Глава 19. Так сгущаются тучи

      Лиза сидела за деревянным столиком и нарезала овощи. Обычный нож в ее руках лежал совсем не удобно. Она скучала по скальпелю – даже в свой выходной, который проводила на свежем воздухе дачи Беловых. Напротив нее Таня кое-как пыталась справиться с нарезкой из колбасы и сыра для импровизированного стола: выкладывала ломтики в шахматном порядке. Тома с Ольгой тоже что-то раскладывали по тарелкам в доме. Чуть дальше от них возле мангала с шашлыком гоготали Пчелкин, Филатов и Холмогоров. Пили пиво, курили, болтали.       Такие почти семейные вылазки стали практически традицией для их компании. Не хватало только Белова, который в последнее время слишком много и часто пропадал в Штатах, оставляя беременную Ольгу одну. Вместо мужа за ней тенью следовал всегда угрюмый телохранитель Макс.       Отчего-то Карельский Лизу пугал. Он не выглядел, как типичный бандит, но было в его глазах что-то такое… от чего Тальникову мурашило – в самом нехорошем смысле. Всегда слишком серьезный, просчитывающий каждый свой шаг, оценивающий обстановку острым взглядом. Опасный. Это чувство никуда не уходило и тревожило даже в моменты мнимого спокойствия – как сейчас, например, когда Макс вместе с Антоном гонял мяч по газону, словно оба и не на работе вовсе.       А вот к телохранителю Тани Тальникова, наоборот, уже привыкла. И хотя Антон тоже не особо много болтал, носил с собой оружие, всегда был собран и наготове, глаза у него все равно были добрые – его Лиза совсем не боялась. Иногда только избегала взгляда, вспоминая свой нетрезвый и чуточку неловкий флирт.       Сейчас-то понимала, что виной всему Пчелкин. Антон на самом деле никогда всерьез Лизу и не интересовал. Она просто пыталась выбивать клин клином – уже тогда испытывала к Вите какие-то не оформившиеся во что-то ясное чувства, но еще боялась себе в них признаться.        Предаваясь воспоминаниям, Лиза повернула голову и перевела взгляд на Пчелкина, который как раз докуривал очередную сигарету. Жестикулируя, что-то оживленно доказывал Космосу. Можно было подумать, что дело идет к драке, но это всего лишь обычная – и привычная уже, – манера общения двух друзей, когда рядом были только те, перед кем не нужно было держать маску. Когда криминальные авторитеты и очень важные персоны за кулисами становились обычными молодыми парнями – коими и должны были быть. Один только Валера флегматично переворачивал шампуры с мясом, не обращая никакого внимания на спор. По обычаю предпочитал держать нейтралитет.       Лиза украдкой рассматривала Пчелкина, а к горлу подбирался ком. Сегодня она собиралась серьезно с ним поговорить.       Все вроде шло гладко, уже притерлись друг к другу, научились договариваться. Но вопреки Лизиным протестам, Витя все же приставил к ней своих пацанов. Они ее с работы до дома провожали, пытаясь не отсвечивать – Лизу это ужасно бесило. А поначалу еще и пугало.       Когда она впервые заприметила странного персонажа, следовавшего за ней от рынка до дома – в мыслях непроизвольно возникли Череп с Лехой. Паника не заставила себя долго ждать, а разум принялся лихорадочно искать пути отхода и возможности позвонить Пчелкину. А потом Лиза поняла, что бандит дистанцию не сокращал – просто наблюдал за ней с безопасного расстояния. И тут уже вспомнилось Витино предложение об охране. Своего согласия на это Лиза так и не дала, посчитав наличие телохранителя лишним. А вот Витя, вероятно, оказался иного мнения и поступил по-своему, не дождавшись внятного ответа. Решил за нее.       А ведь совсем не об этом они договаривались.       – У вас с Витей все серьезно, я погляжу, – где-то рядом прозвучал знакомый голос – Танин.       Лиза моргнула, сбрасывая наваждение – уже какое-то время, не отрываясь, глядела на Пчелкина, – и вернулась к нарезанию помидора дольками.       – Не знаю, – как мантру вторила Лиза подруге. И себе тоже. Хотя все она уже давно знала, просто озвучить пока боялась. И почему Тане так важно было задавать подобные вопросы?       – По глазам же вижу, что серьезно, – хитро улыбнулась Холмогорова. Свободной рукой застегнула свою цветастую олимпийку под самое горло.       Сентябрьская прохлада заставляла ежиться, хотелось спрятать руки в тепло, а не шинковать овощи для салатов на открытом воздухе. Руки – главный инструмент хирурга, их следовало беречь. Да и для посиделок на улице стало уже слишком зябко.       Но вопреки тому щеки пылали жарким пламенем. Лиза едва сдерживала глуповатую улыбку, пытаясь сохранить невозмутимость на лице. Сконцентрировалась на помидоре, будто проводила самую сложную резекцию в своей жизни – потому что в «серьезности» происходящего даже себе признаваться было страшно, не то что Тане.       Однако дача Беловых была весьма далека от операционной, поэтому сосредоточиться на манипуляциях у Лизы получалось с большим трудом.       – Зачем тогда спрашиваешь? – опустив глаза, все-таки поинтересовалась Тальникова.       – Ну так, подтверждаю свои догадки, – Таня только пожала плечами, наконец, закончив с художественным оформлением нарезки. Лизу, кстати, подобный креатив веселил – был очень в стиле ее подруги. – Рада за тебя, Лиз. Правда рада. Я сначала подумала, знаешь, да кто угодно же, но только не Пчелкин. Жучила этот. Как ты вообще могла попасться на его удочку? Ну где ты и где он? А сейчас смотрю на вас и нарадоваться не могу, – они почти синхронно обернулись к мангальной зоне, откуда уже тянуло ароматом жареного мяса.       Жучила – забавно. Звучало ни капли не обидно, Лиза и сама порой Витю мысленно называла жуком. За его хитрость, изворотливость и даже назойливость. А еще за упорство, с которым Виктор добивался желаемого.       В поле зрения попала Оля, которая как раз вышла из дома и неспешно прошагала к парням с посудой под шашлык. Ее походка сильно напоминала утиную из-за слишком большого для такой хрупкой девушки живота. Ей же вот-вот уже рожать.       – И как только Белов улетел? Оставил ее здесь одну, – пробормотала Лиза, провожая Олю взглядом. Таня тоже мазнула глазами по Беловой, но лишь пожала плечами, закинув себе в рот кусочек колбасы.       – Ну почему одну? Мы рядом. Да и Саня скоро прилетит, – она сделала короткую паузу, а затем продолжила: – Знаешь, а мы ведь тоже с Космосом про детей говорили, – Лиза посмотрела на подругу с легким удивлением – ничего себе смена темы разговора.       Таню же ничего не смущало – беспечно продолжала жевать дефицитную колбасу.       – Вот как?.. – и это лучшее, что нашлось для ответа. Тема детей... Пугала. Сама она об этом предпочитала даже не думать.       Холмогорова, наконец, оторвалась от тарелки и глянула на Космоса. Улыбнулась нежно, как делала это каждый раз, когда речь заходила о муже.       – Решили, что я сначала доучусь, потом еще с годик поработаю. Ну, чтобы понять, нравится ли мне вообще. Ребята как раз на легал выходить собираются. Стабильнее все станет.       Странная надежда звучала в ее голосе. Все-таки Таня была неглупой девушкой. Да, Космоса любила, принимала его любым, но прекрасно понимала, что ничем хорошим их занятие, скорее всего, не закончится.       Понимала это и Лиза.       – Сама-то в это веришь? – зачем-то все-таки спросила она. Улыбка с лица Тани медленно сползла. Глаза снова опустились к тарелке.       Она опять дернула плечом:       – Не знаю, Лиз. Космосу верю. Не могу не верить.       Тальникова понимающе кивнула. Ей это уже было знакомо – сама по уши увязла в трясине. Оставалось только верить и надеяться, что однажды им не придется стоять у могил любимых людей.       – Ли-из, – вкрадчиво позвала Холмогорова. Уже вернула на лицо привычную ей улыбку. О, Лиза знала эти хитро прищуренные глаза. Сейчас что-то выдаст. – А вы уже о пчелятах говорили?       От одного... упоминания даже дыхание перехватило. Лиза на Витю снова покосилась, наверное, впервые за их отношения проводя параллель между Пчелкиным и возможностью иметь от него детей.       Это пугало вдвойне.       – С ума сошла? – почти прошептала почему-то.       Нет, Они с Витей не обсуждали подобные темы – в этом совершенно не было необходимости. Когда-то – Лиза точно хотела бы стать мамой. Когда-то, которое явно наступит не в ближайшее время. Сейчас она горела хирургией и совсем не представляла себя дома в четырех стенах с маленьким ребенком на руках. А вот в операционной – очень даже.       – Ну а что, ты же не молодеешь, Лиза, – а Таня дурачилась. Ее явно забавляла реакция подруги.       – Прекращай, – делано злобно Тальникова зыркнула через стол. К ним как раз стремительно приближался Валера с шашлыком. Почему-то совсем не хотелось, чтобы он услышал их разговор.       – Так, девчата, что у нас тут? Закусон готов? – командным голосом осведомился он. И не менее громогласно: – Эй, Пчела, хорош бухтеть там, иди наливай!       Филатов умостился за стол, зачем-то закатывая рукава своего свитера. Кажется, его совсем не заботил сентябрьский холод. Тома как раз вынесла из дома соленья на аккуратном блюдце. Прикинула натюрморт и подвигала тарелки, добиваясь идеального расположения. Витя с Косом все продолжали спорить у мангала: теперь Холмогоров явно что-то пытался объяснить другу прямо на пальцах.       – Мальчики, ну надымили как! Ольга же в положении, а здесь прям дышать нечем! – сетовала Тома, продолжая перебирать тарелки и еду, освобождая место под шашлык. Один за другим друзья усаживались за большой деревянный стол, разбирали стаканы, рюмки, приборы.       Шумели уже таким обыденным фоном, обсуждая несколько тем разом: политику, Штаты, бокс – последнее явно прозвучало от Филатова.       Витя присел на лавку возле Лизы, совсем близко, привычно коснувшись губами шеи за ухом:       – Че будешь? Вино, коньяк? Шампанское, кажись, покупали. Покупали же, Макс? – он обратился к безопаснику, который как раз доставал бутылки из пакетов на свет божий.       Витя сегодня на разливе – рука, так сказать, легкая.       – Вино буду, – попросила Лиза. У нее же целых два выходных, можно и немного расслабиться.       Он кивнул и плеснул зелья в ее стеклянную рюмку, продублировал то же для Тани с Томой. Мужчинам налил коньяку – всем, кроме Макса и Антона, те все-таки на работе и должны сохранить голову трезвой. Посреди стола аппетитно дымила только приготовленная картошечка с мясом, отчего у Лизы спазмом сводило желудок – хотелось приступить к трапезе как можно быстрее.       Не было ничего удивительного в том, что Пчелкин добрался до еды раньше – в тот момент, когда Таня с Космосом заговорили о предстоящем ремонте. Несчастного криминального авторитета ожидало что-то похуже подготовки к свадьбе. Чуть позже Валера завел какой-то заумный тост, но, что удивительно, все его внимательно слушали.       Смех, улыбки, разговоры, лязг столовых приборов, звон стаканов, шум листвы и запах беспечного отдыха. И снова по кругу: суета Томы; шутки Тани; Ольга, подпершая щеку ладонью; рассказы Филатова; Космос, выудивший из закромов фотоаппарат:       – О, Макс, а сфоткай-ка нас для Сани. Пускай смотрит на шашлыч и пускает слюни!       Накручивал его и настраивал так долго, что казалось – так и не получится сделать заветное фото. Но все-таки, справившись, Космос передал фотоаппарат Карельскому.       Все замерли с улыбками на лицах – они отпечатались на пленке.       Где-то в этом потоке хаоса Витина рука легко опустилась Лизе на бедро и едва-едва очертила незамысловатый узор по ткани брюк, почти убаюкав ритмом. И очень хотелось склонить голову на его плече и прикрыть глаза от удовольствия. *       Поздним вечером – уже почти ночью, когда по одному гости начали разбредаться по спальням, – Лиза решила не задерживаться. После вина и постоянного шума затылок словно зажало в тисках, а вселенская усталость облепила все тело. Хотелось тишины. Будто весь день прошел в операционной, а не за столом с друзьями.       Сам Пчелкин остался с товарищами внизу, рисовал какую-то мудреную схему логистики экспорта – даже во время отдыха работа его не отпускала. В этом они с Лизой были похожи. Он лишь чмокнул девушку в щеку и пообещал быть скоро. Однако "скоро" – понятие растяжимое: мужчины могли сидеть за коньяком и до самого утра, а потом погибать от адского похмелья.       К тому же сама Лиза совсем не хотела вникать в чужие рабочие моменты.       Под ногами тихо поскрипывали деревянные половицы, пока она шагала до своей спальни в полутьме – почему-то совсем не хотелось включать свет. Прикрыв за собой дверь, пересекла комнату и вышла на открытый балкон – проветрить голову. Мужские голоса доносились до слуха и здесь – среди них мозг безошибочно вычленял Витин.       Жуть как хотелось курить. Казалось, даже скулы сводило желанием. Это не новость: в последнее время все чаще Лизу тянуло стрельнуть у Вити сигаретку, а тот факт, что каждый час, а то и чаще, он подпаливал новую, никак не помогал. И тогда Лиза его целовала – будто затягивалась. Будто так и не смогла – или не пожелала, – отказаться от никотина.       Фантомный вкус его губ вызволил на свет улыбку и заставил пальцы очертить контур лица – там можно проследить нежный след родных прикосновений.       Шумно выдохнув, Лиза устремила взгляд в небо. Сосредоточенно рассматривала созвездия, будто что-то в этом смыслила, и дышала прохладным воздухом на полную грудь. Глубоко, до головокружения. То ли меланхолия напала, то ли вино ударило в голову, но сознание окутало странное умиротворение. Хотелось застыть в моменте.       Склонившись к металлическому парапету, Лиза обвела взглядом огромный участок, принадлежащий Беловым. Один из многих, вероятно. И не думать о цене всей этой роскоши невозможно, потому что сегодня она хорошо провела время с друзьями на шикарной даче, а послезавтра вернется в больницу, где большинство ее пациентов находились за чертой бедности. Эти люди не всегда могли позволить себе кусок мяса в суп, что уж говорить о загородном курорте. Закат века провел уродливую грань между слоями общества. И Лизе повезло оказаться там, где водились деньги. Повезло же?       Позади скрипнула дверь. Лиза обернулась – Витя подхватил с кровати плед накинул ей на плечи, слегка сжав в объятиях. Молча опустил подбородок на сгиб шеи. От него пахло привычно: никотином, парфюмом, коньяком и – едва уловимо, – мятной жвачкой. Наверняка пытался заглушить алкогольный флер. Веяло теплом, оно ощущалось даже сквозь плотную ткань.       – Лизк, а давай махнем на море, – прошептал Пчелкин вкрадчиво. – Только ты и я. На недельку, а?       Звучало слишком заманчиво – сменить неумолимо наступающую осеннюю серость на пляж и солнце. Лиза уже почти забыла, как выглядит море. Однако реальность была такова, что отпуск ей только снился.       Она слегка покачала головой:       – Ты же знаешь, не могу. В отделении завал.       – Да ну, – Витя нахмурился, отчего его лоб расчертили несколько параллельных борозд. Он развернул Лизу к себе лицом – аккуратно, но настойчиво. – Ну че, разве проблема хирурга найти? Хочь, подсуечу вам парочку?       Вот так все легко было у Вити. Любое осложнение решалось в два щелчка пальцами или по телефонному звонку. «Если проблему можно решить с помощью бабок – это и не проблема вовсе», – шутливо поговаривал он. И Лиза до сих пор привыкала к тому, как легко он сорил деньгами в это нелегкое время. Сколько знакомств и связей у него было в каждой, даже самой неожиданной структуре. Пчелкин, кажется, мог найти кого угодно и где угодно.       Лиза заглянула ему в глаза, едва видимые в полутьме ночи. Покачала головой снова – отрицательно:       – Хирургов, которые на дежурствах будут штопать твоих пацанов после перестрелок? Нет уж, спасибо. Справимся сами, – на ее губах заиграла слабая улыбка.       А вот Витя рассмеялся без стеснения, отчего у его глаз собрались мелкие морщинки. Почти незаметные, но Лизе они так нравились. Поцеловал ее в висок – делал так постоянно, когда разговор касался не самых приятных тем. И выдохнул шумно у самого уха:       – Ну-у, так дела мы уже давно не ведем, – разомкнул объятия, чтобы похлопать себя по карманам в поисках пачки сигарет и зажигалки. Лиза и сама из Витиных рук выпуталась, чтобы присесть в плетеное кресло в углу балкона: он будет курить, и ей лучше держаться на расстоянии от соблазна. Ощутить сигарету в пальцах все еще хотелось слишком сильно.       – Конечно. И поэтому у вас куча охраны, а пистолет стал продолжением твоей руки, – сухая констатация фактов. Уколоть совсем не было целью, однако умалчивать очевидное просто глупо. Сама она с наличием оружия смирилась – уже даже примелькалось. Не пугало.       Пчелкин ухмыльнулся, подкуривая сигарету. Тлеющий огонек осветил его руку с печаткой на безымянном пальце. Как и сузившиеся глаза, смотрящие серьезно в самую душу.       – Пистолет, Лиз, это безопасность, – уверенно проговорил, выдыхая дым в сторону. А затем вернул тему в прежнее – безопасное, – русло: – Что насчет отдыха все-таки?       Они все еще редко обсуждали темы, которые касались работы и сферы деятельности Вити. Лиза почти ничего не знала о том, чем конкретно он занимается – видела много бумаг, контракты, договоры, слышала о каких-то встречах, товарах или логистике. Но что именно, куда и как – даже не подозревала. Так Виктор пытался держать Лизу в стороне от криминала и, наверное, защищал. А Тальникова особо и не выспрашивала. Незачем ей было.       Она смотрела на своего мужчину, и в памяти всплыли Танькины слова, мол, однажды и Лиза поймет, каково это – принимать любимого человека любым. По телу пробежала дрожь – и вовсе не от ночного воздуха. А от каких-то чудных – шальных, – мыслей, которые она все еще не спешила впускать в сознание.       Тряхнула головой, возвращаясь в реальность. Витя все еще ждал ответа на свой вопрос, рассматривал Лизу молча своими голубыми глазами в полутьме ночи.       – В начале октября, возможно. Море же еще будет теплое? – мысли отчего-то путались, а мурашки бежали по телу с новой силой. И Витя по-прежнему смотрел на нее и хитро ухмылялся своим коронным прищуром, в котором плясали бесята. Медленно выдыхал сизый дым, не разрывая зрительного контакта. Гипнотизировал.       – Нам, может, море и не понадобится вообще, – а улыбка его тянулась шире, словно у Чеширского Кота. В ответ – тепло разливалось внутри. Лиза уже знала этот взгляд, эту улыбку и, господи помилуй, многозначительный тон. Знала прекрасно и что будет после.       Ей бы подхватить игру, но Лиза лишь нахмурилась: если они продолжат в подобном ключе, то снова не выйдет проговорить вслух то, что беспокоило ее последние несколько дней. То дежурство, то отдых после, то Пчелкин банально куда-то спешил; потом – не до разговоров, слишком соскучились ведь друг по другу. А сегодня весь день протек в дружеской компании – снова не до откровений наедине.       Значит – сейчас.       – Вить, я хочу кое-что обсудить, – Лиза сняла кроссовки и забралась в кресло с ногами, укутываясь в плед. Все-таки после заката стало еще холоднее, пора было перебираться в дом.       Витя сделал последнюю затяжку – сигарета догорела почти до самого фильтра. Выдохнул дым перед собой, и словно из самой его груди вырвался звук, похожий на кошачье мурлыканье:       – Ммм? – он потушил окурок расслабленно, словно никакие серьезные разговоры его совсем не пугали. А Лиза, напротив, вся подобралась, словно перед финальным прыжком. Не совсем понимала, как оформить свою претензию во что-то... удобоваримое.       – Пацаны твои надоели уже ходить за мной. Плохо прячутся, – на одном дыхании выпалила наконец и устремила взгляд на Витю – хочется верить, что не испуганный.       Пчелкин же недоуменно прищурился, будто не совсем понимая о чем речь. Даже голову склонил на бок:       – Мои пацаны?       Странное уточнение. Играл, кстати, очень натурально – Лиза даже могла бы ему поверить.       – Только не ломай комедию, Вить. Твои парни тенью ходят за мной последние несколько дней. Мы же договаривались, что ты не будешь проворачивать никаких дел за моей спиной, – собраться удалось: теперь она выкладывала аргументы ровным и спокойным тоном, без негативного окраса. По крайней мере пыталась.       Витя согласно кивнул. Уперся руками в парапет балкона за своей спиной.       – Договаривались.       – А теперь получается, что ты тайно приставил охрану без моего согласия, – однако, наблюдая за нахмуренным и наизусть уже выученным лицом, Лиза поймала колючую страшную мысль. И прежде, чем успела ее до конца осознать, прошептала: - Или это не ты?..       Нотки паники в собственном голосе грозились захлестнуть настоящей волной. Она судорожно вглядывалась в Витины размытые ночью черты и очень боялась услышать неправильный ответ.       Но Витя только неловко улыбнулся. Сдался:       – Я, Лизка, я. Ну кто ж еще-то? – он медленно подошел к креслу, протянул руку и одним рывком легко поднял ее на ноги. Поставил на свои ботинки, чтобы не мерзла на прохладном балконном полу. Укутал пледом и обнял, стараясь унять ее дрожь. – Тш-ш, не паникуй. Чего началось-то?       По волосам гладил, наверняка ощущая сквозь одежду, что сердце Лизино вот-вот выпрыгнет из груди. Девичьи ладони скользнули под крепкими предплечьями куда-то за спину – тоже крепкую, широкую. Пальцы ухватились за ткань свитера в попытке заземлиться, найти опору. Лиза успокаивалась – каждое Витино прикосновение словно замедляло пульс на пару ударов.       – Ну и где мои орлы прокололись? В больничке? – тихо спросил он, все еще прижимая Тальникову к своему телу. Ее брови машинально вскинулись, и паника сменилась негодованием:       – Ты что, и в больницу их отправлял? Вить…       – Значит, не в больнице, – вновь обезоруживающая улыбка, ее Лиза почувствовала собственной щекой.       Выдохнула устало, потому что на Пчелкина было очень сложно злиться. Хотя стоило бы.       – Возле дома один раз, еще – на рынке. Вить, ну так же не делается, – все же озвучила претензию – потому что произнести вслух свою позицию было важно. Ей не нравилось, что Виктор принимал решения за ее спиной. Ведь мог бы поднять тему снова – и пусть вряд ли бы что-то поменялось, но это всяко лучше, чем молча поступать по-своему.       – Не делается, согласен. Ну че сказать могу – давай приставлю к тебе водилу в открытую? Хороший пацан, отсвечивать не будет, – миролюбиво предложил Пчелкин – потрясающая беспечность. А затем провел ладонью по Лизиным волосам в последний раз: - Идем-ка в дом, тебя уже потряхивает.       Он легко подхватил ее за талию и занес в комнату буквально за пару шагов – Лиза даже возразить ничего не успела. А в спальню с улицы уже натянуло осенней прохладой. Кроссовки так и остались лежать на балконе, когда Витя прикрыл за собой дверь, избавляясь от сквозняка.       Тальникова включила прикроватный ночник – почему-то хотелось приглушенного освещения. Витя стал разуваться. Их привычный ритуал, почти рутина перед сном.       – Есть причины для беспокойства? – она уже задавала подобный вопрос, но решилась спросить снова. Все-таки за последние месяцы их отношения стали более доверительными, пускай Витя и не особо посвящал ее в свои проблемы.       Не ожидая быстрого ответа, Лиза тоже сняла свой свитер, осталась теперь только в майке и брюках. Присела на край кровати, но продолжала смотреть на Пчелкина – тот выглядел напряженным.       – Нет причин, все пучком.       Витя врал. Потому что в глаза не смотрел, слишком сосредоточенно расстегивал пряжку на ремне. Стянул свой свитер через голову, оголяя торс. Нарочито медленно.       – Ты ведь все равно сделаешь по-своему? – не унималась Лиза, но на это ответа не получила. – Молчишь. Ну, хотя бы не врешь.       Он кивнул:       – Не вру, – на этот раз все же вернул взгляд. В несколько шагов сократил дистанцию, оказавшись совсем рядом, а Лиза поднялась на ноги с кровати, поддаваясь внезапному порыву.       Провела ладонью по его холодной груди – все-таки замерз. Ей так хотелось его согреть.       – И пацанов не накажешь? – зачем-то спросила, рисуя пальчиком ниже, вдоль прямой мышцы живота. Слышала, чувствовала, как утяжеляется дыхание Вити от ее коротких прикосновений.       – Не накажу. Если на водилу согласишься.       – А это уже шантаж, Виктор Палыч, – но лицо почему-то расплылось в улыбке. И без того натянутая атмосфера неуловимо наэлектризовалась – но иначе, совсем под другим напряжением.       Пчелкин улыбнулся в ответ:       – А с вами, Елизавета Алексевна, по-другому не получается, – руки его уже блуждали где-то по ее талии, а тяжелые выдохи ощущались ближе, в районе шеи.       Короткий поцелуй по коже под ухом. И еще один чуть поодаль – именно так, как она любила. И Лиза, конечно же, сдалась – совсем без боя.       – Только, пожалуйста, не лысого и не в спортивках. Я тебя прошу, – прозвучало почти умоляюще после очередного поцелуя. Она даже не догадывалась, на что конкретно соглашалась, но решила подумать об этом утром – на свежую голову.       – Не лысый. Без спортивок. Записал, – Пчелкин делано вывел пожелания на Лизином бедре, чем вызвал короткий смешок.       И, наконец, губы снова коснулись губ. Умопомрачительный вкус разорвал сознание. Каждый раз, словно впервые. *       Витя потянулся за часами на прикроватной тумбе, которые оставил рядом с ночником. Щурился в почти полной темноте комнаты, что освещалась только луной из окна, будто это поможет ему разглядеть циферблат получше. Пытался настроить фокус и рассмотреть время.       Сон ни хрена не шел.       Конечно, получилось забыться с Лизой на какое-то время, но даже после охрененного секса уснуть так и не смог. Обычно это совсем не было проблемой – если не заходил на второй раз, то сразу отрубался. А сейчас не спалось. Вот уж не думал Пчела, что его одолеет бессонница – даже смешно.       Он выждал, пока Лиза уснет, мягко поглаживая ее по спутанным волосам. Слушал ее размеренное дыхание – оно обычно убаюкивало Витю круче любой колыбельной. Даже овец мысленно считать пытался.       Но в голове все равно крутились сказанные накануне слова, башку буквально разрывали.       Лизу пасли. А Пчела ровным счетом ни хуя об этом не знал. Даже не подозревал, наивно полагая, что все у него на мази. Пиздец – он же сам Тальникову повсюду светил, даже прятать не пытался. Словно выставлял напоказ перед зверьем без защиты.       И Лизка-то еще и не сразу сказала про слежку – думала, что пацаны его. А ее глаза – чистейший страх, – до сих пор всплывали в памяти. Пчеле фортануло – быстро сориентировался и наплел ей с три короба, лишь бы убедить, что все нормуль. В этот раз врать было непривычно тяжко, почему-то оставался ебейше неприятный осадок. Лиза ведь ему доверяла. Опору в нем чувствовала. А Витя пиздел ей, не краснея.       Часы показывали два часа ночи – разглядел-таки. Выдохнув, Пчела отложил их обратно на тумбу. Прижал Лизу к себе, словно это помогло бы защитить ее от всего мира. Посмотрел на ее красивое лицо и на секунду задержался на слегка опухших после поцелуев губах. После его поцелуев – до сих пор охреневал, что все это реально. И как только у него получилось выиграть такой джекпот? Вообще не верилось, что мог Лизу целовать, кутать в объятиях. Что прикасаться мог, а она на прикосновения отвечала, не шугаясь. С нежностью, со страстью, с желанием – по ее настроению, которое он уже почти научился считывать без труда. Что ее улыбки – для него, тоже разные, но ему нравились все до единой.       Витя хотел ее постоянно – везде, а присутствие рядом стало почти жизненно необходимым. Вообще не помнил, как жил до этих карих глаз. До нежных пальцев и сладких губ. До нее под ним, над ним и рядом с ним. За ним. Тальникова будто заполнила собой все пространство вокруг, ничего совсем для этого не делая. Просто была.       И сейчас такой маленькой ему казалась, совсем беззащитной. А ведь умела одним только взглядом ставить окружающих на место. Его – тоже много раз пыталась, чем вызывала улыбку. И желание подразнить.       Когда сегодня про пацанов заговорила, у Пчелы все внутри оборвалось. Знатно охуел, без шуток. Он, конечно, думал над тем, чтобы приставить к ней охрану, но острой необходимости не видел.       Проебался, получается.       Кто Лизку пасет? Ворье? Леха? Какие-то новые персонажи? И нахуя? Чтобы к нему подобраться? К Сане?       У Пчелы в голове крутились миллионы вопросов. И главный из них: как защитить? Он себя ни хуя не простит, если ей снова придется проходить через прошлогоднюю мясорубку. Витя просто этого не допустит, чего бы ему это ни стоило.       За размышлениями он машинально оставил короткий поцелуй на Лизином плече, отчего она слабо улыбнулась во сне. У Пчелкина от этого сердце перевернулось. Лежать неподвижно теперь уж совсем не получалось, поэтому он аккуратно высвободил уже порядком затекшую руку из-под головы Лизы и поднялся с кровати. Натянул брюки и свитер в полнейшей темноте, двигаясь на ощупь. Не обуваясь, вышел из спальни, предварительно захватив с собой сигареты. Щас покурит, голову проветрит и накидает парочку вариантов – схема рабочая.       В доме было непривычно тихо, хотя Витя знал, что Макс или Антон сейчас точно не спали – бдели обстановку. Именно за этим их и взяли с собой – заниматься охраной. Охраной, сука. Потому что дела, которые они с братьями проворачивали, того требовали. Так какого хуя он позволил себе проебать охрану Лизы?       Витя злился на себя. Вокруг «Курс-Инвеста» начинали сгущаться тучи – уже в который раз. Белый пытался выйти в легал и многим это не нравилось. Вите, честно говоря, тоже – они же потеряют часть рынка сбыта. Но и друга он понимал: жена вот-вот должна родить, для нее хотелось более безопасного положения дел.       Как и Пчеле для Лизы. Ее вообще хотелось оставить за рамками всей этой хуйни.       Нашарив на кухне остатки коньяка – не все выжрали и на том спасибо, – Пчела плеснул в тамблер немного горючки и вышел на террасу, прикрывая за собой двери. Холод сразу облизал босые ноги, вызывая мурашки и мгновенное желание вернуться назад в дом.       Витя все же подкурил сигарету, прикрывая огонек от порывов ветра, и следом затянулся до самого дна легких. Надо хорошенько подумать, как разрулить ситуацию. В тишине думалось лучше всего.       Он повернул голову – здесь были такие же, как на балконе, плетенные кресла. Устало упал в одно из них, отрывая стопы от холодного деревянного пола – все-таки надо было обуться. Поискал глазами пепельницу, но ничего похожего не заприметил, а потому стряхнул пепел прямо под ноги. Некрасиво – да, Ольга будет недовольна, но дубак адовый для лишних-то телодвижений.       Внутри дома послышался шорох – кто-то прошел на кухню, включив один из ночников. Витя приподнялся из кресла, вытянув шею, чтобы рассмотреть неспящего – но не распознал. Хоть бы не Лиза искала его. Ему все еще нужно было переварить информацию, выстроить какой-то план действий, прежде чем снова посмотреть ей в глаза.       Минуту спустя с бутылкой воды на террасе показался Валера. Выглядел заспанным и взъерошенным. Прищурился, весь сжался от холода, сделав пару шагов по направлению к Вите.       – Пчела, ты что ль? – видимо, он ожидал увидеть Тоху или Макса, никак не его. – Че, накосячил, и Лизка выгнала из спальни? – друг упал в кресло напротив. Был в одной футболке и спортивных штанах. Тоже босиком. Два бессонных долбоеба, ну без шуток.       Пчела пропустил попытку в юмор мимо ушей, вместо этого решил сразу спросить:       – Валер, есть у тебя кто-то толковый к Лизе приставить? – от чего Филатов нахмурился. Видел по напряженному Витиному лицу, что что-то не так. Окончательно отогнал остатки сна.       – Подберем. А че такое? – Фил и сам напрягся – чисто рефлекторно, отзеркаливая настроение друга.       Витя докурил и щелчком пальца отправил бычок куда-то за периметр террасы – да, Оля будет рвать и метать. Сразу подпалил следующую. Пока что проветривать голову получалось хуево.       – Говорит, типы какие-то за ней ходят. Думала, что наши. А я ни сном, ни духом о том, что ее кто-то пасет, блять, – и сам Витя никого не замечал рядом. Потому что рядом с ней он вообще как-то туго соображает.       Пчела устало потер переносицу – хотелось самому себе набить морду.       Фил же неспешно отпил воды из бутылки, размышляя о чем-то своем.       – Дела… – протянул озадаченно. – Надо пошерстить. Пчел? – и посмотрел на Витю своим серьезным проницательным взглядом.       – Че? – угрюмо зыркнул он исподлобья.       Хотел бы отмахнуться, но проблема ведь была не только его. Общая. И решать ее надо вместе. Слежка за Лизой – это ж только вершина ебучего айсберга. Надо понять, откуда ноги растут и что этим пытаются сказать.       – Нормально все будет, – Валера всегда безошибочно считывал настроения друзей. Ему бы в психологи податься, а не вот это вот все – дерьмо, в котором они варились ради хорошей жизни. Ебучая трясина, затягивающая не только их самих, а и близких им людей.       – Фил, если с ней что-то случится… – и Витя просто не смог договорить. Слова блядским комом встали поперек горла, даже сигаретный дым наружу протолкнуть не смог.       Валера уперся руками в колени, подаваясь вперед:       – Ну начинается. Ничего не случится. Хотели бы…       – Фил-а-а! – поморщился Витя, не дав договорить. Он, оказывается, не только сказать такого не мог, но и слушать. Раздражался еще сильнее.       – Ты знаешь, что я прав, – Валера присел на рационализм.       И действительно был прав. Хотели бы – уже б передали Вите привет. Они не очень-то и прятались, раз неискушенный Лизкин глаз выцепил братков из толпы. Хотели, чтобы Лиза их заметила, чтобы рассказала все Вите. Пощекотать ему нервы забавы ради.       – Хату ей надо менять, – единственное, на что сподобился Пчелкин. Да, надо поискать Лизе район поблагополучнее, пацанов своих рядом подселить, чтобы были на расстоянии вытянутой руки – вдруг что?       Или просто перевезти к себе?       Охуеть – жить с кем-то. Но это решило бы целый ряд незакрытых вопросов. Прагматизм и ничего более.       – Тут обмозговать надо. Варианты прикинуть, – Валера все-таки первым разрывает тишину. – Ты Лизе пока ничего не говори. Ни к чему это.       – Само собой, – Витя даже усмехается от абсурдности одной мысли. – Она Леху когда увидела в ЦУМе, чуть не отъехала. Спать нормально не могла. Че ей щас сказать? Что я снова втянул ее в это дерьмо?       – Загоняешься, Пчела. Давай пока прощупаем, а потом уже будем разводить бурную деятельность. Может, вообще показалось ей.       Пчела действительно загонялся. Ну, штатная же ситуация. Не впервой они замахивались на большой куш и не раз их до этого пасли. Они стреляли, в них стреляли. Разное бывало. За себя никогда страшно не было. И за братьев тоже – знали, на что шли, и могли себя защитить. Но впервые с восемьдесят восьмого, когда он начал влезать во все это дерьмо – впервые у него была женщина, которую он просто не мог потерять. Его оплот нормальности во всем этом пиздеце.       – Ну так прощупывай, Фила. Ты же у нас безопасник, – вторая сигарета щелчком отправляется в траву. Оля, прощения просим.       Рывком Витя подскочил с кресла и вернулся в дом, не прощаясь с Валерой. Тамблер с коньяком оставил где-то по пути наверх – даже внимания на этом не заострил.       Поднялся в их с Лизой спальню, остановился у кровати. Смотрел на свою женщину, будто глазам не верил. Разглядывал, как она лежала поперек широкой кровати, подтянув одеяло почти до самого подбородка. Спокойная. Расслабленная. Его.       Словно ощутив на себе взгляд, Лиза заворочалась и медленно открыла глаза. Приподняла голову, чтобы получше рассмотреть, кто стоит в темноте. Ни капли страха в сонных глазах.       – Ты чего, Вить? – и голос такой же сонный. Лиза потерла веки в попытке отогнать пелену сна. Проницательно так глядела, словно считывала его напряжение.       Витя улыбнулся и подошел ближе. Присел на край кровати и стал стягивать свитер через голову. Снова.       – Покурить выходил, – честно ответил и понадеялся, что Лиза не станет расспрашивать. Скинув брюки, он улегся на кровать и забрался под теплое одеяло. Ступнями нашел горячую кожу девичьих лодыжек. И руками прижал Лизу к себе, от чего она вздрогнула и поморщилась.       – Холодный какой! До утра дотерпеть – никак? – вопреки суровому тону, она все же вернула улыбку. И носом Вите в плечо уткнулась, вдыхая его прокуренный запах.       Он покачал головой. До утра никак не дотерпел бы, нет.       – Лиз, а, Лиз? Согреешь меня? – слышит смешок где-то в районе своей груди.       Витя же прекрасно знал, что, хвала священной профессии, Лиза умела просыпаться и включаться в реальность с половины оборота. Охуенный навык, потому что сам Пчелкин даже по утрам едва отдирал себя от кровати. Не то что ночью.       Но сейчас-то он не спал. И пусть ему уже совсем не было холодно, но согреться – все еще нужно.       – Сумасшедший, – шепнула Лиза, когда Витя нашел ее губы своими.       – Мне так тебя не хватало. Всю жизнь, кажись, – он ответил невпопад, увлекая в длинный поцелуй. Сам не до конца осознал смысл озвученного.       Но для себя решил, что никому обидеть Лизу не позволит. Землю зубами прогрызет, но слово свое сдержит. Он еще год назад, в коридоре той районной больнички, ей это пообещал. И за базар отвечает.       А тучи и правда сгущались.