Глава 8. Вкусив запрет

Вскоре Сатана ощутил приятный запах воска и аромат чая, кофе. За последним витком лестницы показался низкий проход и небольшая слабо освященная комната. Она напоминала прихожую или сени. Сатана прошел через арку, на его оголённую шею камень пахнул холодом. Цитадон прошел следом и отошел вглубь темноты. Там стоял дубовый комод, Сатана понял это по грохоту небольшого выдвижного ящика. Цитадон задвинул ящичек обратно и в его руках оказались тканевые перчатки. Он встряхнул их, и пыль, хлопнув, разлетелась по воздуху. Их владелец закашлял и отряхнул плечи, похлопал себя по груди, выгоняя из складок осевшую пыль. Наконец Цитадон заметил пристальный отцовский взгляд. Сначала он растерялся, затем словно очнулся. Он кратко ответил немому вопросу и указал рукой на проход за спиной Сатаны: -Я буду здесь, проходите в зал. Сатана в последний раз кинул заинтересованный взгляд на сына и прошел мимо, на сей раз, высокого парадного свода. За ним он увидел прямоугольный стол, заставленный стульями. На столе стояли свечи, тарелка с печеньем, инжиром и виноградом. Над столом висела огромная люстра, которая давала довольно света. Сатана прошел за стол, присел на кресло, обитое красным шелком и увенчанное высокой широкой спиной. За столом на стене была прибита полка. На ней едва горела потушающая лампадка и стояли иконы, прикрытые белым платком. На небольшой золотой чашечке около икон лежали цепочки, несколько деревянных крестиков и небольшое собрание молитв, сшитых красными нитками. Сатана оглянулся вокруг. В дальнем и тусколом углу небольшого зала также стоял дубовый комод. На нем лежали несколько карт с изображением местности, а также письма. Он встал, подошел изучить содержание писем. Сатана взял в руки верхний распакованный конверт, там лежали два исписанных клока бумаги. На одной из бумаг Сатана узнал свой почерк. Он помнил, как выводил каждую букву, но эти воспоминания были словно не его, не относящиеся к его личности. Письмо было адресовано некой Кассандре. Сатана быстро пробежался глазами по строкам, они весело и волнительно пересказали ему грандиозное событие, которое должно было произойти накануне. В поисках продолжения Сатана открыл остальные конверты, прочитал записки, но те ничего не упоминали о том дне. Лишь через несколько минут, открыв ящик, Сатана нашел хранившееся там письмо, бережно укутанное в марлю. Белые пальцы с нетерпением размотали лёгкую ткань и разложили маленький лист бумаги. Это письмо отчетливо вышло не из-под его руки. Черными чернилами, дрожащей рукой на первой строке была выведена надпись: „Ее больше нет“. Дальше шли короткие откровения и слова тяжелейшей скорби. Сатана понимал, что той девушки, Кассандры, не существует ныне, но как и когда она погибла? В проеме показались белые кудрявые волосы Цитадона. -Отец! Голос вывел его из транса, в который погрузили его раздумья о письме. -Гости скоро прибудут. Я буду в сенице принимать участников. Когда они пройдут к Вам, прошу не проявлять инициативу к беседе. Сатана дернулся и мотнул головой на голос, но его обладатель уже исчез за углом стены. Он свернул письмо и завернул его в марлю, как было до. Сатана оправил съежившиеся рукава и погладил свои черные пряди, под утушающим светом лампады они играли синими переливами, всегда напоминавшими Цитадону иней и ледяное дыхание ночи. Он огладил длинную тугую косу и откинул волосы, сплетенные в канат, за плечо. Сатана прошел к столу, бережно проскальзывая пальцами по дубу. Он опустился в кресло и закрыл веки. Сквозь них просвечивал яркий вечерний блеск свечей и отвлекал от дремы звук приготовлений в приему. Цитадон, словно без устали, ходил по сеням и в спешке отряхивал пыль, давно не имеющюю внимания горничных, с явных мест, зажигал свет. Сатана, услышав всполох огня, мельком подумал: „Почему же здесь горел свет?.. “. „Наверняка, простой недосмотр... “- Сатана зажмурился, предаваясь тишине. Прошло по ощущениям, несколько минут. С лестницы послышались тяжелые усталые мужские шаги. Кроткий стук невысоких каблуков эхом разносился по винтам, оповещая о начале сбора. Через несколько секунд послышался женский говор. Ласковые голоса учтиво и быстро оговаривали приличия, упоминая лишь самое важное - приветствие. Сатана устало поднял веки, открывая обзор. В сенях толпились четверо фигур. Двое из них он, конечно, узнал. Мужские силуэты составляли Нестор Карим и Цитадон, помогающий скинуть дамам шаль. Он хлопотал вокруг гостей, завлекал их разговором о волнительное встрече с Императором. Нестор, чуть согнув плечи, прошел пол аркой и очутился перед ликом Сатаны. Он сидел во главе стола, устало подпирая тяжёлую, переполненную раздумьями голову. Нестор поздоровался, сделал вид, что сегодня еще не имел аудиенции Имперора и шаркнув, отодвинул широкий стул с подлокотниками. Сатана воздержался от слов. Несколько секунд еще в комнате витал черный и громовой, словно безпродыхный воздух, пока пространство не озарилось ласковой девичьей аурой. В комнату зашли две молодых барышень, сопровождаемые обеспокоено-веселым Цитадоном. Взгляд Сатаны остановился на девушке, одетую в красный наряд цыганки. Пышный подол играл с бликами чёрной атласной ленты, обвивающей его каймой. Верх был одет словно небрежно. Слабозатянутый широкий пояс лег на тонкую талию, падал на ее бедра. Грудь оголялась особенно сильно, когда девушка склонялась над столом. Ее покрывал лишь низкий алый платок, обвязанный под руками и вверх платья. Девушка изредка поправляла прозрачную накидку, узорчатую золотыми шлейфами и розами. Ноги были обуты в легкие тканевые туфли с твердой подошвой. Девушка присела за стол. Теперь на ее лицо падал теплый свет лампадки. Сатана смотрел на нее, он был искренне не в силах отвести взгляд. Волнистые темные ломкие волосы светились на свету огнем, горели частыми искрами. Она имела красивое лицо. До неприличия красивое, особенно для военных собраний. Первым Сатана увидел большие черные глаза. В глубоких, прикрытых пушистыми ресницами очах словно жила сама бездна. В глазах не отражались блики, так темны они были, так поглощала их темнота свет. Глаза ни разу не взглянули на него. Девушка произнесла: „Добрый вечер. Благоденствуйтейте, Император“. Сатане показалось, что он тотчас потеряет способность мыслить. О, она обратилась к нему! Так необычно было для Сатаны, словно большая радость для маленького ребёнка. Тогда он обратил свое внимание на ее стройные губы. Местами потрескавшиеся, имеющие едва заметные шрамы, намного отличавшиеся алым оттенком от кожи. Они плавно переливались в улыбку, в то же время сохраняя достоинство и дежурную строгость. За несколько пышными губами с яркой галочкой вверху стояли ряды белых зубов. И милы показались они Сатане, и ужасающее впечатление на него произвели, словно животные клыки. Когда дева улыбалась от души, например, глядя на подругу, на ее щеках выступали незаметные ямочки, а уголки губ опоясывались маленькой складкой-дугой, под выразительными глазами выступали мелкие изгибы загорелой кожи. Девушки сидели за столом, кушая инжир, рассматривая карту. Вторая девица была полной противоположностью своей спутницы. Она имела бледный, чуть ли не голубой оттенок кожи. Ее волосы не струились заревыми лучиками солнца, длинные прямые белые пряди были сплетены в плотную увесистую косу, лежащую у нее на спине. Ее глаза были так же окрыты и очаровательны, но видно в них было не таинственную, абсолютно бездонную темноту, а вьюгу. Словно в этих глазах Сатана видел заточенную колющую и режущую своей безжалостностью и снежной дивой бурю, мечущуюся в небольшом стеклянном шарике. Ее губы были бледны и тонки, как стекающая по траве роса. Девушка были облачена в темно-зеленое велюровое платье. Оно облегало ее тело, но расходилось вниз к полу. Платье имело высокий ворот, рукава с длинными, созданными рукой опытной мастерицы черным кружевом, манжетами. Талия, ворот были вышиты черными тонкими нитями элегантными узорами. Девушки болтали и с трепетом ожидали начала собрания. В это время к Сатане со спины подошел Цитадон. Он обошел его на право и аккуратно отодвинул стул. Девушки оказались по его правый бок. Цитадон взял лист бумаги из нагрудного кармана и перо, стоящее в чернильнице, которую он принес из темных сеней. Быстрая рука нацарапала две строчки и передвинула листок с мокрыми чернилами ближе к отцу. Не касаясь письма, Сатана обежал строчки глазами. „Девушка с белизной - Сергия Карим, Девушка с улыбкой - Исида Бастх. “ Сатана кивнул и взял лист за край. Он помахал им несколько раз в воздухе, и чернила безвозвратно въелись в бумагу. Затем Сатана свернул лист, кладя его перед Цитадоном. Он же принял его и положил в карман. По лестние прошли тяжелые шаги, окутывающие ее ступени, затягивая измученное этой походкой эхо. Цитадон вскочил и быстрым шагом подоспел к спустившимуся гостю. Это был мужчина откровенно похожий на Сатану. Он имел такие же длинные волосы, обладал схожими чертами лица и телосложением. Он был одет в черную ткань, обмотанную вокруг тела и плечей. Когда он вышел из темноты сеней, на его черном одеянии заблести засохшие капли крови. Одна черта все же сильно отличала его от Сатаны. Глаза Сатаны - ярко-красный алмаз, сияющий алым дном или имеющий вид едва распустившейся ранней розы. Глаза же неизвестного ему гостя - густая кровь. Они словно были сотканы из осыпавшихся с трупов крошек свернувшейся крови ему неугодных. Заметная искра страсти теплилась в этом холодном взгляде. Не то, чистое и горячное чувство, а желание собственности, ревности и похоти. Его взгляд был намного темнее и смотрел намного глубже, чем Сатанов, когда проходил в душу, осматривал новый объект интереса. Незнакомец величественно и по-хозяйски прошел в комнату. Сатана уловил удивленные взгляды девушек и, как ему казалось, лишь один заметил бледность Нестора. Цитадон прошел за его спиной и встав с боку, выдохнул и произнес: -Новый член нашего собрания - Дьявол Асмодей. Прошу, знакомьтесь. Цитадон, с трудом держа спокойную и ровную позу, протянул руку вперёд, приглашая сесть посетителя. Асмодей отодвинул стул рукой за спинку и сел, не проровнив ни слова. Сатана для выражения уставшего по сценарию вида, потер переносицу и уставше начал: -Добрый вечер. Сегодняшнее собрание посвящено девятому и первому фронтам,- он заглянул в карту, ищя глазами нужные названия,- наши генералы ознакомят нас с дальнейшим планом действий, - Сатана облокотился на спинку стула и накренил голову, ожидающе смотря на Цитадона. -А представители Преисподни осзакомят нас с ситуацией в Котлах,- он сделал жест рукой, перекидывая внимание присутствующих на Асмодея и Сергию. -Да, - это общее „да“ навеяло прозрачный дух неловкости среди присутствующих. Тяжелый, ужасно низкий мужской голос и матово звонкий девичий совсем не подходили друг другу. Сатана даже удивился. Его голос - вполне средний бас, но то, что он сейчас услышал, даже не удивило, а испугало его. Столь низкий бас бывает у единиц, но всех их одинаково сложно слушать. Сатана в предвкушении плохого времени положил руку на левое плечо и откинул голову вправо. Приятно хрустнули шейные позвонки и закрылись веки. Несколько секунд он в таком положении слушал Сергию Карим про потоки душ и распределение их по Котлам в соответствии с протоколом. Там все шло своим чередом, что не могло не радовать его разум управленца. Затем он скучающе приподнял густую завесу ресниц, таких явно черных, что иногда ему казалось, что ресницы изкрашены стойкой тушью. Зрачок забегал по потолку и спустился на плечи Исиды. Она уже сняла накидку и сложила ее на колени, чтобы не горячить голову ее теплом. Блюдце с растрепанный инжиром стояло перед ней, но больше не имело внимания. Вся Исида Бастх была окутана одной сплошной мыслью о собрании. Ее вороные очи угрюмо смотрели на карту. Они терзали уже вторую минуту изображение Адамового леса в миниатюре. Исида оглядывала расставленные по карте красные точки, вдумчиво всматриваясь в лишь две. Этими точками заведывали Нестор Карим и она, полководец Бестия. Таким прозвищем наградили ее солдаты, которые смогли выжить после того, как увидели Исиду воочию в бою под рощей Бога, одной из самой горячих точек Ада. Сатана усмехнулся, прикрыв рот рукой. Он был в очередной раз поражен своими познаниями об этом мире. Цитадон тихо незаметно встал и достал из ящика комода несколько листов бумаги. Он присел, достал перо и стал записывать важные вещи. Сатана соблюдал свое положение, ему мучительно хотелось спать. Но если он усныл бы прямо на собрании, возможно началась бы гражданская война. „Император клюет носом на военных совещаниях! Срочная весть!“ - заголовок очередной кричащей газеты ему не понравился и Сатана взбодрился. Эффект был мимолетен, как ветерок, дующий со стороны юга, потому Сатана пытался внимательно слушать речь и рассматривать других участников. Он узнал, что Сергия носит мерклые серые невидимки, а Исида - редкая обладательница родинки на левой щеке, Нестор тоже спал, а у Цитадона каллиграфический почерк. Сатана все не сводил глаз с Исиды, которая была искренне вовлечена в рассказ Сергии. Доклад все продолжался: заготовленный текст называл цифры прихода грешников, цифры умерших и получивших кару, цифры расходов и доходов, а также с неким нежеланием говорил о набегах со строноры враждебных общин. -Недавно на территории Котла номер шесьот одиннадцать были замечены лица, задержанные и давшие показания о попытке покушения на ответственного за округ. В настоящее время трое диверсантов ожидают казнь в крепости Иды, один был убит при задержании и разложен на Кладбище Мора. Теперь к ситуации в отделе кадров...- Сергия еще раз взглянула на свои заметки и заговорила с новой бодростью. Лампадка также спокойно и терпеливо держала огонек. Изредка слышались шорохи подола девушек и халата Асмодея. Нестор распустил волосы. Теперь они доставали до пояса и выглядели роскошно. Пряди слегка подвивались к кончиками, шли волнами по всей длине волос и закручивались баранками вокруг ушей Нестора. В этот момент, на собрании, Нестор был одет уже в форменный плащ с нашивками и большим капюшоном, который был аккуратно приглажен к спине. Одну руку он поставил на подлокотник и положил на нее уставшую голову. Он также разделял мнение Имперора о неимоверной скучности подобных мероприятий. Прошло еще несколько минут, и по комнате громом прокатился низкий голос Асмодея. Сатана уставил на него покрытые туманный дремкой глаза и, потупив их, сомкнул веки. Он не слышал о чем говорил Асмодей, было очень сложно воспринимать этот голос. Он словно убаюкивал, покрывал полным тяжелым одеялом и обнимал. Сатана уже едва держал голову, ужасно хотелось согреть слегка замершие плечи и ноги. Голова клонилась к столу, руки обвивали собственную шею. Перед глазами пронеслась девушка. Она была в легкой ночной сорочке до середины бедра, босая. Легкие шажки носили и кружили деву перед его носом, но он едва успевал различить ее лица. Наконец, тяжелый бас сказал ему: „Исида Бастх“. И тотчас Сатана увидел глубокие смоляные глаза Исиды. Проворливые глазки тянулись в его душу, окутывали ароматом тепла и ласки. Ее влажные губы, оконтованные красным кружевом трещин и царапин, показывали ему обнажённые в улыбке зубы и розовые десны. Девушка положила ему на шею две тонкие руки. Она приблизилась к нему настолько, что Сатана мог различать редкие родинки на ее едва загорелой коже. И его закружило вместе с девой. Локоны Исиды развивались вокруг, а глаза с любовью глядели в его красные очи. Ее ровный нос уткнулся в его щеку, оставляя вмятину на коже, будто вспыхнувшую пожаром. Исида целовала его. Сатана чувственно ощущал ее губы, накрывшие поцелуями. Она целовала лишь его губы, долго и откровенно. Лицо Сатаны и его губы метались в пламени внезапного смущения. Сатана ощутил легкий толчок в бок, и вновь в его голове заговорил неразборчивый бас. Он взглянул в сторону. Исида приставила свою тонкую руку к его правому боку, где ее запястие касалось тела Сатаны. Лишь ощущения различались, и вскоре Сатана проснулся. Он видел, что в бок его под столом толкал обеспокоенный Цитадон своей твердой и сильной рукой. Исида Бастх сидела неизменно на своем месте, одетая в свое же цыганское платье. Она неотрывно вникала в речь и, держа перо изящными пальцами, макала его в единственную на весь стол чернильницу, где уже стояло длинное гусиное перышко, принадлежащее Цитадону. Тень досады коротко сыграла на лице Сатаны. Он тихонька вздохнул и закрыл горячие от яркого света веки, опустил нудящие глаза. Цитадон вынул руку и при всех, на виду заботливо провел ладонью по плечу отца. Его взор выражал крайнюю степень беспокойства и немного раздражал уставшего Императора. Наконец его взгляд перешел на скучающего Нестора. Мужчина уже долгое время клевал носом и, стараясь не впасть в сон, уныло ел, видимо, кислый виноград. Он то и дело морщился, и сторонний человек мог проследить движения его языка по ямочками, часто возникавшим на белых, с россыпью мелких родинок, щеках. Иногда он зевал, а когда понимал, что не прикрывал рот, и все собрание лицезрело его зев, испытывал некую неловкость и теребил темные пуговицы на своем плаще. Цитадон вновь отвел свое внимание документации и, аккуратно скатив лишние капли едких чернил с пера, вынул его из чашечки. Оно приятно, но отвлекающей чиркало во время письма и скрипело при неправильном нажиме, которого всячески старался избегать Цитадон. Сатана упорно смотрел на висок сына, склоняющийся над бумагой, и тот обратил на него внимание, ведь выдержать этот взгляд его совесть не смела. Цитадон сразу понял к чему это и закатив глаза, кивнул. Сатана приободрился, что видела лишь одна Сергия, наблюдавшая за немым кино. Оно оказалось с сюжетом, наполненным мудреными и откровенно сложными для понимания здравым умом актами. Девушка держала в руках белую косу, из которой вытаскивала пряди и то и дело расплетала, но затем заплетала обратно. Сатана взаимно заметил Сергию, но та не смутилась, а просто закрыла глаза. Собеседник последовал ее примеру. Вскоре он очутился в маленькой деревянной колыбели. Она мягко качалась из стороны в стороны, убаюкивая его уставший разум. Рядом с ним тихонько напевает песню Исида. Она сидит с закрытыми глазами и плавно качается влево-вправо. Мягие волосы прядами, крученными винтами, падают на ее ласковое выражение лица. Красные губы едва шепчут колыбельную. Сатана лежал, совсем маленький, но не мог разобрать слов, ему было достаточно и простого бережного внимания. Исида пела не переставая, а ребенок наслаждался ее голосом. От нее веяло любовью, которую она так хранит, и отдает Исида свое тепло лишь единицам, лишь тем, кто предначертан на рваном клочке ее загробной жизни. „Интересно, как Исида оказалась в Аду? “- подумал Сатана, лежав на пушистой перине. Он обратил внимание на слова колыбельной. „Скоро ты узнаешь... “. Затем несколько секунд он лежал не слушая, а потом девушка вновь повторила слова: „Скоро ты узнаешь, где цветут цветы... “ Исида мелодично промычала сквозь губы и зашептала: „Розы, милые розы. Уйдут, лишь звезды падут...“. „Спи дитя мое... На заре солнце огреет, и жизнь теплится в теле... Прошу Бога - живи. Спи, дитя мое, пока свет потушен, пока звук заглушен, спи дитя мое... “ Сатана будто зачарованный смотрел в мрак места, где они были. Казалось, что за спиной Исиды был входы в тот далекий мир, откуда и проливался на нее гранатовый свет утренней зарницы. Спутанные волосы отвечали ярким алым светом на приглашение солнца в жизнь, где она будет иметь свое место под небом - у Бога под крылом. Она выглядела словно та, кому было чуждо до Бога и чуждо до того, кем был на самом деле ее возлюбленный. Сатана верил, что уже видел ее, и что Исида любила его. Любила его взаимно. Эта встреча, это чувство точно не удивили его. Ему казалость лишь то, что это неизбежно и должно было случится. Она всегда была с ним. Да, именно с ним, не с Богом. „Почему же не с Богом?“ - задумался Сатана. В голове пронесся ответ, которого он не услышал. Словно обладатель этого знания лишь подогревал интерес вопрошающего, не давая узнать ответа на его муки. Будто он, кто знал это, слоял за плотным матовым стеклом. Сатана видел его размытые очертания, но не слышал, что неизвестный ему доносит. Или хочет донести. В прочем, было ли это важно? Когда-нибудь все тайны он узнает. Но и появятся новые. Исида медленно качалась, напевая колыбельную в ярком восходном свете. „Прими меня, Мессир!..“ - прошептал голос в неясной глухоте темноты. Сатане захотелось спать. Глаза внезапно устали и затворили тяжёлые горячие веки. Голова упала на подушку, и он уснул. В видении его он видел Кассандру. Девушка с длинными золотыми волосами, достающие дл пола. Нежные, почти смеющиеся черты лица и кристальные голубые глаза. Пышные ресницы, плотной занавеской засланяющие чистые веки. Кассандра носила длинное белое платье, очертыевающие ее бедра и талию. Ее одеяние была легкое. Оно едва держалось на ее острых плечах, удивительно живых для метрвеца. Кассандра стояла около небольшой старой стойки. Дерево по углам столика уже начало гнить и небольшие зловонные куски лежали под ногами, обутые в белые чешки. Тонкая рука протирала пыль с старинной книги грязной серой тряпкой. Сатана пригляделся и увидел подпись на обложке. Аккуратной строчкой золотыми чернилами было выведено несколько слов: „Естествознание о демонической мане и о ее исрользовании“. „Цитадон тоже о ней упоминал? “ - пронеслось в его голове. Он был к ней совсем близко. Точно мог ее потрогать. Сатана подошел к Кассандре, он знал, что это была та самая девушка из письма. Позади послышались радостные крики. Маленькая девочка подбежала к Кассандре и с силой обняла ее за бедра в силу своего роста. -Тетушка Кассандра! Тетушка Кассандра! -Да, Сергия? - сказал ласковый голос обращенный к маленькому милому сиществу возле нее. -Вы просили сказать, когда придет господин Асмодей! - быстро прощебетала девочка. -Ах, да. Спасибо, милая. Я скоро встречу его, - произнесла девушка, наклоняясь к Сергии. -А можно мне прервать уроки? - девочка смутилась. -Конечно. Не забудь про полдник, - сказала Кассандра и поцеловала Сергию в лоб. Девочка убежала, ни проронив ни слова.