Глава 3

      Вы на месте.       Тишина в тёмной пещере была невыносимой.       Время остановилось в тот момент, когда он коснулся груды металла. Хаути больше не слышал стука собственного сердца и хриплого дыхания.       Ничего.       На мгновение, а может быть, на часы, время, казалось, замерло. Исчезла пещера, планета прекратила вращение, солнце не светило.       Не существовало ничего, кроме сознания Хаути.       И голоса в нём.       Время остановилось. И голос заговорил с Хаути.       Вы на месте.       А потом время снова начало своё движение.       Вот так просто. В одно мгновение оно остановилось, в следующее – пошлó.       А Хаути осознал, что на самом деле его осознание всего этого не заняло никакого времени. Он коснулся металла и мгновенно отпрыгнул от корабля. Именно в этот миг он ощутил в произносимых «Голосом» словах вечность.       Прошлое.       Настоящее.       Будущее.       Всё одномоментно.       Голос в голове Хаути всё прояснил, когда тот дотронулся до массивной груды металла, забившей заднюю часть пещеры. Этот кто-то или это что-то разговаривало с ним внутри его тела для того, чтобы он пришёл сюда и ощутил то, что ощутил.       Здесь кончалось и начиналось время. И многое другое.       Это место было началом и концом, а также всеми промежуточными местами.       Хаути получил все это от одного прикосновения к металлу. В один мгновенный контакт. И в течение вечности внутри этого мгновения.       - Что случилось? - спросил Эбли, подходя ближе к другу. – Ты подскочил так, будто сунул руку в огонь.       - Возможно, - сказал Хаути, глубоко вдохнув затхлый воздух в пещере, наслаждаясь звуком собственного дыхания и сильным стуком сердца.       - С тобой все в порядке?       - Думаю, да. Голос в моей голове сказал, что мы нашли нужное место.       Эбли пристально посмотрел на Хаути в мерцающем свете факела, затем покачал головой.       - Это действительно был голос? Настоящий голос, да?       Хаути рассмеялся, пытаясь разрядить напряжение, насколько это было возможно.       - Он говорил со мной дни и ночи напролёт, друг.       - Не то чтобы я тебе не верил, - сказал Эбли таким тоном, что становилось ясно, что на самом деле он не верил ни в какие голоса.       - А зачем тебе верить? – поинтересовался Хаути. – Я сам в него почти не верил. До сих пор.       - Да я не о том. Я просто думал, что ты следуешь за тоненьким голосом, который мы все слышим в нашем сознании. Что-то вроде голоса интуиции.       - Нет, - ответил Хаути, глядя на разбитый корабль. – Этот голос был настоящим и не моим. Мой внутренний голос подсказывал бежать, но... как убежать от голоса в своей голове?       - Я понял, - сказал Эбли. – И мы в том месте, куда странный голос хотел, чтобы ты пришёл, да?       Он указал на массу чёрного металла, освещенного двумя их факелами.       - Похоже на то, - сказал Хаути. – Но зачем?       Теперь Хаути начал сомневаться в том, что он чувствовал минуту назад. Очевидно, всё это было плодом его разыгравшегося воображения. Ему лишь показалось, что время остановилось. На самом деле это не могло произойти никаким реальным способом.       - Может быть, там ещё что-то есть? – предположил Эбли, взглянув на груду металла.       - Или призрак кого-то, - вырвалось у Хаути.       - Лучше бы ты этого не говорил.       Хаути рассмеялся, но сам едва сдерживал дрожь. Глубоко внутри горной пещеры им не нужно было пугать друг друга, тем более что не было никакого безопасного способа покинуть пещеру и спуститься по склону горы до рассвета.       - Посмотри на эту кучу хлама, - сказал Хаути, указывая на смятый оплавленный металл. – Мог ли кто-то пережить ТАКОЕ?       - В обычных обстоятельствах я бы сказал: ни за что, - ответил Эбли. – Но это не ответ на вопрос, откуда берётся голос в твоей голове. Или как этот корабль вонзился так глубоко в твёрдую скалу, не взорвавшись.       - Ага, - подтвердил Хаути. – Или почему «Голос» хотел, чтобы мы нашли это в первую очередь.       - Да. И это тоже.       Хаути подошёл к правой стене пещеры. Проявляя осторожность, чтобы снова не коснуться корабля, он попытался найти какое-нибудь отверстие. Ничего. Только перекрученный и смятый металл.       Вместе с Эбли они поискали проход слева. Опять ничего. То, что осталось от этого корабля, было спрессовано в массивную груду металлолома. И всё.       И всё же это была груда металла, которая, казалось, каким-то образом разговаривала с ним.       - Что же нам теперь делать? - спросил Эбли. – Сомневаюсь, что наши инструменты или сила позволят хоть как-то продвинуться дальше.       Хаути согласился. Судя по всему, весь металл был сплавлен от сильного жара, возникшего вследствие удара. Для того чтобы углубиться в него, потребовалось бы горнопроходческое оборудование из зáмка. И такая мощность потребовала бы много таридиума.       Похоже, у них не было выбора. Если они собирались что-то выяснить, то ему придётся вновь прикоснуться к обломкам корабля. Либо так, либо повернуться и уйти, ничего толком не узнав. И он всегда будет сожалеть об этом. Он просто знал это.       Кроме того, он не пострадал, когда в прошлый раз прикоснулся к этой… вещи. Просто испугался. Но убеждение самого себя не работало даже без озвучивания вслух.       Хаути повернулся к Эбли.       - Я попытаюсь связаться с тем, что хотело, чтобы мы пришли сюда.       - И как же?       - Прикоснусь к кораблю, - сказал Хаути. – Оттащи меня, если... покажется, что происходит что-то странное. Хорошо?       Эбли кивнул. Но даже в мерцающем свете факелов, Хаути было понятно, что его друг встревожен.       Хаути повернулся, шагнул вперёд и, не давая себе времени на раздумья, положил ладонь плашмя на поверхность груды металла, которая была когда-то космическим кораблём.       Время снова исчезло.       И тёмная пещера, и груда металла.       Всё пропало.       Его заменило ничто.       Затем, мгновенно, как показалось Хаути, он обнаружил, что прислонился к красивому, сверкающему звездолёту под странным двойным солнцем. Он чувствовал жар двух солнц и тепло металла под своим телом. Он стоял на массивной бетонной поверхности, которая казалась простёршейся до самого горизонта во все стороны. Не было других живых существ или кораблей в пределах видимости. Похоже, этот мир был полностью закован в камень.       Он чувствовал тепло и свет солнц, но не слышал собственного дыхания.       Он ощущал крайнюю пустоту этого места, и чувство одиночества захлестнуло его, как волна воды, ударившая в него со всего маха.       Ничего там, где должно быть что-то.       Ни времени, ни места, ни компании.       Один.       Покинутый.       Сцена изменилась, и Хаути обнаружил, что парит над замками его собственного народа высоко в воздухе, намного выше любой вершины горы.       Он всё ещё прикасался к кораблю, когда тот по спирали спускался к горам, и его поверхность нагревалась до белого каления. И всё же здесь, в этом состоянии, Хаути не чувствовал никакого жара. Он просто согласился с тем, что корабль несётся к твёрдым скалам.       И он не почувствовал никакого толчка, когда корабль врезался в гору. Он только отстранённо наблюдал за ним, не испытывая страха, пока корабль бороздил поверхность, врезáлся в скалу, превращался в уродливую груду металла внутри длинной тёмной пещеры.       Он последовал за ним вглубь горы, где его поглотила великая тьма.       Когда наступила темнота, он убрал руку от металла.       - Ничего, да? – спросил Эбли.       Хаути моргнул и посмотрел на своего друга.       - Что ты видел, когда я прикоснулся? И сколько времени это заняло?       Эбли очумело посмотрел на него и пожал плечами.       - Ты прикоснулся к металлу, а потом убрал руку. Максимум полсекунды.       Хаути кивнул:       - Я так и думал.       - Так ты разговаривал со своим «Голосом»?       - Не совсем, - ответил Хаути. - Пойдём обратно к костру, и я расскажу тебе, что случилось.       Эбли лишь кивнул, но на его лице отразилось беспокойство.       Хаути поднял свой факел с того места, где прислонил его к стене, а затем они направились обратно по туннелю к устью пещеры и их лагерю. Но уже за добрую сотню шагов он понял, что всё совсем-совсем не так, как должно быть.       Рядом с ним Эбли тихо сказал:       - Что это за…       Впереди них свет становился всё ярче и ярче, пока, наконец, они не обнаружили себя стоящими рядом со своими рюкзаками. Они смотрели на горы и долины под ними, освещённые прекрасной утренней зарёй.       Невозможной зарёй.