Некромант

Катерина оказалась прямиком на том самом кладбище. И сколько же историй поведал ей Рассказчик про сие место? Раз… Катюша шажок сделала, перейдя ограду, за которой хоронили тех, чья душа неупокоенна будет, ибо решили они, что смерть их настигнет по их воле. Два… В зенки бросилась разрытая могила. Похоже, дедушки Егорки. «Этакое совпадение», — мыслила Катя, проходя мимо поваленного навзничь камня. Три… Крест, из-под которого вылазил вор, ограбивший воров. Четыре… Надгробие анархиста. Пять… — А ну стоять! — рявкнул позади Катюши чей-то голос. Да, кажись, молоденький. — Чьих будешь? — спросил её молодой парень, весь в лохмотьях. Никак — мертвец? Катя резко обернулась на юнца. Уж была готова броситься на него. Ударить под дых. Да, страх и ужас сковали её настолько сильно, что ручонки разве что опустились, в мгновение отяжелев, словно надела на кой-то ляд Катя доспехи. — Я…? — пролепетала Катя. — А…? А парень смотрит. Любуется. Луна осветила его бледное лицо. Уж не упырь ли он? — Так отвечай, — говорит он, искривляя рот в подобии ухмылки. Глазки-то чёрненькие. Не добротой чай сверкают на Катю. Комок Катюша сглотнула. Отступила, уперевшись спиной в покосившийся ещё пуще под её весом крест, прикусив губу оттого, что на чью-то могилу наступила. — Да ты не бойся, — успокаивал медовым голосом девицу некто. — Я ж повелеваю ими. Катя замотала головой. Как же? Да что ж творится-то? Зачем она только согласилась поехать в лес, в темень, да ещё и прихватив по дороге Гришку, которого Егорка ну никак не желал брать с собой. А пришлось. Больно молил Григорий взять его на прогулку. Этакий счастливый билет, думал, выиграет, сразившись в честной схватке с Егором за сердце Кати. И где он теперь? — Правда, — рассуждал парень. — Деревенские меня сторонятся. Вот я и хочу узнать от тебя ответ… Катя вылупила очи, пятилась, накреняя крест ещё сильнее. Комья земли приподнимались вместе с остатками сгнившего наполовину креста. Благо чья-то когтистая рука не показывалась наружу. — Почему весь белый свет обозлился на меня? — едва слышно спросил юноша не то Катю, не то Луну. — Демон, демон, — шептала Катя, пятясь ещё сильнее назад. Крест совсем упал, земля, вылезшая из-под него, взмылась вверх, окропив Катины волосы чёрными комьями. — Так и есть! — чуть ли не взревел юнец, расставив руки в сторону. — И удачу ты со мной не сыщешь, коли не будешь делать то, — он сделал широкий шаг к Кате, заставив её сердце сжаться. — Что я тебе, — палец ткнул в вздымающуюся грудь девицы. Лиф платья ответил на прикосновение едва ли не звуком, сродни удара по барабану. Больно напряглись груди Кати, чтобы не позволить сему нахалу лицезреть её в нагом виде. — Скажу. — Кто ты? — еле выдавила из себя Катерина, подавившись собственной слюной, что она сглотнула, пока незнакомец наслаждался её ситцем. — И чем я заслужил такую судьбу? — вопрошал некто. — Всегда, — протягивал он слова. — Задавался я вопросом, — пауза. Пауза давила. Ослабляла и без того косые ноги Кати, кои держались-то на добром слове. — Кто… Я? — рот искривился. Зубы, боле походящие на клыки, показались Катюше, что едва не взвизгнула, уже представив, как упырь глотает её кровушку. — Мысль, — продолжал непринуждённо болтать самородок. — Что я — демон, — он покачал головой, поигравшись пальцами с длинными, как соколиные когти, ногтями, заострёнными к краю. — Помогали выжить. А люд, — словно в разочаровании говаривал некто. — Так и кликал меня. Катюша обмерла. Ноги увязли в могильной земле. Казалось, что рука-то чья-то всё равно схватила её за лодыжку, засасывая к себе, приглашая в гости. — О, Луна зловещая! — запрокинул в неистовом крике он голову к небу. — В муки мои ты влюблена! — всплеснул юнец, упырь али ещё кто-то руками. — Покой мой забрала к себе, родимая! — чуть ли не плача, проклинал он светило, что, если бы только могло, уже сто раз вздохнуло бы, стукнув себя по лбу в диком желании отвесить глупцу смачную затрещину. — Что ты делаешь со мной?! Катя не двигалась. Комья земли набились ей в туфельки, облепили всю ступню, казалось, что сними она её, стала бы нога её неотличима от ноги негра. — Дай ответ мне! — неистово орал юнец. — Почему весь белый свет обозлился на меня?! Я ж не виноват, — подпрыгнул он к Кате. — Что родился с сим даром. — Он будто подмигнул ей. — Каким, — голос дрожал. Глотка скукожилась до состояния соломинки. — Даром? — буквы долго и упорно не хотели вылетать из её рта. — Все восстали против молодого некроманта! — голова вновь запрокинулась. Где-то даже громыхнул гром, аккурат под стать моменту. — Сделали меня мучеником моего же таланта! — он растопырил пальцы, словно хотел задушить Катю. Шаг. Второй. Третий. Катя не дышит. — Наполовину человек, — шипел некромант, приближаясь к Катюше. — Наполовину я мертвец, — Шаг. Ещё. Ещё. Катюша опустила глаза на ноги. Те уже наполовину оказались засыпаны землицей русскою. Могильною. — И таким навек я останусь, — злобно выдавливал он змеиное шипение из горланистой глотки. — Волком среди отара буду, — неистовый смех пронзил всю округу, а гром грянул где-то неподалёку. Молния угодила прямиком в крест на церквушке, тот заискрился, пропуская импульсы вниз, к земле. Катя аж ощущала их под кожей. — Полна страданий жизнь моя, — он не собирался отступать. Пальцы длинные, как у пианиста, были всё ближе и ближе у бледной шеи Кати. — Но выбор, что судьба за меня сделала, — хрипел он так, будто никак не мог прокашляться. — Не в силах изменить мне! — сорвался он на крик. Гром снова подал свой голос. Ветер вскружил и без того взлохмаченные волосы Кати. А ноги так и утопали в земле. — Борьбу с самим собой вести вынуж… Выстрел. Некромант ничком повалился на землю подле Катерины. Та, тяжело задышав, не слыша кроме собственных хрипов, пробирающихся наружу из самих лёгких, трижды перекрестилась, не отрывая очей от трупа. Она надеялась, что теперь это уж точно труп. Опосля подняла глаза на стрелявшего. Радость. Счастье. Удивление. Тяжёлые оковы упали к её ногам, земля буквально выплюнула её, сильно подавившись одной кожей да костями, позволяя броситься на шею к спасителю. — Гриша! — вырвалось радостное у Кати, когда она оказалась на шее у мужа. А Гриша только с жаром похлопал её по спине, зарываясь носом в её грязные волосы, полные земли и веток.