***

      Кто бы знал, что служба в ополчении на аграрной планете может быть смертельно опасна.       Никто на них не нападал. Строили потихоньку укрепления вокруг комплекса. Проводили учения как умели. На всякий случай. От кого защищаться собирались? От тех, кто смотрит из леса, например. Взгляды эти Бобу тоже не нравились. Засёк он их с первого дня здесь, и кто там смотрит прекрасно знал. Видел у портала, когда сюда вывалились. Эльдари тут водились, родня маражаевой жены. Водились они тут, как он понял, с прямого позволения Вольного Торговца. И нервничал от их взглядов не один Боб.       «Вот зашибенная мысль, – думал он, наблюдая, чтобы бойцы не сачковали при рытье траншей, – ксеносов на вольном выпасе разводить, а людей за крепостные укрепления постепенно всех загнать, да? А ещё делает вид, что верный слуга Императора. Молебны, аквилы, все дела. Лицемеры они, богатеи эти».       Боб по-прежнему считался как бы племянником Марго из города. Официально. Неофициально все всё быстренько поняли, сделали вид, что ничего не происходит и как-то незаметно повесили на него командование взводом. И стали звать «капралом». Что должность эта сержантская – Трон бы с ним. Это само по себе было нестрашно. Жратвы завались, воевать не посылают – чем не жизнь?       Кто бы сомневался, что невезучего капрала смертельная опасность отыщет и среди этой пасторали. В полном соответствии с вечным его невезением, был у него во взводе боец Ли Син. Хороший, тихий парень. И это сделало службу смертельно опасной.       Нет, ещё тёлочки, конечно. Это всегда риск. Но это как раз несмертельно.       Чёрненькую сухорукую Фариду из бараков он просто жалел и подкармливал. Потом понял, что прижимается она к нему не в попытке отблагодарить за банку тушняка, а потому что есть такая великая тайна Вселенной: тёлки тоже хотят...       Плохо было, что ничем серьёзным не мог он Фариде помочь. Но она и не просила.       Хорошо было с белобрысой Тайей, комотделения из соседнего взвода. Маленькая, крепенькая, заводная. Попа ядрёная, груди как он любит – в ладонь помещаются. Они быстро друг друга поняли: пару раз перемигнулись, пару раз огрызнулись, пару раз пошутили и дальше уже было хорошо. Кажется, обоим. Весёлая Тайка была и без придури с «любишь – не любишь». Родни у неё, считай, не было – некому нравственность блюсти. Вздыхала она по какому-то уехавшему в город соседу, писала письма и надеялась, что он её заберёт. Но, похоже, не сильно надеялась. А с Бобом ей было просто весело.       Плохо было, что на него положила глаз дочка шерифа Лотта: третий номер, ноги от зубов, ногти до колен, жирные ресницы, причёска по последней городской моде – Вавилон-68.Такая супертёлка местного розлива. Как он ни делал вид, что слепой, но пришлось говорить: «Понимаешь, Лотта, дело не в тебе, дело во мне... Я однажды держал за руку самую красивую женщину в галактике. И с тех пор у меня, понимаешь... ну... это... Не встаёт у меня ни на кого больше. Можно даже не проверять. Я буду целовать тебя, а думать, что – её. Оно тебе надо? Оно тебе не надо. Ведь это будет обман, Лотта. И ты ведь, если подумаешь, тоже мечтаешь не обо мне. У тебя есть Любовь, Лотта. Я ведь вижу, я сам такой»... Вспотел, пока уговаривал. И москиты сожрали всего. Гадское место – Янус. Особенно когда впервые в жизни отшиваешь тёлку.       Конечно, она обиделась. Конечно, его на тропинке вечерочком встретили. Пара красавчиков из семей руководства со своей свитой из парней попроще. Эти в ополчении, понятно дело, не служили и у них были время и силы, чтобы задаться вечным философским вопросом «ты чё?»       Но это всё равно было не смертельно. И даже не опасно.       Понимаете, мужики, – сказал Боб, аккуратно ставя на землю бидон с молоком. – Вас многовато. Я вырос на мире смерти. У нас там дерутся так, как тут не принято. Может, мы не будем выяснять, что у нас там делают, когда один в семь? Вот добром прошу, парни. Не надо, а? Не стоит оно того. А у меня ещё три контузии, последняя вот недавно, мне крышу на раз срывает. А утром у меня занятия по рукопашке... Вы, кстати, туда подтягивайтесь, а? Покидаем там друг друга нормально. Все будем живы-целы и разберёмся заодно. А с Лоттой, кстати, у меня не было ничего. Зачем мне вообще Лотта, когда у меня Марго есть.       Вопросов возникло два: «А можно на занятия, если не в ополчении?» и «Да ты гонишь! Как это – с Марго?!» – На занятия можно, – сказал Боб. – Я договорюсь, чтобы пустили. А что вы так удивляетесь? Да, с Марго. Толстухи самые горячие. Вы не знали? А возраст – это опыт, между прочим. И Лотта, конечно, тёлка эффектная, но вы её как-нибудь сами того... дефлорируйте. Только с папашей её, шерифом, поаккуратнее. Я под его началом послужил – крутоват мужик, если что...       Они в итоге потащились его провожать до дома. Расспрашивали про контузии. Про первые две (три, на самом деле) он им рассказывать не стал. А про последнюю даже рассказал. Просто не называл бойца Ли Сина по имени. – Понимаете, – объяснял он, – бывают такие люди, у которых руки растут из места существенно ниже плеч. И вот есть у меня один боец, тихий и безобидный парень...