Капля

Адэонеса Дейфир/Мирана Тайрин’Лит

***

А ты по-настоящему сама

Любила ли — как боги, нисходящие с ума?

Но в этом ли их есть вина?

Любовь всему божественному противоестественна

А ты по-настоящему сама

Любила ли — как боги, нисходящие с ума?

Но в этом ли их есть вина?

Любовь всему божественному противоестественна.

Pyrokinesis — Легенда о Богине Гроз

***

— Я ненавижу тебя — шепчет Адэонеса. Она — гнев в Штормовом Океане. Её слёзы — гром бьющейся о скалы воды. Адэонеса всегда не спокойна. Она злится, она ненавидит мать, что породила её на свет. — Ты всего лишь накрутила себя, дитя моё. — Слова Феникса — языки пламя, что только раскаляют скалы, сточенные водой. Они кипятят океан, заставляют его кричать, ненавидеть и в то же время просить огни ворваться в тёмные глубины Штормовых Уделов. — Ты отреклась от нас. Отреклась от них. Ты возненавидела всех своих детей. — Гнев Адэонесы — мольбы и покаяния тысячи смертных душ. Её сжатые до бела кулачки — мечи сотен легионов, что встали перед алтарями Старых Богов на колени. Её слова — это горе и капли холодного дождя, обрушившегося на столицы государств. — Будто я должна следить за вами. — Мирана смеётся. Её улыбка — трещины в земной коре, из которых льётся магма. Взмахи её крыла над водами святых озёр — пощечины для горячо любимой дочери. — Ты заставила меня идти против отца. — Воспоминания Дейфир — это пучины океана, сокрытые чёрной тьмой. Настолько чёрной, что сама Скверна, спрятанная в Цитадели Эдхута, не так черна. Её слёзы — солёная морская отмель, окрашенная в алый цвет. — Ты пошла покорно. Ты не пыталась меня остановить. — Губы матери, что прикасаются ко лбу дочери — пламя, сжигающее кожу и кости. Алая кровь, что остаётся на лбу после поцелуя — капля яда, что с каждым днём наполняет чащу терпения в сердце Адэонесы. — Всё было не так! — Крик дочери всё равно что вой ветра в океане. Такой же безумный, как крики еретиков и предателей в огне. Для Мираны не услада, а обыденность. — Так почему не пошла против меня? Чья воля для тебя закон? Кто дороже тебе? — Вопрос этот наполнен обидой, злобой и ехидством. Мирана знает, что дочь не откажет ей ни в чём. Ни в помощи, ни в любви и тем более, она никогда не перестанет ненавидеть её. Таково божественное дитя. Самой своей жизнь она подпитывает огонь матери. — Матушка. — Слишком много яда в этом слове. Слишком много притворства в глазах дочери, плачущей на коленях перед матерью Климэнда. — Дочка. — Слова Мираны — яд, с каждым проклятым днём наполняющий чащу терпения. В день Последний Битвы, когда небеса расколются и звёзды сойдут со своих мест, Адэонеса не примкнёт к матери, что будет поглощена Скверной мужа и отца. Он в страхе убежит, покрываясь слезами не то горя, не то радости. Ведь в тот день Мирана умрёт. Как и Адоэнеса, чью голову предатель-избранник снесёт с плеч и утопит в озере из драконьих слёз.       Она навсегда останется каплей в море из собственных грехов и неоправдавшихся надежд.