Глава 4

Утро следующего дня выдалось на удивление ясным и тихим. Солнце, поднявшееся над горизонтом, заливало блеклые земли мягким золотистым светом. В землянке после вчерашних бурь и ночной тревоги царил хрупкий, почти неловкий мир. Боромир проснулся отдохнувшим, снадобье Мораны не только притупило боль, но и подарило драгоценный глубокий сон, без кошмаров и пробуждений. Он чувствовал себя значительно лучше, хотя тупая боль в плече никуда не делась. Морана уже хлопотала у очага, подбрасывая сухие ветки. Она тихонько напевала что-то себе под нос, на этот раз мелодия была не печальной, а скорее бодрой, напоминающей щебет незнакомой птицы. Увидев, что Боромир проснулся, она обернулась и улыбнулась ему той самой милой, примиряющей улыбкой, что и накануне. — Доброе утро, соня! — сказала она с легкой усмешкой. — Или уже пожелать доброго дня? Ты спал как убитый, вот на что способно мое чудо-снадобье! — Да, — пробормотал Боромир, садясь и потирая затекшую шею. Он чувствовал себя неловко под ее насмешливым взглядом, но злости не было. — Мне правда полегчало. Спасибо. Он даже позволил себе легкую тень улыбки в ответ. — Вот и славно, — кивнула девушка. — Сейчас заварю чай из бодрящих трав, а то после вчерашнего зелья бывает слабость. И лепешки еще остались, и кое-какие сушеные грибы. Сейчас поедим! Она снова отвернулась к очагу. Эта тихая, почти домашняя сцена казалась нереальной после всего, что было. Боромир остался наедине со своими мыслями. Вчерашний спор, ее рассказы, их неожиданное примирение… все это немного сместило его привычную картину мира. Она все еще была истерлингкой. Но также была и искусным лекарем, и яркой, смелой женщиной, пережившей ужасные вещи в прошлом. После скудного завтрака и уютной беседы о деталях врачевания Боромир решил выйти наружу. — Я выйду, — объявил он, начиная подниматься. — Нужно осмотреться. И… воздухом подышать. Морана подняла на него встревоженный взгляд. — Осторожнее. После того, что было… — Я буду осторожен, — отрезал Боромир чуть резче, чем хотел. Ему не нравилось, что эта истерлингка продолжает опекать его. — Просто осмотрюсь вокруг. Нужно знать, не оставил ли этот ночной гость следов. Или товарищей. Я буду совсем рядом. Он встал. На этот раз ноги держали его крепче, головокружения не было заметно. Боромир подошел к выходу, откинул тяжелую завесу. Солнечный свет был ярким, но не слепящим. Воздух — свежим и чистым. Боромир глубоко вдохнул, чувствуя, как проясняется голова. Он сделал несколько шагов от входа, ступая медленно, но твердо. На этот раз тело слушалось лучше. Привычка воина взяла свое, он зорко осматривал местность, нет ли какой опасности. Казалось тихо и мирно, но Боромир знал, что это обманчивое впечатление. Зло могло таиться где угодно. Боромир прошел чуть дальше, к кромке небольшого обрыва, откуда открывался вид на Андуин и петлявшую вдоль него тропу. И тут он замер. Там, внизу, у поворота тропы, за большим замшелым валуном, он увидел движение. Три темных силуэта, пригнувшихся к земле. Их уродливые, приплюснутые головы были видны отчетливо. Мерзкие орки. Они сидели на корточках и внимательно смотрели… прямо на землянку! Они следили за ними. Это было очевидно. Они не уходили, ждали. Чего? Подмоги? Удобного момента для нападения? Боромир почувствовал, как холодок пробежал по спине. Ярость и тревога смешались в его душе. Он был открыт здесь, на склоне. Если они его заметят… Он медленно, стараясь не делать резких движений, отступил назад, за выступ холма. Нужно было немедленно предупредить Морану. И уходить. Срочно. Он почти бегом, насколько позволяли раны, вернулся к землянке. Морана как раз вынесла наружу котелок, чтобы сполоснуть его у небольшого ручейка, протекавшего неподалеку. — Морана! — позвал он тихо, но настойчиво. — Сюда! Она удивленно подняла голову, увидела его встревоженное лицо и тут же бросила котелок, подбежав к нему. — Что такое? Что стряслось? — Орки! — выдохнул он. — Трое. Следят за нами. В её глазах мелькнул страх. Но тут же — решимость. — Трое? — переспросила она, пытаясь заглянуть ему за спину, в сторону холма. —Вчерашний позвал товарищей или это совсем другие орки? Боромир посмотрел на нее сурово. — Какая нам теперь разница? Они внизу, у тропы. Наблюдают. Возможно, ждут подкрепления. Мы должны уходить. Сейчас же. Морана закусила губу, на мгновение задумалась. — Хорошо, — кивнула она. — Я буду готова через мгновение. Вещей у меня немного. Девушка бросилась в землянку и начала собирать свои травы, склянки, горшочки, поспешно укладывая их в походную сумку и многочисленные мешочки. Боромир тем временем проверил свой меч, подтянул ремень. Сила вернулась, но с ней пришло и беспокойство — хватит ли её, если путь окажется долгим? Спустя несколько мгновений они были готовы. Морана в последний раз окинула взглядом землянку, ставшую им временным домом. В ее глазах мелькнула тень сожаления. — Но как мы пройдем незамеченными? — спросила она, затягивая ремешок на сумке. — Орки ведь там, внизу. — Попробуем обойти их по верху холма, — сказал Боромир, обдумывая план. — Спустимся с другой стороны, через сухой лес. Это дольше, но безопаснее. Сейчас главное — не дать им повода подняться за нами. — А если уже дали? — тревожно сказала Морана. — Вдруг они пойдут следом? Боромир нахмурился. Это был разумный вопрос. — Нужно их как-то отвлечь, — пробормотал он. Он посмотрел на Морану. Ее глаза блестели знакомым озорным огоньком. — О, кажется… кажется, я знаю, что нам делать, — сказала она загадочно, быстро порылась в своей сумке и достала несколько мешочков с порошками, небольшой глиняный горшочек с крышкой и кремень с кресалом. — И что же ты задумала? — с подозрением спросил Боромир, нахмурившись. — Настоящее веселье! — шепнула Морана с лукавой улыбкой, смешивая в горшочке какие-то красный и желтые порошки. Боромир потерял дар речи от такого абсурда. Эта женщина была неисправима! — О да, ведь развлекать орков — это страшно весело. И всегда заканчивается хорошо. — Орки довольно глупые существа и боятся всего непонятного. — объясняла она. — Особенно если это непонятное громко шумит. Сейчас мы их напугаем так, что они забудут про нас как миленькие. Морана с мрачной торжественностью добавила в смесь щепотку чего-то черного, блестящего, похожего на угольную пыль, добавила искры и плотно закрыла горшочек крышкой. — Дело осталось за малым, Боромир, — сказала она деловито. — Всего-то незаметно подползти к краю обрыва и скинуть на них эту гадость. Боромир недоверчиво смотрел на нее. Что за детские трюки она собирается выкидывать? Она осознает, что если они потерпят неудачу, их ждет столкновение с тремя злобными опасными орками? А, может, и не тремя... Морана, тем временем, подкралась к выходу, осторожно выглянула наружу и чуть ли не вприсядку подошла к краю обрыва. Боромир осторожно следовал за ней, все еще не в восторге от этой идеи. Орки были все там же, сидели внизу, переговариваясь на своем наречии. — Морана, стой! Тебя будет видно! — зашипел он ей вслед, но она уже не слушала. Девушка взобралась на гребень холма, откуда были видны орки, и, к полному изумлению Боромира, приветливо помахала им рукой. — Эй! Здравствуйте, господа! — крикнула она звонким голосом. Ее голос эхом разнесся над лощиной. — Как дела? Не заблудились, случаем? Орки, сидевшие за валуном, явно не ожидавшие такого поворота событий, вскочили на ноги. Они уставились на нее с отвисшими челюстями, насколько это было возможно для их уродливых морд. На их лицах отразилось крайнее изумление, смешанное с испугом. Они явно не понимали, что происходит. — Погода сегодня хорошая, правда? — продолжала Морана с той же обезоруживающей любезностью. — А у меня для вас есть подарочек! Ловите! Она размахнулась и что было силы швырнула горшочек вниз по склону, в сторону валуна. Один из орков что-то хрюкнул, толкнул другого локтем, и вот они уже все втроем бросились, неуклюже переваливаясь на своих кривых ногах, прямиком к горшочку. Но как только один из них схватил его в когтистые лапы и поднял с земли, из горшка с громкими взрывами и шипением повалил густой, удушливый дым — грязно-оранжевого цвета, с какими-то зловещими алыми искрами. Дым быстро окутал валун и все вокруг него в пределах сотни футов заволокло плотным, вонючим, и, главное, громогласным облаком. Запах был отвратительным, он донёсся даже до вершины обрыва — смесь тухлых яиц, горелой шерсти и чего-то еще, неописуемо мерзкого. Из облака дыма донеслись испуганные, булькающие вопли орков, которые не знали, куда бежать. Они явно не ожидали такой атаки. — Уходим! Скорее! — прошипела Морана, хватая свою сумку. Боромир не знал, смеяться ему или ругаться. — Женщина… ты… ты безумна! — выдохнул он наконец, когда они в спешке спускались с холма. — Ты хоть понимаешь, что ты делала? — Конечно. Я такое проворачивала не один раз! — Они могли напасть! — Ну, не напали же! — беззаботно ответила Морана. Она хитро улыбнулась, и в ее глазах плясали веселые искорки. — Я лишь воочию убедилась, что среди них нет лучников, а значит стрелы мне бы не грозили. Этот дым разъедает глаза, так что они какое-то время побудут слепыми и беспомощными, пока не догадаются умыться водой. А поскольку орки — ребята нечистоплотные, то это будет нескоро. Боромир покачал головой, но на его губах мелькнула тень усмешки. Истерлингка была полна сюрпризов. Нелепо, конечно, но… сработало! Он представил себе перепуганные морды орков, и ему стало смешно. Они бросились вниз по холму, к полумертвому лесу, стараясь держаться подальше от распространяющегося оранжевого дыма. Оглянувшись на бегу, Боромир увидел, как ослепленные орки, так и не поняв, что произошло, спотыкаясь и толкая друг друга, бросились наутек по тропе в противоположную сторону. — Куда мы идем? – спросила Морана, следуя за ним. — На юг, — ответил Боромир, не задумываясь. — К Гондору. Это единственный путь, через Бурые земли. Затем нужно будет перебраться через Андуин и добраться до границы как можно скорее. — Но ты еще не оправился! — возразила она. — Это слишком долгая дорога… Нужно найти другое укрытие и остаться там. А что если твои раны… — У меня нет времени на споры, — отрезал Боромир. — Лучше идти раненым, чем сидеть и ждать здесь новых орков! Они двинулись в путь, все больше углубляясь в лес, и вскоре вышли на открытую, холмистую местность, поросшую редкой, жухлой травой и колючим кустарником. Это были Бурые земли — пыльный, сухой и безрадостный край, лежавший к востоку от Андуина. Боромир шел впереди, стиснув зубы, стараясь не хромать и не показывать боли. Он должен быть сильным. Он должен добраться до Минас Тирита, предупредить отца, сражаться за свой город. — Мне здесь не нравится, — хмурилась Морана, оглядывая местность. — Здесь тоскливо и, судя по всему, опасно. Он лишь сверкнул на нее тяжелым взглядом. — Ты не обязана следовать за мной. Иди своей дорогой, если такова твоя воля. Мне нужно в Минас-Тирит и как можно скорее. — Ну, куда же я тебя таким брошу... — тяжело вздохнула девушка. Дальше они шли молча. Постепенно раны стали ныть от каждого шага, слабость накатывала волнами. Каменистая почва Бурых земель была неровной, идти было тяжело. Боромир старался держаться прямо, не показывать своей усталости, но Морана, шедшая следом, все видела. — Может, все-таки сделаем привал? — спросила она через некоторое время, заметив его тяжелое дыхание. — Нет, — упрямо ответил Боромир. — Нужно идти. Как можно дальше. Но где-то через час пути он почувствовал, что силы его на исходе. Боль в боку стала острой, почти невыносимой. Дыхание сбивалось, лоб покрылся потом. Он замедлил шаг, морщась от боли. — Я… мне все-таки нужно… передохнуть, — выдохнул Боромир, стараясь скрыть одышку. Он остановился, тяжело опираясь здоровой рукой о попавшийся камень. Морана тут же остановилась рядом, тревожно глядя на него. — Это разумная мысль, — сказала она мягко. — Сядь, отдохни. Я дам тебе воды. Морана помогла ему опуститься на землю в тени небольшого скального выступа. Сама присела рядом, достала флягу. Боромир жадно выпил несколько глотков прохладной воды. — Так мы далеко не уйдем, — пробормотал он с горечью, глядя на свои дрожащие руки. — Я… я еще слишком слаб. — Ничего, — сказала Морана ободряюще. — Мы будем идти медленно, медленно но верно. С остановками, с отдыхом. Главное же просто двигаться вперед, верно? Боромир достал из своей сумки небольшую мятую карту и стал пристально ее изучать. Судя по всему, они находились на самом краешке Бурых земель, пройти который насквозь можно было за день активного пути. Вот бы только взялись силы. Морана опустилась на колени перед ним. — Знаешь что, я дам тебе еще того сильного снадобья, — сказала она тихо. — Корень сумрачника, кристаллы тракса и все такое. Я не хочу его использовать без крайней нужды, но, кажется, сейчас тот самый случай. Поэтому даже удвою дозу. Оно снимет боль и даст сил. Девушка достала из сумки маленький, плотно закупоренный кожаный кисет. Развязав его, она высыпала на ладонь щепотку мелкого, искрящегося порошка темно-серового цвета. Затем достала свою чашку, налила в нее немного воды из фляги и осторожно всыпала туда порошок. Он растворился, окрасив воду в легкий перламутровый оттенок. — Выпей, — протянула Морана чашку. — Только помни, этим снадобьем нельзя злоупотреблять. Оно обманывает тело. Можно навредить себе, не почувствовав предела. Боромир колебался. Снова ее зелья… Но перспектива идти дальше, терпя мучительную боль, была ужасна. — Хорошо, — сказал он решительно и взял чашку. — Давай свое чудо-средство. Боромир выпил содержимое одним глотком и подождал несколько секунд, прислушиваясь к своим ощущениям. Ничего. — И это все? — спросил он разочарованно. — Я ничего не чувствую. — Просто подожди еще немного, — улыбнулась Морана. Он уже хотел сказать что-то ещё, но тут почувствовал. Сначала слабо, едва заметно — боль начала уходить. Тело наполнилось странной легкостью, почти невесомостью. Усталость тоже исчезла, сменившись приливом сил и бодрости. Боромир с изумлением посмотрел на свои руки, потом на Морану. — Колдовство какое-то, — смущенно пробормотал он. — Клянусь Белой башней! Боль… ее совсем нет! Он встал на ноги. Никакой боли! Сделал несколько шагов — ноги двигались свободно, уверенно! Он чувствовал себя так, словно и не был ранен. Это было невероятно. Он рассмеялся — впервые за долгое время искренне, от души. Это было настоящее чудо! — Морана, ты… ты мне по-настоящему помогла! — сказал он с восхищением, забыв о своих подозрениях. — С этим сумрачником я дойду до Минас Тирита за несколько дней, не больше! — Тише, тише, Боромир! — остановила его Морана, хотя и улыбалась, видя его радость. — Я же предупреждала. Этим нельзя злоупотреблять. Сумрачник лишь глушит боль и усталость, он не дает настоящей силы или здоровья. Если ты будешь идти напролом, не чувствуя своего тела, то можешь просто упасть замертво, когда действие кончится. Или раны откроются снова, а ты и не заметишь. Нужно быть очень осторожным и использовать его только в крайнем случае, чтобы преодолеть самый трудный участок. А потом — отдых. Обязательный отдых. Ее слова немного охладили его пыл, но не погасили надежды. Боль ушла! Он снова чувствовал себя воином, а не калекой. Пусть это и было лишь обманчивое облегчение — сейчас оно значило многое. — Хорошо, я понял, — кивнул он нетерпеливо. — Но сейчас мы можем идти. Спасибо тебе. Он был полон решимости. Надежда на спасение, на возвращение домой, на то, что он еще сможет сражаться за Гондор, вспыхнула в нем с новой силой. Он посмотрел на Морану — ее лицо сияло в солнечном свете, ветер трепал ее волосы. И сразу снова в голову полезли непрошеные мысли. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. Не время. Нужно идти. — Веди, Боромир, военачальник Гондора, — сказала Морана с легкой усмешкой, подхватывая свою сумку. — Раз уж ты снова почувствовал себя командиром. Только не слишком быстро, пожалуйста. А то я за тобой не угонюсь. Он усмехнулся в ответ и решительно зашагал дальше. Боль ушла. Силы вернулись. Надежда сияла впереди.

***

Действие сумрачника было поистине поразительным. Боромир чувствовал себя так, словно не существовало ни предательских орочьих стрел, ни долгих дней лихорадки и слабости. Боль исчезла без следа, замененная пьянящим ощущением легкости и мощи. Он шагал по каменистой, выжженной земле Бурых земель, почти не чувствуя усталости. Его шаг был тверд, плечи расправлены, взгляд устремлен вперед, на юг. Он рвался вперед, подгоняемый нетерпением. Каждый час, проведенный здесь, в этой пустоши, казался ему украденным у Гондора. Орки могли уже трубить сбор, армии Мордора могли уже стоять у врат его города, а он… он все еще был так далеко. — Быстрее, Морана, быстрее! — понукал он спутницу, которая семенила следом, стараясь не отставать. — Я иду так быстро, как могу, Боромир, — отзывалась она, слегка запыхавшись, но не теряя бодрости духа. — Прошу, не гонись так. Тише едешь — дальше будешь. Особенно по такой земле. Бурые земли расстилались перед ними унылым, однообразным ковром. Куда ни кинь взгляд — потрескавшаяся глина, россыпи серого щебня, редкие пучки выгоревшей, колючей травы да скелеты чахлых кустарников. Воздух был сухим и пыльным, тишина стояла почти абсолютная, нарушаемая лишь свистом ветра и хрустом камней под их ногами. Казалось, сама жизнь покинула эти места давным-давно, оставив после себя лишь прах и запустение. Древняя, проклятая земля, помнившая, еще битвы Последнего Союза, а теперь отданная во власть тени и забвения. Боромир почти не замечал унылости пейзажа. Его мысли были там, на юге. Морана же, напротив, шла с напряженным вниманием, ее взгляд постоянно сканировал горизонт, прислушивался к малейшему шороху. — Боромир, смилуйся, давай сделаем привал, — предложила она через пару часов безостановочной ходьбы. — У меня сейчас ноги отвалятся. И тебе тоже нужно отдохнуть. Сумрачник не будет действовать вечно. — Отдыхать? — возмутился Боромир. — Сейчас не время для отдыха. Мы прошли всего ничего! — Мертвые или обессиленные мы точно никуда не сдвинемся, — резонно заметила Морана. — А если ты рухнешь посреди этой пустыни, я тебя одна не унесу. Полчаса отдыха нам не повредят, а сил прибавят. Ее рассудительные слова немного охладили его пыл. Боромир с неохотой остановился и огляделся. Поблизости виднелся небольшой скальный навес, обещавший хоть какое-то укрытие. — Будь по твоему, — сказал он. — Полчаса, но не больше. Они устроились под навесом. Боромир опустился на землю, прислонившись спиной к прохладному камню. Морана села рядом, достав из сумки флягу с водой, они сделали по нескольку глотков воды. Боромир прислонился спиной к скале, закрыл глаза. Теперь, когда он остановился, он почувствовал, как гудит тело от непривычной нагрузки. Морана была права. Он гнал себя слишком сильно. — Уж не знаю, каковы твои подчинённые в Гондоре, — пробормотала Морана, — но с таким ярым командиром, боюсь, и до смерти от изнеможения недалеко... Вдруг Боромир напрягся. — Тсс! — прошептал он, подняв ладонь. — Слышишь? Морана остановила свою жалобную речь и замерла, прислушиваясь. Сначала было тихо, но потом и она уловила — слабый, далекий гул, который шел будто от самой земли. Звук медленно нарастал, становился отчетливее. Это был не просто шум ветра. Это был мерный, ритмичный топот множества ног. Или копыт? — Кто-то идет, — произнесла Морана тихо. — Много, очень много. Орки? — Не похоже на орков, — покачал головой Боромир, продолжая прислушиваться. — Слишком ровно. И как будто… конница. Гул приближался. Он двигался на юг, по тому же направлению, что и они. — Кто бы это ни был, нам лучше не попадаться им на глаза, — сказал Боромир решительно. — Особенно если это конница. Нужно спрятаться. И немедленно. Они вскочили на ноги, лихорадочно оглядываясь. Скальный навес, под которым они сидели, был слишком открыт. Нужно было найти что-то более надежное. Взгляд Боромира упал на узкую, почти незаметную расщелину в скале неподалеку. Она выглядела темной и глубокой. — Туда! – сказал он, указывая на расщелину. — Быстрее! Они подбежали к расщелине. Она оказалась входом в небольшую, очень узкую пещеру или, скорее, глубокую трещину в скале, уходящую вглубь на несколько метров. Внутри было темно, прохладно и пахло сыростью. Боромир оказался прижат спиной к одной стене, Морана — лицом к нему, ее сумка мешала им обоим. Их разделяли считанные дюймы. Он снова чувствовал ее дыхание, ощущал легкий запах трав, исходящий от ее волос и одежды. Он старался не смотреть на нее, уставившись на каменную стену перед собой, но боковым зрением видел ее лицо, растрепавшиеся пряди волос, чуть приоткрытые губы. Он чувствовал, как напряжено ее тело, как быстро бьется ее сердце — или это его собственное? Гул снаружи нарастал, превращаясь в грохот. Земля под ногами слегка вибрировала. Топот множества копыт, бряцание оружия, скрип кожи — все это сливалось в мощный, угрожающий шум. Они приближались. Боромир осторожно выглянул из расщелины. То, что он увидел, заставило его похолодеть. По долине двигался большой отряд всадников. Сотни, если не тысячи. Они ехали плотным строем, занимая все видимое пространство. Это были не орки. Это были люди. Но какие! Впереди скакали легковооруженные разведчики на низкорослых, косматых лошадях, одетые в пестрые одежды и остроконечные шапки. За ними двигалась основная масса войска — всадники в чешуйчатых доспехах, с длинными копьями и круглыми щитами, украшенными причудливыми узорами. На древках копий развевались знамена с изображениями каких-то хищных зверей и птиц. Среди всадников виднелись и большие крытые повозки, запряженные волами или лошадьми. Сами всадники были в основном темноволосы, с резкими, обветренными лицами. От всего отряда веяло дикой, необузданной силой. — Истерлинги, — прошептал Боромир, втягиваясь обратно в расщелину. Его лицо было мрачным. — Это кхундолары, — так же шепотом поправила его Морана, которая тоже выглядывала наружу с болезненным любопытством. — Народ степей. Никогда не видела их настолько близко. Слышались грубые выкрики на незнакомом гортанном языке, ржание лошадей, скрип колес. Войско проходило совсем рядом с их убежищем. Казалось, что любой из них может случайно заглянуть в расщелину и обнаружить их. Боромир стоял неподвижный, как скала, положив руку на эфес меча. Его лицо было непроницаемым. Подумать только, они вдвоем снова оказались заперты в тесном пространстве, объединенные общей опасностью. Войско шло долго. Казалось, этому потоку всадников и повозок не будет конца. Наконец, грохот и шум начали удаляться, стихать. Облако пыли медленно оседало. Снова стало слышно лишь завывание ветра. Они подождали еще немного, прислушиваясь. Тишина. — Ушли, — сказала Морана с облегчением, выглядывая из тесной расщелины. — Да, — подтвердил Боромир. — Прошли мимо. На юг. К Андуину. К границам Гондора… В его голосе слышалась мрачная уверенность. Он знал, куда направляются эти полчища. Война приближалась. Они еще некоторое время стояли молча в тени расщелины, приходя в себя. — Кхундолары… — задумчиво повторил он название, когда они вышли на свет и продолжили путь. — Кочевой народ, — сказала Морана. — Говорят, они поклоняются солнцу и своим коням. У них такие причудливые узоры на оружии, видел? Она говорила об этом так спокойно и небрежно, безо всякой ненависти к этому племени. Боромира всегда раздражала эта ее осведомленность о врагах Гондора и терпимость к ним. — Но кхундолары совсем другие… — продолжала она, задумчиво. — Не похожи на… на варягов. Или иорягов. Боромир повернул к ней голову, в его взгляде мелькнуло недоверие. — Варяги? Иоряги? Ты разбираешься в этих породах? — в его голосе прозвучала знакомая нотка пренебрежения. Морана почувствовала укол раздражения, но постаралась ответить спокойно. — Мы не кони, чтобы иметь породы, — сказала она со сдержанным достоинством. — Мы совсем разные народы. Со своими языками, обычаями, историей. Кхундолары — кочевники, они говорят на языке, совершенно не похожем на наш. А вот варяги и иоряги… это родственные народы. У нас общая языковая группа. Мой народ равнийцы, мы и несколько родственных народов, рунтов, вердов и других, тоже относимся к варягам. Наши сказания, речь, даже лица — все это родственно и схоже. Было. До прихода Тени. — Рунты и верды? — переспросил Боромир. — Не слышал. — Неудивительно, — усмехнулась Морана. — Для вас, гондорцев, все, кто живет к востоку от Андуина, — просто истерлинги. Все на одно лицо. В ее голосе слышалась знакомая насмешка. Боромир почувствовал, как раздражение вновь поднимается в груди. Она снова его поучает? — Пожалуй, верно, — сказал он с деланым высокомерием, решив поддержать игру. — Когда они идут на Гондор с мечом в руке под знаменами Саурона, мне как-то недосуг разбираться в тонкостях их родословной. Истерлинг — он и есть истерлинг. Морана вспыхнула. — Да как ты можешь так говорить? — воскликнула она, уже не сдерживаясь. — Ты же только что видел! Разве эти кхундолары похожи на меня и на мой народ? Мы строим города, мы пашем землю, мы не кочевники! У нас разные обычаи, разная вера, в конце концов! Нельзя же всех грести под одну гребенку! Это несправедливо! — Справедливость, Морана, определяется тем, под чьим знаменем ты сражаешься, — жестко ответил Боромир. — А все ваши восточные народы, так или иначе, сражаются под знаменем Мордора. И ваши различия меня не особо интересуют. Может, одни режут горло спящим, другие предпочитают стрелы, а третьи, как эти кхундолары… — он сделал паузу, и в его голосе появились зловещие нотки, — …пьют кровь своих врагов из их же черепов. Морана замерла. Ее гнев мгновенно сменился ужасом. — Что?.. Что ты сказал? — воскликнула она, не веря своим ушам. — Пьют… из черепов? — Да, — подтвердил Боромир с мрачным удовлетворением, видя ее реакцию. — Может, вердов я не видел прежде, но кхундоларов стречал. Это их древний обычай. Чаша из черепа поверженного врага — знак доблести у кхундоларов. Они верят, что так к ним переходит сила убитого. Они наполняют их молоком, смешанным с кровью. Я видел такие трофеи у пленных. Морана прижала руку ко рту, ее лицо стало белым, как полотно. — Но… это… это же омерзительно! — пролепетала она. — Это истерлингский обычай, — пожал плечами Боромир. — У них есть и похуже. — Что… что может быть еще хуже?! — выдохнула Морана, ее глаза были полны ужаса. Боромир помолчал мгновение, словно решая, стоит ли продолжать. Потом сказал ровным, бесцветным голосом. — У кхундоларов есть ритуал наследования власти. Когда умирает их правитель, его наследник… должен съесть сердце и печень своего предшественника. Чтобы поглотить его силу и мудрость. Иногда говорят, что и не только сердце и печень… Он не договорил, но Морана все поняла. Она смотрела на Боромира широко раскрытыми, полными ужаса глазами. Мир, который она знала, который пыталась защитить в своих спорах с ним, рушился. — Это… это все правда? — испуганно прошептала она, ее голос дрожал. — Ты… ты не выдумываешь, чтобы меня напугать? — Зачем мне выдумывать? — Боромир посмотрел на нее тяжелым взглядом. — Это известно в Гондоре. Наши разведчики… мы изучаем своих врагов, девица. Чтобы знать, с кем имеем дело. Так вот. Теперь и ты знаешь, кто еще служит Саурону. И подумай еще раз, стоит ли говорить мне, что истерлинги не все одинаковы. Может, и не все. Но тьма находит путь к сердцу каждого народа. Девушка прерывисто выдохнула, но не нашла что ответить. Что ж, мрачно подумал Боромир, должно быть, ее и правда напугали эти рассказы. Мир оказался гораздо страшнее и уродливее, чем она думала. Он украдкой посмотрел на нее. Варяги, значит… земледельцы, торговцы, живущие у моря. Если все варяги похожи на нее… То у них, пожалуй, довольно миловидные женщины, мелькнула в голове совершенно неуместная мысль. Он чувствовал себя неуклюжим подростком, пойманным на запретных мыслях. Эта женщина сбивала его с толку, рушила предубеждения, вызывала чувства, которых он боялся. — Нам нужно идти быстрее, — сказал Боромир, и голос его прозвучал резче, чем он хотел. — И держаться как можно осторожнее. Неизвестно, не оставили ли кхундолары дозоры. Морана кивнула, ее лицо снова стало решительным. — Ты прав. Идем. Путешествие через Бурые земли продолжалось.