Пухлый

Равен Лесс Марий III Мейстланд/Дэрия Алесса Эрвина IV Прейд

***

Ты знаешь, у нас будут дети

Самые красивые на свете

Самые капризные и злые,

Самые на голову больные.

Мы их прокормить не сможем,

Все эти голодные рожи,

В возрасте уже около года

По тридцать два зуба у каждого урода.

Лена Свирипа — Дети

***

— Он весь в тебя. — Жалуется Эрвина, тиская сына за пухлые щёчки. — С чего ты взяла? — Грустно зевнул Марий, лорд Амхары, не отрываясь от чтения какой-то там заумной книги по логистике. — У него такие же большие щёки, а ему только одиннадцать месяцев. Он ест, спит, носиться и ползает как дикий, а потом кричит будто раненый дракон, когда его мало кормят. Твоя матушка о тебе тоже самое рассказывала. — Эрвина не оборачивается в сторону мужа. Она сосредоточена на ребёнке, которого хочет измотать играми и лечь спать спокойно. Однако рядом сидит и с завистью смотрит такой же ребёночек. Угораздило же Эрвину родить близнецов!       Терон и Корр очень активные. Оба такие непоседы! Энри и Рена — старшие дети Мария и Эрвины, никак не могут за ними уследить. Утром близнецов нет в их кроватках. Они каким-то магическим образом оказываются на груди у матери и отца с невинными глазами и одной только просьбой к матери: «Корми».       Эрвина кое-как справлялась с сыновьями. Энри и Рена, двойняшки, но они не принесли ей столько хлопот как близнецы. Если старший сын с детства был серьёзным, уже в пелёнках готовый помогать отцу в провинциальных делах и отвык от груди матери уже на десятом месяце своей жизни, а Рена, во всём подражая брату, на девятом, то близнецы никак не могли отойти от матери. Если Корр ещё более-менее отвыкал от Эрвины, как от единственного источника тепла и еды, то Терон заводил такие истерики, что Амхара не спала по несколько ночей.       Марий удивлённо посмотрел на жену. Терон на её руках уже начинал похрапывать, а Корр с интересом наблюдал за братом, не то выпрашивая у матери взять её на руки, не то просто стремясь к брату. Эрвина с трудом взяла близняшек на руки и направилась от кровати к детской. Терон уснул после долги игр, а Корр сидел подле брата, будто охраняя его, как стражник у покоев лорда Амхары. Эрвина знала, что когда уснёт Корр, проснётся Терон, чтобы сторожить сон брата. — Если ты ещё раз одаришь меня ребёнком, я сделаю всё, что бы родить одну девочку, я клянусь. — Устало прошептала Эрвина, прячась под одеяло. Марий ложится рядом с ней, прижимает к себе и слушает, как она тихо дышит. — Ты одарила меня двойней, теперь близнецами. В скором времени я надеюсь на тройню. — Шутит Марий. Он и сам с трудом выдерживал беременность жены. Близнецы в её чреве испытали на прочность не только Эрвину, но и Мария, ведь пришлось по всему Зантару искать особые цветы или же чай из какого-то там вкусного корня, который Эрвина пробовала лет десять назад. — Я бы рада, но боюсь стать после тройни слишком широкой для этой постели. Даже думать страшно. — Эрвина прячет лицо в локонах темных кудрявых волос. Марий тем временем слышит из детской комнаты недовольные вскрики. Пришлось отцу идти проверять, что там твориться.       Энри и Рена вновь уснули с близнецами в своих кроватях. Рена прижимала к груди Корра, а на груди Энри уснул Терон. Годовалые близняшки маленькими ручками вцепились в старших брата и сестру, нахмурили брови, но в конечном итоге уснули. Марий вопросительно посмотрел на стражу. Один из его гвардейцев стремительно вытирал с усов крошки сладкого рулета. другой старательно прятал недоеденный кусок под доспех. Эрвина же улыбнулась, да так светло и прекрасно, что Марий не смог отправить стражу, что души не чаяла в старших детях лорда, на более суровый пост.       Пришлось Марию и Эрвине спать подле своих детей, усевшись в одно кресло. Эрвина сидела на коленях мужа, а Марий глядел на своих детей. Сколько мук вынесла Эрвина, вынашивая Энри и Рену? Как она только вынесла роды близнецов? Марий в дни родов находился подле жены и кажется, немного поседел. В его детях угадывались черты Прейдов и Мейстландов. Кудрявые чёрные волосы, карие глаза, тонкие губы, прямые носы. Рена была точной копией Эрвины в детстве, а Энри, его первенец, напоминал Марию своего отца, что характером, что улыбкой. А вот близнецы… Марий боялся, что и Терон и Корр унаследовали от него все черты. Лишь бы в них взыграли его лучшие черты, а не худшие, из-за которых он уже пять лет восстанавливает Амхару с чистого листа.       Тяжесть на его коленях, верная жена, ворочается и утыкается лицом в шею. Марий вдыхает аромат её духов и улавливает сладкие нотки. Такие же он слышал рядом со старшими детьми, когда те бежали в старые коридоры дворца, прячась от поварихи, у которой они украли сладкие рулеты. — Будь ты хоть шире Баордарского хребта, я тебе никогда не оставлю, Эрвина. — Шепчет Марий, закрывая глаза. Во сне жена что-то невнятно бубнит, но Марий делает вид, что не слышит.