Глава 6. Совращение дружбой

Красное, как лицо Дани, солнце уже давно скрылось и свет бледной луны, взошедшей на смену и вышедшей из-за облаков, невзначай осветил путников. Сей же час только что туманные глаза Даниила вспыхнули, засветились сапфировым сиянием. Закрытые веки Ани поймали отражённый свет, кукольные ресницы чуть вздрогнули, а затем открылись, готовые принять чудесный свет. Но сияние исчезло, как, впрочем, и терпение Дани… (*где-то в альтернативной вселенной* …Закрытые веки Ани поймали отражённый свет, и она рефлекторно поморщилась. Даня воспринял её спонтанный жест неправильно. — Майка в жопу засучилась, innit?) Автобус, на котором он хотел уехать, через два часа бесцельных бесценных разговоров превратился в такси, весьма недешёвое в почти двенадцать часов ночи. Денег не было, пришлось заниматься вымогательством. — Аня, карета скоро превратиться в тыкву! — Чего? — Ебать ты тупая, — Даниил сильно рисковал не получить заветные двести рублей, — скоро полночь. Мы уже байтые часы наматываем круги вокруг табачки, статуи Сталина, этого школьника, светофора, «давай ещё кружок», блять, и опять по новой! Я заебался! Аня, ещё не привыкшая к тому, что язык у неё находится не в жопе, а во рту, пыталась подобрать нужные слова. «А не послать бы мне его?» — думала она в тот момент. У неё в душе боролись две сущности, пытающиеся завладеть её разумом. Они были шизофренически похожи. Их сближала общая цель, но противоречия в путях её достижения были слишком велики. И вот, на короткий промежуток времени смешение голосов в голове прекратилось, стало кристально ясно, что… — Даня, ты пидорас, — наконец сказала она. — Как ты посмел перебить меня?! Я не успела раскрыть ещё одну тему. — О Боже, дай мне сил. (АМ: Извини, старина, сегодня моя смена.) — Так вот, мне стало интересно, что же такое может торчать из дырки в заборе… — Стоп, хватит! Дане всегда нравилось такое развитие разговора. Просто сегодня его стоящий друг мог подпортить предстоящий путь до дома. — Хорошо, только ответь, пожалуйста, всего ещё на один вопрос… Неизвестно, как бы сложились их отношения, если бы они продолжили этот разговор, но в этот момент к ним подошёл тот самый школьник, упомянутый десятком абзацев ранее. — Знаешь, — обратился он к Ане, — я вот уже долгое время тебя слушаю. А ты йог или буддист?.. или ёбнутый? На лице девочки не дрогнул ни один мускул, что могло свидетельствовать как о полном безразличии, так и глубоком потрясении. — И тебе привет. Нет, я не отношусь ни к одному из них. Я всего лишь Бог. — Ты хотел сказать «богиня дискотеки»? — улыбнулся мальчик, и тут же, не давая ей ничего сказать, добавил. — И как же богиню зовут? Меня вот величать Патом. Хотя я предпочитаю, когда ко мне обращаются «милый соседский мальчик». — Анна, — деланно спокойно ответила она. — Надеюсь, не на финском? Это было бы прискорбно. Не говоря ни слова, Аня медленно подняла руку и, скрестив пальцы, щелкнула. Наступила удивительная тишина. Удивительна она была потому, что друг напротив друга стояли два совершенно не умеющих замыкаться затыкаться человека. Но у Ани был повод молчать. Она наблюдала результат своего деяния. Сначало ничего не происходило. Затем, через секунду-две, ничего продолжило не происходить. Затем мальчик стал на глазах тлеть. Плоть мелкими кусками падала с его тела, красное личико превратилось в красную кашицу. Он закричал в агонии и недоумении. Уже не в себе (как будто он когда-нибудь был «в себе») он взмолился Ане о помощи. Но та лишь с суровым лицом наблюдала. — Дотлей, милый соседский мальчик. Пат страдал, жизнь медленно уходила из него… Короче, он умер. Я бы мог это и дальше расписывать, но кому на него не похуй? Даня с широко распахнутыми глазами взирал на Аню. Та перехватила его взгляд. — Ну а чего ты хотел? Я же Бог, могу себе позволить. Да и этот пацан, блять… заебал… заебал, Даня, пиздец как заебал, блять, мудила. Вникаешь? Ситуация была патовой. Как вы понимаете, у Ани были небольшие проблемы с самовозгоранием. Обычно она была простой и веселой, но иногда, лишь иногда, могла бомбануть из-за одной сказанной фразы. Даня продолжал на нее смотреть. — Ты… ты… Он запнулся, русский язык не был его сильной стороной. — Ты… просто чудовищна! Если до это настроение у Ани постепенно возвращалось к привычному уровню, то теперь снова ухнуло вниз. Она-то думала, что ему ее поступок понравится. — Как… как ты могла? — Даня задохнулся. — Так слабо наказать этого уёбка, я ожидал от тебя большего! И вновь, когда она услышала его слова, то сначала поняла лишь, что он ее поддерживает и не беспокоится о таких мелочах, как смерть какого-то NPS, и ее самочувствие улучшилось… А потом до нее дошел весь смысл фразы… Что это, блять, за эмоциональные качели? — Слабо? Ууу, сука, я тебе покажу слабо. Я щас буду Федором. С этими словами она кинула Даню на пол. Он упал лицом в заботливо возникшее из ниоткуда говно. — Тепло, — Даня даже не предпринимал попыток встать, что что, а принимать поражение, особенно в абсолютно безвыходной ситуации, он умел. А вот Аня не приняла его капитуляцию. Ей не хотелось мучить Даню, но ей хотелось побить лежачего, это приносило эстетическое и нонконформистическое удовольствие, поэтому… Но этому не суждено было случиться… Она стояла на остановке Она смотрела в осеннее небо… Она не заметила как из-за угла Уже шел трамвай 10 номер Шел трамвай 10 номер Иии Зеркальцем по ебалу Зеркальцем по ебалу! Никак не ожидала Такого, блять, финалааа! Туру, тудуту туру, туру, тудуту туру. (Блять, остановись, сука, хватит! АМ) (Ладно. АП) *Тихо, чтоб никто не услышал* Ту, ту, тудуру, тудудуду тудудууу. Из-за угла выскочил трамвай. Именно выскочил, такую огромную махину слышно задолго до того, как видно. Нет сомнений, эта хитрая падла специально поджидала в кустах момент, чтобы напасть. Но недалекий трамвай не рассчитал одного: хуяря людей зеркальцем, можно остаться без зеркальца. Встреча прочного и стеклянного с мягким и каменным (а с каким выражением лица еще можно пиздить людей?) закончилась тресканьем второго… тьфу, блять, первого. Иными словами, ни одно ебало не пострадало. Но это происшествие как по мановению сняло с девочки (о, что?) потребность (блин) бить Даню. Желание Ани аннигилировали. Она протянула ему руку. — А я хочу две! — с легкой обидой в голосе молвил Даня. Аня охуела, но подала и вторую. Даня встал, отряхнулся. — Можешь убрать говно с моего лица?— спросил он у Ани. Та не реагировала. — Ой, прости, я имел в виду БЫСТРО, БЛЯТЬ, УБРАЛА ГОВНО С МОЕГО ЛИЦА! — Ты уверен? Тебе с ним больше идёт. — НЕМЕДЛЕННО Я СКАЗАЛ. Аня пожала плечами, и говно исчезло. — Так-то лучше. В этот момент к ним подъехало такси. — О, это наше, — сказала Аня. — Что ж, поехали к тебе домой. — Эээ… — с чистейшим грузинским возмущением выдал Даня. — Хуй нэ, — последовал контраргумент. Нет, ну против такого Даня ничего сказать не мог, и пришлось сложить полномочия, согласиться. Вот так и закончился этот тяжёлый день. Они поехали в светлое будущее и любили друг друга долго и счастливо. До следующего утра.