Часть 41

      Гарри пытался не засмеяться. Гермиона перехватила его в библиотеке и начала рассказывать о том, как они вчера посидели с Дафной и каковы последствия. Поттер был в курсе, что Лили пригласила невесту на разговор, но подоплёку не знал и, если честно, не сильно хотел знать. Лили Снейп показала себя глупой женщиной. Прискорбно признавать, но это так. Она была слишком похожа на Молли, поэтому парень вполне обоснованно держался от неё на расстоянии.       Он уже нажился с Джинни в своё время, хлебнул дерьма, так сказать, и прекрасно понимал всю суть Молли Уизли. По всем предпосылкам Лили слишком похожа на маму бывшей жены, а значит, проблем не избежать. Сейчас Гарри не хотел вступать в контры с другими Снейпами и с женщиной, давшей ему жизнь. Зачем усложнять себе всё из-за «тараканов» глупой особы? Осталось потерпеть совсем немного, и тогда он будет свободен. Никто не посмеет ему указывать. В первый же день после совершеннолетия Поттер упакует чемоданы и свалит куда подальше.       Бесхитростная Гермиона почти прямым текстом передала слова Лили — её нападки в сторону Дафны, нелепые обвинения и просто идиотские мысли.       Нет, Лили действительно глупая женщина. Она не просто оскорбила Гринграсс, но и его выставила слабаком и рохлей. Типа, он не способен обеспечить будущую семью и гонит жену работать. Она едва ли не прямым текстом назвала Дафну меркантильной стервой.       Применить подобные слова по отношению к наследнице древнего рода… Смешно. В чистокровных семьях всё строится на этой самой меркантильности. Деньги, власть, сила — только это залог крепкого союза. А чувства… Чувства вторичны. Они приходят и уходят. И в тот вечер, когда он взял в руки завещание деда, Гарри принял правила игры. Он принял Дафну со всеми её плюсами и минусами, решив, что эта девушка всегда будет стоять за его спиной. Дафна Гринграсс доказала, что она не простушка. Доказала свою ценность. А уж меркантильность в их союзе это не минус, а наоборот, плюс.       Зависть… Гарри считал, что Лили руководит зависть. Она банально завидовала Дафне Гринграсс. Завидовала, что той и пальцем не нужно шевелить — ей всё приносят на блюдечке с голубой каёмочкой. Завидовала, что Гарри обратил своё внимание на неё, что позволил Дафне приблизиться, а саму Лили оттолкнул.       У Лили была какая-то нездоровая любовь к сыну. Скорее одержимость, чем обычные чувства матери к своему ребёнку.       Гарри настолько погрузился в свои мысли, что не сразу расслышал слова Гермионы. Он как-то и подзабыл о сводной сестре.       — Ты считаешь, что мама не права? — повторила вопрос рейвенкловка.       — Я не хочу, чтобы Дафна работала, — просто заявил Гарри. Он уже прошёл эту историю с Джинни, и больше не хотелось возвращаться вечерами в пустую квартиру. Она пропадала на тренировочных площадках, а он — в Аврорате. Единственное, что их связывало, — дети. Гарри любил своих детей, но честно признавал, что они — ошибка молодости. Им ещё нужно было гулять лет пять как минимум, а уже потом думать о семье. Глядишь, мозги бы встали на место раньше и оба бы поняли, что пора разойтись, а не продолжать мучить друг друга. Тогда конец был бы не такой плачевный. А так они поломали жизнь себе, детям… и потратили десятки лет на бесполезные вещи.       Глаза девушки округлились.       — Почему?       — Просто не хочу, — отмахнулся от ответа брюнет. Он не считал нужным объяснять названой сестре подробности и доказывать свою правоту. Твердолобая Гермиона этого не поймёт.       — Но… Это же неправильно. Мама говорит, что женщина должна поддерживать своего мужчину, а не взваливать всё на него.       Гарри посмотрел на глупую девчонку тяжёлым взглядом. Она была так наивна в своей простоте.       — У меня нет потребности в деньгах, как и нет потребности в том, чтобы делать то, что мне не нравится. К счастью, мои предки позаботились о том, чтобы я сам, мои дети, внуки и правнуки ни в чём не нуждались, — насмешка. — И даже если я всю жизнь просижу на диване, то не сильно опустошу сейфы Поттеров. Буду как Малфой. Важно задирать нос и ничего не делать.       — Но ты же ещё не получил наследство, — авторитетно заявила Гермиона.       — Это лишь вопрос времени.       — Мама говорит, что там всё сложно. Ты можешь не получить доступ, и гоблины не подтвердят твои права.       Поттер ухмыльнулся. Пусть зеленокожие только попробуют сделать это. Вернув свои силы, он отомстит этим нахалам… Но в словах Гермионы была крупица истины. Завещание деда, а точнее, трактовка некоторых пунктов вызывала подозрение, поэтому Гарри и хотел попасть в Поттер-мэнор и поболтать с предками до своего совершеннолетия, а не позднее. Предчувствие подсказывало, что там его ждёт какой-то сюрприз. Сюрпризы Поттер не любил от слова совсем и всеми фибрами души надеялся, что он будет приятным, а не как обычно — с двойным дном.       К их столику в библиотеке подошли сиятельная мисс Гринграсс и не менее сиятельная мисс Дэвис, нарушая уединение и прерывая разговор.       — Дафна, — наигранно весело улыбнулся Поттер и притянул девушку за талию к себе. — Мы с Гермионой как раз говорили о тебе.       — И? — Девушка изящно выгнула бровь, всем своим видом показывая, что ждёт продолжения.       — Я говорил Гермионе, что хочу, чтобы ты не тратила время на скучную работу, а всецело посвятила себя мне, — ухмылка. — Как истинная леди, со всей грациозностью ждала меня дома, готовила всякие вкусности… Ты, кстати, умеешь готовить? — продолжал дурачиться Поттер. Подсознательно он уже знал ответ на этот вопрос и верил, что прав.       — Нет, — следует ответ. — Никогда этого не делала. И надеюсь, что в будущем мне не придётся заниматься подобным. Боюсь, я отравлю тебя.       — Правильно, зачем лишать работы домовых эльфов, — нарочито серьёзно закивал Поттер. — Эти ручки просто не созданы для работы. — Парень поднёс ладошку Дафны к своим губам и изобразил поцелуй.       Гермиона едва не пыхтела от недовольства. Она видела, что Поттер стебётся над ней, а Гринграсс ему подыгрывает. Позади стояла хихикающая Трейси.       — Позеры, — не выдержала Гермиона. Быстро собрав свои вещи, она покинула библиотеку.       Дафна фыркнула и уселась рядом с женихом, а Трейси — напротив.       — Зачем ты её дразнил? — спросила невеста.       — Она такая забавная, когда злится, — честно признался Поттер. — К тому же это единственный способ от неё избавиться. Герми слишком приставучая.       — Вижу, у вас «особая» любовь, — отметила Трейси.       — Как же без этого? — ухмылка. — У меня такая любовь со всей семьёй.       Обе девочки хмыкнули, но комментировать ничего не стали. На столе были разложены учебники и пергаменты для написания домашней работы по зельеварению. Слизеринки зашуршали бумагой, приступая к своим конспектам. Поттер же откинулся на спинку стула. Он уже закончил со своим эссе, но уходить не торопился.       — Поттер, ты же фанат зельеварения? — неожиданно спросила Дэвис.       — Я? — искренне удивился брюнет. — Никогда не любил возиться с вонючими ингредиентами и сидеть часами над не менее дурно пахнущим котлом. А с чего такое утверждение, Дэвис?       — Вчера твоя мама сказала Дафне, что ты планируешь стать зельеваром и даже выбрал университет для дальнейшего углублённого обучения.       — Честно признаюсь, впервые слышу о подобном, — ответил Гарри. — Я и зельеварение… Мы просто несовместимы, — насмешка.       Девушки тоже засмеялись, оценивая шутку, но быстро притихли, вспомнив, что находятся в библиотеке, а где-то неподалёку, словно коршун, бродит мадам Пинс.       — Гермиона мне рассказала, как вчера прошёл ваш вечер. Полагаю, это было познавательно.       — Очень, — ответила Дафна. — Я до сих пор пребываю под впечатлением.       — Не принимай слова Лили всерьёз. Считай, что это была неудачная шутка.       Трейси зашуршала пергаментом и торопливо отошла в сторону, заявив, что ей нужно взять книгу. Видимо, решила оставить парочку наедине.       Поттер придвинулся ближе, обнимая невесту. В сидячем положении это было неудобно, но он как-то ухитрился.       — Я же уже говорил тебе, что не стоит забивать свою хорошенькую голову подобными глупостями. Лили зачастую сперва говорит, а потом думает. И если тебя что-то волнует, то лучше сразу подойди ко мне и спроси. Я не настолько варвар, чтобы использовать на вас легилименцию, мисс Гринграсс, — окончание фразы было произнесено с усмешкой.       — Только посмей, — пригрозила пальчиком девушка. — И я даже не удивлена, что ты владеешь такой магией, Поттер.       — Совсем не удивлена? — ухмылочка.       — Вот ни капли, — кивнула Дафна. — Иногда мне кажется, что в тебе лишь сплошная Тьма и ни частички Света.       — Эй, я могу вызвать телесного Патронуса, — возразил Герой. — Это светлейшая магия.       — Похоже, это единственное, что тебе даётся из светлых чар. И не нужно оправданий. Я видела, как на прошлом уроке от тебя шугались единороги. Они едва не бросились в бегство.       — Я просто им не понравился, — хмыкнул Поттер. — Они не оценили мой порыв.       Гарри дал волю своим рукам и позволил им пробраться под мантию девушки. Та для вида поизвивалась, но не сильно активно. Было видно, что ей самой этого хотелось, и она не против.       — Мы здесь не одни, — шикнула на парня Дафна. — Сейчас вернётся Трейси, и нас могут увидеть другие.       — Мы не занимаемся чем-то неприличным, — так же тихо проговорил Поттер. — Или мне даже обнимать вас нельзя, мисс Гринграсс?       — Нельзя, — заявила девушка. — В прошлый раз я долго сводила следы твоих «обниманий». Их увидела Трейси, и она до сих пор надо мной подшучивает.       — Нахалка… — выдохнул практически в самые губы Поттер, а потом не удержался и поцеловал невесту. Дафна была такая милая, когда дула губки, что он не смог удержаться.       — Кхе-кхе, — послышалось позади покашливание. — Может, вам поискать место поудобнее, голубки? — съязвила Трейси. — Не смущайте скромных девушек своими голодными взглядами.       — Завидовать нехорошо, Дэвис, — проговорил Поттер, отрываясь от своей невесты.       Дафна пребывала в оцепенении. Глаза оставались закрыты, а пальчики касались губ, которые Поттер секунду назад целовал.       — Какой ты вредный, Поттер. Я думала, что лишь Малфой такой, но ты в разы хуже.       — Злая ты, Дэвис. Поэтому никто тебя и не любит, — слова были сказаны без злобы.       Поттер собрал свои вещи со стола и склонился к ушку молчавшей невесты.       — Я буду ждать тебя в своей комнате, — тихий шёпот. — У тебя ещё должок.       Гринграсс хотела возмутиться, но Поттер вовремя ретировался, оставляя девочек пыхтеть от злости.       — Даф, как ты его только терпишь? — негодовала Трейси. — Он же такой хам! А ещё такой наглый. Я не успела уйти, а он уже пристаёт к тебе.       — Он просто шутит над тобой, — отмахнулась Дафна. — И вообще, ты первая начала к нему цепляться.       — Ушам своим не верю! Ты его защищаешь! — притворно ужаснулась подруга. — Он на тебя плохо влияет, Даф. Ты становишься такой невыносимой. Видимо, тебе через слюну передалась «невыносимость» Поттера.       — Фу, — наморщила носик Дафна. — Какая ты пошлая, Трейси.       — Сама едва не залезла Поттеру на колени, а я ещё пошлая… — возмущалась девушка. — И заметь, я ещё ничего не говорю о том, что он лапал тебя, и ты это позволяла.       — Трейси, а Поттер, оказывается, прав.       — В чём? — не поняла Дэвис.       — В том, что тебе пора завести парня и перестать ворчать касаемо моего общения с женихом. Признайся, что тебе самой хочется целоваться с кем-то до звёздочек перед глазами. И чтобы тебя так же обнимали и зажимали.       Трейси засопела.       — А я и не скрываю! Смотря на вас, голубков, я тоже начинаю хотеть подобного.       Дафна неожиданно погрустнела. В глазах появилась злость, а кулаки с силой сжались.       — Что случилось? — насторожилась Трейси.       — Как думаешь, у них с Делакур всё серьёзно или…

***

      — Мистер Поттер, — прозвучал позади женский голосок, полный насмешки. Фамилия парня была произнесена таким тоном, словно это какое-то ругательство.       Гарри обернулся и встретился взглядом с миссис Лестрейндж. Беллатриса стояла, опираясь на стену и сложив руки на груди. Вся поза говорила о её величии, а в глазах искрилось высокомерие.       — Профессор Лестрейндж. — Гарри слегка склонил голову, приветствуя дамочку.       Взгляд тёмных глаз прошёлся по фигуре Поттера, отмечая отсутствие школьной мантии. Губы искривились в ухмылке.       — Поттер, вы вызываете интерес. Вокруг вашей фигуры в последнее время витает много слухов.       — И какие же слухи обо мне ходят? — спросил Поттер.       — Разные, — тихий голос, пробирающий до мурашек. Послышался стук каблуков. Женщина оторвалась от стены и начала приближаться к своей «жертве».       Поттер не двинулся с места. Он всё так же стоял, расправив плечи и стойко выдерживая взгляд тёмных, практически чёрных глаз. На лице — маска безразличия. Он не боялся. Страх ослепляет и заставляет ошибаться. Он был готов к атаке и был готов напасть в ответ.       — Одни говорят, что вы мерзкий сквиб и вас нужно изгнать из Хогвартса, дабы вы не загрязняли великие стены замка своим присутствием… Другие называют лжецом, который с помощью хитрости попал в Турнир, и, мол, ваш приёмный отец и другие учителя помогают вам с испытаниями. Третьи уверены, что вы невинная жертва. Сын героя, который растёт во Тьме.       — Интересные слухи, — ответил всё с тем же безразличием Гарри. Но парень так и не смог удержаться от подначки, язык так и зачесался: — А кем вы считаете меня, профессор Лестрейндж?       Тёмный с изумрудным взгляды встретились. Холод против огня… Воля против воли.       Губы Лестрейндж вновь кривятся в ухмылке. Женщина подходит ближе, нарушая допустимую дистанцию.       — Я вам аплодирую, Поттер. — В подтверждение своих слов она несколько раз хлопнула в ладошки. — Вы — притворщик. Так умело играете роль… Чётко по сценарию. Всё же Шляпа не ошиблась в выборе факультета. Все уверены, что вам место на Гриффиндоре, но это не так. Вы — главная змеюка среди всего террариума. Самая ядовитая и неподконтрольная.       — Любопытное мнение, — всё тот же безразличный тон. Только вот внутри у Героя разгоралось пламя. Он чувствовал, как тиски на его горле сжимаются, силясь задушить. Лишь титанические усилия сдерживали его от того, чтобы напасть на Лестрейндж и уничтожить её. Разум твердил, что это не самое разумное решение, а внутренний голос нашептывал, что следует убить нахалку, сломать. Жажда крови… Ногти до крови впиваются в кожу, слегка отрезвляя.       Лестрейндж приблизилась. Бледный палец с красным ногтём коснулся щеки, проводя вниз и оставляя след.       Поттер стоит, не отшатывается. Он не позволяет Лестрейндж ощутить триумф.       — Ты же чувствуешь это, Поттер. Чувствуешь, как моя магия касается тебя. Чувствуешь, как теряешь контроль. Ты хочешь сжать свои пальцы на моей шее и заставить меня извиваться от боли. Хочешь, чтобы я упала на колени и молила о пощаде… — шёпот. Лестрейндж приблизилась настолько, что их лица разделяли считанные сантиметры.       Поттер не успевает среагировать: вот эта маньячка стоит рядом, а в следующую секунду её губы касаются его в безмолвном сражении. Лестрейндж обрушивает на него всю свою ярость. Пламя.       Женщина первой отстраняется.       В коридоре звучит смех, безумный и леденящий кровь.       — Глупцы ошибаются, называя тебя Героем. В тебе нет ни капли Света. Сплошная Тьма. Ты шагнул за Грань и смог оттуда вернуться. Но оттуда никто не возвращается прежним.       Вновь звучит жуткий смех и стук каблуков. Женщина разворачивается и уходит, словно ничего не произошло.       Поттер не двигается с места. Пальцы машинально касаются рта. Он чувствует на языке солоноватый привкус крови.       Губы сами расплываются в ухмылке.