Мороз

Каймлина Тильвильд/Айдан XII Стонн’Кассел-Анкит/Сейна II Имнари-Элерон

***

Темноты боятся скелеты в шкафу

Рвётся от нагрузки всемирная сеть

Нам двоим достался один парашют

Значит, прыгнем вместе и будем лететь

Ты так прекрасна, моя любовь!

Как много лайков у нас с тобой!

Я с чужим котёнком стою под дождём

Ты в нарядном платье встречаешь весну

Мы всё ждём чего-то, куда-то идём

И всё время платим, а цены растут

Ты так прекрасна, моя любовь!

Би-2 — Лайки

***

— Ты любишь её. — Каймлина потирает замёрзшие руки. В Карден-Холле этой зимой очень холодно. Что это? Пришествие Наследника Нерана привело к тому, что графство утонуло в сугробах и вот уже месяц даже ир-меры — отродья тьмы — не ведут сражения с людьми? Каймлина сидит рядом с Айданом. Он подкидывает в печку поленья, но на его лице не видно, что ему холодно. Он стремиться поддерживать тепло в давно покинутом отчем доме только ради двух женщин, которых застала по дороге в чертог Карден-Холла метель.       Айдан с недоумением смотрит на Каймлину. Она вмиг подметает пыль и щепки, забрасывает их в печку с помощью совка и сидит с Айданом у раскалённой дверцы. — Люблю — Отвечает Айдан хрипло, будто кто-то внутри мешает ему ответить. — Почему тогда голос дрожит? — Айдан злиться. Стискивает зубы и часто-часто моргает. Он так делал в детстве — вспоминает Каймлина — когда она призналась ему, что он единственный мальчик, которого она хочет держать за руку. Вот и сейчас Айдан не понимает ни намёка, ни вопроса. — Потому что холодно. — Айдан торопливо идёт к окну, стекло которого покрылось ледяной коркой. На улице бушует небывалой силы буран. Улицы замело снегом по пояс, бедные стражники на крышах и в переулках кое-как успевают покурить, покуда ветер не стал сильнее. Дело в нём, да? Дело в треклятом наследии Нерана? Каймлина ждёт пока закипит чайник, почти обжигает руки, когда заполняет грелку кипятком и быстро-быстро движется к дивану, на котором лежит Сейна, что закуталась в три одеяла. — Держи, леди Имнари…ой, прости, леди Стонн’Кассел! Грейся и скорее двигайся! Я тоже замёрзла. — Сейна с неохотой кладёт грелку к ногам и поднимает тяжёлые одеяла из шерсти, позволяя лекарке лечь рядом с ней. — Почему ты спрашиваешь его об этом? — Сейна шепчется, пытаясь не двигаться, когда Каймлина прижимается к ней всей телом. — Потому что он действительно тебя любит. Вон как злиться, когда я говорю об этом. Он просто решил забыть, что мы когда-то были вместе. Я всё понимаю: наследие Нерана, драконы, Боги, пророчества. Я действительно боюсь всего этого и не хотела бы быть его женой, но мы росли вместе с ним. Я люблю Айдана как человека, что защищал меня. Я была страшненькой девчонкой. Зубы кривые, веснушки, зрение плохое. Потом маги вылечили и глаза и зубы, я только веснушки оставила. Но все смеялись. Мальчишки, девчонки и только Айдан меня защищал. Он был мне другом, опрой. Знаешь, я понимаю, почему он меня забыл. Я бы тоже всех забыла, если бы моих родителей наши же соседи отдали на эшафот к сумасшедшему священнику. В тот день можно было решить всё по другому, но Айдан сделал всё так, как умел. И я его не виню, просто… не могу принять тот факт, что он зарубил тридцать человек. Свои друзей, соседей. — Айдан слышал слова Каймлины. Драконья кровь лишает его страха перед холодом. Кровь согревает его изнутри магическим огнём. Кровь позволяет ему слышать врагов и шепот за спиной. А так же то, как шепчутся Сейна и Каймлина. — Этим меня он привлёк. Он не такой, как все те, кого я знала. Я же ведь дочка герцога и контрабандистка, я не могла полюбить кого-то кроме Наследника Нерана! Но я не знала, что Айдан действительно им станет. Хорошо, что тебе не приходится выслушивать его постоянные: «Я должен, я долг мессии, ты не должна жертвовать собой, голоса в моей голове мучают меня, они показывают мне ужасы прошлого!» Я как могу его успокаиваю, но ты же его знаешь. Пока не скажешь ему, что ты рядом, пока в щёку его не поцелуешь, не скажешь, что не обиделась, всё напрасно. — Айдан с удивлением слышит смех Каймлины и Сейны. Он вообще подумал, что оказался лишним в этом моменте. От чувства стыда, что сейчас Каймлина расскажет обо всех его детских позорах или же Сейна чего наговорит лекарке, Айдан понадеялся, что спрячется в сугробе и не растопить его. — Да-да! Он такой лет с десяти. Вечно хмурый, задумчивый. Он думает, что так выглядит загадочней и интереснее. Но мне кажется он как кот, которого поймали за кражей сметаны! Глаза большие, зелёные, и лицо такой наглое, будто говорит: «А чего это ты меня обвиняешь? Сама виновата!» — Айдан становится холодно с каждой минутой. Это что, Неран тоже из-за драконьей крови во время стыда мёрз?! — Ты будто его старшая сестра, честное слова, Каймлина. — Сейна хохочет, а Каймлина просто просит называть её Каей.       Обречённый осознанием того, что вся его подноготная ушла к Сейне через Каймлину и наоборот, Айдан взял тонкий плед из шкафа, уселся на край дивана, свернувшись в три погибели, чтобы не мешать девочкам и закрыл глаза, в тщетной попытке уснуть.       Где-то через полчаса Айдан действительно провалился в сон. Вновь кошмарный сон, воспоминания из жизни Нерана. Хоть бы — молился Айдан — не кричал я во сне. Вновь всех перепугаю. Однако Айжан почувствовал тепло. На смене сну пришла темнота и теснота. Он попытался перевернуться, но вдруг зажмурился, вновь призвав кровь дракона. Во тьме он видел ясно, как днём. Перед ним лежала Сейна, рукой обхватив его шею, а позади сопела Каймлина, положив свою руку ему на пояс. Айдан застыл, зажатый между женой и лекаркой. — Айдан, спи. Всё хорошо, мы с Каей друг другу глотки не перегрызли. Ты конечно, спаситель мира, но не всем же за тебя войны устраивать. Я люблю тебя, солнце моё, будь спокоен, я не ревную. Спи и грейся, буран стих, но на улице холодно, как в Аст’Морауне. — Проговорила Сейна, щекой прижимаясь к щеке Айдана. — Ага, мне зачем тягаться с контрабандисткой? Не-е-е-е-е-е, мои ребра мне дороже. Тем более, девка она отличная, хорошая, бесстрашная. Такая тебе нужна. А я себе мужика найду. Вон, того же Пашара или его капитаншу, она тоже ничего такая… — Говорила Каймлина, расправляя ноги. Айдан же не возразил, ни слова против не сказал. Лишь закрыла глаза. Ему было тепло. Очень и очень тепло. И никакой мороз не мог его устрашить его.