Глава 18. Серьезные разговоры

      Солнечный луч лениво пробивался сквозь тонкие занавески. И Лиза так же лениво поерзала – хорошо растянуть затекшие мышцы не позволяли Витины объятия, в которых она оказалась зажата намертво. Кровать в ее комнате была слишком узкой для них двоих, и уже которую ночь Витя ворчал по этому поводу. Ну конечно, она ведь одноместная и с шикарной двуспальной кроватью с удобным матрасом в спальне Пчелкина не шла ни в какое сравнение. Поэтому им приходилось искать выход – Лиза просто укладывалась на Витиной груди. Так и спали в тесном коконе рук. Если вообще спали.       Стрелки на часах, что стояли на тумбе напротив кровати, показывали половину девятого утра. Просыпаться пора, несмотря на выходной – единственный на ближайшую неделю.       Сегодня в Москву возвращались Холмогоровы, и по этому поводу планировалось очередное пьяное веселье. С людьми, которые без предупреждения ворвались в жизнь Лизы, уже прочно там обосновались и, кажется, никуда исчезать не собирались. Спящий рядом Пчелкин тому живое доказательство.              Лиза глядела на него с неприкрытой нежностью – на его сомкнутые веки, расслабленный лоб, спокойные губы. Рассматривала, как пробивающийся сквозь шторы луч солнца отсвечивал на рыжеватой шевелюре. Как мерно поднималась и опускалась грудь, пока он спал.       А ведь раньше Лиза даже представить не могла, что способна оказаться в плену у этой странной нейропатии, где каждый ее нерв волшебным образом настраивался на Витю. Как ей казалось, вовсе не была склонна к подобным проявлениям чувств. А теперь мурашки стали уже привычными, даже вызывали зависимость.        Три недели – словно в тумане с перерывами на работу и сон. Встречи и звонки. Разговоры и поцелуи. Дни и, конечно же, ночи вместе. Взгляды и ухмылки, без которых Лизе уже сложно стало вообразить свою жизнь. Всего-то за три недели. А что же дальше?       Пошевелившись, Лиза все-таки еще разок попыталась выползти из объятий Виктора. Вечно лежать все равно не получится, хотя ей очень хотелось бы так провести все сутки. И следующие тоже. Может быть, даже каждый день.       Пчелкин застонал, явно недовольный тем, что его разбудили, да еще и Тальникова из объятий упорхнула. А та уже накидывала на себя его рубашку – любила так делать. Это Витю будоражило.       Он потянулся и лениво приоткрыл один глаз, наслаждаясь тонкой фигурой – его девушки. Рассматривал, как ее изящные пальчики застегивали пуговицы на его рубашке – прямо на голое тело. Лиза была невысокой, поэтому ткань закрывала бедро почти до половины – слишком много. Хотелось, чтобы и не закрывало вовсе.       – Кофе будешь? – буднично поинтересовалась Лиза, покончив с пуговицами. Окинула его серьезным взглядом, от чего Витя только улыбнулся, потягиваясь. Его руки уперлись в прохладную стену. Затем – протянулись к девушке, загораживая ей выход из маленькой спальни.       – Буду. Лиз… – интонация в голосе не сулила ничего хорошего. Вернее, сулила слишком много хорошего, но не совсем правильного.       Лиза постаралась быть той, кто в этой квартире сохранит остатки здравомыслия. Хотя бы на сегодняшний день. «Слишком много дел», – напомнила она себе очень убедительно. А вслух парировала:       – Что? Уже пора вставать. В аэропорт скоро.       Холмогоровы. Таня.       Таня ее, конечно же, убьет, когда узнает, что Лиза ни разу за многочисленные телефонные разговоры не рассказала ей о Вите. Это не учебная тревога – правда убьет. Подруг наверняка ждал тяжелый разговор, потому что одно дело – не договаривать, а другое – совсем умолчать. И уж Таня явно Пчелкина знала лучше. И все его подвиги, о которых Лиза узнавать пока не очень хотела – тоже.               Они с Витей даже обсудили вариант «никому ничего не говорить», но сразу решили, что это бессмысленно. Зачем им прятаться? Не дети уже, чтобы пытаться скрывать отношения. Просто... Почему-то было волнительно.       – Ну Лиз… – снова позвал Витя, вырывая девушку из размышлений. Она только вопросительно вздернула бровь – подходить к Виктору не спешила.       Знала, что еще метр, еще сантиметр, только лишь позволит к себе прикоснуться – вся мнимая оборона падет в ту же секунду. И весь день они проведут, не вылезая из постели.       – Сказать чёт хочу, ты только сразу не буксуй, ладно? До конца дослушай, – Пчелкин подтянулся на кровати, занимая положение полусидя. Был странно серьезен, учитывая, что еще пару минут назад игриво улыбался.       – Я слушаю, – насторожилась Лиза.       Оттолкнувшись от комода, все-таки приблизилась к кровати и присела рядом с Витей. Тот опустил глаза на оголенное бедро. Легко, едва касаясь, провел ладонью по нежной коже.       – Хочу водилу к тебе поставить, – не поднимая взгляда, проговорил.       Тальникова руку мужчины остановила, не позволив забраться под рубашку. Пальцев легонько коснулась.       – Вить…       Не нравилось Лизе то, с какой стороны Пчелкин подходил. И то, что нежностями от разговора отвлечь пытался.       Зачем ей водитель? Она же не какая-то важная шишка. Ей и телефона-то с головой достаточно – из-за него, кстати говоря, на Лизу странно поглядывали коллеги.       – Ты обещала дослушать, – слегка строго напомнил Витя, продолжая выписывать круги по девичьему бедру. Но на этот раз все же глянул на Лизу. Слегка сжал ее руку в своей. – Смотри, какой расклад получается. Я ж не всегда могу быть рядом. Лишняя пара глаз не помешает.       Звучало вполне резонно, даже вполне безобидно, но Лиза почему-то напряглась. Хотя почему «почему-то?» Во-первых, сомнительным виделось, чтобы Витя нанимал охрану каждой своей подружке. Во-вторых, сама эта тема с утра пораньше выглядела странно. Как раз перед прилетом Холмогоровых к тому же.       – А есть… Необходимость в лишней паре глаз? – по телу побежала дрожь от осознания. – У тебя проблемы?       Пчелкин сверкнул на нее своими голубыми безднами и кривовато улыбнулся. Продолжил поглаживать по бедру, словно успокаивая поднимающуюся волну паники. Головой покачал едва-едва:       – Все в поряде, простая перестраховка. Лиз, я ж тебя не прячу и не собираюсь. Люди нас вместе видели и справки навести проще пареной репы. Сейчас все под контролем, но ты должна понимать, что зверье может захотеть добраться до меня. А через тебя это сделать проще всего, – говорил абсолютно серьезно.       И аргументы звучали вполне убедительно.       А еще Лиза не понаслышке знала, что у всех женщин – но не подружек, – бригадиров вот такие личные водители тоже имелись. «В целях безопасности», – как объясняла ей Таня на вопрос об Антоне. Для нее телохранитель стал почти что тенью и никакого недовольства не вызывал.       Только вот сама Лиза пока смутно могла представить, чтобы кто-то похожий на бандита повсюду расхаживал за ней. Особенно в больнице.       Об этом нужно было серьезно подумать.       – Ты всем своим подружкам нанимаешь личного водителя? – вместо тяжелых мыслей Лиза решила перевести разговор в шутку. И заодно осторожно прощупать, насколько серьезной была ситуация сейчас.       Ведь очевидно же, что Витя чего-то не договаривал. Возможно, не хотел пугать лишний раз.       – Тебе – первой. Без шуток, – он все-таки притянул девушку к себе. Наверное, сегодня они снова не выпьют кофе. И в аэропорт опоздают.       Спина удобно умостилась на Витиной груди, а его дыхание приятно щекотало область шеи где-то за правым ухом. Сердце его абсолютно спокойно отсчитывало такты – либо Витя действительно был полностью спокоен, либо хорошо врал.       – А с остальными что? – Лиза повернула голову к мужчине. Сама не понимала зачем заводила этот разговор. Раньше в себе ревности не замечала.       – С остальными было несерьезно, – проговорил Витя, глядя прямо в глаза.       Выбивая почву из-под ног так, как умел это делать только он один. Что даже дышать становилось трудно и приходилось заставлять себя сделать очередной вдох. И выдох – следом.       – Громкие слова, Пчелкин.       – Сам в ахере, – шумно выдохнув, Витя приспустил ворот рубашки с плеча Тальниковой, оголяя кожу. Легко коснулся губами выступа над плечевым суставом.       К черту кофе. К черту аэропорт, когда его руки уже забирались под измявшуюся ткань рубашки.       Лиза улыбнулась – все-таки она попалась в его ловушку. Развернулась навстречу всем телом, а он притянул к себе, помогая устроиться у него на бедрах. Все ясно как день – Тальникова видела знакомый туман в Витиных голубых глазах. Знала уже эту хитроватую ухмылку на лице.       – Обещай, что подумаешь, – все-таки не унимался мужчина. Глядел на Лизу серьезно, не позволяя себе продолжить без ответа. И Тальникова кивнула – коротко, но твердо:       – Подумаю, но ничего не обещаю, – ответила весьма уклончиво, зато честно. А Пчелкину этого оказалось вполне достаточно.       Он опустил ладони на её талию, слегка сжимая, словно вдавливая в себя. Близость сводила с ума. А затем губы коснулись губ.       И поцелуй был отнюдь не нежным. Быстрым. Страстным. Горячим.       Лизе захотелось избавиться от Витиной рубашки на себе – сам-то он все еще был без одежды после ночи. Не разрывая поцелуя, Пчелкин нащупал верхнюю пуговицу и расстегнул ее, спуская ткань с плеча девушки еще ниже – нарочито медленно, на контрасте с рваной страстью.       Чертовски медленно. Но Лиза уже физически ощущала его желание.       И словно кто-то подслушал их предыдущий разговор – по входной двери тихонько заскреблись. Лиза сначала не придала этому никакого значения – мозг был занят обработкой информации совсем иного характера. К тому же, иногда пьющий сосед сверху путал этажи и пытался попасть в квартиру Тальниковой по ошибке.       Но Пчелкин почему-то насторожился. Сжал Лизу за плечи, немного отстраняя от себя. Прислушивался. А она все хватала воздух, не понимая, что происходит.       – Ждешь кого? – напряженно спросил Витя, все-таки поднимаясь с кровати.       Лиза покачала головой – уже поняла, что никакой это не сосед. Здесь в дверь аккуратно постучали, словно на пробу. Сосед же обычно колотил от души и сразу кричал – открывай, мол, – а следом неистово дергал за ручку.       Предположение отмелось окончательно, когда в замочную скважину вставили ключ – замок щелкал оборот за оборотом. У кого-то был ключ от ее квартиры. Хозяйка?       – Тут будь, – Пчелкин мгновенно подорвался на ноги, обмотал простыню вокруг бедер и, подхватив пистолет с тумбы, практически бесшумно прошел в коридор. Лиза запахнула его рубашку – руки слишком дрожали, чтобы застегивать пуговицы.       Хозяйка никогда не приходила без предупреждения, всегда звонила накануне.       От страха сердце оглушительно стучало в груди. Вспышками в сознание врывались события годичной давности. Уродливое – оно всегда будет уродливым для нее, – лицо Лехи в ЦУМе вспомнилось, как наяву. И внезапное понимание: если за дверью кто-то, кто хотел причинить им вред, то бежать было некуда.       Когда ключ трижды провернулся вокруг своей оси, послышался финальный щелчок и, словно в замедленной съемке, неспешно опустилась дверная ручка. Витя в ожидании поднял дуло пистолета, готовый спустить курок в любой момент, пока Лиза – не способная усидеть вдали, даже в соседней комнате, – пряталась за его спиной.       Дверь приоткрылась.       И в проеме – Таня, деловито заталкивающая в коридор несколько объемных пакетов.       Совсем не ожидавшая подобного развития событий, Холмогорова подняла голову и уставилась на пистолет. А следом – явственно отразила, точно зеркало, офигевший взгляд Пчелкина. И глядела, стоит отметить, на почти голого мужчину практически в упор. А Витя – на Таню, словно перед ним была какая-то иллюзия. Все еще не опускал оружия.       Из них троих первой в себя пришла Лиза. Это же просто Таня, хоть и немного неожиданно ворвавшаяся в спокойное утро. Совсем неожиданно.       Тани, если откровенно, вообще не должно быть здесь.       – У тебя же только в четыре самолет, – шепнула Тальникова, пытаясь свести воедино известную ей информацию в своей голове. Только выглядывала из-за спины Вити едва-едва.       А Таня тем временем осторожно перевела взгляд со все еще направленного на нее пистолета на Лизу.       – А мы вас обманули. Сюрприз сделать хотели, – и снова смотрит на Пчелкина, разглядывая его голый торс слегка ошалелыми глазами.       Ну да, они явно не чаи гоняли.       – Космос тебя в офисе ищет, Витя. А ты... вот где, – Таня пространно кивает на простыню, обернутую вокруг мужских бедер. И тут до нее все-таки доходит суть.       Витя, наконец, опускает пистолет. Никакой это не незваный гость – у Тани вон даже своя связка ключей от квартиры имеется. В отличие от Вити-то.       Он отступает чуть в сторону, позволяя Холмогоровой все-таки перешагнуть порог до конца и закрыть за собой дверь. На замок, конечно же.       – Я тебя, блять, чуть не пристрелил, – злобно изрек Пчелкин, но Таня его проигнорировала. Разглядывала теперь такую же полураздетую Лизу – в полной тишине.       Снова на Витю.       И на Лизу. Все еще упорно отказывалась верить увиденному, словно это последнее в мире, что могло бы вообще произойти. От ее метаний атмосфера вокруг ощущалась вязкой и колючей, а звенящую тишину можно было резать ножом.       – Так, ну... Я, наверное, на кухню что ли пройду, – в конце концов, брюнетка упархивает из коридора в смятении и вместе со всеми своими пакетами, оставляя Витю с Лизой наедине.       И странные улыбки появляются на лицах обоих – от абсурдности и комичности сложившейся ситуации. Словно они школьники, которых во время дискотеки застукали за поцелуями. А они ведь обсуждали, выдумывали, представляли, как расскажут друзьям о своем романе. А тут получилось, что и рассказывать ничего не нужно. Валера знал, а значит, и Тома тоже. А теперь вот – Таня. Наверняка уже звонит Космосу.       Вопрос снят.       Витя притянул Лизу к себе и нежно коснулся губами виска.       – Нормально, – словно убеждал и самого себя. И улыбался до чертиков обаятельно, но Тальникова все же покосилась в сторону кухни.       С Таней нужно поговорить. Получается, Лиза обманывала подругу почти месяц. Ну, умалчивала.       Витя кивнул. В тишине прошел назад в спальню и взял из небольшой дорожной сумки свежую одежду, которую привез с собой, зная, что останется у Тальниковой на ночь. Затем скрылся за дверью ванной, позволяя двум подругам поговорить без него.       Лиза же спешно натянула первую попавшуюся под руки бесформенную футболку и домашние шорты. Собрала волосы резинкой, чтобы не мешались. А затем аккуратно, почти бесшумно скользнула на кухню, где Таня, так и не выпустив из рук свои пакеты, сидела за столом и о чем-то размышляла.       – Это же Пчел, мне не показалось? – она подняла глаза, стоило Лизе только очутиться рядом. Какой-то слишком серьезный взгляд, будто роман Лизы с Витей менял все мировоззрение Тани, не меньше. И выглядела Таня так, словно ожидает, что ее убедят – показалось. Что там, в коридоре, был какой-то другой мужчина, совсем не друг детства Космоса.       Наконец, Таня все же сгрузила пакеты на пол, разгибая пальцы с неприкрытым усилием. Сложила ладони на столе, сцепляя пальцы в замок. И сверлила дыру в Лизе своими зелеными глазами.       Тальникова присела напротив. А на границе слуха уже журчал плеск в ванной.       – Тебе не показалось, – повторила очевидное, на что глаза Тани сузились в тонкие щелочки. Она покачала головой, заставляя кудри выбиваться на лицо:       – Нет, правда. Тот самый Витя Пчелкин?       Лиза устало выдохнула:       – Прекрати дурачиться, Тань, – всем ведь и так все понятно. Зачем этот цирк?       Холмогорова тихонько кивнула, словно смирившись с происходящим. Зарылась руками в волосы.       – И давно вы… Вместе? Почему ничего не рассказывала? – взгляд подруги, наконец, приобрел толику осознанности. Она допустила факт увиденного – уже хорошо. Лиза ведь тоже не сразу приняла то, что между ними с Витей происходило. Год почти принимала.       Тальникова тоже сцепила руки, чтобы унять дрожь. Сама не понимала, почему так волнуется.       – Со дня свадьбы, – честно проговорила, а затем, приметив, как округляются глаза Тани от услышанного, добавила: – Не было случая рассказать.       – Ничего себе не было! – от негодования Таня даже вскочила на ноги. – Мы с тобой столько раз по телефону говорили! – подошла к окну и оперлась поясницей о подоконник. Продолжала переваривать информацию – мыслительный процесс отражался на лице полным ходом. Зная Таню, она могла сейчас и обидеться, и пойти Пчелкину бить морду. А вместо всего этого она просто молча стояла, размышляя о своем.       Это даже немного пугало.       Лиза мысленно взмолилась: только бы Таня сейчас не начала отговаривать ее от отношений с Витей – это уже все равно не поможет. Никакие, даже самые разумные аргументы, не помогли бы. Уже не помогли.       – Боже, да я же так и знала! Вы такие подозрительные были! Еще там, на свадьбе. Ну так и знала. Я даже Космосу об этом говорила, веришь? – наконец, взгляд Тани смягчился. Легкая улыбка тронула загорелое лицо без тени усталости после перелета.       Как же сильно Лиза по ней соскучилась за эти несколько недель. Как много хотела ей рассказать. Столько всего обсудить.       – Ты лучше мне про Черногорию расскажи, – улыбнувшись в ответ, Лиза попыталась перевести тему, но Таня, конечно, на такие дешевые уловки не повелась. Продолжала хитро улыбаться.       – Черногория никуда не денется. Выкладывай, блин!..       – Нечего выкладывать, – а Лиза ответила прежде, чем Таня успеет засыпать вопросами – словно ее отношения с Витей были главной повесткой дня. А между тем в глазах подруги уже загорался странный огонек – сама необратимость.       – Видела я это ваше «нечего». С ума сойти! И что, серьезно у вас все? – Таня оттолкнулась от подоконника и, отодвигая ногой свои подарки, присела обратно за стол – прямо напротив Лизы. Настраивалась на долгий и серьезный разговор.       А звук воды из ванной все еще продолжал доноситься до слуха. Витя что, решил там навсегда спрятаться от Тани? Утонуть на всякий случай? Бросил Лизу одну на амбразуру. И хоть бы воду экономил – коммунальные услуги недешевые в это тяжелое время, а Лиза все еще не зарабатывала миллионы.       Она выдохнула смиренно. Сама не знала – серьезно ли? Пчелкин говорил, что да – он вообще очень много говорил. И намерения свои действиями подкреплял, но…       Но.       – Тань… Сильно наперед забегаешь, – лучше оставить этот вопрос без четкого ответа. Сначала Лиза подумает об этом сама, а потом уже будет обсуждать с кем-либо.       Холмогорова согласно кивнула. Знала ли она сама спустя три недели отношений с Космосом, насколько серьезным все в итоге станет? Пока что между Витей и Лизой все шло гладко. И этого вполне достаточно.       Таня протянула свою руку, прикасаясь пальцами к прохладной ладони подруги. Улыбнулась слегка уголками губ.       – Я всегда буду на твоей стороне. Ты же это знаешь, да?       Звук воды из ванной странным образом прекратился, оставляя за собой полную тишину. Лиза смотрит на Таню – ничего, кроме абсолютной решимости, не рассмотреть – и кивает. А в груди что-то щемит, и предательская слеза так и норовит скатиться вниз по щеке. Как же Лизе не хватало Тани – не только эти три недели, а и всю ее жизнь.       – Я так скучала, – шепчет Лиза, и Таня бросается к подруге в объятия. Будто они целую вечность не виделись – так сильно тосковали.       – И я скучала. В следующий раз на отдых вместе полетим!       Лиза провела ладонями по векам, смахивая все же счастливые слезы. Как же она изменилась за последний год. Ведь излишней сентиментальностью раньше тоже не страдала.       – Боже, да ты же в свадебном путешествии была, – все-таки ответила, возвращая голосу привычную размеренность интонации.       – Была-была. И столько всего тебе расскажу, еще устанешь слушать. Но по подруге своей ненаглядной скучала тоже. Нельзя что ли?       Лиза улыбнулась. Можно. Тане можно все. Но ответить ничего не успела, так как дверь ванной открылась – наконец-то, – и в коридоре возник уже одетый Витя. Щеголял в брюках и закатывал рукава рубашки. Ну да, в футболке и джинсах было бы несолидно, по его мнению. Хотя Лиза своими глазами видела, что таковые у него тоже имелись. У Вити одежды дома было даже больше, чем у нее самой.       – Тань, я тоже в душ сбегаю. Ты кофе пока свари, в холодильнике пирожные-картошка есть. Ну, ты знаешь, где что лежит.       – Знаю. Иди давай. Смой с себя… Пчелу.       Лиза закатывает глаза.       Таня хоть и смирилась с их с Витей отношениями, но глупо было надеяться, что она станет вести себя как взрослый человек. Таня подкалывать будет – это аксиома. Но вместо ответной колкости Тальникова молча прошла в ванную. *       Витя неспешно обвил часами запястье – раз Холмогоровы уже в Москве, то и спешить незачем. Пуговицы рубашки застегнул так же медленно. Провел Лизку взглядом, когда та пробежала мимо него в ванную. Нервную улыбку сдерживала, пыталась казаться серьезной, а в глазах почти что паника. Еще и одета была во что-то совсем бесформенное. Где только достала эту футболку размеров на пять больше? Захотелось прижать ее к себе и никуда не отпускать. Витя к этому ощущению все еще никак не мог привыкнуть – к острой необходимости иметь Лизку рядом.       И насытиться ею тоже не мог, пиздец же. Такой бури давно уже не испытывал – чтоб какая-то девчонка его в таком тонусе держала, а он же многих видел. Всякие разные были – и модели, и актрисы; и красивые, и так себе; и умные и не очень. А что самое удивительное…       Впервые за хер знает сколько времени Пчела, положа руку на сердце, ни о ком другом, кроме Лизки, даже не думал. За прошедшие три недели он и в Метле сидел не раз, с партнерами тер за дела, а вокруг танцевали какие-то полураздетые девчули – но взгляд-то даже не цеплялся. Как размытый фон. Только Лиза все мысли занимала – чтобы поскорее ее чертово дежурство закончилось, чтобы забрать ее, домой отвезти – к себе или на тот ее ебучий неудобный диван, сжечь бы его нахуй. Чтобы поцеловать губы, шею. И ниже…       Блять. Ощущал себя пацаном каким-то.       Витя прошел на кухню, намереваясь все-таки выпить кофе. Может он хоть кофе спокойно выпить?       А вот непонятно, потому что Танька все еще сидела за столом. Ну конечно, блять, куда ж она денется с подводной лодки. Щас уму-разуму его учить будет, Косом угрожать. Но и Витя не первый день замужем, давно знает правила игры. Он уже отстоял свои отношения перед собой, перед Лизой, перед Филом. Кому там еще нужно что-то объяснить? В очередь, блять.       Витя молча открыл навесную тумбу, достал турку и молотые зерна. У Лизы кофе варить получалось гораздо лучше – в те редкие моменты, когда у них-таки получалось дойти до кухни, – но и у Пчелы руки растут из правильного места. Только разобраться бы, как включается газ, в какую сторону крутить этот адовый механизм.       А Таня все молча сверлила его взглядом – позвоночником же ощущал. Даже смешно. Что-то долго с мыслями собирается. Обычно заводилась с пол-оборота, не особо подбирая слова.       – Пчелкин, покурим? – наконец, подала она голос, не сулящий ничего хорошего. Витя развернулся лицом к девушке, так и не успев поставить турку на плиту. К черту кофе.       – Ну погнали, – ответил с вызовом. Предпочитал сразу решить все вопросы и не тянуть кота за яйца. По поводу Лизы стоило сразу все разъяснить для всех нуждающихся, для Таньки – особенно. Если поймет, то и Кос меньше стартовать будет.       Они прошли на балкон мимо не заправленной кровати. Воспоминания о ночи самовольно вырывались из памяти, заставляя Витю усилием давить дурацкую улыбку. Ему бы сейчас к Лизе да под струи воды, а не вот эти вот все разговоры с Танькой.       Пчела предусмотрительно захватил на балкон всю пачку «Самца» и вытащил жигу из кармана своего пиджака. Разговор, наверное, будет долгим. Не по одной скурят.       А на балконе оказалось до хрена душно – уже вовсю жарило июльское солнце. Витя окно распахнул пошире, чтобы больше свежего воздуха залетало в маленькое помещение. Таня зашла на балкон следом за ним. Подняла пепельницу с табуретки и оценила количество оставленных там окурков, но все равно продолжала молчать. Понимала, что Пчела не первый день у Лизы кантовался. Да и поговорить с Тальниковой она наверняка успела – Витя спецом из душа выходить не спешил. Но по враждебному взгляду Таньки понимал, что до конца углы сгладить не получилось.       – Сказать че-то хочешь? По глазам же вижу, – Пчелкина уже начинала напрягать вся эта ситуация. Как дети, блять, играют в молчанку. А Таня все смотрит и думает, ее беззвучные мысли прямо эхом отражаются в от балконных стен.       "Хер с тобой, Саварина", – думает он и неспешно достает из пачки сигарету. Затягивается с удовольствием: первая за день – всегда особая. А следом – выдыхает дым в распахнутое окно, опираясь локтями на край оконной рамы. Смотрит на свою бэху, припаркованную прямо под подъездом, и на бабулек-соседок на лавке рядом. Так смешно ему каждый раз, когда мимо них проходит, приветствия отвешивает, а бабки прямо в лавку вжаться хотят от одного только взгляда. Ну, Лизку не донимают, и на том спасибо.       Таня тоже подкурила свою тонкую бабью спичку. Затянулась и выдохнула дым перед собой, рассматривая витиеватые завитки.       – Да я много чего сказать хочу, Вить, – проговорила наконец и умолкла, глядя куда-то в сторону, мимо него. Пчелкин ухмыльнулся. Ну-ну. Он весь внимание. – Но не стану, – а вот это уже интересно. – Предупрежу просто. Если ты все это несерьезно затеял и собираешься по бабам своим шляться…       – Не собираюсь, – Пчела перебил ее четко и сразу. Нехрен даже начинать эту шарманку. С Лизой он так не поступит – для себя уже все решил.       Таня же нахмурилась. Серьезно слишком, что даже смешно. Не верила ему. Оно и понятно почему – у Вити богатая личная история. Таня многое видела, а остальное ей мог растрепать Кос – у него же рот вообще не затыкался. Витя особенностей своей биографии не стыдился – ну было и было. Но с Лизой он намеревался попробовать по-другому.       Потому что с ней все, в принципе, почему-то оказалось совершенно иначе. И хрен его знает, как так получилось вообще – что влип так. И не пугало его это. Раньше, когда какая-то подруга хоть намеки высказывала на серьезность, Пчела тут же ее спроваживал от греха подальше. С Лизой – все по-другому. Она к нему тянулась, но так осторожно, едва-едва. А ему всю ее хотелось, без остатка. Только ее.       Саварина к Виктору повернулась чуть резковато, недоверчиво смерила своими зелеными глазищами.       – Лучше бы тебе говорить правду сейчас, Вить, – не то угроза, не то просьба чуть громче звенящей тишины.       – А я и говорю, – Пчелкин выдохнул струю дыма в сторону от Тани. За окно снова посмотрел – там вовсю бурлила жизнь.       Где-то в спальне зазвонила мобила. Кос разрывает, по любому же.       – Лиза тебе верит. Даже не вздумай ее обижать, – не унималась Танька, продолжала гнуть свою линию. Витя хохотнул:       – Да все-все. Я услышал тебя, – и уже без иронии и твердым голосом: – Надеюсь, ты меня тоже, да?       Витя в Танькины глаза прямо посмотрел, без тени улыбки. Затянулся, словно в последний раз. До нехватки воздуха. Приготовился, словно перед прыжком с большой высоты.       Нет, он готов повторить еще раз:       – Я по отношению к Лизе серьезен. И давай закроем эту тему.       – Охуеть, Пчелкин. Просто охуеть.       Зазвонила вторая мобила, Танькина уже.       – Кос щас гавриков сюда пришлет, если не ответишь, – Витя потушил бычок о дно почти переполненной пепельницы. Одна из сидящих на лавке бабок подняла голову на Лизкин балкон и встретилась с Витей глазами. Он задорно кивнул ей, и бабуля отвернулась назад к подружкам.       Пока он с соседками в гляделки играл, Таня с балкона уже ушла за мобилой. Не прислушиваясь к разговору двух женатиков, Витя облегченно завалился на кухню. Кофе он сегодня выпьет или нет? После всех этих попыток в серьезные разговоры ему просто необходимо взбодриться. Выпить, сука, кофе.       А там Лиза уже доставала из холодильника какие-то пирожные, чашки на стол расставляла. Пчелкин даже не слышал, как и когда она вышла из ванной. И на балкон к ним с Танькой не заглянула – оставила Витю на растерзание подружке. Или все еще боролась с никотиновой зависимостью? Пчела поражался такой стойкости духа. Во всем она его поражала – и как Коса зашивала год назад, и как храбрилась после встречи с Черепом и его паханами, и как жизнь по кускам собирала.       Нравилось ему смотреть, как она атласы свои рассматривает, пальчиком выводя какие-то причудливые узоры по картинкам. Как притаскивает домой стремные потроха и вышивает на них крестиком свои хирургические швы посреди кухни. Витя любил слушать ее рассказы про больницу – даже какие-то крышесносные. Улыбался, когда Лиза ему новую пластинку включала на своем граммофоне. И напевала смешно, не попадая в текст – пела просто отвратительно. Как она спрашивала, все ли у него хорошо. И глядела так пронзительно своими темными глазами, словно знала гораздо больше без слов.       Лиза нравилась ему вся.       Витя осмотрел ее, губу закусив. Тальникова сменила бесформенную футболку на светлое платье до колен, влажные и оттого слегка кудрявые волосы рассыпались по спине, пружиня с каждым движением. Он подобрался сзади, убрал волосы на другое плечо и легко поцеловал в шею, чуть ниже уха. Туда, где – он уже знал, – ей нравилось. Вдохнул приятный запах с наслаждением. И тело Лизы послушно обмякало в его объятиях.       – Прекращайте, ну. У меня и так слишком много информации за сегодня. Мозг сейчас взорвется.       Ну блядская Танька.       Голос-то ее. Ну точно – она бесцеремонно вошла на слишком тесную для троих кухню и уселась на табуретку у подоконника. Туда, где любил садиться Пчела.       – Давайте пить кофе, – вот так Лиза все же выпуталась из Витиных объятий. Принялась разливать кофе по чашкам. А Таня смотрела то на нее, то на Пчелу, и по глазам видно было, что до сих пор продолжала охуевать, но уже ничего не говорила. Тема оказалась закрыта.       И кофе – слава богу, а, – с пирожными они все-таки выпили. А потом поехали в офис, откуда после, большой шумной компанией, должны были отправиться на дачу Беловых – для святой попойки. Лиза впервые зашла в здание "Курс-Инвеста" – раньше-то всегда ждала Витю на парковке в его тачке, будто боялась заглянуть за бронированные двери. Дрожала слегка, поэтому Пчела ее за руку держал, согревая прохладную ладонь теплом своих пальцев. Успокаивающе поглаживал по костяшкам.       Таня, кажись, слегка оттаяла и уже вовсю рассказывала про их с Косом медовый месяц. А Витя, слушая этот мечтательный треп, поймал себя на мысли, что ему тоже хочется Лизу свозить на море. Чтобы только он и она, а вокруг солнце и соленые волны. Ее волосы, щекочущие его грудь. И чтоб никто не мешал.       Они зашли в переговорную, где Кос с Белым уже задымили всю площадь в ожидании. Вите и самому курить захотелось.       Холмогоров выглядел каким-то странно взвинченным. Зыркнул с интересом на переплетенные ладони Вити и Лизы, но сильного удивления все-таки не выказал. Чертова Танька за две минуты телефонного разговора уже успела растрепать все благоверному.       Пчелкин, прежде чем подойти к друзьям для рукопожатия, Лизу крепче к себе прижал за талию, в висок поцеловал и только потом отпустил. Пожал Косову ладонь, выдержал братские постукивания по плечу – чуть сильнее обычного, словно с немым намеком. Потом перешел к Белому. В глазах у того играли бесята, но Саня ничего не говорил не по теме. Спросил, мол, че и как, наливая коньяк в снифтер. Приветственно кивнул девушкам.       Витя на Лизу обернулся – Таня ей уже вовсю что-то лила в уши на диванчике. Воистину они с Косом друг друга нашли. И Лиза улыбалась, вроде расслабившись. Слушала, кивала что-то, но смотрела на Витю.       А он смотрел на нее. В ее карие океаны. И понимал, что уже в них утонул.