Блуждают тени

Таинственная ночь снизошла на сей проклятый лес, где уже который век стоял проклятый старый дом, куда и забежал Григорий наш. Пальцы уже давно сложились в троеперстие, рука ходила от лба вниз, потом к плечам. Много. Много раз он крестился, пока тени блуждали подле сего дома. А может, у него воображение настолько разыгралось, что ему представлялись чудеса всякие? Разные тени эти были. Зверьё чудное за оконцем бродило, но никак не задевало Егорку да Рассказчика, что так и сиживали у костра. Будто застыли и не слыхали, чего творится в паре метров от них. Вот Жар-птица пронеслась в небе, осветив полянку, словно на дворе день был. Вот косой пробежал, а за ним по пятам рыжая проскакала. Волк, что за кумой своей бегал, спрашивая про невиданной величины зайца, аж пролетел мимо окна, куда без устали пялил Гриша, не смея отрывать больших очей от стекла, едва прикрываемого старой занавеской, которую и дёргать-то боишься, кабы она не порвалась на жалкие лоскуты. — Чего ж ты, мил человек, — раздался позади старческий голос. Гриша аж обмер. Замер, опустил руки, отяжелевшие в одно мгновение, вниз по швам. — Забыл в доме моём? — как будто с заботой интересовался старик. — Я? — Гришка обернулся. Да настолько резко, что старик аж попятился от него, едва не упав на гнилых досках, распластавшись на съеденном посередине молью ковре. — Иди по добру по здорову, а то чую я, — теперича креститься принялся старик. Больно уж лицо у Григория перекошено было, стоило ему понять, догадаться, что те тени, что в головушке его окаянной бродили под окнами, не выдумки, а реальность. Наяву зайцы бегают, лисы скачут, а волки, представляя себе благородными орлами, парят по звёздному небу. — Беда с жёнкой твоей. При упоминании жены Григорий весь насупился. Брови свелись к переносице, ладони в кулаки превратились. Грудь ходуном заходила. Зло смотрел он на немощного старца, прям закипал от злобы на самого себя, что позволил этой Кате лечь под того, кто даже не думает бежать за ней, восседая на бревне, словно на царском троне. До чего противно. Клялся ей в любви этот Егор, а пойти и спасать Катюшу придётся ему. Грише. — Вот, возьми, мил человек, — протянул старец Гришке ружьё, что до того перекинуто через его хилое плечо было. — А то… Не успел старик договорить, как Григорий выхватил двустволку из костистых ручонок деда, перекинул её через своё бравое плечо и толкнул рукой дверь, что со скрипом отворилась. — На кладбище поди, — крикнул ему вслед старик. — Тама жёнка твоя будет. Да, смотри, — добавлял он, когда убедился, что Григорий прислушался к его совету. — Не промахнись, а то… Но Гриша его уже не слушал. Он шёл. Шёл, пока не наткнулся на то кладбище. И не увидел ту сцену, что ещё долго будет в мозгах его блуждать, места себе не находя. Тени преследовали его, но ему было слишком боязно за жёнку. А уж когда счастливая Катя на шее у него оказалась, так и вовсе смысла перестали иметь.