть, — взвыл Джеймс.       Они сидели за завтраком, но теперь Блэк предпочёл компанию Забини, а не их. Он бросил своих лучших друзей!       — Теперь-то ты понимаешь, как выглядишь со стороны? — хмыкнул Ремус. Но, несмотря на напускное веселье, Люпин точно также устал от «воркования» Сириуса и слизеринки в Большом зале за противоположным столом.       — Может, она его приворожила? — предположил Питер.       — Но когда? Он проснулся таким, — озадаченно ответил Люпин, — тем вечером Сириус был ещё нормальным.       За гриффиндорский стол сели Эллисон, Мэри, Лили, Марлин и Алиса Кэмпбелл вместе со своими парнем Фрэнком Лонгботтомом. Фрэнк и Алиса сели ближе к близнецам Пруэттам.       — Мерлина ради, объясните, что здесь происходит? — спросила Марлин. — Почему Блэк сюсюкается с Забини?       — Таким он проснулся с самого утра, — ответил Питер. — И сразу же побежал к ней в подземелья.       Эллисон и Мэри синхронно повернули голову в сторону слизеринского стола и также синхронно сделали вид, будто их сейчас вырвет.       — Похоже, он смертельно болен… — прыснула Макдональд.       Эллисон не сдержала улыбки. Она снова метнула взгляд в сторону Сириуса и Авроры.       Забини глупо улыбалась и смеялась. Сириус обнял её за талию и что-то прошептал ей на ухо, отчего та рассмеялась ещё громче.       Глупо. Как же глупо.       Теперь же, при взгляде на них, что-то внутри гриффиндорки кольнуло, и она отвернулась от этой сладкой парочки.       «Нет. Мне не нужно это!» — пробежала мысль в голове.       — Какой кошмар… — прошептал Джеймс.       Питер согласно кивнул. Он запил отвращение тыквенным соком.       Эллисон вспомнила, как Забини переливала свою Армотенцию в специальный флакон. А кто ещё не знает, что она без ума от Блэка? Весь Хогвартс уже давно осведомлён об этом. Немудрено, что та устала добиваться его честными способами и решила приворожить его.       На неё вдруг снизошло озарение:       — Я, кажется, знаю из-за чего это, — сказала Эллисон.       — Ремус, Питер, Джеймс, если вы хотите спасти своего лучшего друга из лап этой стервы, то тащите его в класс зельеварения. Я скоро буду! — Эллисон вскочила на ноги и побежала в комнату за ингредиентами для противоядия.

***

      Эллисон зашла в пустой кабинет зельеварения и увидела, как Блэк, связанный верёвками, угрожает Джеймсу, Ремусу и Питеру, что если они не отпустят его к Авроре, он всех их прикончит.       — Ты собираешься готовить зелье?       — Да, от Армотенции. Забини приворожила его, — быстро тараторила она.       Эллисон разложила ингредиенты. Готовить противоядие было очень легко, но не тогда, когда Блэк отвлекал её своими капризами.       — Тебе помочь? — спросил Питер, пока Джеймс и Ремус пытались успокоить Блэка.       — Развяжите меня немедленно! Я…       — Да тише ты. Иначе подумают, что здесь режут кого-то…       — Зажги огонь и добавь вот то зелье, — кивнула Эллисон, благодарно улыбнувшись.       Пока Эллисон и Питер трудились над зельем, Сириус продолжал действовать на нервы всем в комнате. Эллисон уже начало надоедать это, но она старалась успокоиться. Сама ведь предложила помочь.       — Почему ты любишь её? — задала она вопрос, помешивая антидот.       — Она красивая, милая, смешная и открытая, не боится замарать руки, — на этом моменте все в кабинете усмехнулись, кроме Сириуса, действительно верившего в сказанное.       — Тогда скажешь это ещё раз, как только выпьешь.       — Что ты готовишь? — спросил он, заглядывая в котёл, насколько позволяло его положение.       Сириус перестал вырываться из пут и наконец отвлёкся на разговор. Джеймс и Ремус облегченно выдохнули.       — А-а-а-а… Это то, что лишь подтвердит твои чувства. Не переживай, Аврора скоро придёт.       — Ладно, я подожду.       Джеймс сел на парту и шепотом заговорил:       — Вот был бы у меня сейчас колдоаппарат. Тогда бы у меня был компромат на Сириуса.       — Он убьёт тебя, — усмехнулся Ремус.       — Ну, теоретически, он ничего не вспомнит, так что и не вспомнит, за что тебя нужно убить, — сказал Питер.       — Ого, Питер, с каких пор ты преуспел в зельях? — удивленно спросил Джеймс.       — Эллисон рассказала мне.       — Эллисон рассказала ему? С каких пор они дружат? — возмущенным шёпотом спросил Джеймс у Ремуса.       — Молчи, — шикнул Люпин.       — Та-а-ак. Я всё. Сириус нужно выпить это, — Эллисон перелила антидот в стакан.       Гриффиндорка поднесла стакан к лицу, но Блэк повернул голову сначала в одну сторону, а потом в другую. Эллисон все никак не могла всунуть ему противоядие.       — Сириус, разве я могу отравить тебя? — подняла брови вверх Элли.       Сириус поднял на неё взгляд серых глаз. Он так долго не отрывал его, что Эллисон стало неловко. Она на секунду подумала, будто сейчас на неё смотрит нормальный Сириус, а не полный идиот, влюблённый в Забини.       — Ну давай своё зелье, солнце, — устало улыбнулся Сириус.       Эллисон облегченно улыбнулась и помогла ему выпить всё до последней капли.       — Что это было? Почему я связан? Форбс, ты что тут делаешь?       Они рассмеялись. Громче всех хохотал Джеймс, прямо как сумашедший. Сириус сщурился. Он не понимал, почему сейчас перед ним стоит Форбс, он связан верёвками, а самое главное, почему все так громко ржут.       — Блэк, всё ещё хочешь, чтобы сюда пришла твоя ненаглядная Забини? — смеялась Эллисон.       — Забини? Зачем сюда вообще должна прийти эта стерва? — скривился Блэк.       — Бродяга, ты многое пропустил. Эллисон, спасибо большое, что вернула нашему другу рассудок! — Джеймс распутал друга от верёвок.       — Ты был под Армотенцией и был настоящим идиотом, влюбленным в Забини. Но это кончилось благодаря тому, что Эллисон поняла это, а потом она и Питер сварили антидот.       — Питер? — удивленно спросил Блэк. — Ты же настоящий профан в зельеварении!       — Это не так. Питер очень способный на самом деле, — подбодрила того девушка.       — Вот как, Питти, ты у нас способный, — язвительно повторил за ней Сириус.       Питер поджал губы. Джеймс, заметив это, поспешил сгладить углы:       — Да ладно тебе, Бродяга. Что ты завёлся? Они вообще-то спасли тебя от любовных соплей Забини, — ударил друга Джеймс.       — М-да, спасибо, Форбс. Мне нужно найти Забини.       — Вот так и делай добро. А котёл мыть мне, — пробормотала себе под нос девушка.

***

      — Ты что сделала, Рори?! — грозным шёпотом спросил Розье.       Слизеринец остановил подругу на пути в спальню. Уже к вечеру по всему замку ходили слухи, будто Аврора Забини приворожила Блэка старшего.       — А ты про что? — хмыкнула слизеринка. Она гордо вздернула носик, не собираясь признавать поражение.       — Когда я сказал тебе, что мы можем приворожить Блэка, — это была обычная шутка! Забини, шутка! Ты юмор вообще не понимаешь?       — Да что не так то? Ты так печешься о Блэке, будто это он твой друг, а не я.       — Я беспокоюсь о тебе. Дура. Твой ненаглядный Блэк уже ищет тебя по всему замку. Думаешь, он решит снова флиртовать с тобой?       — Я делаю, как сделала бы моя мама. Ничего такого, Сириусу просто нужно было показать, что быть со мной — это не приговор.       — Салазар, дружить с тобой — это приговор! — Эван ушёл в свою комнату, громко хлопнув дверью.       Аврора только хмыкнула и решила остаться ненадолго в гостиной. Она безмолвно смотрела, как первокурсники делают домашку по зельям.       — Рори, вот ты где! А я тебя искала… Ты чего такая грустная? — Алекто присела к ней на диван.       — Не хочу сейчас это обсуждать, Алекто. Но ты должна мне помочь, пойдём!       — И чем тебе помочь? Рори, скажи, что ты не влипла куда-нибудь! Рори!

***

      В комнате девочек пятого курса разгорелся спор.       Джеймс Поттер — идиот или начал исправляться?       Но участвовали в нём только Мэри и Марлин. Лили закатывала глаза и возвращалась к домашнему по трансфигурации. Эванс уже пожалела, что сохранила, а потом показала девочкам письмо Поттера, которое он отправил ей на каникулах.       — Ну не знаю. Такое чувство, будто ему кто-то помогал писать это письмо. Ты когда-нибудь видела, чтобы Поттер писал на французском и так выражал свои мысли?       — Да нет, по-моему, вон тут прямо чувствуется его стиль, — усмехнулась Мэри.       Марлин вертела в руках письмо.       — Марлин, рекомендую тебе и Мэри заняться домашним, которое МакГонагалл обязательно спросит, — обернулась к подругам Эванс. Ей надоело слушать о том, изменился ли Поттер или нет?       — Да ладно тебе, не злись. Нам же нужно хоть как-то развлекаться. А ещё строить твою личную жизнь, — хмыкнула Марлин, переглядываясь с Макдональд.       Мэри кивнула и сказала:       — Вот именно. Сегодня даже Эллисон куда-то пропала. Я в последний раз видела её со слизеринцами с третьего курса. Один из них, вроде, младший брат Сириуса.       — Она сама решает, с кем общаться… Подожди, Мэри, с Блэком?! — Лили оторвалась от тетради и устремила зелёные глаза на Мэри, как и Марлин свои удивленные карие.       — Нет, я не осуждаю, просто Эллисон ненавидит Слизерин, — пролепетала рыжеволосая.       — Это ещё мягко говоря, Лилс, — усмехнулась Маккиннон.       Дверь спальни открылась, и в неё влетела Эллисон. Девушка запыхалась, она держала в руках горшок, а ртом пакет с семенами. Дополнительное задание, которое ей дала профессор Стебль.       — Вспомнишь солнце, а вот и лучик. Эллисон, ты решила ограбить теплицы мадам Стебль? — улыбнулась Марлин.       — Нет, просто чтобы мне поступить на курс мракоборцев, нужно знать травологию на «Выше ожидаемого», но так как моя бабушка — аврор, то мне нужно будет сдать все экзамены на «Превосходно», если я хочу в будущем быть мракоборцем.       Эллисон поставила горшок на свою тумбочку. Она высыпала семена в землю и зарыла поглубже, как посоветовала профессор. Девушка взмахнула палочкой, доставая её из кармана джинс, и совсем немного увлажнила землю. Ботаником она была бестолковым, но для поступления на курсы мракоборцев ей необходим высокий балл по травологии, так что сейчас приходится подтягивать знания по предмету.       — Так что теперь я буду садоводом ближайшие года три. От кого письмо? — краем глаза она заметила в руках блондинки письмо.       — Это наш Поттер решил взяться за ум и написать нормальное письмо Лили, — сказала Марлин, передавая ей письмо.       Эллисон взяла в руки бумагу и стала читать:       ***       Tu es mon Ange       Du monde celeste       Qui visitait       Ma vie terrestre,       Et comme       Le spectateur fidele       Je ne peux qu`admirer       Ma belle.       J`attends avec toute       Ma patience       Ton arrivee,       Mon Esperance.       Et je languis       En attendant       Tes mots d`Amour,       Tes sentiments.       Tu es toujours       Mon talisman,       Mon cher cadeau       Unique, divin       Qui me protege       Dans mon destin       De mes blessures,       De mes chagrins.       Comme le soleil,       Comme l`evidence,       Tes yeux eclairent       Mon existence.       Et je deviens       Avec toi       Comme un adepte       De vraie foi.       ***       Дорогая Лили!       Это небольшое сочинение специально для тебя! Не суди строго за мои корявые строчки, однако они были написаны с любовью и от всей души! Так я хотел выразить свои чувства, может, это у меня получится лучше, чем словесно? За все годы моих признаний я не хотел оскорбить или обидеть тебя. Ты луч света в моей жизни!       Как проходят твои каникулы? Надеюсь, ты наслаждаешься этим Рождеством. Я безумно буду рад, если ты прочтешь моё письмо!!! Жду твоего ответа!       Счастливого Рождества!!!       — Ого, это очень красиво, — потупила взгляд Эллисон. Она не знала французский, но решила не посвещать всех в эту проблему, — можно даже подумать, что это писал не он, хотя по количеству восклицательных знаков, сразу понятно, кто автор этого письма.       — Лили, а ты знаешь французский что ли? — удивилась Эллисон.       — В несовершенстве, но это смогла перевести. Занялась этим летом, чтобы не скучать, — отозвалась девушка.       — Не скучать?! — поперхнулась Марлин.       — Да, для саморазвития, — ответила она.       Марлин вскинула брови, но промолчала, как и Мэри с Эллисон.       Девушка вернулась к своему цветочку. У неё зародилась огромная надежда, что это растение спасёт её балл по травологии.       — Так… Теперь ты сходишь с ним в Хогсмид? Можете устраивать двойные свидания. Марлин со своим Томом и ты с Джеймсом, — хихикнула Мэри.       Эллисон посмотрела на покрасневшую от смущения Лили и поняла, что та сейчас точно прибьет их всех:       — Вы все с ума посходили, — закатила глаза Лили.       — Ну почему же, можно и тройное. Когда Эллисон и Сириус примут свои чувства, то… — продолжила Марлин.       — А вот меня сюда не впутывай, Маккиннон. Я и Блэк — ни за что.       — А вот и Эванс два ноль у нас появилась. Я так понимаю, скоро нам ждать, как Сириус из более-менее адекватного человека превращается в Поттера два ноль.       Эллисон язвительно улыбнулась и прыгнула на кровать со всей силы.       Она сегодня устала.       Сначала варила противоядие, потом встретилась с Барти и Регулусом, рассказала о том, что с ней произошло на каникулах. Эллисон провела с ними почти весь день, когда же она возвращалась в общежитие её поймала МакГонагалл. Декан сказала ей, что её балл по травологии недопустим, и нужно срочно его исправлять. МакГонагалл узнала, что Эллисон пойдёт в мракоборцы, и захотела взяться за неё. Женщина предложила ей ходить один раз в неделю по вторникам на сражения, которые будет вести мракоборец Аластор Грюм.       Как выразилась профессор: «Мисс Форбс, я бы не советовала вам так быстро отказываться. Грюм — хороший мракоборец, он может многому научить. Профессор Дамблдор сам составлял список тех, кто должен посетить эти занятия. Раз он записал вас туда, то вы приходите. Не поленитесь.»       Поэтому после небольшой речи Эллисон пришлось кивнуть.       — Идёте завтра на сражения? — спросила она.       — Я пойду. Это очень захватывающе, тем более там будет Грозный Глаз Грюм. Кстати, насколько правильно я поняла, с Гриффиндора идут почти все, кому исполнилось четырнадцать, — ответила Лили.       — Мы с Мэри хотим поглядеть на этого Грозного Глаза, поэтому тоже пойдём, — кивнула Марлин.       Эллисон задвинула шторку и осталась отрезанной от всей суеты, происходящей в комнате. Она достала из-под матраса тетрадку, купленную в каком-то магазинчике в Лондоне. А следующей рука нащупала книгу тёмных заклинаний из библиотеки Блэков. Эллисон нужно будет вернуть её как можно скорее, чтобы Регулусу не попало от отца, который, наверное, наизусть знает каждую книгу из их родовой библиотеки.       — Отруби и отрави, — еле прошептала она заклинание. Сразу взяла ручку и принялась переписывать в свою тетрадь.       Заклинание очень сложное в применении и концентрации, как пишется в книге. Оно легко может сорваться и перескочить на вас. Одно неверное движение — и ты уже мёртв.       Эллисон непроизвольно вздрогнула. Но при этом не убрала книгу.

***

      Ночью Эллисон не спалось. Она взяла с собой тетрадь для зельеварения, чтобы заняться домашним, и пошла в общую гостиную. Уже на горьком опыте она усвоила, что девочкам нельзя мешать спать. Тем более Марлин. Маккиннон проснётся разъяренной фурией и прибьет её в тот же миг.       — Питер? Чего не спишь?       Петтигрю вскочил с места и обернулся.       — Эллисон?       Мальчик сидел за зельеварением. В тетради пока не было написано ничего кроме числа.       — Извини, я слишком пугливый. Я делаю зельеварение. На самом деле Сириус прав: я настоящий идиот, особенно когда это касается зельеварения.       — Давай помогу. Пусть и с этой домашкой мне помог один мой слизеринский друг, но я могу всё объяснить, — Эллисон пододвинула тетрадь Барти измученному Питеру.       — Ты дружишь со змеями?       — С этого года я стараюсь мыслить шире. Оказывается, не все слизеринцы — напыщенные идиоты, — таинственно улыбнулась она. — Давай за уроки, Пит.       — Спасибо. Не думал, что ты такая.       — Какая?       — Ты казалась стервозной, — Эллисон вскинула брови. — Прости.       Эллисон выдержала долгий взгляд, а потом прыснула и расхохоталась. Смех был настолько заразительным, что даже Питер Петтигрю, скромный мальчик, рассмеялся в унисон с ней.       — А ты не такой, каким тебя назвал Сириус. Сегодня ты отлично справился с антидотом.       — Но под твоим руководством, — парировал Питер.       — Всем нужен учитель, ни один великий зельевар не стал бы таким известным, если бы не учился базовым вещам.       Час прошёл незаметно. Питер писал, а Эллисон отвечала на его вопросы, одновременно доделывая своё домашнее.       — Могу я задать вопрос, Пит?       Эллисон откинулась на спинку дивана и захлопнула тетрадь.       — Конечно, — ответил он.       — Почему ты вообще дружишь с Блэком? Ваша дружба с Ремусом, Поттером мне ещё понятна, но Сириус… Он постоянно задевает тебя. Такое чувство, что Блэк ни во что тебя не ставит.       — Это лишь со стороны, — коротко ответил Питер. Эллисон такой ответ не понравился. Он это заметил и поспешил добавить:       — Сириус вообще редко показывает свои эмоции. Не подумай, что я никогда задумывался о том, что я лишний в этой компании. Я ж не совсем дурак. Мародеры — это команда. Джеймс нас собрал и он постоянный поставщик идей, Сириус много знает о запретной магии, Ремус — мозг нашей команды, а я? Я могу только поддакивать и стоять на стреме.       — Однажды на третьем курсе мне стало так плохо от этой гнетущей мысли, что я сильно закрылся в себе и долго не разговаривал с ребятами. Ночью я плакал, а Сириус услышал это… Он поддержал меня. Мы тогда разговорились и… Дальше я не могу рассказывать, слишком личное. И с моей стороны, и с его. Но с того момента я точно знаю: Сириус не такой, каким кажется. Он дорожит своими друзьями. В том числе и мной.       — И ты не лишний. Вон как шпаришь на уроках по травологии.       — Спасибо, — скромно улыбнулся тот.

***

      На следующий день, когда все уроки прошли более-менее спокойно, Джеймс повёл свою команду на тренировку. Ему не было дела до того, что сразу после у них сражения, и им бы отдохнуть. Поттер был настроен так серьёзно, как никогда.       — Бродяга! Там на трибунах Лили! Помнишь, я рассказывал тебе о письме, которое отправил ей на каникулах? Может, я позову её в Хогсмид? — восхищенным шепотом спросил Джеймс. Он не отрывал глаз от старосты.       Сириус, надевая перчатки, перевёл ленивый взгляд на трибуны.       — Да, Джим. А ещё там Макдональд, Рем и Пит. И извини, друг, но больше я твою ненаглядную Эванс играть не буду. Или ты хочешь репетировать всё на мне? И первый поцелуй, и брачную ночь, и медовый месяц? Мне после вчерашнего опыта с Армотенцией и и так противно. А Забини прячется, будто я ей что-то сделаю.       Джеймс смутился и перекинул нимбус из одной руки в другую. А потом усмехнулся и ответил:       — Судя по твоему виду, ты хоть голыми руками её придушишь. Так что, будь я на её месте, тебе на глаза не хотел бы попасться.       — Дерьмо, — вяло прокомментировал Сириус. — Я не буду даже трогать её, просто хочу дать понять, чтобы больше она таким не промышляла. А то у неё в голове развелись всякие тараканы из-за дуры-матери, и теперь она будет страдать всякой хренью.       — Твоя устная форма закончится её слезами. Особенно с твоей то вспыльчивостью. Делай что хочешь. Твоя невеста всё же.       — Ненадолго. Скоро я это исправлю, — буркнул Блэк.       — Тридцать кругов вокруг стадиона, друг мой. Давай, давай, Сири. Хватит болтать. Через месяц матч, — подтолкнул в спину Блэка. Джеймс сел на метлу и полетел.       В то же время у Эллисон, Марлин и Доркас уже начиналось самое настоящее соревнование между собой.       — Кто первый долетит до противоположных колец, тот и выиграл, — озвучила правила их только что выдуманной игры Маккиннон.       Суть заключалась в том, чтобы нырнуть под стадион, лететь как можно ближе к земле, а потом взмыть и пролететь через самое маленькое кольцо, в которое только может поместиться человек.       — Девочки! Тридцать кругов! — крикнул им Поттер, но слова долетели только до Эллисон, которая с непоколебимым спокойствием забила на них.       — Кто проиграет, должен пять сиклей тому, кто выиграет! — добавила Марлин в последний момент. Блондинка засекла часы, чтобы те зазвенели, как придет время начинать.       Эллисон кивнула и приготовилась. Она ринулась вниз тут же, как только трансфигурированные часы из обычной ветки зазвенели. Рукоятку направила вниз до упора, здравый смысл говорил, что пора бы потянуть метлу на себя, чтобы не встретиться лицом с землёй, но Эллисон уже вошла во вкус. Однако Марлин и Доркас тоже не собирались отступать. Они шли на ровне, пока в какой-то момент Эллисон не нырнула под трибуны, где места было ещё меньше. Приходилось следить за каждой доской, иначе — конец.       Боковым зрением девушка увидела Медоуз. Гриффиндорка выбрала не такой сложный путь, как она, но тоже не отставала. Не зря же Доркас — одна из самых юных ловцов на данный момент в Хогвартсе. У Пуффендуя и Когтеврана ловцы с седьмого курса. Разве что Регулус с третьего курса мог обогнать её.       Эллисон финишировала второй после Доркас.       — Вы обе просто сумашедшие, ясно?! Особенно ты, Эллисон. Я думала, ты сейчас врежешься куда-нибудь, — пробухтела Маккиннон.       — Ооо, просто в ком-то просыпается бабушка, Марли. Не бухти, — рассмеялась Эллисон.       Доркас тяжело дышала и улыбалась Элл в ответ.       — Даже черепахи ползут быстрее, чем ты сейчас.       — Я просто не хотела стать лепешкой и решила дать вам фору, — закатила глаза блондинка. — Потом зайди к нам в спальню за своей наградой, Дори.       Марлин оттолкнулась от земли и полетела за Фабианом, срезая свой первый круг.       Эллисон взлетела за Доркас, но та уже догнала Марлин и теперь догоняла Гидеона. Эллисон же летела в одиночку.

***

      В Большом зале были убраны столы. Студенты образовали круг вокруг мракоборцев. Мародеры устроились в самой первой линии. Глаза Джеймса светились восхищением, когда он смотрел на мракоборцев под командованием Грюма. Парень ещё с лет пяти мечтал быть в их рядах, для него не было лучше дела, чем бороться со злом.       — Грозный Глаз Грюм такой крутой. Через три года мы тоже будем мракоборцами, очуметь.       — Джеймс, хватит пускать слюни на взрослого мужика, — сказал ему Сириус.       — Тишина! — гаркнул мракоборец и все тут же замолкли. — Сегодня не будет никаких уроков. Мне нужно проверить ваши умения. Не думайте, что на следующее занятие попадут все. Мы не возьмемся за тех, кто и палочку держать нормально не может.       — Я и мой помощник Джон будем называть пары, а вы выходите и бьетесь. Тот, кто проигрывает, автоматически выбывает.       — Джеймс Поттер и Эллисон Форбс.       И тут возникла проблема. По середине зала встали те два человека, которые с пеленок мечтали стать мракоборцами. Плюс, они были одними из лучших по защите от тёмных искусств.       Эллисон выставила палочку и поклонилась противнику по всем правилам сражений.       — Конфринго! — выкрикнула заклинание, но Поттер тут же отбил его и стал наступать.       Эллисон сделала два шага назад и быстро выставила щит, когда Поттер пустил в неё Редукто. Девушка вспомнила все уроки бабушки. «Найди слабое место. Оно есть у каждого. Иногда люди сами не подозревают о его наличии, но ты можешь воспользоваться этим. Ищи слабое место,» — говорила она.       У Поттера, казалось, его нет. Он движется уверенно, не спуская с неё взгляда. Всегда есть слабое место…       — Fieri statuam! — засчет того, что парень не знал латынь, Эллисон смогла опередить его. Поттер не успел поставить щит, отвлекаясь на незнакомый язык.       Джеймс замер. Только глаза испуганно взирали на неё. Эллисон опустила палочку и посмотрела на ошеломленных Грюма и его помощника.       — Фините инкантатем! — сказал Грюм.       Джеймс тут же пришёл в себя. Он тяжело дышал и не сводил взгляда с Эллисон. Она в ту же секунду почувствовала себя виноватой, вспомнив слова МакГонагалл по поводу её увлечений тёмной магией.       — Вон, — одно слово. Но какое обжигающее. Эллисон подняла на мракоборца виноватый взгляд, но не смогла противостоять его презрительному. Она развернулась и вышла из Большого зала, оставляя за собой странное ощущение вины.       Она ушла недалеко. Присела на ступени и только теперь позволила себе всхлипнуть от своей же глупости. Палочка в руках тут же оказалась отброшенной на ступеньки ниже.       — Эй, Форбс, ну куда ты палочку кидаешь. Разве не помнишь правила по пользованию магическим инструментом? Олливандер же убьет тебя, если узнает, как ты обращалась с его детищем, — Блэк спустился к ней на ступеньки, поднял палочку и присел рядом, откинув волосы назад.       Эллисон все ещё не поднимала на него голубых глаз.       Сириус закатил глаза. Он продолжил донимать девушку, чтобы та хоть взглянула на него:       — Лицо Грюма нужно было видеть. Он сказал, что если кто-нибудь ещё знает такие заклинания, то могут сразу выходить за дверь, — хмыкнул Сириус и легонько толкнул плечем её. И Блэк знал. Трудно не выучить тёмные заклинания, когда твой род буквально специализируется на них. — Не кисни, солнце. Джим не в обиде, он просто в шоке, что кто-то ещё говорит на латыни. А тебе зачем слушать мнение старика, который сам каждый день применяет тёмные заклинания?       — Мракоборцам нельзя использовать тёмную магию, — упрекнула она его, всё ещё не поднимая голову, — и я это знала. Просто случайно вырвалось, но теперь путь в мракоборцы закрыт.       — Вряд ли. Если только ты завалишь все экзамены, — сказал вдруг внезапно появившийся помощник Грюма.       — Возвращайтесь обратно. Я поговорил с Аластором и смог доказать, что если вы на продвинутом уровне по заклинаниям, вам необязательно использовать что-то наподобие Экспеллиармуса.       Эллисон заставила себя поднять голову, чтобы посмотреть на мракоборца.       — Грюм бывает слишком придирчив, иногда нужно уметь не воспринимать его слова в серьез, Эллисон, — улыбнулся Джон ей.       — Это я ей и говорил, — раздраженно заметил парень. Гилберт смерил того взглядом, но ничего не сказал в ответ. — Давай, солнце, — Эллисон ухватилась за протянутую руку и встала на ноги.

***

      В сырой камере в Малфой-мэноре Барбара сидела, поджав под себя исхудалые ноги. Перед ней стоял поднос с едой. И не какой-нибудь там кашей или супом, сваренным специально для пленников. Перед ней стоял целый ужин. Весьма аппетитный плов, салат и чай. Но Барб не притронулась ни к чему из этого. Если бы сделала, если бы съела хоть кусок, то это значило, что она прогнулась под ними.       От своего же бессилия девушка оттолкнула ногой поднос, он с громким звоном отскочил к решётке. Сейчас должен придти охранник и сказать, чтобы та утихомирилась, иначе ей не избежать наказания. Но Барбара давно привыкла к грубым рукам насильников, к Круцио от сумасшедшей Блэк.       — Кто здесь? — на этот раз это был не охранник. Нежный женский голос, раздавшийся в подземелье, заставил Барбару подумать, будто это галлюцинации.       К ней вышла миловидная белокурая девушка. Словно ангел, она медленно подошла к решётке и остановилась перед опрокинутым ужином.       — Ты пришла за мной, ты ангел? — шепотом спросила Барбара. Она уже не различала реальность и галлюцинации, которые не так давно стали посещать её. Барб давно потеряла счёт времени. Сколько она здесь? Недели, месяца? А может, прошёл уже год?       Нарцисса замерла на секунду. Не знала, что ответить девушке. Сегодня она вернулась в Малфой-мэнор для подписания некоторых бумаг и заключения договора, всякие мелочи из-за недавней помолвки. Спускаясь в подземелья, она не ожидала увидеть пленницу.       — Как тебя зовут? — своего имени Нарцисса не назвала.       — Барбара Хейл.       — Цисси! Ты где? — прокатился эхом голос Беллатрикс.       — Мне нужно идти, Барбара.       Нарцисса быстро вернулась из подземелий. Из головы всё не выходил образ измученной девушки. «Она грязнокровка, Цисси, она заслужила такое обращение с собой!» — твердил голос в голове. Девушка должна была забыть об этой встрече. Прямо сейчас здесь проходило собрание Пожирателей Смерти, она не должна удивляться, что тут будут замешаны магглорожденные…       — Белла, я здесь. Собрание уже закончилось?       — Ты пропустила всё самое интересное. Тёмный Лорд похвалил меня и дал задание найти Гилберта, — похвасталась девушка.       — Поздравляю, — фальшиво улыбнулась Цисси. Ей не нравилось то, чем увлекалась сестра, но поделать она ничего не могла.       Сумасшедшее увлечение Тёмным Лордом началось с момента, как её выдали за Рудольфуса. А после побега Меды она точно с цепи сорвалась. Белла начала ненавидеть и полукровок, и магглорожденных, и магглов. Да до такой степени, что могла использовать на них Круциатус, который, как всем известно, приносит настоящую боль, когда ты поистине желаешь причинить её и испытываешь самую настоящую ярость к тому, на кого будет направлена палочка.       — Передашь маме, что я отправлюсь в Хогвартс сама? Хочу зайти в «Слизень и Джиггер».       — Отправь эльфа, в чём проблема?       — Белла… Мне нужно побыть одной после этого дня. А в Хогвартсе мне не дадут покоя. Эйлин весь вечер будет со своим парнем в комнате. Пожалуйста.       — Прикрою тебя, сестрёнка. Беги, пока я добрая, — губы растянулись в широкой улыбке.       Где-то там, за этой улыбкой, спряталась её старшая сестра Белла. Та, что любила своих младших сестёр и заботилась о них, для неё они были ближе всех на свете.       Нарцисса улыбнулась в ответ и благодарно кивнула. Но направится она не в Косой переулок, а к тому, кто сейчас точно сможет помочь ей и советом, и тем, что выслушает.

***

      На Гриммо как обычно было тихо. Нарцисса не хотела попасться дядюшке, ей нужна была только Вальбурга Блэк. Орион не понял бы её, в отличие от тёти.       — Нарцисса? — Видимо, её надежде не суждено сбыться, ведь за спиной возник Орион Блэк. — Ты же должна быть в Хогвартсе.       Мужчина снял пальто. Всё это время он не отводил взгляда от девушки. Но Цисси держалась уверенно, ни один мускул на лице не дрогнул. Сама она вежливо улыбнулась и склонила голову перед дядей.       — Я оставила здесь мой браслет, который мне подарил Люциус. Дядюшка, эльф случайно не находил его? — невинно поинтересовалась она.       Орион прищурился, сразу раскусив ложь племянницы, но решил сыграть в её игру и позвал домовика.       — Кикимер ничего не видел, господин. Ещё с рождественского приёма, как юная госпожа разговаривала с хозяином Сириусом в его комнате.       — Иди, Кикимер. Если не найдёшь браслет, я прикажу тебе прижечь пальцы на руках, — пока эльф уходил на второй этаж, девушка не шелохнулась, не смела посмотреть на бедное существо. — Я обязан наказать его, так, милая? Твой браслет должен быть найден.       — Безусловно, дядюшка. Вы не против, если я загляну в библиотеку? Хочу взять книгу для моего эссе по истории магии.       — Бери сколько угодно.       Нарцисса благодарно кивнула и направилась вслед за домовиком на второй этаж, где располагалась библиотека. Она удостоверилась, что Орион не пошёл за ней, и только тогда сняла с запястья браслет, действительно подаренный Люциусом, и оставила его на нижней книжной полке.