***

– Мне всю жизнь не везло, – рассказывал Боб. – Неудивительно, что эта зверюга страшная именно в мой взвод угодила. С виду он тихий и мирный. Славный такой и беззлобный. А по сути - самый опасный человек на Янусе, я вам отвечаю. Дожди закончились, вечерний ветерок обдувал влагу с листвы и относил гнус от лица, дорожки подсохли и не пытались забрать обувку вместе с ногами, а бидон с молоком волок самый мелкий из компании, вид имея гордый, будто ему доверили полковое знамя. На такую пастораль Боб был даже согласен и охотно травил пацанам байку про безымянного бойца-рукожопа. – Этот зверюга у меня курочил всё, до чего дотрагивался, – рассказывал Боб, досочиняя на ходу, – В десяти ярдах от вокс-станции протопал, посмотрел на неё – всё, КЗ, почему  – хз. Ручка! Простая перьевая ручка, чтобы объяснительную написать! Всё: бумага с краю пожёвана, вместо букв на ней – кривой забор, и ручка расхерачена так, что уже ничего не попишешь. Что он делал с маскировочной сетью, пацаны! Это в страшном сне не приснится. Он ей сам едва не удавился и напарника едва не удавил. А сеть потом в шесть рук латали. Лопата... Вот лопату ему давать можно, после этого даже траншея получится... В форме причиндалов генерала и в непредсказуемом месте. Куда я его только ни пытался определить. Однажды поставил в наряд по кухне. Ну, казалось бы: с пяти лет ребятня на кухне помогает... Ага. Ему дали чистить бомбы. Он их даже почистил. Хоть это умел. Но сломал кухонный нож. Вы видели нормальный нож для чистки бомб?... Воооот!... Это где им надо ковырять, чтобы он сломался?... Вот тогда я понял, что оружие ему в руки давать нельзя вообще никакое. Совсем... – Боб выдержал драматическую паузу и прихлопнул жирного гнуса, - И тут случилось в ополчении счастье: нам подвезли учебные гранаты. Что ты ржёшь? Вот что ты ржёшь?.. Бобу тогда и правда было не до смеха. Боец Ли Син на огневом рубеже – это хороший повод задуматься, зачем ты прожил свою жизнь. Потому что есть ведь все шансы, что – прожил. И очень не хватает тех слов про «кто хочет жить вечно», чтоб стало холодно и не страшно. Холодно, впрочем, было. Хмурое утро, дождь с предгорий. Боб, как старший по стрельбам, мог себе позволить дождевик поверх бушлата. Остальные мокли так. Очень неплохо, надо сказать, отстрелялись, не прошли даром бесчисленные показы, нудные инструктажи и много-много плохих, но полезных слов. Даже Ли Син, чудо явил Император, выстрелил в сторону мишеней. – Я, видимо, расслабился, – рассказывал Боб пацанам. – Дал команду «гранаты – к бою» и на несколько секунд от него отвлёкся. То ли поправил кого-то, то ли кто-то меня окликнул... В-общем, когда я к нему повернулся, он стоял на огневом рубеже и держал гранату. С выдернутой, сука, чекой. Ничего страшного, правда? Ага. Только он, зверюга страшная, ещё и предохранительный рычаг по ходу практически отпустил. Я же вижу. Поясняю для штатских, вот так берётся граната в руку... Всё, что мог тогда Боб, это даже не дать нормальную команду «гранатой – огонь», а заорать на криворукое чудо: «Бросай!» И чудо бросило. – Как девчонки дохлую мышь отбрасывают, если ей в них запустить, представляете?.. Ну такое: ой!... Бля... Это Тайка могла засветить сорванным фруктом через всю поляну в лоб лассераксу - чтоб не подглядывал из кустов, чем они тут занимаются.  Это Боб мог камешком попасть по башке наглой птице, повадившейся в огород. Ли Син даже при полном старании швырял гранаты как попало. Граната чпокнула в грязь примерно в метре от них. – А ведь хороший, добрый парень, – вздохнул Боб. - Был. – Его на куски разорвало! – восторженно пискнул мелкий. – Да не, – отмахнулся Боб. – Учебной гранатой на куски не получится. Но осколками посечёт так, что потом не залатают. На таком-то расстоянии. А я, между прочим, рядом стоял. Если бы его, то и меня бы с ним. Я ту гранату пнул подальше, его оттолкнул за укрытие, сам в другую сторону упал. Чудом успел, пока не рванула. Так что он, к сожалению, есть. Живёхонек. Просто не в моём взводе. Я его сменял. На канистру прогорклого масла. Отдал вместе с ним две блесны. Лишь бы избавиться от сокровища такого... Ни на что он, конечно, бойца Ли Сина, сокровище такое, не менял. Даже не потому, что никто не взял бы. Дурака найти всегда можно. Не потому, что взыграло упрямство и он хотел назло судьбе найти Ли Сину применение. Он ведь не так сильно преувеличил его способности. Сломанный кухонный нож, например, действительно был. Как можно приспособить к делу этого выдающегося рукожопа, Боб уже не имел понятия. Но и расставаться с Ли Сином не хотел. По банальной причине: ему было Ли Сина жалко. Любой командир его либо совсем прибил бы, либо окончательно затюкал. Боб ведь тоже думал поначалу, что Ли Син специально придуривается, потому что все узкоглазые - известные сачки и хитрецы. Но быстро понял, что нет. Он и правда такая вот бестолочь несчастная. Славная, лопоухая, беззлобная бестолочь. Он вздёрнул тогда эту бестолочь за шиворот на ноги, посмотрел в жалобно моргающие бестолочьи глаза и всё, что мог сказать: «Император защищает»... И даже не перечислил, где, как и в каких позах защищает Император конкретно этого бойца Ли Сина. «Проводи его до медикусов, – сказал помощнику. – Контузило же наверняка». «А тебя?» – сказал помощник. «А что – меня?» – удивился Боб. «Так у тебя вон дождевик на спине...» Дождевик был очень аккуратно посечён осколками: три красивых ровных разреза. Боб представил, что было бы, если бы граната была не учебная, а боевая – в рубашке – и опять не сказал ничего. Только слушал, как в правом ухе шумело. – Так что, мужики, – подвёл он итог рассказу, – хорошо, что вы у нас не служите. Нет для человека никого опаснее, чем другой человек. Никаких враждебных ксеносов не требуется. Сами друг друга завалим, причём – чисто по дури. Ну, всё, я дома... Дома Марго и Абда даже не ругались, что задержался. Сидели рядышком и листали какой-то старый пухлый альбом. – Слышь, Марго, – сказал Боб, готовясь отпрыгнуть, – я тут пацанам соврал, что мы с тобой того... И чуть не схлопотал ещё одну контузию, потому что Марго захохотала. Это было похоже на сход лавины и фейерверк. На фейерверк больше, потому что очень весело. Он даже глупо заулыбался в ответ на этот хохот. Вот, сделал женщине приятное. Заглянул в альбом, что они смотрели. Там была молодая Марго, статная и красивая. Не такая, какие нравятся Бобу, но всё равно – очень красивая. В нарядных платьях и с какими-то белыми цветами в причёске. И на всех карточках она улыбалась. Так, как не улыбалась теперь. На следующий день четверо из пацанов и правда заявились на тренировку. Ещё через пару дней в нескольких приличных домах агрокомплекса разразились скандалы, потому что сыновья поперёк воли родителей пошли и записались в ополчение. Всё это было замечательно, но бойца Ли Сина отпустить с миром начальство отказывалось. Несмотря на доклады, вопли и даже письменные рапорты Боба с припевом «нельзя давать ему оружие». Ли Син продолжал службу и его приходилось иногда назначать в караулы. Перед одним из таких караулов Бобу опять приснилось, что он умирает на руках у самой красивой женщины в галактике.