Глава 24. Когда очень хочется

      ‒ Не будет этого, ‒ Витя откинулся на спинку кожаного дивана, всем своим видом демонстрируя, что его решение окончательное и обжалованию не подлежит. Саня другого ответа и не ожидал, а потому не выглядел ни удивленным, ни разочарованным. Смерил Пчелу своими серыми глазищами, в которых читалась уже привычная для Вити сталь. Чем выше они поднимались по пищевой цепочке, тем жестче глядели глаза друга ‒ иногда он и с братьями забывался. Но Витю это ничуть не пугало.       Наигравшись в свои гляделки вдоволь, Белый улыбнулся и тоже расплылся по своему массивному креслу. Подкурил очередную сигарету. Витя флегматично наблюдал за происходящим исподлобья, не особо напрягаясь.       ‒ Не пори горячку, ‒ после долгой затяжки Саня лениво выпустил дым вверх.       Витя на это только поморщился – переговоры его уже порядком заебали.       ‒ Сань, я сказал ‒ нет. Не собираюсь втягивать Лизу в это дерьмо, ‒ хотелось добавить «больше, чем уже втянул», но Пчела промолчал. У него в башке все уже давно смешалось и перемешалось, чтобы еще и на Саню вываливать свой хаос. А тот в свою очередь продолжал рассматривать Витю, хоть и выучил его вдоль и поперек за многолетнюю дружбу.       ‒ Ну че ты разводишь драму? Обычный ужин. Стрелков притащит жену, ты приведешь свою даму. Спокойная атмосферка, все неформально, чин-чинарем... ‒ ага, ну вот и пошли в ход ебейшие аргументы.       Витя медленно выдохнул ‒ самое-то поганое, что он и без Сани в курсах всей этой темы. И со Стрелком хорошо знаком ‒ ближе остальных в бригаде как минимум.       Стрелков много лет вертелся в их кругах, а потом на стыке смены власти как-то выскочил в полулегал. Занимался коммерческими грузоперевозками, строительством и ремонтными работами, что, по факту ‒ идеальная сфера для налички, откатов и "серых" работ. Заключить контракт со Стрелком выгодно и финансово, и репутационно – жирная тема с какой стороны ни посмотри.       Если, конечно, исключить из уравнения Лизу, которую так хотел туда ввернуть Саня. Во-первых, нехрен ей делать на рабочих ужинах, а во-вторых, Пчеле не хотелось светить ее лишний раз среди братвы. Он Тальникову, конечно, не скрывал, но и рисовать мишень на лбу так-то не спешил.       Хотя на самом-то деле, сделка со Стрелком пока звучала как что-то весьма призрачное. И Лиза тут выступала еще одним козырем, который мог бы расположить Стрелка к положительному решению. Все знали, что тот был тем еще каблуком и потакал желаниям своей жены.       Витя вот Лизиным тоже потакал ‒ даже слишком иногда.       Он устало поскреб веки. Он заебался. Без шуток вот: в конторе заеб на заебе, в затылок дышат демоны прошлого, Лизка кабенится с работой, теперь еще Саня со своими неформальными ужинами. Идея – бомба. А что – можно ж сразу записать Тальникову в соучредители "Курса" и спустить на нее всех собак следом. Лучше мишени не найти.       ‒ Мне похуй, че он там ожидает. Хочешь ‒ иди сам или Коса отправляй, ‒ Пчела встал с дивана и заглянул в Санин мини-бар. От обилия выбора глаза разбегались – Белый не скупился на редчайшие экземпляры в своей коллекции.       Но Вите сейчас не до изысков, потому он ухватил первую попавшуюся в руки бутылку конины – чисто чтобы расслабиться хоть на чуток.       ‒ Мы с Валерой летим в Штаты, а отправить Коса… Он не в кондиции, ты знаешь, ‒ на это Витя обернулся через плечо, и категоричность в глазах Сани ему очень не нравилась. Как и то, что сейчас происходило между ними с Косом – тоже.       Витя качнул бутылкой в Санину сторону. «Будешь?» – на что Белый отрицательно помотал головой, продолжая смолить свою сигу. Пялил теперь куда-то в потолок.       ‒ Че у вас за терки в последнее время? – Витя возвратился на свое насиженное место. Беловский кабинет чудесным образом располагал к желанию прибухнуть посреди дня. А вот переливы стали у Сани в глазах – не располагали ни к чему.       Впрочем, Вите снова похуй, он всего лишь считает, что если внутри своей четверки они начнут сраться, то все рано или поздно развалится к хуям. Пчелу, конечно, не всегда устраивало, что Белый перетягивал на себя бразды правления "Курсом" и большинством их общих активов. Бабки шли поровну, но авторитет и влияние у Сани на уровень выше, как бы тяжело ни было это признавать Вите. Косу – тем более. Одному Валере глубоко индифферентно – у него своя философия.       Но если они начнут бодаться за первенство – ничего толкового из этого не получится. Сане нужно отдать должное – у него котелок на перспективу варил хорошо, он любую ситуацию всегда видел объемно и просчитывал шаги наперед. Вот как у Пчелы была чуйка на финансовую выгоду, так Белый предусматривал риски и развилки, схватывая любой расклад сразу. Витя с Косом вычисляли кто где ходит, кто чем дышит, кто на чем погорит. А Белый просекал ситуацию быстрее всех и заранее понимал, где может рвануть. Думал – потом действовал. А потому в бригаде его слово весило побольше, чем интуиция Пчелы или желание Коса козырять авторитетом.       Да, Витя чувствовал бабки как другие чувствуют погоду. Ему не нужно было долго считать или спорить ‒ он просто смотрел на предложение и сразу понимал, где в нем зарыт навар. И здесь, в сделке со Стрелковым, навар определенно просматривался. Пчела бы без проблем перетер с ним нюансы – останавливала только необходимость участия Лизы в этих... неформальных переговорах. Никакие бабки не стоили того, чтобы подвергать ее опасности.       Белый только отмахнулся:       ‒ Никаких терок. Косу порой срывает башню. Он собрался вести дела с ворами.       ‒ Из-за Лехи, ‒ тут же парировал Витя. Потому что весь расклад с ворами – весьма вынужденная мера. Саня поморщился, будто сожрал кислый лимон без сахара.       ‒ Пчел, да знаю я про вашего Леху. Решим, сказал же. Но щас начинать войну вообще не вариант, и соглашаться на условия воров – тем более. Нахуя нам эта тема с оружием, Витя? Я жопу рву, чтобы выйти в легал, а вы нас назад тащите.       С каждым сказанным словом Беловский голос становился резче и резче – он откровенно раздражался. Видимо, с Косом они эту тему уже обсуждали, и теперь Саня ожидал, что и Витя начнет защищать потенциальную сделку с ворами.       Витя в моменте ничего такого защищать, если честно, не планировал, потому что слишком уж там многое не вязалось, чтобы соглашаться на предложение Луки. И прежде всего Пчела не мог понять, на кой хер тот пригревал Леху целых два года, не светил его, а теперь был готов отдать на растерзание Бригаде за долгосрочный контракт. Что-то не сходилось, а Пчела ой как не любил чего-то в этом мире не понимать.       ‒ Короче, перед отъездом еще раз все вместе обсудим. Щас вообще не об этом. Контракт со Стрелком за тобой, Пчел.       Саня снова заводил свою старую шарманку, Витя от этого устал уже физически. Раз ему так нужна эта сделка, мог бы и отложить Штаты и сам потрындеть со Стрелковым про их общие легальные дела. С женой под руку.              Витя снова налил себе коньяку и отпил, чтобы в пылу не брякнуть лишнего.       ‒ Сань, ну че ты хочешь, бля? Ты знаешь, Лиза боится всей этой хуйни. Ее и без того пасут, ‒ и от собственных же слов у Пчелы ярость разгоралась с пол-оборота.       А на Санином лице – по-прежнему ни тени эмоций.       ‒ И че? Это ужин в рестике. Лиза потрындит с женой Стрелка, она тоже докторша, найдут точки соприкосновения, вы договоритесь о контракте. Никакого криминала. Короче, Пчел, базара ноль. Поступай, как знаешь. Только мы потеряем охуенные бабки, сам знаешь...       ‒ Не в бабках дело, ‒ эта ебатория уже выходила на новый круг, и что-то подсказывало, что круг замкнутый: Пчела заебался как болванчик твердить одно и то же, Саня ‒ видимо, тоже.       ‒ А в чем? Пчела, вы, бля, живете вместе. Ты дом выбираешь – на долгосрочную перспективу, я так понимаю? Я не знаю, че у вас там за закрытыми дверями, но Лиза уже точно не та зашуганная докторша, какой была два года назад. И стопроцентно в курсе, откуда у тебя хата, тачка и все остальное. Это полностью легальная сделка. В отличие, кстати, от ваших муток с ворами.       Саня выкладывал свои аргументы ровно, неспешно. И все это Витя знал и без него. Знал и понимал, что уже втянул Тальникову в свою стремную жизнь – еще когда принял решение поцеловать ее впервые. Мог бы сдержать свои порывы ‒ определенно мог. Его же тогда к Лизке тянуло, без прикола ‒ но это и близко не шло в сравнение с тем, что он чувствовал к ней сейчас. Мысль о том, что прошедший год мог бы протечь без Лизы, уже казалась чем-то из области кошмаров. Он даже думать об этом не хотел.       Конечно, Саня был прав. Тальникова все равно уже засветилась рядом с Витей ‒ они вместе жили, как по-другому? По возможности он отвозил ее на работу. Всегда ждал, пока Лиза дойдет до дверей и ничуть не скрывал их отношений. Любая собака в каждой из Лизиных больничек знала, с кем она. Потом забирал домой, просто появлялся у входа больницы, целовал с привычным «поехали», ничуть не стесняясь окружающих. Вместе они бродили по странным, сомнительным ‒ на Витин вкус, ‒ выставкам, где он делал вид, что ему интересно, а сам шептал Лизе на ухо разные шутейки. Ему нравилось, как она на полном серьезе старалась сдержать смех ‒ в приличном месте же. Они ходили за покупками, в рестораны, на набережную, даже как-то раз на пару дней вырвались за город вдвоем. К родителям ездили еще. В общем-то, все стандартно – все как у людей.       Платой за эту "людскую жизнь" стало то, что к Лизе и правда стало проще простого подобраться. Витя сам ей об этом неоднократно напоминал, а она вроде даже смирилась с постоянным наличием Коляна рядом, если Пчела оказывался занят.       Лиза у него умная девочка, иногда даже слишком. Бесстрашная дохуя, но явно не дура.       В конце концов, Витя мог бы спросить ее мнения насчет встречи со Стрелком – и снять с себя груз ответственности принятия решений. Ведь действительно, какие проблемы просто сходить на ужин в хорошее место?       ‒ Я подумаю, ‒ ответил наконец весьма уклончиво, потому что не скажет же он Белому, что Витя Пчелкин, сука, загрузил себя сопливыми мыслями.       Саня удовлетворенно кивнул – первый рубеж оказался пройден.       В следующую минуту в дверь как ураган ворвался Валера, чуть не срывая ту с петель. И если бы не радостная морда лица, Витя с Саней бы уже расчехляли пушки.       ‒ Мужики, Кабан звонил! У него сын родился! – проорал Фил, словно сын на самом деле родился у него. Губы Вити растянулись в улыбке сами собой, а Саня уже потянулся к мобиле, чтобы поздравить новоиспеченного папашу.       Рабочие вопросы придется отложить на потом. *       Лиза сидела на диване и под фоновый шум телевизора изучала "Вестник трансплантологии", каждый выпуск которого в их отделении трансплантации ходил из рук в руки и зачитывался до дыр. Доставался с большим трудом, и каждая капля информации впитывалась в самые глубины гиппокампа.       Лизе очень нравилось работать в новом отделении, она испытывала самый настоящий восторг от участия в каждой операции. Нравилось разбираться в тонкостях подбора имуносупрессоров, где мало ориентироваться только на знания из учебников. Когда у разных пациентов один и тот же препарат в одинаковой дозировке выдавал совершенно разную концентрацию – и это только капля в море, приходилось учитывать десятки разных факторов, потому что просто прооперировать ‒ уже недостаточно.       Многое оказалось в новинку: подходы, методики и препараты, с которыми Лиза ранее не сталкивалась. Все, что она видела, вызывало бурю эмоций, кучу вопросов и непреодолимое желание разобраться и научиться. Приходилось много работать, читать, тренировать и ходить хвостом за каждым, кто мог поделиться хотя бы толикой знаний и опыта. Не все относились к девушке благосклонно, не все хотели учить и взращивать себе конкурента – кто-то просто игнорировал, а некоторые и вовсе позволяли себе отпускать в сторону Лизы откровенно грубые комментарии. Но ее это ничуть не заботило. Подобное она уже проходила – и не раз.       Здесь не было варианта учиться медленно или работать некачественно ‒ с таким подходом точно не выжить в мире трансплантологии, где многие только и ждали момента, когда коллега по цеху оступится. И ее старания не могли не заметить даже наиболее скептично настроенные старшие врачи ‒ школа Зарецкого и Чиженко принесла свои плоды. Чиженко и теперь продолжал обучать девушку в операционной, хотя такие моменты становились все реже и реже – в последнее время у Лизы получалось брать в дежурства только ночную ургенцию.       Она хотела бы уделять достаточно внимания и общей хирургии, но тогда бы совсем не осталось времени на личную жизнь. На Витю. Так что чем-то приходилось жертвовать. Жаль, что не сном – его Лиза с удовольствием бы отменила насовсем ради пары дополнительных часов в сутках. Только вот долго в таком режиме не пробудешь ‒ Лиза и без того постоянно недосыпала. Похудела за последние месяцы, потому что частенько поступалась приемами пищи в угоду скальпелю. Пока удавалось балансировать на грани. Но долго ли?       Сегодня, если бы она заранее знала, что Пчелкин не вернется вечером домой, непременно задержалась бы в Склифе, чтобы структурировать свой хаос на рабочем столе. Однако, как бы там ни было, свободное время, которое так нелегко теперь было выкроить, короталось с пользой. Хорошо, что захватила "Вестник" ‒ как раз ее очередь читать свежий выпуск. Параллельно с чтением Лиза делала пометки в маленьком блокноте ‒ вопросы копились и копились, их оказалось слишком много, чтобы уместить все в памяти. В идеале ‒ нужно будет перечитать снова, когда новая информация уляжется в голове. Может быть, Витя сделает в своем офисе пару копий журнала. Надо будет его попросить.       Время на часах неумолимо приближалось к полуночи, и Лиза стала готовиться ко сну в одиночестве. Витя позвонил уже прилично навеселе и сообщил, что задержится на часик-другой, что обычно означало, что, скорее всего, он не появится дома до утра. От этого у Лизы в груди собиралась мокрая досада ‒ было жаль упущенной возможности, ведь они могли бы провести этот вечер вдвоем. В последние месяцы совместные вечера стали уже исключением из правила: то Лиза ночевала на работе или задерживалась в операционной, то Витя улетал заграницу или решал какие-то рабочие дела; состыковывались утром, бегло пили кофе и разлетались по делам до поздней ночи.       Лиза не ждала звонка в дверь до самого утра. К тому же, у Вити имелся свой ключ, он обычно сразу отпирал замок без оповещения. Когда из коридора неожиданно раздалась трель, Лиза не спешила открывать.       Очень осторожно она подошла к двери и сначала посмотрела в глазок ‒ все, как учил Пчелкин. А потом уже не смогла сдержать улыбки, отворяя бронированную дверь настежь. Витя едва стоял на ногах и только благодаря поддержке Коли, но зато в руках держал огромный букет красных роз. Судя по всему, герой-полуночник пытался загладить вину за то, что пропустил совместный вечер.       ‒ Лиз Алексевна, ‒ Витя ввалился в квартиру и вручил Лизе букет, что точно прошел через половину приключений вечера. Лиза вполне предвидела такой расклад ‒ еще пару часов назад во время звонка Витя очень целеустремленно, но уже с явным трудом объяснял, что задерживается. Удивительно только, что он заявился домой довольно рано для своей кондиции.       ‒ Виктор Палыч, ‒ ответила Лиза в тон, помогая Коле стащить с Пчелкина пиджак. Букет отложила на пуф у входной двери – с цветами разберется позже, потому что Витя отчаянно сопротивлялся ликвидации одежды.       ‒ Ему бы проспаться, ‒ виновато шепнул Коля, придерживая Пчелкина, чтоб тот не рухнул лицом в пол. Но бдительный Витя все равно услышал, сощурился в попытке сфокусировать взгляд и покачал перед лицом Коли указательным пальцем ‒ только попробуй, мол, про шефа в подобном тоне.       Витя крутился и вертелся – даже вне кондиции он был достаточно силен, а потому возня в коридоре затягивалась. Коля не столько помогал, сколько отвлекал внимание Вити на себя – Пчелкин то и дело пытался похлопать подчиненного по дружескому плечу или пожурить за плохо выполненную работу.       Лиза устало выдохнула. Так дело не пойдет.       ‒ Коль, отведи Витю в спальню пожалуйста. Дальше я сама, ‒ телохранитель послушно потащил Пчелкина прочь из коридора под его пьяный бубнеж. Усадил на кровать и не позволил встать, когда Витя попытался. Впрочем, и без Коли старания пьяного вдрызг Вити успехом бы не увенчались.       Лиза тем временем набрала воды в стакан и поставила его на прикроватную тумбу. Картина вырисовывалась не особо радужная. На лице Коли тоже просматривалась вселенская скорбь.       ‒ Ты уверена? Я, если что, за дверью подожду, ‒ на это Лиза только пожала плечами, плотнее запахивая халат. Улыбнулась в ответ:       ‒ Нормально все, справлюсь. Отдыхай, ‒ Коля тоже устало улыбнулся. Кажется, за Лизу он переживал больше, чем за шефа ‒ все-таки успели Коля с Лизой притереться, привыкнуть, он же уже даже не наемным работником был, а старшим братом. По ощущениям. Даже смешно от того, что охранник за полгода стал ближе, чем родной брат за годы детства вместе.       Закрыв за Колей дверь, девушка вернулась к Вите в спальню. Он сидел на самом краю кровати, обхватив голову руками. Пошатывался, но хрупкое равновесие вроде удерживал ‒ уже половина успеха. Лиза присела на корточки перед Витей и отняла его руки от лица. Попыталась детально оценить масштаб катастрофы.       Голубые глаза Пчелкина вмиг сузились. Витя подмигнул, а губы его растянулись в хитроватой ухмылочке.       ‒ Лизка, ты у меня такая красивая. Я так тебя люблю, ‒ он прижал Лизу к себе, наваливаясь на девушку всем телом, от чего она с большим трудом удержала равновесие. Витя и без того весил куда больше Тальниковой, а сейчас его расслабленное тело ощущалось и вовсе неподъемным. У Лизы едва получилось вернуть мужчину обратно на кровать.       ‒ И я тебя люблю, Вить. Давай, снимай обувь, ‒ она потянулась к его туфлям, снимая один за другим. И пока Пчелкин не разразился очередными объятиями, решила отвлечь его разговорами. ‒ А что отмечали-то?       ‒ У Кабана родился сын, ‒ с гордостью ответил Витя, словно сын на самом деле родился у него.       Лиза между тем принялась расстегивать пуговицы на его рубашке, что буквально насквозь пропиталась смесью запахов тяжелого алкоголя и сигаретного дыма.        ‒ Передавай потом мои поздравления. Это, получается, ты еще рано приехал, ‒ заметила она, справившись наконец с рубашкой, на что Витя отрицательно помотал головой. И сразу же сощурился: его начинало кружить ‒ физиологию все равно никто не отменял.       ‒ Так вчера еще родился. Мы с самого утра отмечаем, ‒ ответил Витя после короткой паузы. Пыла у него уже поубавилось, что не могло не порадовать Лизу – она все еще надеялась уложить Пчелкина спать с минимальными потерями.       ‒ Понятно.       Тальникова продолжала помогать Вите избавляться от одежды, а он молча наблюдал за ее движениями. Сосредоточенно отслеживал каждое. Наконец, его ладонь остановила Лизину на полпути к брюкам. И сразу переместилась к девичьему подбородку. Голубые глаза пытались сфокусироваться на одной точке.       ‒ А у нас с тобой будут дети? – спросил Витя, и для Лизы это было как гром среди ясного неба.       Она даже замерла на мгновение. Что ответить? Каким образом разговор пошел по такому руслу? Все, на что ее хватило в тот момент – кривоватая улыбка да неловкое движение плечом. В конце концов, Витя пьян, и можно было немного ему подыграть.       Поэтому Лиза подло парировала вопросом на вопрос:       ‒ А ты хочешь?       ‒ Хочу, ‒ мгновенно и без раздумий откликнулся Витя.       И твердости его голоса можно было только позавидовать. Лиза потянулась к кожаному ремню и расстегнула пряжку. Посмотрела на Витю снизу вверх.       ‒ Значит будут, ‒ согласилась, качнув головой для убедительности.       Несерьезно это все.       Когда же Лиза вознамерилась уложить Витю на кровать, он вновь перехватил ее ладонь. Теперь Витя выглядел даже слишком трезвым для человека, который едва стоял на ногах еще десять минут назад.       ‒ А ты? Чего ты хочешь, Лиз? ‒ и посмотрел знакомым взглядом ‒ в самую душу, ‒ который Лизе оказалось почему-то тяжело выдержать.       Почему-то... Да потому что она не знала, чего хочет. Разве что усидеть на двух стульях сразу. На трех, возможно. При этом Лиза не питала иллюзий ‒ так не бывает, всегда приходится делать выбор в пользу чего-то одного.       А выбирать Лиза еще не была готова. Не сегодня. И не завтра точно.       ‒ Я хочу, ‒ серьезно заявила она, ‒ чтобы ты лег спать. А о таких вещах мы будем говорить утром, на трезвую голову.       Витя опять помотал головой, так что волосы его совсем растрепались:       ‒ А я не пьян, Лиз. Я люблю тебя. Хочу строить семью ‒ с тобой, ‒ затем подумал немного и добавил: ‒ Так что если и пьян, то только от любви...       Но не взирая на шутку юмора, каждая фраза Лизино сердце рвала и кромсала на мириады молекул ‒ все без исключения состояли из счастья с примесью причудливой, неопределенной тревоги.       Лиза хотела строить семью с Витей. Лиза по-настоящему любила его ‒ и это чувство точно не было простым для нее. Любить Витю, а может и любить вообще, было сложным. Тяжести добавляло и Лизино собственное решение ‒ работа превыше всего остального.       В тот день, когда Лиза ушла в трансплантацию, она, может быть, еще не до конца осознавала, что с этих пор жизнь, а точнее сказать ‒ образ жизни, ‒ разделится на до и после. Однако факт есть факт ‒ она единолично приняла решение нырнуть в работу с головой. И ведь решение было взято не из воздуха ‒ они с Пчелкиным жили одним днем, ничего не планировали на долгосрочный горизонт, это ли не счастливое стечение обстоятельств? Где еще, с кем еще могла бы Лиза найти такой быт, такую жизнь, в которой получилось бы отдать себя своему призванию?       А теперь ее, казалось бы, ветреный Витя тоже видит свое будущее с ней. Только, Лиза могла поручиться, его представления о совместном будущем очень сильно разнились с Лизиными.       И Лиза не могла ему такое ‒ по-Витиному, правильное, ‒ будущее предложить, оставляя первое место за работой.       Однако Витя, конечно, был пьян. И может, даже не вспомнит, о чем говорил в эту ночь. Может, это алкоголь оголил какие-то глубокие струны его души, о которых он сам еще серьезно не задумывался. Ведь куда им дети? С их-то образами жизни, когда Лиза постоянно пропадает на работе, а Витя и вовсе рискует собой каждый день.       Но вместо правды Тальникова снова улыбнулась. В приемном отделении она имела обширный опыт общения с нетрезвыми людьми и хорошо запомнила, что спорить с ними – последнее дело.       ‒ Хорошо, Вить. Хорошо. И я тебя люблю. Ложись, ‒ у Лизы все-таки получилось запихнуть его на кровать. ‒ Вот так, на бок. Не тошнит? – поинтересовалась она, укрывая мужчину одеялом. Тот заворочался под слоями ткани, неловко попытался встать снова, но быстро передумал.       ‒ Обижаешь, ‒ пробормотал он. ‒ Витя Пчелкин не блевал с восемьдесят шестого, ‒ и прикрыл свои наверняка налитые свинцом веки.       И хотя Витю уже одолевал сон, Лиза на всякий случай оставила тазик у кровати. За время их отношений ей уже доводилось видеть Пчелкина далеко за кондицией, и обычно утром все заканчивалось ужасным похмельем. Она соорудила из подушек подобие подпорок, чтобы удержать Витю на боку во время сна, предупреждая возможную аспирацию, если его все-таки стошнит.       ‒ Мы еще вернемся к этому разговору, ‒ он снова покрутился в попытке найти более удобное положение. Попытался растолкать подушки в сторону – безуспешно.       ‒ Конечно, вернемся. Куда мы денемся, ‒ согласилась Лиза, присаживаясь рядом. Ей и самой было над чем подумать. Пора уже стать честной хотя бы с собой.       ‒ Я только посплю. Чуть. И ты рядом, вот здесь, ‒ Витя легко похлопал по простыни, и Лиза послушно прилегла.       В полудреме Пчелкин все-таки отпихнул подушку и притянул Тальникову спиной к себе, уткнулся носом куда-то в ей в плечо. И сразу же глубоко засопел. Его теплое дыхание щекотало Лизину шею, окутывало приятной негой. Она устало прикрыла веки следом, стараясь не думать об этом пьяном и абсолютно точно несерьезном разговоре. *       Для Лизы утро началось привычно рано – работу еще никто не отменил. Она старалась собираться тихо, чтобы не разбудить Пчелкина, который наверняка устроит себе вынужденный выходной после минувшей пьянки.       Вместо завтрака она оставила на кухонном столе стакан воды и таблетку Цитрамона – его Витя, конечно, принимать не станет, потому что «не по-мужски это ‒ жрать колеса». А рассола у них дома, увы, не водилось. Но Витя умный, что-то да придумает.       Его даже было жаль, в глубине души Лиза надеялась, что ужасное похмелье отвадит от подобных выступлений... ну, на какое-то время. В то, что Витя когда-нибудь бросит пить насовсем ‒ она ничуть не верила.       Быстро приняла душ, кое-как привела в порядок непослушные волосы, а когда вернулась из ванной, герой-алкоголик удивил в очередной раз: Витя все-таки проснулся и даже дополз до кухни – явно на морально-волевых. Восседал на своем излюбленном месте в углу, уронив голову в ладони. Волосы были взлохмачены, дыхание – обрывками, кожа – зеленоватая... Весь его вид демонстрировал нешуточную борьбу за выживание.       ‒ Зачем ты встал? Лежал бы еще, ‒ Тальникова старалась говорить негромко, чтобы не будоражить Витино взвинченное сознание еще больше.       Он с трудом открыл глаза и прищурился, столкнувшись с ярким светом кухонной лампы. Сглотнул и нахмурился:       ‒ Хотел увидеть тебя перед работой, ‒ Лиза все-таки подошла ближе и позволила Вите обнять себя и прижаться головой к ее животу. Сама – зарылась пальцами в его спутанные волосы.       Если бы Лиза могла, она бы непременно забрала часть жуткой похмельной боли себе. Не могла смотреть, как Витя на последнем издыхании сносит такие муки.       ‒ Вечером бы увиделись, ‒ Лиза поглаживала Витю по голове, а его руки уже стали опускаться куда-то ниже ее талии. Задержались на бедрах, чуть сжали их. Дыхание становилось ровнее, а движения – куда увереннее.       Пчелкин воскресал прямо на глазах.       ‒ Вить, я опоздаю на работу. Нельзя, ‒ Лиза взглянула на маленькие наручные часики. Уже скоро за ней должен приехать Коля, чтобы отвезти на работу. А Коля никогда не опаздывал, потому что в Склифе было категорически, хоть и негласно, запрещено приходить позже заведующего. Лиза порой шутливо называла это «профессорской тиранией».       Да и они с Витей явно не успеют ничего за пять оставшихся минут ‒ Пчелкин все еще не в лучшем состоянии тела и духа. Ему бы отлежаться час-другой. Прийти в себя хоть.       ‒ Я скучаю по тебе, Лиз, ‒ глухой шепот вжавшихся в живот губ гудит прямо внутри и растекается по всему телу, а руки – уже намного бодрее зарываются под края блузки, пробегая по голой коже, запуская табун мурашек до самых кончиков пальцев.       Лиза прикрыла глаза. Она же тоже соскучилась – по его теплу, по объятиям и знакомым ладоням. И позволила себе буквально на долю секунды забыться ‒ сильнее прижалась к Вите, дав зеленый свет смелеющим рукам изучать заново ее тело. Всего на пару мгновений, прежде чем вернуться в бешеный ритм рабочей рутины.       Дыхание сбилось, когда Витины пальцы добрались до кожи под тканью белья – настойчиво, но именно так, как нужно. Пальцы – рисовали витиеватые узоры где-то между бедер, заставляя колени Лизы дрожать. Она же вот-вот рухнет на пол.       С Лизиных губ сорвался вздох, Витины – уже выцеловывали дорожки от ее пупка и ниже, ниже, ниже... С каждым движением, каждым касанием Лизины руки только крепче вжимались в Витины твердые плечи, сминали кожу, отпечатывали розовые следы. Воздуха не хватало.        Все это – нужно было прекращать. Сейчас же.       Секунда перерыва, и Витины ладони уже сменили положение и возвратились выше к пуговицам блузки. И Лизе б их остановить, потому что Коля наверняка уже ждет внизу. Потому что работа.       Нельзя опаздывать.       Пятиминутка.       Обход.       Что-то там еще.       Что же там было еще?       В голове пусто, потому что Пчелкин зашел чрезмерно далеко, а Лиза слишком распалилась, чтобы оставить все как есть. Ей было нужно – все.       Назад уже никак. Они же просто сгорят заживо, если не выпустят это пламя наружу. И Витя, и Лиза это чувствовали и понимали. А еще они чувствовали и понимали друг друга, поэтому Витя без слов поднялся на ноги и поцеловал, наконец, по-настоящему – без заигрываний, без осторожности, но очень крепко и слишком уверенно для человека, что еще десять минут назад находился буквально при смерти. Его руки жили своей жизнью, и вот уже полы блузки распахнулись, воротник скользнул по плечам, смялся, скомкался, оголил кожу.       А Лиза – как же легко оказалось из нее все-таки свить веревки. Она же сама прижималась к Вите в ответ, бродила пальцами по его груди, царапала плечи, цеплялась за предплечья в поисках опоры. Она не сможет вспомнить, как оказалась на столе, как полетел на пол стакан, как разбилось стекло и разбрызгалась вода. А как Витя оказался между ее бедер она никогда никому не расскажет.              Юбка задиралась вверх, белье сползало вниз, шершавые губы продолжали целовать, собирая Лизины вздохи от выверенных прикосновений. Лиза только откидывала голову так, чтобы поцелуям было удобнее пустить по коже мурашки, выгибала поясницу, чтобы Витины руки легли на позвоночник как влитые.       Все вокруг утратило очертания: стены, Витя, его руки, даже собственное тело. Осталось только пульсирующее «здесь», нетерпеливое «сейчас» и слепящий свет под прикрытыми веками. И улыбка, в которую Витя впечатался губами.       Рывок – стул громыхнул ножками по кафелю, жалобно скрипнул стол, руки сжали волосы на затылке, из горла вырвался хрип. Еще один, еще и еще, и поцелуи, смазанные, некрасивые и неосторожные, рассыпались по всему, до чего можно было дотянуться – щеки, подбородок, ключица, грудь и в обратном порядке.       Витя и сам сбивал дыхание и терял свой воздух, позволял себе резкость, становился жестче, грубее, спешил, потому что в глубинах квартиры уже заливался Лизин телефон, но ведь – к черту телефон. Это Витя говорил, или это говорила Лиза, а ведь уже не разобрать – слова смешались в клубок и слиплись намертво, а тело горело восторгом в душной, будто бы задымленной кухне. Лиза трогала Витино тело, а Витя – забирал Лизу целиком, себе, чтобы не делить ее ни с работой, ни с абонентом на том конце неумолкающего телефона, ни с чем-либо еще в этой ужасно непредсказуемой, темной и сложной жизни.       Хаос переплетенных рук и тел, скрип стола, стук его о стену. Поцелуи – быстрые, не поспевающие друг за другом – их всегда недостаточно. Тяжелое дыхание где-то у виска. Быстро, громко, до одури нежно, наливая тягучей, твердеющей резиной мышцы, натягивая нервные окончания до металлического звона, не прерываясь, не останавливаясь, позволяя редкие вопросы шепотом, которые останутся без ответа.       Мир померк и заключился теперь во влажном жаре ладоней, соленом вкусе кожи на губах, пульсе, бившегося свинцом по венам.       Движения сбивались, теряли ритм, становились сродни судорожной агонии. Время спрессовывалось в одну искрящую точку, а потом растянулось на долгий, мучительный почти, но до звона в ушах нужный момент. И как же звонко звучал Лизин голос в этот самый момент.       Этот, а еще момент после и момент потом могли бы длиться вечность – в объятиях, поцелуях, ленивых переговорах и усталой тишине. Если бы не настойчивый стук в дверь.        *       «Вот же бля» – это была первая мысль, что пришла Вите в голову в тот момент. Он все еще прижимал Лизу к себе, та послушно обмякла в его ладонях, дышала часто-часто – Пчелкин ощущал кожей каждое движение ее груди, стянутой розовой тканью лифа. И хоть ему пиздец как хотелось раздеть Лизу догола, она все-таки опаздывала на свою ненаглядную работу. Работу, которой стало вдруг слишком дохуя.       А в дверь продолжали настойчиво тарабанить. Чертов Колян, не дозвонившись, решил подняться в квартиру сам – блядски ответственный пацан. Витя ему премию выпишет за исполнительность.       Лиза пыталась выровнять дыхание, губы ее распухли от поцелуев, а глаза блестели, хотя сквозь пелену недавних ласк в них уже проступала паника. Вите казалось это забавным, и он с улыбкой зарылся ладонями в ее теперь спутанные волосы – Лизу совсем не хотелось никуда отпускать. Такая Лиза, расслабленная, мягкая, податливая, какой она бывала только после секса, нравилась ему особенно – в эти моменты она была только Витиной. И стоило лишь глянуть вниз на варварски задранную вверх юбку, как желание распалялось заново.       Но Лиза со своей чертовой рациональностью уперлась ладонями ему в грудь, почти умоляюще покачала головой. Ее взгляду уже вернулась привычная серьезность, а потому Пчелкин с ухмылкой отступил на два шага назад, позволяя Лизе сползти вниз на пол с кухонного стола, на котором она еще пять минут назад стонала его имя. С той же ухмылкой он наблюдал, как Лиза морщилась от прохладного кафеля и словно заново училась стоять. Переводила дух.       А тем временем насущный Колян продолжал тарабанить в дверь – весьма, блять, упорно, и Витя вспомнил, что у него же, сука, похмелье. Нахрена так громко-то?       ‒ Да живы все! Ща! – гаркнул он, и стук послушно прекратился. Где-то на периферии зрения Лиза безрезультатно пыталась разгладить смятую блузку и поправляла юбку.       Как Витя он хотел ее. Быстрой разрядки оказалось явно недостаточно – это вообще не то. Вите Лизы не хватало – все время.       ‒ Ты порвал мне юбку, ‒ пробормотала она, наконец сдавшись. Он миролюбиво закатил глаза, накидывая халат. Склонился к Лизиному плечу и совсем легонько, едва касаясь, поцеловал все еще очень горячую кожу.       ‒ Куплю новую, – ленивая улыбка не сползала с его лица.       Лиза, совсем уж опомнившись, развела бурную деятельность и принялась метаться по квартире, собирая вещи на высоких скоростях, словно на перегонки со временем, а потом и вовсе заперлась в ванной, точно в бункере. Витя удовлетворенно прикинул, что времени на душ у нее совсем не оставалось, а это значило, что весь день Лиза будет носить на себе его запах. От этого нутро сжималось. Надо бы вечером отпустить Коляна и самому забрать ее с работы.       Кстати о Коляне, который наверняка все еще стоял за дверью.              Шаркая ступнями по паркету, Витя прополз в коридор, чтобы открыть, наконец, злоебучую дверь. И не ошибся в своих догадках.       ‒ Здарова. Че ломимся? – он хмыкнул, завидев смущенного Коляна в дверном проеме. По Коляновой физиономии было очевидно, что Витя с Лизой были застигнуты с поличным. И Витя совершенно не планировал оправдываться ‒ ниче, не детский сад уже.       Витя отступил от двери, чтобы безопасник мог зайти в квартиру ‒ нечему ему на лестничной площадке торчать. Они пожали руки.       ‒ Трубу не берете, потому и ломлюсь, ‒ на это Витя вновь не удержал ухмылки.       С одной стороны, то, что их с Лизой пытались прервать, раздражало. А с другой, Колян хорошо выполнял свою работу, тут не поспоришь. Еще немного и мог бы попытаться выбить дверь.       ‒ Подожди в кабинете. Лизка щас соберется, ‒ вместо лишних расшаркиваний бросил Витя. Головная боль накатывала с новой силой, а курить хотелось до спазмов в горле. Выпить бы еще. Ну, воды. В смысле ‒ сушняк у Вити.       ‒ Опаздываем, ‒ Колян, сама, блять, очевидность, начинал бесить.       ‒ Значит сделай так, чтоб не опоздали, ‒ серьезно проговорил Витя, распахивая дверь кабинета. Не приглашать же Коляна на кухню, которую они с Лизкой только что чуть не разнесли.       Или все-таки разнесли? Витя плохо помнил детали и ему, конечно, глубоко похуй, но Лиза точно будет ворчать и метать злобные взгляды.       ‒ Выпить не предлагаю, ‒ бросил он, когда Колян прошел мимо него в кабинет.       Колян вроде и стал кем-то большим, чем рядовой наемный работник, но все-таки старался выдерживать дистанцию. Хороший пацан, думал Витя, о Лизке искренне печется, не поедает ее глазами, как некоторые в охране, которым Витя очень хочет прострелить колени с исключительно профилактической целью.       Сам он заглянул в ванную. Тальникова уже переоделась в темно-синее платье с короткими рукавами и оттирала с лица размазанную Витей же косметику. Улыбнулась, столкнувшись с ним в отражении зеркала. Витя вот не улыбнулся ‒ он ужаснулся своей потрепанной роже. Надо бы снова умыться. И перекурить все-таки. Курево всегда воскрешало после пьянки.       В своих мыслях Витя так и застыл на пороге ванной, рассматривая Лизину фигурку. Она спешила, и ей уже явно было не до обсуждений, но Вите все еще хотелось кое-что сказать. С самого утра хотелось, потому и вылез из постели с чугунной башкой, но в итоге ‒ ну, не получилось. Не сумел или не успел ‒ хрен разберет.       Он же попросту не мог втянуть Лизу в свои дела, несмотря на все аргументы Белого. И несмотря на свою рациональность ‒ мозгом-то он, конечно, убеждал себя, что ничего страшного не произойдет, он ведь Лизу и без того не прятал. Это чистая правда. И все-таки...       Затем все завертелось, закружилось, зацеловалось, и стало как-то не до разговоров. Но Вите надо было сказать – сейчас. Потому что через пару минут она уйдет в свою больничку и домой вернется вообще хуй знает когда. А встреча-то уже на носу.       ‒ Лиз, ‒ тихо позвал Витя, оперевшись на дверной косяк локтем. Она оглянулась через плечо, отложила салфетку и принялась расчесывать волосы. ‒ Пойдешь со мной на рабочую встречу? Хрен, который ее устраивает, будет с женой, она типа тоже врач ‒ вам будет че обсудить. Если не захочешь…       ‒ Хорошо, ‒ ответила Лиза, даже не позволив Вите закончить фразу. Отложила расческу, поправила платье и выскользнула из ванной мимо него. Заглянула в кабинет: ‒ Привет, Коль. Дай мне две минуты.       ‒ Ты щас серьезно? – Витя, откровенно говоря, ушам своим не верил ‒ он-то ломал себе голову, как бы так поаккуратнее подкатить к Лизке с этой темой, как бы побезобиднее задвинуть об этом ебучем ужине. Представлял, как Лиза испугается или пошлет его нахер ‒ и ведь имела на то полное право.       Пчела и сам бы себя нахер послал.       ‒ Ну это же просто встреча? Деловой ужин? Никаких перестрелок и необходимости в медицинской помощи? – теперь она нахмурилась, перебирая свои многочисленные варианты. Витя ‒ улыбнулся. Улыбался он этим утром неприлично часто для похмелоса.       Покачал головой:       ‒ В планах не было.       ‒ Тогда не проблема, ‒ Тальникова наклонилась к туфлям и стала обуваться. ‒ Сходишь потом со мной в Музей-Аптеку.       Никаких иллюзий нет, это была констатация факта. Лизка просто обожала таскать его по всяким скучнейшим музеям и выставкам, а там ни покурить, ни озвучить свои впечатления громче тишины – сплошные приличия. Все ходят с постными рожами, рассматривают картины или странный мусор, будто сильно шарят за искусство. Витя вот не шарил и даже не пытался выглядеть знатоком. Не любил все это дерьмо.       Он привалился к стене – ему еще сложно было держать вертикальную позицию без опоры, ‒ и скрестил руки на груди. Продолжал смотреть на Тальникову сверху вниз. Как пружинили ее волосы при каждом движении, и от них по коридору растекался аромат шампуня вперемешку с парфюмом; как слегка задиралась юбочка платья от неудобной позы; как ловко Лизины пальцы справлялись с застежками на туфлях. Так же ловко они скользили по Витиным плечам еще десять минут назад. И не только по плечам. А губы…       Витя мысленно проклинал всю ебучую больничку, потому что хотелось не просто продолжить, а повторить и не раз, а вместо этого Лизка снова убегала из дома – вероятно, до поздней ночи.       – Вот оно что, ‒ спустя паузу откликнулся Витя. ‒ Ты предлагаешь сделку.       – Честную, заметь, – распрямившись, Лиза поравнялась с Витей. Даже на своих каблучках она все равно была ниже. Зато как близко она была. И ведь Витю не обманешь ‒ Лиза тоже едва сдерживала улыбку. Разрумяненные щеки чуть подрагивали.       Витя прищурился ‒ еще секунда и он засмеется, откинув голову назад. Но пока ‒ держался, выпуская на волю только тонкую улыбку. Приблизился, не разрывая зрительного контакта. Все это для Вити ‒ слишком, а ведь он к тому же глубоко больной человек.       Самообладание треснуло ‒ он шепнул:       – А я ж не забыл, о чем мы вчера говорили. Серьезно сказал.       У Лизы ‒ все написано на лице. У нее же даже зрачки расширились от удивления. И осознания.              Вите очень весело от того, как на короткую секунду Лиза застопорилась, растеряла слова для ответа. Наверняка ж думала, что Витина башка утром о своем пьяном базаре и не вспомнит. А вот и нет ‒ Витя все помнил. Он об этом думал задолго до вчерашнего вечера.       – Я уже опаздываю. Ты справишься один? – Лизин с трудом собранный по кускам ответ прозвучал совсем мимо темы. Витя теперь откровенно лыбился, пока она суетилась, искала сумку, которая лежала прямо под рукой, не смотрела ему в глаза. Лиза ‒ паниковала.       Это не пугало – в чувствах Лизы не было никаких сомнений. Просто она склонна была усложнять все подряд, пытаться продумать все возможные варианты или объять необъятное.       – Меняем тему? – да, Витя весьма по-скотски Лизу додавливал. Но ‒ его смелая, очень рассудительная девочка избегала разговоров о серьезных материях. Как тут не подъебнуть.       Пару лет назад он сам был таким же. Стоило кому-то из его многочисленных пассий только заикнуться о том, чтоб поселиться в его квартире, как Пчела тут же сваливал в закат, сверкая пятками. А разговоры о детях... Вообще из области фантастики.       Но тут нельзя сравнивать божий дар с яичницей. Все те интрижки уже даже и не вспоминались, словно и не было. Уже больше года – только Лиза. И такой расклад его вполне устраивал, никого больше и не хотелось. И никакая другая не нужна была.       Тем временем на Витины подначивания Тальникова только лишь оставила короткий поцелуй на его щеке:       – Давай завтра, я тебя прошу. Коля уже ждет. Мы очень опаздываем.       М-да, Лиза реально в панике. А ведь Витя просто забросил удочку – на подумать.       – Лады. Завтра так завтра, – с этими словами он отступил, давая такое необходимое для нее сейчас пространство. – Колян! Лиза уже собралась!       Безопасник мгновенно материализовался в проходе, словно только и ждал, когда можно будет покинуть этот дурдом. И вышел из квартиры Колян первым ‒ то, что ему неловко наблюдать шефа в домашней, неформальной обстановке, было буквально написано у него на лбу.       Лиза снова потянулась к Вите.       – Не скучай, – и после смазанного поцелуя подхватила сумку и выпорхнула на свою чертову работу, оставив Витю одного в пустой квартире.       Теперь о Лизе напоминали только крышесносный запах вишни и охуенный вкус сладких губ на языке.       Витя вернулся на кухню и таки налил себе стакан воды. Воды слонам, воды слонам... Осмотрел поле боя, которое они с Лизой оставили после себя и улыбнулся. Он точно сделает себе выходной, чтобы подумать и ожить.       Башка все еще болела, но чувствовал Пчела себя куда бодрее. А это значило, что пора бы и перекурить.       Двигаясь по коридору с темпом бойкой черепахи, он поймал себя на мысли, что все еще улыбался. Ебнулся, ну точно ‒ но это давно, другое дело, что впервые у Вити в голове четко оформились мысли, которые зрели там уже какое-то время. Дозрели, получается.       Он любил Лизу – не новость. И пусть его до трясучки бесила ее самостоятельность и жизнь на работе, Пчела видел, как горели Лизины глаза, когда она приходила домой. Какой бы усталой она ни была. Как бы мало ни спала.       Иногда он даже боялся, что если поставит ультиматум – он или работа, – Лиза выберет операционную. Но все, что было и есть между ними, уже давно перестало быть просто интрижкой.       А потому Вите пора предпринимать более серьезные шаги.       Не потому что нужно, а потому что очень хотелось.