Сестры Блэк.

Англия, небольшой пригород.       Небольшой домик, стоящий на краю деревни (Нарцисса не знала, как ещё можно назвать это место). Она долго выпытывала у дяди Альфарда, где живёт родная сестра. Ей даже пришлось положить руку на сердце и поклясться, что собирается просто поговорить.       В дорогой тёплой мантии, зимних сапогах и не менее дорогом платье Цисси выглядела до ужаса лишней. Она поднялась на крыльцо и постучала в дверь.       Открыл ей молодой человек. Тед Тонкс. Оба скривились при виде друг друга. Нарцисса из-за того что терпеть не могла его, а Тед по той причине, что девушка уговаривала его жену отвернуться от него в школьные годы. Ну кто не без греха? Нарцисса со всей душой старалась оградить сестру от бедности, шершавых рук, от тяжёлой работы и синяков под глазами после бессонных ночей. Однако не получилось. Сестра всегда была упряма, не желала слушать мудрых наставников.       — Нарцисса? — нахмурился Тед. — Что ты здесь забыла?       — Не по твою душу, можешь не переживать. Мне нужна Андромеда, она дома?       — Нет. Больше не прихо…       От Теда так и веяло неприязнью, но за секунду он переменился, когда за спиной Цисси послышался детский голос:       — Папа, папочка! А мы с мамой купили мяч, чтобы играть в квиддич! Настоящий! В следующий раз купим тот, который за нами будет гоняться!       Маленькая девочка со всей дури понеслась к отцу и чуть не сбила Нарциссу, но девушка успела вовремя отступить.       Тед в последний раз окинул Блэк сканирующим взглядом и унёс розововолосую девочку в дом, стягивая с неё ботинки.       Андромеда не спешила подниматься к сестре, но проигнорировать не могла. Она не видела её почти пять лет, и за это время никто из них ни разу не попытался связаться друг с другом. Гордость этих троих била через край, что доказывало факт их принадлежности к Блэкам.       — Так и будешь стоять на холоде? — натянуто улыбнулась она. — Или не хочешь, чтобы бедность коснулась тебя?       Андромеда обошла сестру и зашла в дом, но дверь не закрыла, как бы оставляя немое приглашение зайти.       Нарцисса переступила порог и прикрыла за собой дверь, которая издала неприятный скрип. В доме пахло выпечкой, будто бы здесь открыли целую пекарню.       — Снимай обувь, тапочки там. Мантию можешь оставить на вешалке, — Тонкс дала указания и оставила сестру одну. Снова. Она дала ей выбор: Нарцисса могла просто уйти и не переступать через себя, надевая какие-то тапочки, а могла остаться, но тогда ей бы пришлось действовать по правилам дома.       На кухне на плите стоял чайник. Андромеда сразу же разлила чай на две кружки и поставила на стол.       — У тебя есть дочь, — удивленно сказала Нарцисса.       — Я не сообщила, потому что решила, что тебе плевать.       Нарцисса села за стол. Её сестра выглядела иначе. Она больше не одевалась в платья с корсетами, не делала свою любимую укладку. Андромеда будто зачахла здесь, в этой деревне.       — Правильно решила. Ты бросила меня, так почему мне должно быть не всё равно на тебя, твоего мужа и ребенка?       Наконец Нарцисса сняла маску холода. Она показала свои истинные эмоции. Боль, обиду и страдания маленькой девочки, оставшейся одной в огромном поместье, где постепенно сходила с ума старшая сестра, где мать и отец целенаправленно игнорировали друг друга, почти не скрывая свои измены, где все стали повёрнуты на одном тёмном волшебнике.       — Я не бросала тебя, Цисси. Я никого не бросала, просто если бы осталась, то мне бы сулила судьба, как и у всех Блэков. Быть несчастной, сломленной и злобной стервой.       — Считаешь, что и я такая?       — Пока нет, милая. Если ты действительно любишь Малфоя, как и он тебя, то, возможно, у вас будет счастливый исход. У меня с Генри так не вышло бы.       — И ты выбрала пуффендуйца, вместо перспективного парня.       — Если ты пришла осуждать меня, то прошу, покинь мой дом, — холодно ответила Тонкс.       — На самом деле мне нужен совет. — Андромеда кивнула. — Несколько дней назад в Малфой-мэноре я встретила девушку, которую вот уже несколько месяцев ищет Министерство. Барбару Хейл. Она грязнокровка, но…       — Тебе стало её жаль, — не вопрос, а утверждение.       — Я должна их ненавидеть, но в итоге ненависть просыпается к тем, кого я раньше любила… Это так странно, Андромеда.       — Он принял метку? Стал Пожирателем Смерти?       Белокурой девушке сложно было вспоминать тот день. Всё шло хорошо, она ощущала себя как в сказке: прекрасный принц, музыка, смех и близкие рядом. Так и продолжалось, пока Люциус не склонил голову перед Тёмным Лордом.       — Дай угадаю, не такого ты ожидала от Малфоя? Думала, что он принц на белом коне? — Нарцисса склонила голову на бок. Отчасти сестра была права. Ладно. Не отчасти, она была абсолютно права.       — Цисси, никто не заслуживает такого обращения: ни магглы, ни магглорожденные, ни полукровки. Все мы просто люди. Кто-то обладает магией, а кто-то нет. Отсутствие или наличие магических способностей не делает нас хуже или лучше.       — Нас учили другому.       — Nous sommes tous égaux. Quelqu'un peut jouer aux dieux, mais à la fin, ils sont tous mortels. Personne n'est mieux. Так говорил нам дядя Альфард. Или это ты тоже забыла?       — Я не могу просто так заявиться в подземелья и вытащить ту девушку, меня заметят, — сдалась Цисси. — Но нужно её спасти, я не могу оставить всё вот так.       — Пей чай, а я пока напишу кое-кому. Мы освободим Барбару.       — Стой! Ещё кое-что.       — Да?       — Белле дали задание найти Джона Гилберта.       Андромеда замерла. Сердце остановилось. Она справилась с шоком и кивнула.       — Спасибо, Цисси.       Андромеда ушла, чтобы отправить Патронус единственному человеку, который мог бы помочь в этом деле.       — Передай, что местоположение Хейл стало известно.       Краем глаза Меда увидела, как Нимфадора перепрыгивает через ступеньки и бежит на кухню. Вслед за ней Тед.       — Эй, Тедди, иди сюда, — позвала она мужа. — Нужно предупредить Джона Гилберта, кажется, Барбара Хейл нашлась. Она в Малфой-мэноре. Я уже отправила Патронус Грюму, но нужно, чтобы как можно больше наших людей знало.       — Уверена? Но откуда?       — Цисси поведала. И скажи Джону, что Беллатрисе Лестрейндж было поручено схватить его.       — Вот чёрт, — нервно буркнул Тонкс. — Не жди меня, я буду поздно. Барбару нужно найти. Отправим туда отряд, — Тед уткнулся носом в макушку жены. Он не задавал ей уточняющих вопросов, лишь доверился, как делал это всегда.       Нимфадора завернула на кухню и увидела ту красивую девушку, что стояла на пороге их дома.       — Здравствуй! — улыбнулась Дора.       — Привет, — кисло улыбнулась та.       — Ты Нарцисса, да? Сестра мамы? Она рассказывала о тебе.       — Неужели?       — Да, она рассказывает о многом. Я, кстати, Нимфадора, но мне не нравится это имя, так что лучше зови меня просто Дора.       Девочка явно была любительницей поболтать.       — Солнышко, пора спать. Ты сегодня весь день на ногах. Попрощайся с тётей!       — Пока, Нарцисса! — уже на руках у матери прокричала девочка. И на глазах блондинки поменяла свои розовые волосы на белые, точно снег.       — Ого…       Нарцисса ещё долго просто сидела в тишине. Мама, наверное, обыскалась бы, если бы не её любовник, так во время навестивший её. Цисси никогда не поощряла такие «занятия» матери, но сейчас ей было лишь на руку то, что Друэлла Блэк окончательно забывалась в объятиях молодого волшебника.       — Теперь мы одни, — Андромеда спустилась по лестнице. На лице волшебницы была усталая улыбка.       — Твоя дочь — метаморф. Это такая редкость, давно заметили?       — Не прошло и месяца после рождения, — Тонкс тут же момент расцвела. Одного упоминания о дочери хватало, чтобы осчастливить её даже в самые трудные времена.       — Наша прапрапрабабушка Френсис Розье тоже была метаморфом. Видимо, твоя дочь пошла в неё.       — Ты всегда знала историю нашей семьи лучше всех. Мне очень далеко до тебя, — усмехнулась Тонкс. — Ты так выросла, Цисси. Вот уже не та маленькая, какой я тебя запомнила.       — Ты помнишь тот вечер, когда ты сбежала? — ностальгия, вызванная последними словами сестры, была некстати. Она давно не давала чувствам волю, привыкла держаться достойно в обществе, но с Медой можно было всё.       — Слишком хорошо, — последовал тихий ответ.

***

      — Нарцисса, если не поторопишься, мы уйдём без тебя! — крикнула Беллатрикс с первого этажа. Нарцисса чуть не подорвалась с места, но руки старшей сестры усмирили пыл.       — Она шутит, Цисси. Они никуда не денутся.       Нарцисса засмотрелась на безумно красивую сестру. На ней было платье зелёного цвета без рукавов, оно легло на девушку, как вторая кожа. Андромеда была шикарна.       — Не могу дождаться, когда Генри сделает тебе предложение. Вы с ним будете очень милой парой.       Андромеда подняла стеклянные глаза к зеркалу и чуть не расплакалась. Ну что за несправедливость! Её почти заперли здесь после громкого скандала. Девушка открыто выразила свою позицию: она не выйдет за него! Но Друэлла Блэк посчитала иначе.       — Всё готово, Цисси. Можешь спускаться. Я вас догоню.       Она осталась одна в своей комнате. Но всё её внимание приковало письмо от Теда Тонкса — пуффендуйца с седьмого курса, которого Меда до пятого года обучения упорно не замечала, потому что тот был магглом, однако стоило им остаться наедине на отработке после уроков, как Андромеда стала оттаивать. Через год она не знала жизни без него. Безоговорочно влюбилась.       Любовь моя, я готов сбежать с тобой хоть на край света от твоей семьи. Одного твоего «да» будет более чем достаточно.       Андромеда пока не надела кольцо на безымянный палец. Головой девушка понимала: она опозорит всю семью, если сейчас сбежит. На семейном ужине будут все. Блэки же сожрут её, не оставят и косточек.       Меда оставила кольцо в конверте, так и не решившись на этот ответственный шаг.       — Меда, ладно Цисси так долго собирается, но ты. Пойдём уже… Что за платье на тебе? Мы же выбрали другое, — сложив руки на груди, спросила Друэлла.       Друэлла Блэк склонила голову. Её светлые волосы, завитые в любимую укладку, не шевельнулись от резкого движения головы.       — Оно мне резко разонравилось, — капризно отозвалась она.       «Скандальное» платье. Так прозвала его Белла, когда они тайком убежали по магазинам в Италии. Возможно, неосознанно Меде было легче пойти в нём, чем в том, из Франции, которое выбиралось специально для этого вечера.       — Ну… это из Италии, тоже ничего, — сдалась женщина. — Вальбурга настояла, чтобы мы не пропускали семейный ужин, поэтому традиционно он пройдёт на Гриммо. Я верю в тебя, милая, но Сириус может снова всё испортить своим дурным характером.       — Сегодня все пройдет идеально, можешь не переживать, мам.       — И помни: главное — это деньги. Если в браке не будет денег, он будет обречён. Например, мы с твоим отцом. Представь, если бы твой отец был беден… — Друэлла не закончила, пронзительно взглянув на дочь.       — Ты бы не вышла за него.       — Правильно, сладкая!

***

      Семейный ужин — это традиция, которую все Блэки старались и стараются соблюдать во имя сохранения единства по сей день. Андромеда встретилась взглядом с кузеном — Сириусом Блэком. Мальчик вновь выглядит так, будто прямо сейчас костюм его удушит, но напоследок он очень хочет совершить какую-нибудь диверсию. Но хотя бы весело. С кузеном всегда было легко общаться. Сириус вырос истинным Блэком, но с другими ценностями. И как же это нравилось Андромеде! Во всём этом аду найти родственную душу — такая редкость, что девушка драться готова была за него.       Меда собралась к Сириусу, но путь ей преградил Генри Паркинсон.       — Добрый вечер, Андромеда. Увидев тебя сегодня, я понял, в чем разница между обычной красотой и божественной.       Юноша перехватил руку Меды и прикоснулся губами к тыльной стороне её ладони. Андромеда хотела выдернуть руку, но за ними наблюдали. Все Блэки сверлили их стойкими взглядами, и совершить ошибку под ними просто немыслимо.       Невозможно.       — Потанцуем?       «Нет! И убери от меня свои похотливые руки!» — мысленно Андромеда уже накричала на Паркинсона, но взгляды всё ещё были направлены на них.       — Генри, мальчик мой, ты не против, если я заберу у тебя племянницу на пару минут? Хочу поговорить с ней с глазу на глаз, — весёлый тон Блэка не предвещал ничего хорошего. Каким бы добрым не казался Альфард на фоне сестры и брата, это не отменяло факт того, что он точно такой же хищник, как и остальные Блэки.       Альфард Блэк положил крепкую руку на плечо Генри, он сжал его так сильно, что парень сморщился и просел в коленях. Генри улыбнулся мужчине и ответил, как само разумеется:       — Конечно, мистер Блэк. Я буду ждать тебя, — обратился он к юной Блэк.       — О, мой мальчик, я тоже буду скучать. Обещаю тебе последний танец, — подмигнул тому Альфард.       Дядя увёл её от смущенного жениха в пустую комнату.       — Слава Салазару, спасибо, дядя. Ты мой спаситель.       — Нет проблем, милая. Но я не всегда буду рядом, а ты так и будешь играть в эту игру? Послушная девочка, идеальная дочь своих родителей. Я надеялся, что ты имеешь крепкую силу воли, думал ты не такая, как вся наша семья.       — Это не игра. У меня просто нет выбора, мама считает, что он — лучший кандидат. Генри начитан, умен, красив и галантен. Лучшего мне не найти, — убедительно отчеканила Андромеда, может, и не для дяди, а для себя.       — Даже десятилетний Сириус врёт лучше тебя, — издал смешок Блэк. — Как ты можешь говорить такое, когда тот парнишка всё ещё кружит тебе голову? А кольцо ты сохранила просто так? Или всё же его предложение для тебя что-то значит?       — Значит! Конечно, значит! Так… Стоп. А ты откуда знаешь? — Альфард лукаво улыбнулся и склонил голову на бок, прямо как провинившийся первокурсник. — Конечно, ты знаешь. Тед с тобой разговаривал.       — Славный мальчик. И ты хочешь променять его на Паркинсона? Не узнаю свою боевую Меду, передо мной сейчас марионетка, никак иначе.       — Не боевая?! — вспыхнула Блэк. — Я… я докажу всем вам, что это не так.       Девушка выскочила из комнаты как угорелая. В самом деле ей просто нужен был повод. И дядя великодушно предоставил его ей.       Альфард загадочно улыбнулся себе под нос, напевая чудаковатую мелодию из головы.       — Микки, тот дом на окраине готов?       — Да, сэр. Но почему вы так уверены, что мисс Блэк согласится на… это? — учтиво поинтересовался домовой эльф.       — Потому что она моя племянница.       Альфард вытащил сигарету и быстро поджёг, выдыхая серый дым. Он улыбнулся.

***

      Альфард вышел из комнаты. Как раз все собрались за столом. Он присел рядом с сестрой и ядовито улыбнулся. Между ними никогда не было дружбы. Если бы их не связывали кровные узы, давно бы переубивали друг друга к чертям собачьим.       — Вал. Ты грознее тучи, ну же! Улыбнись, а то мне кажется, что у нас не семейный ужин, а похороны.       Его двусмысленно вылетевшие слова женщина восприняла по-своему, как и всегда. Вальбурга перевела строгий взгляд на брата, но на нём он уже давно не работал.       — Не порти вечер, — грозно ответила Блэк.       — Вал, я роза этого вечера. Хватит бурчать, морщины появятся.       — Кхм, кхм, — Генри поднял бокал, привлекая внимание.       Карие глаза с искренним восхищением были прикованы к Андромеде Блэк. Меда сжала пальцы до боли. В каком-то смысле Генри любил её. Что ещё сильнее осложняло судьбу их брака. Андромеда не смогла бы ответить. В сердце уже засел совсем другой молодой человек.       …слабая девушка, не способная дать отпор своей матери и остальным Блэкам…       Ей пришлось встать на дрожащих ногах и держаться изо всех сил, чтобы не упасть. Генри сел на одно колено перед ней и достал бархатную коробочку с фамильным кольцом.       — Андромеда, согласишься ли ты принять кольцо, следовать со мной рука об руку сквозь года, несмотря ни на что, быть со мной в горе и в радости?       — Я… — она обернулась ища подмогу.       Отец и мать смотрели на неё как на товар, который им нужно побыстрее продать. Орион Блэк — с холодом, привычным ему, но надоевшим ей. Андромеда так устала от равнодушия. Почему нельзя было показать то, что спряталось на душе, особенно когда это касается её персоны? Тётушка Вальбурга, под стать мужу, не показывала своих эмоций, лишь давила настойчивым взглядом. Беллатрикс, старшая сестра, с гордостью смотрела на неё. Но ей не нужно было это. Андромеде нужен был её дядя Альфард, но как на зло, только он не смотрел на неё сейчас, давая ей выбор: любовь или долг перед семьёй.       — Я… не выйду за тебя.       — Ты что творишь? — прошипел Паркинсон.       — То, что нужно было сделать ещё несколько месяцев назад. Заканчиваю этот цирк! Я не выйду за тебя. Мне осточертела эта семья. Вы все мне просто противны!       Она обернулась к матери. Друэлла смотрела с ужасом и яростью одновременно. И Андромеда не боялась её, не сейчас. Она ощущала радость от сказанного. Похоже, дядя Альфард был прав.       — Андромеда, немедленно успокойся. Ты ведёшь себя ужасно!       — И не подумаю.       Мать резко поднялась из-за стола.       — Андромеда, если ты сейчас уйдешь, можешь больше не возвращаться в эту семью. Путь домой будет закрыт, твои счета в Гринготтсе будут заблокированы, ты будешь выжжена с семейного гобелена!       — Да пожалуйста! Не хочу ни на миг оставаться здесь. Я убегу с любимым человеком и плевать мне на эти деньги.       Тишина воцарилась в помещении. Только тяжёлое дыхание Друэллы Блэк заставляло других волшебников дрожать.       Альфард скрывал победную улыбку за бокалом вина. Ликовал не только он. Маленький наследник Блэков восхищался кузиной и потешался над рассеянным Паркинсоном.       — Сириус, спрячь улыбку. Это некрасиво, — незаметно шепнула Вальбурга сыну, кажется, не разъярённым голосом. В ту же секунду она выпрямилась и вернулась к негодованию.       Сириус удивился. Если бы матушка вновь накричала или дала пощечину, он бы не заметил ничего странного, потому что это была бы та Вальбурга Блэк, которую мальчик знал всю свою жизнь.       Меду как ветром сдуло. Ей больше не нужно было ничего говорить, теперь она выбрала свой путь. В пустом доме, на коем раньше была сосредоточена вся её жизнь, теперь лишь кольцо, подаренное Тедом, имело смысл. Дом казался клеткой, из которой срочно нужно было выбираться.       Время улетать из клетки.

***

Наше время.       — Беллатрикс прикрывает тебя, значит в ней осталась капля человечности, — с каплей иронии сказала Андромеда. Всей душой старалась поддержать младшую в этом плане. Но вот их отношения со старшей были на грани ещё до того, как она сбежала.       С Беллой они редко ладили. Те годы, когда с сестрой можно было просто посмеяться, поиграть и побыть собой, быстро забылись. Беллатрикс чаще и чаще порицала её, всё больше и больше ныряла с головой во все эти дела с безносым волшебником и Пожирателями смерти, нервничала по поводу помолвки с Рудольфусом Лестрейнджем. Тем самым превращая себя в помешанную психичку.       — Assez! — прикрывая улыбку рукой, сказала Нарцисса, незаметно переключившись на французский. — Tu la détestes. Vous avez eu des ennuis.       — Plusieurs fois ne compte pas! Et arrête de te construire une française.       — Мне страшно за неё, Меда. Да, ты её ненавидишь, но я ужасно волнуюсь, не могу выкинуть из головы её одержимость тем волшебником.       — Её уже не перекроить. Она первая окунулась во все это болото. Я часто читаю о ней в газетах и не узнаю свою сестру, там лишь Пожирательница Смерти.       — Мне, должно быть, пора. Не думаю, что мамин любовник сможет отвлекать её четыре часа, — посмотрела на настенные часы Блэк.       — О! Мой! Бог! У мамы любовник?! — вспыхнула весельем Андромеда. В её воспоминаниях мама — это хранительница очага, максимум — сплетничает с Вальбургой о семейных тайнах и дальних родственниках и распивает вино.       — Салазара ради, ты обязана мне всё рассказать!       — А ты всё ещё сплетница. Думала, это остатки слизеринской жизни, — выгнула светлую бровь девушка.       Андромеда ничуть не смутилась. Свой факультет она любила, ей не было стыдно за это. Там учились не менее душевные, смелые и отважные люди, каких ищут в Гриффиндоре. Просто у каждого на Слизерине своя цель, свои высокие амбиции и, конечно, строгие родители.       — Брось, Цисси. Ты не та, кто будет хранить секреты. Ты точно такая же сплетница.       — Тогда это будет быстрый пересказ, а ты же такое не любишь, так?       — Ненавижу, когда ты права, — фыркнула Андромеда.       Нарцисса улыбнулась. Конфликт был исчерпан, теперь будто бы тех лет разлуки вовсе и не было. Однако уходить всё же нужно, как бы она не хотела остаться здесь. Дом сестры сейчас не казался помойкой, здесь было тепло и уютно.       — Приходи, если что-нибудь опять наболит. Ну или не наболит. Я хочу дослушать историю о мамином любовнике, да и Нимфадора хотела бы познакомиться с тобой получше, — сказала девушка уже на пороге. Солнце давно ушло за горизонт, они просидели на кухне часа три, не меньше.       — Спасибо. Мне правда не хватало тебя. И твоя дочь довольно мила.       — Вся в Теда.       — О, я бы не сказала… — Нарцисса позволила себе слабую усмешку. — Прости, мне пора.

***

Джон Гилберт.       Джон потер шею. Он посмотрел на руку и обнаружил на ней кровь. В глазах помутнело, но даже сейчас Джон понял: на него напали, пока тот был на патруле.       — Джон? Джон Гилберт?       Тихий голос донесся из тёмного угла камеры, в которой он сидел. В тот самый угол забилась Барбара Хейл. Джон еле узнал её. Девушка была на себя не похожа. Они познакомились в Министерстве, когда он помогал новичкам.       Он поднялся и подошёл к ней, но та отдернулась.       — Эй, я помогу.       — Я здесь уже несколько месяцев, если ещё не сбилась со счету. Думаешь, я не пыталась сбежать? Там столько охранников…       Джон оглядел потолок. Серый и сырой. Он сам не знал, как отсюда выбираться. Барбара надежд не подавала, но её нельзя было винить в этом.       Надежда была только на Грюма.