Пятый курс. Испытание тёмной магией.

      «Пророк» редко писал правду, поэтому Эллисон и не читала его. Все в газете пеклись лишь о своих задницах. Люди часто верили всему, что там написано. И ведь напишут, что Волан-де-Морт — обычная выдумка, так какой-нибудь тупица, действительно решивший, что это так, пойдет кричать по улицам его имя, тем самым привлекая к себе Пожирателей Смерти. Но ведь это написали в «Пророке»! Кэролайн не была так скептически настроена к этой газете. У неё даже имелась подписка, каждый новый выпуск доставляла ей сова. Эллисон только смеялась над этой её привычкой. Но Кэролайн знала, как никто другой: Эллисон верила всем плохим новостям из «Пророка», поэтому когда вечером за ужином она впихнула ей статью о том, что Джон Гилберт, тот самый Джон Гилберт, что учил их, пропал, Эллисон окончательно потеряла надежду, что этот день не будет испорчен.       — Ты должна написать Марселю или Хелен. Так не может продолжаться, ты же сходишь с ума, а я вместе с тобой.       — Они сейчас одни из главных шишек в Министерстве. Думаешь, их почту не проверяют по сто раз на дню? А если он узнает, что я не умерла во младенчестве? Представляешь, что будет? — слишком резко ответила Эллисон.       На самом деле Эллисон была так резка не только из-за пропажи Джона Гилберта. Ей и вправду нужно было поговорить с кем-нибудь. И друзья, увы, не могли так помочь ей, как Марсель или Хелен. Эллисон необходимо было увидеть или же хотя бы услышать их голос. Но в последнее время бабушка вновь вернулась в строй. Аврор — это очень престижно, но с этим приходит ответственность, а так же нервозность. Эллисон немного побаивалась отвлекать Хелен, поэтому и не писала.       — Я лишь предложила. И вообще ты могла бы не огрызаться на каждое моё слово, тогда бы, может, я и придумала бы план.       — Ну давай, юный Шерлок, просвети меня! Что мы можем сделать?! Пойдем, найдем Гилберта и Хейл сами? Уже представляю: пятнадцатилетки против Пожирателей Смерти. У тех, кто использует тёмную магию сто раз на дню, наверное, застрясутся коленки от нашего грозного вида.       Кэролайн не осунулась. Она давно выучила Форбс. И сейчас её лучше не трогать. Приступы агрессии наступали тогда, когда Эллисон не могла взять всё под свой контроль. У каждого свой способ переживать трудности, а гриффиндорка выбрала путь агрессии. Такое происходило нечасто. Кэролайн даже порою забывала, что Эллисон вообще умеет злиться.       — Я скоро. После ужина сразу иди в заброшенный кабинет зелий в подземельях! Не хмурься.       Кэролайн встала. Юный сыщик ушёл в закат, а Эллисон осталась ужинать.       — Привет, — тихо поздоровалась Лили. Эллисон заметила, что сегодня староста не в духе. Что ж. Лили явно не повезло, ведь и Элл сегодня не в форме, чтобы поддержать кого-то.       — Задам один вопрос: ты не в духе, потому что мадам Пинс не разрешила ограбить всю библиотеку?       — А ты не в духе, потому что сегодня не подают вишневый пирог? — Эллисон наставила вилку на Эванс и язвительно улыбнулась.       — Не кусайся, Лилс. Я же по-дружески.       — Не важно, Эллисон, — отмахнулась Эванс.       Копание в чужих мыслях сегодня не было приоритетом.       — Всем внимание!       Дамблдор, необычайно серьезный, встал из-за учительского стола и посмотрел на студентов, перед тем, как начать:       — Мне очень жаль сообщать, что дополнительные занятия с мракоборцами будут приостановлены. Как многие уже знают: Джон Гилберт пропал, поэтому у Министерства нет времени на вашу подготовку.       По залу пронеслись огорчённые вздохи. Эллисон же просто молчала. Постепенно тучи сгущались, а Пожиратели подбирались всё ближе к ним. И от этого становилось не по себе на душе, будто раз — и смерть стучится к тебе в дом, но на самом деле у неё уже есть ключи.       — Но это не всё. С этого момента ученики не могут находится в коридорах без присмотра. На уроки вас будут сопровождать учителя, старосты получат новые пароли от общежитий. После ужина всем быть в своих комнатах. На какое-то время Хогсмид будет закрыт для вас.       — Но так ведь нечестно! — крикнул Джеймс Поттер. — Мы должны готовиться к войне, а не отсиживаться в комнатах!       Директор тактично проигнорировал ученика.       — Пойдём? — Лили встала из-за стола.       — Я хочу ещё немного посидеть. Не жди меня, хорошо?       — Просто вернись в спальню до отбоя, — попросила Эванс.       Эллисон дождалась, пока Лили уведет младшие курсы, а МакГонагалл отвлечется на Блэка, Поттера и Питера, которые тоже хотели улизнуть.       В старом кабинете, где обычно Эллисон тренировала новые заклинания, Барти варил шедевральные зелья, помогая с домашкой Форбс, и Регулус, готовый постоянно препираться с Краучем, тренировался с Патронусом, было необычайно тихо. Подростки специально огородили этот кабинет от назойливых однокурсников, сделав его скрытым от непрошенных персон.       — Кэролайн Паркер, в школе объявляют строгий режим, а ты решила устроить посиделки, так ещё притащила своего Лестрейнджа?       — Попрошу заметить: я пришёл сюда помочь по собственному желанию, — уточнил Лестрейндж. — И я не пёсик, Форбс.       Рабастан стоял в расслабленной позе. Он нисколько не оскорбился, ему просто было интересно, а может и скучно.       — Есть сумасшедшая идея. Если кратко, то мы трансгрессируем в поместье Малфоев, чтобы спасти Барбару Хейл и Джона Гилберта. Это невероятно опасно и рискованно, так что если кто-то из вас хочет уйти, то сейчас самое время.       Эллисон не верила своим ушам. Кэролайн? Расчетливая и собранная Кэролайн Паркер, все время следующая правилам, прямо сейчас предлагает нарушить закон и пойти в логово Пожирателей Смерти?       — Мне просто лень делать домашку, — пожав плечами, сказал Лестрейндж.       — Отец наверняка будет в ужасе от моей выходки, если узнает. Его сын нашел пропавшую работницу Министерства за один вечер, в то время как они не могут найти её месяца так три. Не вижу минусов.       — Мне одной кажется, что вы просто сошли с ума? — вскинув брови, спросила Эллисон.       — Слава Салазару, я не один придерживаюсь такого мнения. Вы хоть знаете, что там будут Пожиратели? И нам крупно повезёт, если там будут только новички. А не моя тётка.       — Ещё одна причина, почему я не хочу учавствовать в этом. Психи Пожиратели, супер! — нервно улыбнулась Эллисон. — Откуда вы вообще знаете, куда нужно трансгрессировать?       — Я провёл расследование. Поместье Малфоев — идеальное место для того, чтобы держать там заложников, — ответил Барти.       — Ты и Рабастан уже имели опыт с трансгрессией. Научите нас. А ещё ты учила тёмные заклинания для обороны из книги Регулуса. Если ты научишь нас, то мы сможем дать отпор, — настаивала Кэролайн.       — Как ты представляешь успеть сделать всё это за неделю?       — Не за неделю. За час или два.

***

      Барбара осталась в камере одна, ведь Джона увели на допрос. Еë давно перестали пугать крики, доносившиеся сверху. Барбара видела, как уводили девушек. Ровно три магглорождённых. Ещё троих магглов пытали прямо здесь. Хейл только слышала, как ругается на русском Пожиратель Смерти. Она не сводила глаз с заплаканных лиц обычных женщин. Две недели назад убили Эву Дьюи. Она была последней. Именно с рассказов магглы Барбара узнала, что этот волшебник не просто их пытает: он проводит обряд, заключая их души в какое-то кольцо.       — НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА! ПОМОГИТЕ! Не заставляйте меня делать это…       В голове так и крутились слова Эвы, которые она сказала, перед тем, как умереть.       Барбара услышала шаги, направленные в сторону её клетки.       — Ты уверен, что мы идем в правильном направлении? — донёсся шёпот.       — Форбс, по-твоему, заложников держат в гостевых спальнях?       — Ну прости, я впервые в таком огромном особняке. У чистокровных свои причуды. А у тебя в спальне не хранят заложников?       — Салазара ради, заткнитесь, — пробурчал третий, более младший.       Барбара поднялась на слабых ногах и прислонилась к холодной решётке.       Спасение? Или же новые заложники?       — Тихо! — приказал ей Лестрейндж.       — Всё хорошо, Барбара. Мы здесь, чтобы помочь вам. Apertum, — благодаря новой палочке, Эллисон даже не пришлось утруждаться, чтобы отпереть дверь.       Рабастан подхватил девушку за спину и помог выйти, так как ноги Барбары больше не слушали её.       — Кто вы? Вы что, школьники?       — Мы те, кто спасает вас, — ответил Блэк.       Эллисон шла позади, осматривала камеры. Они были пусты. Но не потому что в них было мало заложников. Все, кто были здесь, давно умерли.       — Посмотри…       Голос в голове напомнил Эллисон Сесилию. Волшебница не проявляла себя уже так долго, что Элл хотела было подумать, что ей приснилось всё это. Она осталась простой сироткой, бабушка была единственным близким для неё человеком. Эллисон бы не узнала, что где-то там есть Марселус Пирс.       Камера на вид была самой обычной. Но стоило только присмотреться, как на глаза попался след крови на стене, на полу и даже на потолке.       — Закрой глаза, постарайся почувствовать остатки магии.       Как только Эллисон закрыла глаза, вместо темноты, начали мелькать картинки:       Белобрысая женщина забилась в угол. Обычная маггла.       — Зачем она ему? Она же даже не волшебница.       — Русские ритуалы бывают чересчур жестоки. Ты даже не знаешь, на что способны выходцы из Колдовстворца. Долохов — гений, если судить по части тёмных искусств.       Антонин Долохов вертел в руке маленький кинжал. В другой — кольцо.       — Забери душу этой грязнокровки, заключи в себе её и покарай всех недостойных! — на чистом русском читал заклинание Долохов.       Кольцо стало ярко-красным. Антонин медленно ступал к женщине.       — Сделай это.       — НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА! ПОМОГИТЕ! Не заставляйте меня делать это…       Очевидно, женщина была под Имперусом. Словно загнанная в ловушку бабочка, она трепыхалась из стороны в сторону. Эва вжалась в стену, глаза бешенно метались, ища подмогу. Удивительно, как она смогла побороть Империус, пусть даже и на несколько секунд.       — Сделай.       По щекам скатились слёзы. Она приняла кинжал. Её руки тряслись. Но всё же Эва повернула оружие остриём к себе и медленно поднесла к голове.       Резкий толчок.       Эва Дьюи распласталась в углу с кинжалом во лбу. Красные линии, тянущиеся от кинжала до кольца, прекратили свечение.       — Эллисон!       Регулус встряхнул её.       — У нас нет времени, чтобы стоять на месте и рассматривать камеры.       — Эллисон, — протянул он. — И что прикажешь делать? Мне оглушить тебя и понести?       — Прости. Где-то здесь должен быть Джон Гилберт.       — А если он уже мёртв? И мы просто потеряем время? — скептически произнёс Блэк.       — Регулус! Мы пришли, чтобы спасти Джона и Барбару.       — Ладно. Мы поищем его.       Эллисон промолчала в ответ.       — Стой, Лестрейндж, подожди. Где-то должен быть мистер Гилберт, — остановила слизеринца Эллисон.       — У нас нет времени. Если сейчас не уйдем…       Кэролайн и Барти стояли на шухере. Паркер услышала их разговор и увидела обессиленную Барбару Хейл. Крауч достал из кармана Укрепляющий раствор, откупорил его и залил в рот Барбаре.       — Это простой Укрепляющий раствор. Он поможет вам, пока мы не доставим вас к целителям, — объяснил Блэк, поддерживая Хейл за плечи.       — Трансгрессируйте сейчас же. А мы с Эллисон найдём Джона.       — Я не могу оставить тебя здесь, — тихо сказал Рабастан.       — А нас, значит, может, — фыркнул Крауч.       — Но только вы с Эллисон можете трангрессировать, я буду в порядке, — слабо улыбнулась когтевранка. — Барти, её нужно будет отнести в Больничное крыло. Вы помните отмазку?       Барти потупил взгляд. Он опять пропустил всё мимо ушей.       Регулус закатил глаза и ответил за друга:       — Барти и я захотели сходить в Хогсмид, наплевали на все нововведённые запреты. Там мы нашли её, лежащую на снегу. За нами увязался Рабастан, потому что увидел, как мы сбегаем. Всё.       — Стойте, — просипела Барбара. — Джона сейчас, скорее всего, пытают. Вам же лет шестнадцать на вид, как вы сможете спасти его?       — Нам пятнадцать. Но не переживай, я справлюсь.       — Ты хотела сказать, что мы справимся, — поправила её Кэролайн.

***

      Гилберт согнулся от боли. Такая слабость перед Круциатусом делала его просто лужей крови на дорогом полу поместья Малфоев.       — Джони, Джони, ХВАТИТ играть со мной, малыш!       Пожирательница, пытающая его, наклонилась над ним и провела языком по ране, слизывая капельки крови. Джон резко отдернул руку. Ему в ответ только сумасшедший смех Лестрейндж.       — И всё же ты мне нравишься. Ты будешь позабавнее той девчонки. Люциус, Кай, вы так и собираетесь стоять в стороне? Пойду, проведаю Долохова, потороплю его. Он слишком долго возится. Чтобы заслужить доверие Тёмного Лорда, нужно проявить себя. Понимаете, о чём я?       Эллисон зажала рот Кэролайн, когда Пожирательница прошла прямо мимо них. У самой сердце ушло в пятки. Но по ушам бил голос бабушки: «Ты сильнее своего страха, Эллисон. В первую очередь заботься о тех, кто не может позаботиться о себе сам. Спасай слабых».       Кэролайн не была слабой. Просто её сила заключалась в знаниях, а не в умении сражаться.       Ужас, истинный животный страх внушала Беллатриса Лестрейндж. Она была такой же гениальной, как и сумасшедшей. Одна из самых сильных Пожирателей Смерти. Эллисон невольно сжалась, когда представила, что бы было, если бы ведьма услышала их. Возможно, даже кабинет, где она отмывала котлы в Хогвартсе показался ей родным.       — Вот она, настоящая Пожирательница. Почему твоя Нарцисса не такая? Это что, не передаётся всем Блэкам по наследству?       Люциус резко метнул взгляд на друга.       — Моя невеста не сумасшедшая волшебница, Маршалл. Она нежная, утончённая, такая, какая есть. Я люблю её, и если понадобится сражаться, я буду сражаться за нас двоих.       — Любовь-морковь. Так приторно, что мне стало плохо.       — Ты мой друг, но это не значит, что я не могу набить тебе морду, — молчание продлилось недолго. — И что мы будем с ним делать?       — Мне-то откуда знать, Малфой? Мне, как и тебе, впервые поручили выпытывать информацию. Предлагаю сходить за сывороткой правды.       Волшебник коротко кивнул, давая немое согласие.       — У нас в поместье целый запас. Смотри, чтобы он ничего не сделал. Я скоро.       — Да что он может сделать то? У меня палочка, а он истекает кровью и стоит на коленях в моём поместье.       Джон молчал. Он не сводил взгляда с юных волшебников. Маршалл трансгрессировал из поместья. Это был шанс для Эллисон и Кэролайн.       — Каков план? — прошептала Кэролайн. Голос Паркер не дрожал, она удивилась, когда у неё получилось озвучить два слова, ведь за эту вечность, проведённую вжавшись в холодные стены поместья, девушка чуть не позабыла, как говорить.       — Я не могу использовать те заклинания из книги Регулуса. Они слишком сложные, вряд ли у меня получится сделать с ними хоть что-нибудь.       Кэролайн зажмурилась. Она вспоминала уроки с Флитвиком. Что, что может помочь им?       — Тогда используй Империо, — прошептала Паркер.       — Ты серьёзно? Мне не послышалось? Ты хочешь, чтобы я использовала запретное заклинание?       — Нужно уходить как можно скорее, Эллисон. И мои, и твои принципы сейчас не имеют значения, если мы хотим выбраться отсюда живыми.       — Тогда следи за входом. Если что нейтрализуй, но в бой не вступай.       Кэролайн кивнула и осталась сидеть с палочкой в руках. Сердце бешено билось.       Эллисон свернула в комнату, где пытали Джона. Малфой стоял к ней спиной, но Гилберт увидел её. Глаза мужчины округлились, он, как только мог, жестами старался намекнуть ей, чтобы она уходила.       — Империо, — тихо прошептала она. Откуда взялась такая сила, чтобы противостоять волшебнику гораздо сильнее и старше её, но сейчас он просто застыл, подчиняясь его воле.

***

      — Если бы я мог отчислить всех вас, вы давно бы собирали чемоданы и ехали домой. К сожалению, у меня нет таких полномочий. Я не ваш декан.       — Мистер Крауч, не могли бы вы более внятно объяснить, как вы смогли пройти через всю охрану, а главное, меня. Зачем двум третьекурсникам тащиться в Хогсмид, до самой дальней точки?       — А вы не могли бы повторить вопрос? Я запомнил только то, что вы просили меня объяснить вам что-то внятно.       — Ответьте без своего привычного сарказма. Я знаю, что ваша память отличается от всех в Хогвартсе. Профессор Слизнорт хвастался тем, как вы быстро запоминаете материал.       — Ну, я бы ответил вам без сарказма, если бы вопросы были не такими тупыми, — издал смешок Барти.       — Нельзя говорить ему про Джона и Барбару, — наклонилась к Эллисон и прошептала Кэролайн. Она передала это всем, кто был в кабинете Барта. Регулус и Рабастан давно пилили профессора презрительным взглядом, пока Барти отвлекал его.       — До конца марта я жду вас на отработки. Поверьте, была бы у меня возможность отчислить вас, я бы… — вновь повторился мужчина.       — Но вы не можете сделать это, мистер Барт. Только я, профессор Флитвик и профессор Слизнорт можем решать судьбу студентов. С вас достаточно, Филипп.       Когда мужчина покинул свой же кабинет под строгим наблюдением коллег, профессора окинули взглядом своих студентов.       — Тогда я пойду? — кисло скорчила лицо Эллисон, когда встретилась глазами с деканом. Флитвик и Слизнорт своих учеников не выгонят, но вот МакГонагалл…       — С чего вы взяли, мисс Форбс? — искренне не понимая, поинтересовалась женщина.       — Ну, я нарушила столько правил за этот год, а сейчас использовала…       Эллисон не успела договорить. МакГонагалл остановила её:       — Но вы нашли двух пленных. Всё это было очень рискованно и глупо. И всё же, у вас пятерых невероятная удача, раз все вы сейчас сидите здесь, а не мертвы.       — Не то слово, — издал смешок Барти.       — С каждого будет снято по двадцать очков. И каждому присвоено тридцать.       — Вау… — улыбнулась Эллисон.       — Отправляйтесь в спальни. Я не хочу, чтобы вы ещё раз решили нарушить запрет.       Пятеро покинули кабинет с усталыми лицами. Никто не сказал, но они были безумно благодарны Мерлину за то, что он сохранил их души. Даже Регулус, обычно скрывающий эмоции, не сдержался и крепко обнял Эллисон на прощание.       Кэролайн шла до спальни и всё не могла переварить случившееся. Рабастан, вызвавшийся проводить её, слушал монолог о том, какие же ужасы творились там, и что давно пора направить туда отряд авроров.       — Мне кажется, что вернулась Сесилия.       — А это кто? — спросил Рабастан.       — Предок Эллисон. Она мучила её видениями, но потом пропала на какое-то время. Эллисон была так напугана, когда мы выходили из подвала. Мне кажется, это из-за Сесилии.       — У Форбс что, раздвоение личности? — не сдержав смешка, спросил Лестрейндж. Но получив в ответ серьезный взгляд, он добавил:       — Там пытали людей до смерти, Кэр. Конечно, Форбс испугалась. Я бы не хотел видеть то, что видела она. Пока я держал Барбару Хейл, твоя подруга заглянула в одну из камер. Ни с ней, ни с нами уже ничего не будет в порядке. Хотя бы возьми Регулуса и Барти, я до сих пор думал, что они на первом курсе. Мы все попали в огромную глубокую задницу.       — Проследи за Малфоем и Маршаллом, хорошо? Я очень надеюсь, что у Эллисон получилось стереть воспоминания о том, как она оглушила Малфоя.       — К слову, завтра я зайду за тобой на отработку. Ходить одна по коридорам ты не будешь. Возражения не принимаются.       — Спасибо, Басти, — улыбнулась Паркер. Она была рада, что он предложил это. Ведь теперь по замку ходить было страшно, а попросить самой об этом одолжении Кэролайн не решилась бы.

***

      — Ты совсем с ума сошла! Знаешь, как я переживала? Мы с Ремусом искали тебя повсюду!       Лили перегородила ей путь в спальню. Эванс была зла. Чертовски зла. И если бы сейчас у Форбс спросили: точно ли она хочет в спальню, то девушка бы ответила, что может поспать и на диванчике в гостиной.       — Лили, всё закончилось хорошо. И вообще это сейчас ты нарушаешь правила и заставляешь меня стоять здесь, хотя я уже должна бы спать, — упрямо ответила Эллисон.       — Я? А ничего, что это ты, Кэролайн и ещё и слизеринцы нарушили правила и отправились в Хогсмид? Как ты могла подружиться с теми, кого ненавидела? Особенно с Лестрейнджем. Может, завтра ты переселишься в подземелья, станешь дружить с Мальсибером?       Она поморщилась от громкого и осуждающего голоса Эванс.       — Я правда хочу спать. Лили, отойди уже, ты перегибаешь. Мальсибер — чудовище, он обидел Мэри. Думаешь, я бы стала говорить с тем, кто сделал с ней такое?       — Не знаю, чего от тебя ожидать. Ты каждый раз удивляешь меня всё больше и больше.       — Тогда просто отвали. Слышишь? Хватит опекать меня, позаботься о себе и о Снейпе. Твой Поттер давно мучает его, а ты всё ещё ничего не сделала ради спасения своего «лучшего» друга. Только ноешь.       Слова вылетали сами по себе. Эллисон не давала им отчета. Даже разочарованный взгляд подруги не привёл её в себя.       — Да пожалуйста. Только потом не проси меня помочь, когда вновь решишь нарушить правила. Я буду исправно выполнять свои обязанности старосты и защищать Северуса.       Эллисон зашла в спальню. Мэри и Марлин старательно делали вид, будто всё это время не подслушивали.       — Спокойной ночи, девочки, — тихо произнесла Мэри, надеясь получить ответ.       Но ни Лили, ни Эллисон не откликнулись.       Эллисон задёрнула шторки и уткнулась в подушку. Ну и к чёрту. Пошла Эванс к черту. С каких пор она вообще осуждает её? Разве не она таскается за Снейпом? Почему вдруг Эллисон стала виновата? И все же, закрывая глаза, она слышала смех Беллатрисы Лестрейндж. Сумасшедший. Звонкий. Устрашающий.

***

      Огромный огненный круг. Эллисон стояла посреди огромного кольца огня. Она протерла глаза раз, протерла глаза два, но ничего не поменялось.       — Ау? Есть кто?       — Последняя наследница.       Высокая волшебница появилась за спиной. Слегка волнистые русые волосы были заколоты на затылке. Девушка была одета в странную одежду. Красный кафтан.       Эллисон обернулась.       — Вы не Сесилия.       — Конечно, нет, — усмехнулась она. — Мое имя — Габриэлла де Блуа. Ты сама нас призвала, дитя. Не так ли?       — Вас? Что-то я не припомню, когда это я кого-то призывала.       Габриэлла не обратила внимание на замешательство на лице девчонки.       — Стойте! Кажется, я вас вспомнила! Ваша книга лежала в поместье моих родителей, кажется, она называлась как-то… Тёмный… Чёрный…       — Гримуар, — закончила за неё Габриэлла.       — Ты пройдешь испытания, которые покажут: готова ли ты к сражению с ним.       Габриэлла обернулась и растворилась в воздухе.       — Да постой же! «С ним» это с кем?       На её вопрос не было ответа.

***

      Что-то щекотало её нос. Девушка неосознанно улыбнулась. Эллисон открыла глаза и увидела перед собой нечто непохожее на всё, что она когда-либо видела.       Козленок с красными глазами и двойным языком.       — Не бойся. Это всего-лишь новорожденная особь. Он ничего не сделает тебе, по крайней мере, пока не вырастет.       Эллисон ухватилась за протянутую руку. Молодой мужчина с тёмными короткими волосами. И опять кафтан. На этот раз в синем. Эллисон подметила, что он не смотрел на неё с презрением, как та волшебница. В глазах мужчины был только интерес, ну и слава Мерлину.       — Спасибо, но кто вы? Вы как та женщина?       — Кто был твоим проводником? Как её звали?       — Габриэлла.       — Вот значит как. Габриэлла в своём репертуаре. Сильно напугала тебя? — посмеялся мужчина.       — Я стояла в огненном кольце, а ещё мне сказали лишь то, что я должна пройти какие-то испытания. Да, это было немного страшно.       — Тогда, пожалуй, я объясню тебе всë. Я твой родоначальник, меня зовут Элайджа де Блуа. Ты использовала настоящее тёмное заклинание и пробудила в себе силу великих родов. Но мы, твои предки, не можем просто так доверить тебе родовую магию. Таковы правила.       — А если я не хочу эту силу? Можно мне сразу отказаться? — обречённо спросила Эллисон.       — Выбора у тебя нет. Идём со мной.       На поляне, куда Элайджа повёл Эллисон, стоял огромный волкоподобный зверь.       — Да заберите эту силу к чёрту. Что мне с этим волком делать? Приручить?       — Это Амарок.       — Миленько, — нервно усмехнулась Эллисон.       Амарок был в разы крупнее обычных волков. Огромный волк-переростыш с чёрной шерстью. Большие белые когти были явно не для красоты. Зубы острее бритвы, позволяющие разрывать добычу на мелкие куски. А глаза жёлтого цвета.       До мурашек. Да-да. Эллисон любила животных, но не тех, кто хочет одним своим взглядом разорвать её на части.       — Амарок любит откусывать головы своим жертвам, обезглавленное тело оставляет на месте нападения, а души убитых он забирает себе.       — Ну что за душка, — Эллисон встретилась с мужчиной взглядом. — Нет. Вы же не просто так сказали мне это?       — Он — твоё испытание.       Амарок принюхался. Его жёлтые глаза нашли её. Волчий оскал заставил уйти сердце в пятки.       — Советую найти того козлёнка.       Эллисон попятилась и побежала назад, где когда-то разбудил её козёл.

***

      Когда с Амароком было покончено, Эллисон даже и не заметила, что оказалась в совершенно ином месте. Руки абсолютно погрязли в чёрной крови зверя, они дрожали, стоило только вспомнить лязг зубов волка.       — Я ставил на тебя, милая. Дочь Астории не могла оказаться слабачкой. Правда, Габриэлла и Ванька думали, ты не продержишься и пары минут.       — Вы знали мою мать? Откуда?       Мужчина улыбнулся звериным оскалом. Ох как это не понравилось девушке. Явно ещё один конченный псих.       — Все Флеминги проходят это испытание.       — И мама прошла?       — Я же сказал: все.       — И что я должна делать?       — Узнаешь, сладкая.

***

      В подвале, где пахло сыростью, Эллисон ощутила чувство дежавю. Она вспомнила, как Антонин Долохов пытал ту девушку. В закованном цепями человеке Элл узнала отца. Чарльз Флеминг стоял на коленях, опустив голову вниз. Он не обратил внимание на Эллисон, а ведь ей бы очень хотелось, чтобы отец посмотрел на неё.       — Что здесь делает мой отец?       — Возможно, когда-нибудь ты поймешь, Эллисон. Сейчас Чарльз — это просто мишень. Действуй, — расслабленно сказал Арес.       Перед Эллисон возник целый стол с инструментами для пыток.       — Я не буду пытать отца. Даже если это просто в моей голове, — Арес издал смешок. Он махнул рукой, и нож оказался в её руке.       — У тебя нет выбора. Ты не уйдёшь отсюда, пока не выполнишь испытание.       — Но это мое подсознание, что ты мне сделаешь в нём? — самоуверенно спросила Эллисон.       Арес ухмыльнулся.       — Не сделаешь это ты, сделаю я. И поверь, тебе лучше не видеть, что я с ним сотворю. Интересный факт. Да, всё это происходит в твоей голове, но я разве не сказал, что перед тобой настоящая душа твоего отца, специально вытащенная с небес.       — То есть, это реально?       Арес промолчал. С его лица не сходила сумасшедшая улыбка. Он ждал, когда девчонка сдастся, когда потеряет веру.       Эллисон остановилась и прижала нож к груди. «Думай, думай, думай», — в голове зародился план. Сумасшедший план.       — Пап, прости.       Эллисон развернулась и вогнала нож прямо в грудь волшебника. Арес растянул губы в широкой ухмылке:       — Я же сказал: ты определённо мамина дочка.

***

      На историю магии Эллисон собиралась как на судный день. Что страшнее? Бежать от Амарока или встретиться лицом к лицу с Лили Эванс? По крайней мере, Амарок был только в её голове, а рыжеволосая староста прямо сейчас сидит за той партой, где они обычно сидели. Лили заставляла её писать лекции Бинса, а Эллисон, как добропорядочная студентка, сладко посапывала в ответ. В классе было всего одно свободное месте, как раз рядом с Сириусом, за самой последней партой.       — Привет, Блэк. Не против, если я подсяду?       Эллисон старалась избегать взгляда Лили. Ну нет. Она не будет извиняться за то, в чём не виновата.       — Форбс, ты ничего не перепутала? — лениво спросил он.       — Спасибо, ты очень гостеприимный, — проигнорировала завуалированный отказ Эллисон. С широкой улыбкой она села рядом с однокурсником.       Сириус поймал взгляд Джеймса. Поттер пожал плечами, сам не понимая, что происходит между ними. Блэк не любил копаться в чужих душах, ему казалось, что это неинтересное и бессмысленное занятие. Но когда ему пришлось учиться дружить по-настоящему, он понял, что нужно учиться не фыркать в ответ. В основном с этим ему помогал Джеймс.       — Вы что, поссорились?       — Нет, с чего ты решил?       — Вы сидите по разные стороны, Макдональд и Маккиннон поглядывают на вас с опаской, будто сейчас это место взлетит на воздух, а ещё ты села со мной. А я последний человек, с кем бы ты села во всём Гриффиндоре.       Эллисон повернулась к нему. Он улыбнулся и продолжил:       — Да, вы точно не поссорились. Продолжай в том же духе, солнце.       — Мы разберёмся сами.       Бинс появился на своём коронном месте, но сейчас Эллисон было не до учителя-призрака. На развороте тетради она рисовала Ареса де Блуа. Рука сама по себе вырисовывала острые черты лица мужчины.       — Зачем ты рисуешь Кровавого Лорда?       — Кого?       — Seigneur du sang, Повелитель Крови, Кровавый Лорд. У него было много имён. Мой отец восхищается им, как и все Блэки. Он был магглоубийцей.       — Что ещё знаешь о нём? — напряглась Эллисон. Она смотрела точно в серые глаза, создалось ощущение, будто ответ ей не нужен.       — Отвечу, но сначала скажи, откуда ты узнала, как он выглядит? Он тебе приснился?       — Блэк, у меня нет времени на твои шуточки, — тяжело вздохнула она. — Это серьезно!       — Я вижу его каждый раз, когда засыпаю. И не только его. Все сумасшедшие Блэки собрались в моих снах. Это правда пугает. И тут ты рисуешь одного из них, который заставляет меня делать страшные вещи. Тебе тоже сняться твои предки?       Сириус схватил её запястье и сжал до боли. Она старалась вырваться, но Блэк будто озверел.       — Мне больно! Отпусти! — так вышло, что это услышал весь класс.       Все обернулись к ним. Сириус тут же разжал пальцы, и тогда Эллисон отдёрнула руку, потирая запястье.       — Всё хорошо, мисс Форбс? — деловито поинтересовался Бинс.       — Да, профессор. Простите.       Сириус и Эллисон одновременно опустили глаза вниз и занялись тем, чтобы поменьше привлекать внимание.       — Ты реально идиот, Блэк. Что на тебя нашло? У меня синяк останется.       — Какие мы нежные, — пробормотал он. — Просто ответь: тебе снится что-то странное?       Эллисон дёрнулась из-за резкого движения Блэка.       — Ты что, боишься меня? — удивился гриффиндорец.       — Ты чуть не прибил меня из-за этого рисунка. Ты нестабильный, неуравновешенный придурок. Кто знает, что тебе в голову придёт, — фыркнула Эллисон.       — Возможно, мне снится то, о чём ты спрашивал. Но это не значит, что мы теперь команда по ночным кошмарам. Я нормальная, а ты идиот, — отрезала девушка.       Звонок прозвенел как никогда вовремя, и Эллисон выбежала из класса.

***

      — Нет, ты прикинь, что она мне сказала! «Я нормальная, а ты идиот!»       Подушка полетела в окно, чуть не задев Джеймса.       — Почему тебя это так задело, Сири? Тебе же плевать на мнение окружающих. Но, по правде говоря, Форбс была права, Бродяга. Ты не видел себя со стороны: больной ублюдок. Зачем ты её руку то схватил?       — Она что-то знает. Я это знаю.       Сириус обессиленно опустился на кровать.       — Гадство, гадство, гадство! — бил по кровати Сириус.       Кошмары с предками изрядно доканали его, а ведь скоро матч. И если они снова продуют, Сириус не перенесет самонадеянный взгляд брата, пусть и никому не скажет.       Джеймс понимающе кивнул. Он откопал из-под кровати мантию-невидимку и карту. Эллисон Форбс и Кэролайн Паркер сейчас находились у Хагрида.       — Тогда остаётся только одно. Бери мою мантию и иди к Хагриду.       — К Хагриду?       — Да, остолоп, к Хагриду. Она и Паркер сейчас там. А казались такими хорошими девочками, — издал смешок Поттер. — Только не смотри на меня щенячьими глазами, Блэк. А то меня стошнит.       Сириус поймал мантию и карту и растянул губы в улыбке.       — Можешь не говорить, что я лучший. И без тебя знаю, — самодовольно ответил Поттер.       — А я и не хотел, Джим. Не разводи сопли.

***

      — Спасибо, Хагрид. Ты нам очень помог, — душевно улыбнулась Кэролайн, передавая пакет с печеньем лесничего в руки Эллисон.       — Особенно с зубами, — прошипела Элл, пытаясь впихнуть обратно каменное печенье, но Кэролайн сложила руки так, что не передать.       — Девочки, вы больше одни сюда не ходите, пока режим не снимут. Громчик доведет вас, — Хагрид обернулся. — ЭЙ, ГРОМ! КО МНЕ!       Огромный чёрный пёс весело выглянул из-за спины, мотая хвостом.       — Ой, не. Не надо, Хагрид. Уверена, мы как-нибудь сами. Гром может быть слишком заметным, а мы всё-таки не хотим попасться.       — А… — Хагрид почесал голову. — Ну давайте. Только быстро, девочки. Надо бы вам найти тех, кто вас бы провожал. А то одни…       — Пока! Удачи тебе! — хором ответили девушки и развернулись.       — Элл, я прочитала в библиотеке, что явление предков во снах, довольно частая практика. Они дают наставления, помогают…       Эллисон фыркнула:       — Ну да, у всех родственники, как родственники, а мои хотели убить меня. Знаешь, я всё больше и больше поражаюсь родне. Лучше бы и не узнавала, что Флеминги такие монстры. Кэролайн, я ведь даже не знаю своих родителей! — развела руками девушка. — Бабушка, Марсель и Дамблдор твердят, какими хорошими они были людьми, а вдруг нет? Вдруг на самом деле это не так?       — Не могу утверждать, что они были хорошими, но, Элл. Разве то, что они пожертвовали собой ради тебя, не значит, что что-то хорошее в них есть?       — Арес сказал, что я мамина дочка.       — Что за Арес? Ты не говорила о нём.       — Потому что его испытание стало для меня самым худшим.       — Элл, расскажи. Я не психолог, но твоя лучшая подруга, я никогда не осужу тебя.       — Там был отец. Испытание заключалось в том, что мне нужно было убить его. А я не смогла. И в итоге всадила нож в Ареса, — голос невольно задрожал. — Я убила, понимаешь? Он сказал, что все Флеминги проходят это испытание.       — Но почему твоя мама?       — Всмысле?       — Она же не кровная Флеминг. По идее, твой отец должен был пройти это испытание, а не Астория.       — Голова щас взорвётся, — промычала Эллисон. — Не знаю, я вообще в последнее время думаю, что ничего не знаю о людях.       — Мы найдем ответы, Элл, — мягко ответила Кэролайн и обняла подругу.       — О, Кэр, смотри! Собачка, эй иди сюда. Смотри, какая у меня вкусненькая печенька.       Чёрный пёс, довольно больших размеров, но не больше Грома, принюхался, а потом скорчил морду и отошёл.       Сириус присел и склонил голову, наблюдая за однокурсницами.       — Черт, Кэр, его даже собаки не едят.       — Тебя не смущает, что в Хогвартсе запрещено иметь собак? И почему все это время он шел за нами?       Эллисон пожала плечами. Она уже гладила мягкую чёрную шерсть:       — Если мы перестанем верить даже собакам, не знаю что случится в этом мире. Да, кто такой хороший, кто хочет, чтобы ему почесали за ушком?       Черный пёс вилял хвостом и подставлялся под руку гриффиндорки. «Знала бы ты, прикончила бы меня», — подумал про себя Блэк, и в голове пронеслась шальная мысль предоставить Форбс такую возможность.       — Так, тебе задание, черныш. Иди отнеси это печенье куда-нибудь в лес. И иди домой.       Будь Сириус человеком, то вскинул бы бровь и фыркнул, но сейчас он просто уставился на Эллисон.       — Ну давай же, будь хорошим пёсиком и отнеси печеньки.       Пес послушно взял пакет и побежал в сторону леса.       — Ты отдала собаке печенье?       — А ты хотела его съесть? Вперёд, если так хочется. Просто кто это говорил мне, что он как огня боится дантистов?       — А вдруг Хагрид найдет? Ему же будет обидно.       — Тогда он подумает, что кто-то обворовывает его. И наоборот будет гордиться своим печеньем.