Часть 3

Следующим утром Ромул молча наколдовал две миски и ушел. Но Гермиона успела заметить, что выглядел он хмуро. Вероятно, облава не удалась, ведь новых пленников не привели. Что значило только одно: теперь он займется ей и Лавандой. Время тянулось издевательски медленно: Гермиона не могла внутренне понять, была ли все еще середина дня или уже вечер. Она успела изучить камеру — измерила длину и ширину в шагах, прикинула расстояние до противоположной стены с факелами. Но делала она это все до неприличного медленно, чтобы не тратить силы, потому что сегодняшняя трапеза ничуть не отличалась от вчерашней. Когда Гермиона запомнила всю новую информацию об их темнице и повторила ее про себя около десятка раз, на нее внезапно навалилось осознание безысходности ситуации. Орденовцам было известно, в какую деревню отправились ведьмы. Но выходить на их поиски было бы слишком рискованно. Присылать патронуса — тем более, ведь это подтвердило бы их с Лавандой причастность к сторонникам Поттера. Гермиона перебирала в голове возможные варианты решений, но каждый раз упиралась в тупик. Казалось, что она размышляла об этом уже целую вечность, когда внезапно факелы снова загорелись, а за углом послышались шаги сразу нескольких человек. Лаванда моментально оказалась в углу и начала махать Гермионе, чтобы та присоединилась к ней. Пэнси тоже отползла подальше от решетки, но по-прежнему находилась отдельно от них. Из-за угла вышел Ромул, а за ним еще один человек. Сердце Гермионы сковало страхом и болью: этот второй был облачен в форму пожирателя смерти. Она узнала бы кожаные сапоги с высокой шнуровкой, грубый мундир и черную мантию даже в кромешной темноте. От одежды пожирателей всегда веяло опасностью и жестокостью. — Вот, — Ромул махнул рукой на Гермиону и Лаванду. — Две прелестные девицы! Желаете посмотреть поближе? Пожиратель кивнул. На нем не было маски, но из-под накинутого капюшона виднелась только нижняя часть лица. Крупные пухлые губы и массивный квадратный подбородок. Гермиона его не узнала. Ромул отворил камеру взмахом палочки, зашел и пригласил пожирателя. Тот медленно ступил внутрь и оглядел с ног до головы Лаванду, потом и ее. — Почему такие неряшливые? — холодно спросил он. — Ты их уже опробовал? — Что вы, как можно? — начал лебезить Ромул. — Просто они здесь недавно, не успел привести в порядок. Мое упущение. Тюремщик направил древко на Гермиону, и она взмыла вверх подобно марионетке. Кожу лица защекотал теплый ветерок — чары очищения и излечения. Сейчас ее мог узнать любой пожиратель. Грейнджер прикусила щеку изнутри, чтобы не расплакаться. Со следующим движением палочки Гермиону поднесло ближе к пожирателю смерти, и теперь она смотрела в район его толстой и массивной шеи, чувствуя, что из глаз вот-вот прыснут слезы. Были ночи, когда она представляла, как будет действовать в такой ситуации. Тогда Гермиона уверяла саму себя, что останется сильной, не даст страху захватить ее полностью. Будет готова вытерпеть любую боль и унижение, лишь бы не выдать ничего об Ордене. Однако сейчас, находясь перед врагом, Гермиона чувствовала, как страх обволакивал ее, вонзаясь холодными иглами в каждый сантиметр кожи. Она изо всех сил старалась не дать нижней челюсти трястись так сильно. Стойкость и геройство оказались наивной дымкой, за которой быстро вырисовывались реальные ощущения: желание выжить, любым возможным способом. Пожиратель больно схватил Гермиону за волосы на затылке и потянул в одну сторону, а затем в другую, рассматривая ее подобно племенной кобыле. Он ослабил хватку, и кисть в кожаной перчатке начала щупать шею, ключицу, плечо. Когда его ладонь накрыла левую грудь, Гермиона зажмурилась и едва слышно всхлипнула. — А ну заткнись! — раздраженно гаркнул Ромул. — Не дергайся! Пожиратель продолжил ощупывать ее: ладонь переместилась на ребра, затем на талию, ягодицу. Гермиона все еще стояла с закрытыми глазами, когда он сильно сжал ее левое бедро. Ноги стали ватными, в вертикальном положении ее поддерживала только магия. — Тощая, — слегка разочарованно пробурчал пожиратель. — Ни жопы, ни сисек. — Вторая посочнее! — моментально среагировал Ромул. Грейнджер резко рухнула вниз, а рядом с ней в воздухе зависла Лаванда. Гермиона искоса посмотрела в ее сторону: пожиратель точно так же внимательно разглядывал сначала лицо Браун, а потом ощупал ее, гораздо дольше задержавшись на ягодицах. — Получше, но все еще средненько. А эта? — он повернул голову туда, где в углу сидела Пэнси. — Не продается, — быстро ответил Ромул. — Но посмотреть-то я могу? — с угрозой спросил пожиратель. Ромул нервно сглотнул и кивнул. Тюремщик наставил на Пэнси палочку, и ее тоже подтянуло к ним. Паркинсон глядела перед собой расфокусированным взглядом, даже не пытаясь отвести глаз в сторону. Пожиратель сделал шаг к ней и ухватил за подбородок, подняв к себе. Он прошелся большим пальцем по нижней губе Паркинсон, на что она даже не отреагировала. — Эта точно нет, — резюмировал пожиратель. — А другие? — деловито уточнил Ромул. — Скорее да, — он развернулся и пошел на выход из камеры. — Сейчас меня вызывают. Если надумаю, то сообщу тебе. Ромул быстро последовал за пожирателем, не забыв наколдовать запирающие чары. Факелы погасли, звуки в коридоре стихли. Гермиона все еще чувствовала прикосновения пожирателя на собственном теле, ей стало тошно от отвращения. Паркинсон молча побрела обратно в свой угол, села и оперлась спиной о стену. Она обняла согнутые колени руками и уронила на них голову. — Ну вот и все, — с горечью выдохнула Лаванда и тоже села на землю. — Если этот нас и не узнал, то кто-нибудь другой точно узнает. Нам конец. Хорошо, если мучать будут не долго и просто заавадят! — Тебя, может, и да, — подала голос Паркинсон. — А вот Грейнджер точно приберегут для показательной казни. Она была права. Но Гермиона все же не могла согласиться с Пэнси в данный момент. Если бы пожиратель узнал их, то не медлил бы с ответом. Ромул, безусловно, сообщил ему их ненастоящие имена. И если тот не станет углубляться в исследование списков студентов Хогвартса, то, может, и потеряет интерес. Но это было всего лишь предположение. Гермиона могла ошибиться, могла не заметить, как пожиратель притворился, что не узнал ее. Или, возможно, он скоро вспомнит их и внезапно вернется. Неизвестность всегда угнетала Гермиону. Ожидание результатов экзаменов, томительные часы неведения, когда друзья отправлялись на задание Ордена — это выматывало сильнее, чем прохождение теста, приготовление сложного зелья или тренировка по боевым заклинаниям. Гермиона покосилась на Пэнси: что, если та сдалась, не выдержав этой неизвестности?

***

— Прошу к столу! — уже привычный мерзкий голос Ромула разнесся по камере, а посередине возникли все те же две миски. Ублюдок экономил даже на порции похлебки. Он быстро ушел, явно занятый своими мыслями и делами. Три ведьмы подползли к центру камеры, и Паркинсон взяла одну миску в руки. Она поднесла ту к губам и застыла. Затем поставила на землю и подвинула к Гермионе: — Ешь. — А ты? — удивилась Грейнджер. — Не голодна? — Мне все равно, — сухо ответила та и начала возвращаться обратно в угол. — Не понимаю… — растерянно произнесла Лаванда. — Ты решила устроить голодовку? — Решила, что подохнуть от голода — не такой уж и плохой исход. Особенно в сравнении с тем, что может ожидать вас. — Почему этот пожиратель не захотел забрать тебя? — спросила Гермиона. — Вряд ли бы Ромул не согласился на это. — Я всего лишь дочь мелких последователей, а не кого-то из свиты приближенных, — ответила Пэнси. — Может, этот бугай меня вообще не узнал, метки-то нет. А может, ему на меня плевать. — Давай хотя бы поровну поделим на всех? — аккуратно предложила Грейнджер и подвинула миску чуть вперед. — Если не заберете обе порции, то я сейчас их опрокину, и все останемся голодными! — огрызнулась та. — Ну и дура, — фыркнула Лаванда и взяла миску. Она начала медленно пить мерзкую жижу, скривившись от отвращения. Паркинсон была права: от привередливости не осталось и следа. Организму нужно было выживать, и вкус и консистенция еды больше не имели для Лаванды никакого значения. Впрочем, как и для Гермионы. Но ее все же тревожил отказ Пэнси от еды. Не разозлит ли она этим Ромула? Что, если он начнет кормить ее насильно, не скупясь при этом на наказание за упрямство. Гермиона хотела бы убедить Пэнси все же поесть, но понимала, что не сделает этого. Инстинкты выживания набатом били в голове: «Ты у себя на первом месте!» К тому же, голод усиливал панику. Неизвестность все еще висела над ними дамокловым мечом, угрожая сорваться вниз в любой момент. Гермиона закончила с «завтраком» и отползла в угол, свернувшись калачиком. Вскоре рядом с ней легла и Лаванда, приобняв сзади. Гермионе хотелось заснуть и проснуться опять утром шестнадцатого марта. Чтобы это все оказалось сном, самым страшным кошмаром в ее жизни. Чтобы не слышать тихих всхлипов Лаванды за спиной, не переживать из-за отчаявшейся Паркинсон, не прислушиваться к любому звуку из коридора. Но сотканный из неизвестности кошмар все никак не заканчивался. В тот день никто так и не пришел за ними.

***

Стены и пол едва заметно задрожали. Потом все сильнее и сильнее. Гермиона зажмурилась и зевнула — внутреннее ощущение подсказывало, что до прихода Ромула было еще минимум три часа. Она приподнялась на локте и оглядела камеру: все тот же полумрак, лишь на стене напротив едва заметно дрожала цепь, подвешенная на вбитый в камень крюк. Лаванда заворочалась, но не проснулась. Гермиона снова легла, не желая тратить драгоценные минуты сна. Внезапно камеру сотряс глухой хлопок, будто где-то высоко над ними кто-то наколдовал Бомбарду Максима. Все три ведьмы тут же сели и принялись оглядываться вокруг. — Что происходит? — с ужасом прошептала Лаванда. — Н-не знаю, — так же тихо ответила Гермиона. Раздался еще один глухой хлопок, затем еще и еще. Теперь это были уже скорее взрывы, но звучали они будто через толщу воды. Лаванда сильнее прильнула к Гермионе. Вдруг тусклая полоса света, пробивающаяся из-за угла, превратилась в яркий огненно-красный поток, факелы тут же загорелись, и в камере стало заметно теплее. За вспышкой света последовал еще один взрыв — на этот раз оглушительный. Гермиона закрыла уши руками и инстинктивно пригнулась. В нос ударил едкий густой дым, и она закашлялась, не сдержавшись. — Сюда! — раздался из коридора мужской голос. За ним последовали торопливые шаги. — Бомбарда! Гермиона услышала, как решетка разлетелась, и по земле разметались ошметки железных прутьев. Она приоткрыла глаза, но сумела разглядеть лишь чьи-то силуэты сквозь наполнивший камеру дым. — Гермиона! — голос Рона раздался совсем близко, такой знакомый и родной. — Это я! Слышишь? Она быстро кивнула. Он крепко обнял ее. — Дин, выводи Лаванду! — скомандовал Рон, и Гермиона ощутила, как кто-то задел ее плечо. — Вы уже почти на свободе, Гермиона! Потерпи еще чуть-чуть! Его теплая и мягкая ладонь сомкнулась вокруг ее запястья и потянула на себя. Гермиона послушно двинулась за Роном, силясь разглядеть хоть что-то сквозь пелену дыма и пыли. Вдруг она резко остановилась и обернулась. — Ты чего? — прокричал Рон. — Быстрее, времени мало! Гермиона прищурилась и все же заметила Пэнси: та сжалась в углу, прикрыв руками голову. Сердце пронзила резкая боль — Паркинсон была настолько сломлена, что даже не пыталась сбежать с ними. Не кинулась с мольбой, а просто застыла. На место боли пришла тяжесть, и Гермиона нахмурилась. — Мы заберем и ее! — твердо произнесла она. — Мы должны. — Кого? — Рон поравнялся с ней и вгляделся в дымку. — Мерлинова борода! Паркинсон, ты? — Рональд, я не уйду без нее! — отчаянно выкрикнула Гермиона. Глаза защипало то ли от едкого дыма, то ли от страха, что он откажется. — Хорошо, — тихо ответил Рон, дернулся к Пэнси и схватил ее за плечо. — Вставай! Пойдем! Та без особого желания поплелась за ним. — Шевелись! — заорал на нее Рон. Несмотря на дрожащие руки, Гермиона приобняла Пэнси за плечи и повела ее за Роном. Они миновали ненавистный коридор, стены которого были испещрены лунками от каменных осколков. На полу тоже валялись обломки. Рон вел их наверх, не останавливаясь ни на секунду. Пару раз он обернулся на ходу, чтобы проверить, поспевали ли Гермиона и Пэнси за ним. Миновав все уровни, они наконец выбрались наружу, где в густых предрассветных сумерках уже ждали другие орденовцы, почти одолевшие оставшихся членов банды. Ни Лаванды, ни Дина не было видно. К ним подбежал Симус и сунул Гермионе в руку какую-то вещь, завернутую в платок. — С возвращением, — шепнул он и подмигнул ей, после чего резко вытянул ткань, и в руке Гермионы осталась обычная магловская зажигалка. Портал нагрелся от активации, и перед тем, как исчезнуть, Гермиона все же успела обернуться и найти глазами Пэнси с такой же зажигалкой на ладони.