Правый левый

Сенешаль Абеляр Версерян очень старался не улыбаться. Это было непросто, но у него были годы тренировок. Мимика не подводила. Голос тоже. – В чём была ваша ошибка, Хоуп? – Костерить надо было подчинённых, а не офицера. – Верно. Какую роль в ней сыграло то, что вы были там со своей девушкой? Надо же как-то сделать негоднику выволочку. – Она не моя девушка. Так... – Но я работаю над этим. Какую роль? Если бы она не спросила: «ой, а что это за рогатенькая штуковина?», я бы не заметил, что происходит. И улыбается. Щенок. И говорит чистую правду. По уши влюблённый щенок. Надо бы глянуть, что там за девица. У мальчишки золотое сердце, было бы жаль... Иногда сенешаль чувствовал, что стареет. – И что же там происходило? Юноша принял позицию "доложить". – Малый сменный генератор пустотного щита транспортировали по наклонному пандусу. Если бы бригада выполнила команду офицера Албо-Краш-Росио, груз занесло бы вправо, – всё же не удержался, показал руками, но быстро убрал их за спину, – он, то есть груз, а не Албо-Россио, соскользнул бы с пандуса, снёс шестерых грузчиков, потом, двигаясь по инерции, пробил бы ограждение и  е... – пауза, – упал бы на стоящий ниже секционный когитатор. – Итог? – Минус шестеро работяг и два техножреца у когитатора. Допустимые потери. Пострадавшее ценное оборудование. Это уже серьёзный ущерб. Иногда сенешаль Версерян сомневался в том, верно ли он воспитывает своих детей, внуков, подчинённых... Шестеро работяг и два техножреца – и правда, не великая потеря. Офицеру Албо-Краш-Росио за ущерб оборудованию можно было бы сделать что-то достаточно неприятное, несмотря на все дипломатические сложности, баланс сил и пересечения интересов. При некотором везении, его можно было бы вообще убрать с флагмана. Мальчик это прекрасно понимает. Это слышно по расставленным ударениям. Он не в курсе всех ветвей даргонусских родословных, всех сплетений мелких и крупных амбиций, но некоторые вещи он ловит на лету. Он не знает, но догадывается. И он не задаст вопрос... – Не надо было лезть? – спросил у него мальчик, который почти год верховодил в мелкой банде на Футфоле. – Надо было дать ему накосячить и подставиться? Сенешаль чувствовал, что когда ответ для него, сенешаля Версеряна, станет «не надо», он потеряет что-то, чего не хочет терять. Даже если ответ этот правильный.   – Лексикон, капрал! Следите за базаром, как говорили ваши футфольские подельники. Надо было. Лезть. Вы обязаны были вмешаться и вмешались. Возможно, он неправильно воспитывает своих детей, внуков и подчинённых. Возможно, он их портит и осложняет им жизнь. Сами виноваты, что оказались его детьми, внуками и подчинёнными. – Но как вы поняли, что всё будет именно так? Вам было озарение? Видение? М? Надо тренировать паршивца. Тем более, что он – способный парень. – Магос Хайнеманн употребил для этого словосочетание «механическая понятливость». – А если бы там не оказалось Магоса Хайнеманна? Как вы доказали бы, что не просто полезли под руку занятым людям? – Я успел дать команду пикт-рекодеру, господин сенешаль. На записи было бы видно. И вот как тебя, негодника, ругать? – Магос Хайнеманн употребил в отношении вас ещё понятие «вербальная одарённость». – Да, и она теперь меня им дразнит... Хорошая девочка. Вид у мальчишки грустный, тон нежный и весь он - до безобразия довольный. Если он обидит эту девочку, я его пришибу собственноручно. – Правильно делает, что дразнит. Поделом. Зачем было эту одарённость проявлять? – Чтобы меня вообще услышали, господин сенешаль. И прекратили делать то, что делали. Логично. Понятно. Знакомо. Как же тебе, шебутной, объяснить, чтобы ты был осторожнее... – Господин сенешаль... – Что, Хоуп? – Мои действия поставили вас в сложное положение? Сенешаль Абеляр Версерян непроизвольно нахмурился, обдумывая ответ. Никаких особенных осложнений не предвиделось. А воспитывать пацана всё же надо. Чтоб не пропал. – Опишите-ка мне, Хоуп, с чем тут могут быть сложности... – С офицером Албо-Краш-Росио. – Изложите, что вы знаете. – Близкий родственник Кунрада Войтгивра, бывшего мастера шёпотов и предателя. Какое-либо участие в действиях и планах Кунрада не доказано. Взгляды и высказывания вольные, но перед Инквизицией чист. В прошлом проявил себя как верный слуга династии при подавлении восстания. На флагман попал по протекции Кунрада, входил в число тех, кто поддерживал его как претендента и будущего Вольного Торговца. Публично рассорился с ним незадолго до открытого бунта. Сейчас ходят упорные слухи, что Албо на самом деле имеет больше прав на трон Вольного Торговца, чем было даже у Кунрада. Он, якобы, просто скрывает чистоту своей крови и настоящее происхождение. Слухи беспочвенны, но Албо популярен у... – пауза, – некоторой части золотой молодёжи Даргонуса. Знаменит как дуэлянт. Одно из первых мест в рейтингах. Также имеет успех у знатных дам и девиц, которые видят в нём... эммм... вольнолюбивого изгнанника и эту... трагическую фигуру. Капрал глянул вопросительно: «я верно говорю?». Сенешаль кивнул, капрал продолжил. – Само по себе это значит немного, но его популярностью пользуются иногда более серьёзные фигуры, поэтому... – капрал махнул рукой на словесные изыски и заключил, – на хромом гороксе его не объедешь. – Неплохо. Уточните про хромого грокса. Мальчик вздохнул и сосредоточился. – Любые санкции в отношении Албо-Краш-Росио могут вызвать вспышку недовольства в даргонусском дворянстве. Сам по себе он никому не нужен. Но как поводом им может воспользоваться... почти кто угодно. Например, рассказывая о том, что сенешаль Версерян натравил какого-то плебея на почти наследника династии. Мне следует быть осторожнее... Сенешаль Абеляр Версерян почувствовал, что начинает злиться. – И какие пути вы видите теперь для предотвращения осложнений, капрал Хоуп? – Да накажите меня, делов-то, – легко ответил мальчишка. Сенешаль Абеляр Версерян почувствовал, что закипает. Досадно было, что мальчик предлагал совершенно штатные меры: публичное наказание зарвавшегося плебея никак не скажется на авторитете сенешаля, зато погасит лишние недовольные пересуды. – Послушайте, Хоуп... – сенешаль посмотрел парню в глаза. Встретил совершенно спокойный и понимающий взгляд без тени недовольства или издёвки. – Мне казалось, что в ваши годы у людей более... обострённое чувство справедливости. Неужели вам не будет обидно... Он не знал, как объяснить мальчику, почему он, старый опытный вояка и достаточно неплохой интриган, не хочет его наказывать. Почему всё внутри протестует против такого очевидного и правильного решения. Он действительно не понимал, почему мальчишка так спокойно об этом говорит и очевидно готов к этому повороту событий. – Мы оба служили, господин сенешаль, – мальчик улыбнулся. – Если бы у меня было обострённое чувство справедливости, меня не было бы в живых. – Поздно, капрал,  – с некоторым злорадством сказал сенешаль Абеляр Версерян. – Я уже велел передать Албо-Краш-Росио, что если он недоволен вашим лексиконом, то пусть подавится своим недовольством. Вы были моим голосом и сказали ровно то, что я сказал бы сам. Мелкое тщеславие свойственно даже крупным натурам. Абеляр себя особенно масштабной личностью не мнил и мог незатейливо радоваться тому, с каким восхищённым удивлением смотрит на него белобрысый мальчишка. Иногда он думал, что дело не в справедливости и не в человеколюбии, не в каких-то принципах, а исключительно в этих вот взглядах: уважительных, восхищённых, доверчивых. В том, как его за глаза называют «дедом». С какой интонацией называют. В том, как новоявленный лорд-капитан сказал когда-то ему, убитому потерей: «Твоя, говоришь, школа? Хорошая школа». Он думал иногда, что просто идёт на поводу у своего желания быть хорошим в чьих-то глазах. Что вот-вот размякнет и эти неблагодарные начнут вить из него верёвки. Тогда он шёл молиться Императору, вспоминал о благе династии и о том, как продолжил тогда лорд-капитан: «Ты не подведи их, дед. Они тебе верят». – Сознайтесь, Хоуп, – улыбнулся он, – что в тот момент вы просто выделывались перед девочкой. А все объяснения подтянули уже задним числом. – Да, господин сенешаль, – бесстыжие голубые глаза сияли, и в них плясали мелкие демоны варпа, -  вы совершенно правы. Я просто выделывался перед девочкой. – Извольте помнить, капрал Роберт Хоуп, – серьёзно сказал сенешаль. – Что каждый раз, когда вы предъявляете свои полномочия, вы становитесь моим голосом. Будьте любезны соответствовать. Мальчишка сглотнул, кивнул, демоны самоликвидировались и взгляд стал не то чтобы испуганным, но очень-очень серьёзным. Получилось, с удовлетворением отметил сенешаль. Пробрало. Уяснил. Проникся, оболтус. – Проваливай. – Слушаюсь, господин сенешаль. Исчез. Как пердёж на ветру. Вёрткий, скрытный и сообразительный негодник. Сенешаль поймал себя на мысли, что мальчик понравился бы Катерине. Прогнал мысль и вернулся к служебным обязанностям