Часть 43

      Поттер окинул помещение взглядом. Комната была таких же размеров, как и его собственная. Всё такая же мебель: кровать, шкаф, стол и маленький столик с парой кресел. Всё практично и лаконично. Но вот в этой комнате чувствовался уют. На полу — мягкий ковёр. На стенах — несколько картин. Мелкие безделушки стояли между древними фолиантами и на столиках. А ещё была ваза с цветами. Магические цветы отличались от маггловских тем, что гораздо дольше сохраняли свежесть и источали чарующий аромат.       Внутри зародилось доселе неизвестное чувство: ревность. Сразу появилось подозрение, что цветы подарил Нотт, но Поттер одёрнул себя. Нашёл, к чему ревновать… В конце концов, он не глупый юнец, а сорокалетний мужчина в теле подростка. Он давно перерос всё это и принял то, что жить нужно разумом, а не эмоциями. Когда эмоции берут верх, это не есть хорошо.       Девушка возмущённо скрестила руки на груди. Было видно, что она недавно вышла из ванной. Волосы до сих пор оставались влажными, а хрупкую фигурку от чужих взоров скрывал пушистый халат.       — Как ты здесь оказался? — недовольный голосок. — Или ты комнатой случайно ошибся?       — Не ошибся, — отмахнулся Герой, по-хозяйски проходя внутрь и усаживаясь на кровать. Дафна хозяйничает у него в комнате, так почему он не может?       — Нахал, — прошептала девчонка и сделала пару шагов вперёд. — Зачем ты пришёл? Сомневаюсь, что соскучился и просто захотел увидеть.       Гарри фыркнул.       — Мне нужно отправить письмо.       Гринграсс вопросительно выгнула бровь.       — Письмо? — удивлённо переспросила она. — Если твоя сова улетела, то воспользуйся школьной. Я-то здесь при чём.       Поттер закатил глаза. Дафна была той ещё капризной леди. Видимо, обиделась, что Гарри заявился по делу, а не просто так, вот и дует губки.       Цепкие руки дёрнули слизеринку на себя, притягивая ближе. Та даже не успела ойкнуть, как оказалась на коленях жениха.       — Фу, — поморщилась Гринграсс. — Поттер, от тебя пахнет алкоголем и табаком. Интересная у тебя отработка. Никогда бы не подумала, что мистер Крауч будет спаивать учеников. Или ты был не на отработке и просто солгал мне?       Гарри ухмыльнулся.       — Ты такая милая, когда ревнуешь.       — Поттер…       — Я был на отработке, — пресёк дальнейшие возмущения парень. — И выпил всего немного.       — Прямо так и немного, — голос полон сомнений. — И ты вообще не должен был пить. Это нарушение правил. Куда только смотрит директор? Прямо под его носом один из учителей спаивает ученика. Ужас.       Голос девчонки был строгим, но вот в глазах искрилось веселье. Было видно, что ей глубоко плевать на нарушение правил.       Гарри решил перейти к главной причине своего визита.       — Твой отец входит в Попечительский совет, и у тебя в связи с этим есть некоторые привилегии. Если точнее, ты можешь призвать в Хогвартс личного эльфа. У тебя же есть домовик, который предан тебе и не станет докладывать твоему отцу?       Гринграсс задумчиво кивнула.       — Есть, — следует осторожный ответ. — И да, моя домовушка Мики — подарок бабушки мне на одиннадцатилетие. Она полностью предана мне. Но ты ведь тоже можешь позвать эльфов вашей семьи. Я видела, как профессор Снейп призывал домовика и передавал ему какие-то коробки для супруги. Он ведь не просто учитель, но ещё и декан. У него есть привилегия иметь личного слугу.       — У Снейпов всего лишь один домовик, и как ты понимаешь, принадлежит он не мне. Он просто не явится на мой зов. А если явится, то все обо всём тут же узнают. Вскрыть Поттер-мэнор и пробудить местных эльфов я смогу только после совершеннолетия. Сейчас там всё под чарами консервации.       — Значит, тебе нужно отправить кому-то тайное послание, — не спрашивала, а утверждала слизеринка.       — Да, — всё же отвечает Гарри. — Ты же не глупая и понимаешь, что наши письма здесь могут перехватывать и читать. Вокруг меня сейчас слишком много непонятной возни, поэтому нет сомнений, что мою корреспонденцию просматривают. Конечно же, «из наилучших побуждений», — последние слова были произнесены с издёвкой.       Дафна кивнула.       — Я прикажу Мики передать твоё послание. Иногда я так делаю, поэтому это не вызовет вопросов. Моя бабушка любит путешествовать, и совам до неё трудно добираться, а вот домовику проще. Я передам Мики письмо и для бабушки, чтобы уж точно ни у кого не было подозрений, и в случае чего она подтвердит получение.       Гарри кивнул. Радует, что Дафна не дура. Она не стала устраивать истерик и допросов. Услышала, что ему нужно, и даже дополнила план.       Спустя пятнадцать минут домовушка Гринграсс стояла посреди комнаты и с обожанием смотрела на свою хозяйку. Дафна протянула ей письмо от Поттера и своё.       — Это письмо передашь бабушке, — слизеринка указала на свой конверт. — А второе… — вопросительный взгляд на Гарри. Он до сих пор не успел озвучить имя получателя.       — Сириусу Блэку, — следует ответ.       Дафна оцепенела. В глазах появилось непонимание, а затем подозрение. Рука с конвертом дрогнула.       — Сириусу Блэку, — всё же повторила она приказ. — Лично в руки.       — Мики всё поняла, госпожа, — затрясла ушами домовушка. — Мики всё исполнит.       Она с хлопком исчезла.       — Ты безумец, — прошептала Гринграсс. — Блэк один из самых разыскиваемых преступников. За любые контакты с ним без суда и следствия сажают в Азкабан. Тебе что, надоел Хогвартс, и ты решил сменить место проживания?       Дафна была недовольна. Ей не нравилось, что жених постоянно суёт голову в петлю. Не нравилось, что тот может пострадать. Это уже не говоря о том, что Поттер утащит её и её семью за собой.       — Всё будет нормально, — отмахнулся Гарри. — Не нагнетай.       — Это не я нагнетаю, а ты делаешь глупости.       — Дафна, я знаю, что делаю, — серьёзно заявил Поттер. — Тебе и твоей семье ничего не грозит.       — А тебе? Неужели ты в самом деле намереваешься встретиться с Блэком? О нём же говорят страшные вещи.       — Мне он ничего не сделает, — голос полон уверенности. — И да, я собираюсь с ним поболтать.       — Безумец, — вновь констатировала Гринграсс. — Как меня только угораздило связаться с таким безумцем…       — Все вопросы к твоему деду, — попытался разрядить обстановку брюнет. — И к моему.

***

      — Время пришло, — звучит мужской голос. — Все шахматные фигуры расставлены по своим местам. Игра скоро начнётся.       — Да, — следует ответ. — Наш человек оповещён. Кубок перенесёт Гарри Поттера в нужное место. Вам остаётся лишь дождаться мальчишку.       — Верно, — прозвучал усталый голос. — Я наконец собственными глазами посмотрю на сына Джеймса Поттера. Вокруг мальчика слишком много непонятного. Только увидев его, я смогу отличить правду от лжи.       — Вы верите, что он примкнёт к нам?       Повисло молчание.       — Я верю, что он не встанет на колени перед Волан-де-Мортом и не примет Метку. А уж присоединится к нам или нет, это мы узнаем после нашей встречи.       — Вы так верите в этого мальчика?       — Я верю в Пророчество. Ему суждено исполнить его.

***

      Сириус вертел в руках конверт. Послание от сына его лучшего друга. Письмо принёс домовик. На нём не было герба Хогвартса, а значит, тот принадлежал какой-то семье, но какой именно — неизвестно. Это не Снейпы. Сириус не верил, что «Нюниус» позволит своему эльфу доставить послание одному из самых разыскиваемых преступников. Но и роду Поттеров этот эльф не принадлежит.       Сириус точно знал, что Поттер-мэнор закрыт. Все слуги уснули и пробудятся лишь когда кровь Гарри прольётся на Алтарь. Это произойдёт, когда крестник достигнет совершеннолетия по магическим меркам.       — Значит, домовик принадлежит кому-то из союзников Гарри или же его недругов, — размышлял вслух Блэк. — Это может оказаться ловушкой.       Мужчина ещё раз перечитал короткое послание. Там говорилось о встрече. Туманно, расплывчато, но называлось конкретное место. Однако не это вселяло в Сириуса надежду, а одно короткое слово внизу: «Бродяга». Только единицы знали его школьное прозвище. И все они либо были мертвы, либо предали его.       Петтигрю Сириус лично убил. Перерезал тому предателю горло.       Джеймс — единственный друг, брат, погиб. Ремус… Ремус не оправдал его ожиданий. Он оказался слишком слаб и доверчив. Его посадили на цепь, как дворовую собаку.       Лили Эванс, а нынче миссис Снейп… Именно её Сириус презирал больше всего. Она предала Джеймса. Предала их чувства. Друг так любил эту яркую ведьму, рискнул всем ради неё. Пошёл наперекор родителям. Поднял бунт. А она выбрала врага и предала.       — Тварь, — выплюнул Сириус. — Какая же она тварь. Знал бы, что она такая, то лично бы задушил.       Мужчина нервно расхаживал по пыльному помещению. Он не обращал внимания на паутину, грязь и скрип прогнивших полов вокруг.       Едва тело Джеймса скрылось под мраморными плитами, а эта тварь уже прыгнула в постель к Снейпу. Она забыла о всех своих клятвах, что давала Джеймсу. Быстро связала себя узами брака со Снейпом и начала рожать ему детей. Не прошло и года, как на свет появился их первый ребёнок, а потом второй. Лили предала не только Джеймса, но и Гарри.       Сириус ненавидел её и за то, что эта грязнокровка заставила Гарри называть другого человека своим отцом. Заставила отказаться от памяти о Джеймсе. Попадись она ему сейчас, он бы без колебаний вонзил ей в сердце нож, заставив испытывать такую же боль, как он испытывает каждый день.       Со смертью Джеймса его жизнь утратила свои краски. Вместе с братом он умер и сам. Осталась лишь пустая оболочка. И только Гарри удерживал его, не давал наделать глупостей и подставиться под чьё-то смертельное проклятие.       — Крестник хочет встретиться. Пусть это и ловушка, но я хочу его увидеть. Даже если это будет в первый и последний раз. Я должен ему сказать о том, что Джеймс его любил больше жизни. И сражался он не из-за славы, а боролся за его будущее. За его жизнь.

***

      — У меня дурное предчувствие, — прозвучал тихий голос Флёр. — Всю неделю я себе места не нахожу. Сама не понимаю, почему, но всё моё естество кричит об опасности. И чем ближе день последнего испытания, тем сильнее я волнуюсь.       Поттер тоже ощущал надвигающуюся бурю. Он чувствовал, как тучи над Хогвартсом сгущаются. Чувствовал невидимую удавку на своей шее. Гарри верил своему чутью. Подобное с ним происходило редко и обычно заканчивалось кровавой бойней, с которой ему едва удавалось выкарабкаться, или гибелью кого-то, кто был ему близок.       Поттер сжал дрожащую ладошку Делакур. Щиты окклюменции держались крепко, скрывая не только мысли, но и истинные чувства. Маска уверенности и холод изумрудных глаз.       — Ты можешь отказаться от участия в последнем испытании, — слова звучали как приговор. — Ты уже доказала всем глупцам, что ты не просто красивая картинка, но и сильная волшебница. Нет смысла и дальше подвергать себя опасности.       — Это трусость, — возразила Флёр.       — Нет, это разумное решение. И ты это понимаешь.       Делакур горько улыбнулась и потеснее прижалась к Поттеру, кожей впитывая тепло, исходящее от тела парня.       Повисло молчание. Его нарушал лишь стук тяжёлых капель дождя по оконному стеклу и шелест ветра. Несмотря на скорое лето и тёплую погоду, небо затянули тучи. Целый день накрапывал дождь — то усиливаясь, то немного утихая. Ветер колыхал деревья, и их ветви скребли по тысячелетним камням.       — Ты тоже можешь отказаться, — прозвучал в тишине голос девушки. — Мы можем вместе сбежать. Сбежать подальше от этого Турнира, Англии и всего мира. Куда-то туда, где будем лишь мы вдвоём.       Поттер сглотнул ком в горле. Ему хотелось сказать «да», взять француженку за руку и уйти отсюда, оставить за своей спиной все тяжести и проблемы. Он всей душой желал этого, но не мог.       И Флёр прочла это в его глазах. На её губах дрогнула печальная улыбка. Пальчики коснулись щеки, поглаживая, силясь навечно запомнить эти ощущения. Тепло. Вкус магии.       — Я не могу так, — следует ответ. — То, что простят тебе, не простят мне.       — Ты же сам говорил, что тебя здесь ничего не держит. Хогвартс для тебя — как удавка на шее. Тебе не нужен диплом. Не нужно чужое признание. И семья… Семья для тебя — пустое место.       — Я не могу просто уйти. Здесь есть те, кому я обещал свою помощь, — следует ответ.       — Гринграсс, — фамилия была произнесена едва слышно. — Ты остаёшься ради неё. Почему она, Гарри? Почему она, а не я… Ведь ты же ещё несколько месяцев назад был полон решимости разорвать договор между вами.       Поттер смотрел прямо в глаза вейлы. Он чувствовал её злость.       — Дело не в Дафне или в ком-то ещё, — следует ответ. — Просто здесь есть дела, которые я должен закончить.       — А потом? Что будет потом?       Гарри неопределённо пожал плечами.       — Будущее слишком туманно. Я бы хотел сказать тебе, что всё будет прекрасно, но это будет ложью. Жизнь любит испытывать меня на прочность. Пройдя одно препятствие, я получаю ещё несколько. Вся моя жизнь — словно полоса препятствий. Я то карабкаюсь вверх, то падаю вниз.       Вновь повисло молчание.       — Ты говорил, что хочешь увидеть настоящий Париж, а не только его лоск.       — А ты сказала, что не против поработать гидом, — усмешка. — Обещала мне показать интересные места.       — Конечно, — улыбнулась вейла. — Уверяю тебя, что ты потом не захочешь возвращаться в дождливую Англию. Здесь слишком мрачно и сыро.       Поттер засмеялся. Не наигранно, а искренне. Он понимал, что очередная глава его книги-жизни перевернулась, и следует делать шаг вперёд.