Ангел

Кира Анна Джейн VIII Стонн’Кассел/Гамильтон Каманрон

***

Where have all the good men gone and where are all the gods? Where’s the streetwise Hercules to fight the rising odds? Isn’t there a white knight upon a fiery steed? Late at night I toss and I turn, and I dream of what I need

I need a hero I’m holding out for a hero 'til the end of the night He’s gotta be strong, and he’s gotta be fast And he’s gotta be fresh from the fight

Holding out for a hero — Bonnie Tyler

***

      У Киры совершенно несносный характер. Она вредная, неусидчивая и самая ужасная сплетница на всём Зантаре! Ещё с детства она мечтала фехтовать вместе с братьями, ездить на охоту с отцом, а не сидеть и ждать, занимая себя вышивкой, танцами и чтением наискучнейших книг.       Так она и росла. Капризная, своенравная и вольная. Подле отца и матери она училась управлять хозяйством дома, покуда братья учились сражаться на мечах. Она учила логистику пока сверстницы слушали баллады о любви, Кира училась считать, чтобы вести дела дома и приносить прибыли, пока дочери знатных семей тратили деньги родителей.       И так терпеть бы ей насмешки о том, что умрёт она старой девой от всего Кровогорья, если бы не одна странность.       Кира была первой красавицей Кинхарта. О её изумрудных глазах слагали песни, на белую кожу и алый румянец молились, а все девчонки и фрейлины так или инче но заплетали свои косы так же, как и Кира.       Стоило Кире появиться на приёме, как она тут же становилась объектом обожания и сплетен: кто сегодня постарается, кто осмелиться просить её руки? И был такой человек. Неизменно. Один и тот же.       «Она Ангел Мираны, не иначе!» — твердил всем Гамильтон Каманрон, генерал Синих Легионов Джейстена. На каждом приёмы он просил Киру станцевать с ним. Он пел ей, слал сотни писем и защищал её честь, вступая в поединки с её именем на устах. Всё потому что думая о Кире, мечтая о ней, Гамильтону хотелось жить.       Кира отвечала на все письма Каманрона. В одном она умоляла его написать балладу о ней, чтобы все придворные краснели от прослушивания бардовского шедевра. Гамильтон выпил немеренное количество эля и мёда, но написал балладу о пухлых губках Киры и о её стройных ножка. Пришлось даже объяснять перед ей отцом и братьями, но Кира, при каждой встрече просила Гамильтона вновь и вновь читать эти строки, лишь бы она не забывала их и напоминала каждому встречному.       Позже Кира упросила Гамильтона принести ей Синие розы Джейдена — священные цветы, что могут сорвать лишь беременные женщины. Боги, Старые и Новые, Драконьи и Предки, были благосклонные к Гамильтону, ведь в его легионе одна подчинённая носила дитя под сердцем и принесла генералу цветок, получив годовое жалование и новое звание.       Но третье желание было самым прекрасным.       «Будь со мной, Гамильтон. Приезжай на праздник Белых Танцев в Карден-Холл».       Дворяне Джейстена обеспокоены. Они просят князя Ренольда Мейнголда решить эту проблему, угомонить одержимость генерала Каманрона, женив его на джейстеноской аристократке. Но Ренольд Мейнголд слушает разве что свою сестру, Ариану Стонн’Кассел, которой Кира приходится золовкой. Он улыбается, когда Гамильтон просится в Карден-Холл и наказывает генералу отправляться и не только сплясать на празднике карденхоллских молодожён, но и самому стать таковым.       Подле Киры Гамильтон живёт и дышит. Он чувствует себя настоящим. — Разве я что-то обещала тебе, нахальный генерал? — Смеётся Кира, своим лбом соприкасаясь со лбом Гамильтона. Она держит его руки крепко, сильно. Не позволяет отпустить своб талию, потому что боится, что они больше не встретятся, как это было в прошлый раз. — Да, кажется, в прошлой жизни. — Гамильтон тонет в её зелёных глазах. Кажется, его серые глаза просто блекнут по сравнению с теми, что есть у Киры. Она позволяет ему вложит розу Джейдена в её косу. — Я дала тебе куда больше. — Шепчет Кира, прежде чем порывисто поцеловать Гамильтона. Этот поцелуй горяч, скор. Никому не хочется его разрывать. Никому. Губы у Киры действительно пухлые, мягкие, а Гамильтон, к удивлению Киры, не умеет целоваться. Зато она ликует. Она принадлежит только ему, а он — ей. — Я же обещала, что найду тебя, Гамильтон.