***

– Она шатенка, – констатировал Бенджамен. – А ты – мочало жуёшь. Странно и на тебя не похоже.   – Понимаешь, – ответил ему Хоуп, и он на всякий случай отодвинулся на шаг, – я для неё – не вариант. У неё серьёзные планы на будущее, а у меня – туманные перспективы. Вы все для неё – тоже не вариант. Слишком высоко. Но если она хочет открыть жральню на Даргонусе, то знакомства с вами ей не помешают. В любом виде, какой она для себя сочтёт удобным.   – Да ты охренел, – сказал Бен.   – Отнюдь, – сказал Хоуп.   – Пррридурррок, – услышали они, обернулись и опустили глаза.   На полу коридора стоял капитанский попугай.   – Привет, Корней. – сказал Хоуп. – Ты меня недооцениваешь, я конченый кррррретин.  А ты тут какими судьбами?   – Пррроменад, – сообщил попугай.   – Бенджамен Мария Аммос Зауэрбек. Четвёртый, младший, хороший, – представил Хоуп попугаю Бена.   – Хоррроший? – уточнил Корней у Бена, оценивающе заглядывая снизу вверх в глаза.   Бенджамен Мария Аммос Зауэрбек, приученный с детства, что следует говорить правду, задумался на несколько секунд. Потом всё же решительно кивнул, подтверждая рекомендацию товарища:   – Хороший.   – Пррриятно, – кивнул попугай.   – Взаимно, – поклонился Бен.   Он совершенно не представлял, как вести себя с высокопоставленными попугаями.   Птица прошла между ними и решительно направилась вперёд по коридору.   – А ты чего пешкодралом? – поинтересовался Хоуп у пернатого.   – Пррравое крррыло. Пррротез. Рррконстрррукция. Не тррревожить.   Бенджамен не знал, можно ли предложить личному питомцу самого лорд-капитана своё плечо. А Хоуп просто спросил:   – Покатать тебя?   У него явно были какие-то приятельские отношения с этой птичкой.   – Благодаррррю, не затрррудняйся. Физкультурррра, – ответил попугай и приказал, - Сопрррровождайте. Пррройдёмся.   Они неторопливо топали по коридору. Попугай мелодично мурлыкал песенку. «Уна форртива лакрррима», – различил Бенджамен слова на одном из наречий низкого готика.   Проходя мимо плаката «Тест-система: наш шанс остаться людьми», Корней обернулся к Хоупу:    – Скрррининги тррубочистов? – поинтересовался он, прервав мурлыканье.   – Я договорился, – коротко ответил Хоуп. Пояснил для Бена, – Проверяйся, детка, а то тиранидом станешь... Трубочисты ни в какую не хотели, прятались как сволочи. А у меня знакомство с их вожаками. Вот не вру, дня три им картинки показывал и в лицах битвы с генокрадами разыгрывал.   – Тебе доводилось встречаться с генокрадами? – вздрогнул Бен.   – Трон миловал, нет. И не хочу. Вообще не хочу. Так что, как ни крути, а периодические скрининги  – тема. Хотя бы на корабле эту заразу не заводить и не развозить.   Разговор перешёл по ассоциации на последнюю санитарную инспекцию камбузов. Хоуп рассказал смешную байку, услышанную от Евдокии: как главный медикус проводил судмедэкспертизу найденной в тарелке крысы. Самой смешной частью байки было то, как ту крысу отбирали у потребителя, уговаривая, что она не входит в меню.   – Заррразные тваррри, – проворчал попугай. И добавил, – Но нажоррристые.   Естественным образом беседа перешла на быт и нравы нижних палуб. Они заспорили было, но потом быстренько подсчитали в уме и оказалось, что да: в новых стандартных ночлежках для донных работяг места на человека приходится больше, чем в их спальной «мальчиков сенешаля». На сорокатысячную галлона больше. Даже как-то обидно. Склад бесполезного людского хлама. Хватило бы им и меньшего. Правда, там в бараке сорок стандартных мест, а их в каюте всего двенадцать человек. И санитарные условия получше. Если Хем не протаскивает жратву, Дафна не разбрасывает косметику, Бром не разливает свои химикаты...    Попугай снова завёл свою песенку про одинокую слезинку.   Нет, рассуждали они, молодые люди из лучших семей должны, конечно, превозмогать. Но есть же какие-то потребности у молодых людей. В конце концов, любой из них приносит пользы династии больше, чем разнорабочий.   С другой стороны – это их долг...   – Я не представляю, – вздохнул Бенджамен, – какой подвиг во славу династии надо нам совершить, чтобы нас расселили хотя бы по трое.   Попугай остановился. Перетаптываясь и покачивая головой он смотрел на небольшую дверь. Обшарпанное синт-дерево резко выделялось на металлической обшивке коридора. Бенджамен в очередной раз осознал, что изучить пустотный корабль целиком невозможно: вот сейчас он понятия не имел, куда может вести эта архаичная дверка. К некоторому его облегчению, этого не знал даже вездесущий Хоуп.   – Что там, Корней? – спросил капрал у попугая.   – Арррхив. Катастррррофический беспорррядок.   Хоуп задумчиво потеребил ухо, щурясь на дверь. Такой взгляд, знал Бенджамен, был у него всегда, когда он что-то замышлял. Он уже хотел предупредить капрала, во что тому обойдётся любопытство к тайнам династии. Но Хоуп задумчиво спросил:   – Бень... А мы ведь хотим, чтобы нас расселили по трое?   – Соообрррражает, – сказал попугай Бенджамену, мотнув клювом в сторону Хоупа. И спросил командирским тоном: – Прррокатишь старрика?   – Разумеется, – кивнул Бенджамен, делая над собой усилие, чтобы не раскатывать «р».   Нести на плече тяжёлую птицу, чей клюв находится в опасной близости от твоих глаз, оказалось неожиданно приятно. Было в этом что-то романтическое. Бенджамен думал, что попугай всё же очень своеобразный. И скорее всего, модифицированный, потому что он никогда не замечал на спине лорд-капитана потёков птичьего помёта. А лорд-капитан катал Корнея на плече регулярно и подолгу. Корней сидел смирно, держался крепко и на прощание ущипнул Бенджамена за ухо с невероятной осторожностью, не оставив даже следа.   Через пару суток, к огромному удивлению Бенджамена, им предоставили доступ к архиву флагмана с поручением - рассортировать.   Дверка была низенькая, приходилось пригибаться при входе. А помещение за ней оказалось, разумеется, огромным. Они растерянно стояли на пороге, оглядывая уходящие в потолок стеллажи с приставленными к ним хлипкими лесенками. Груды папок громоздились на нескольких столах. Массивный сейф справа от входа был распахнут и на полках поблёскивали бока сваленных в кучки инфокрипт. Тусклый свет люменов доставал не во все углы. В самых тёмных, вероятно, хранились самые опасные секреты. Или самый ненужный мусор.   Кто-то растерянно чихнул.   Капрал Хоуп достал из кармана и протянул им дюжину респираторов. Прежде чем натянуть свой, скрывая под ним ухмылку, сообщил:   – Не сказал бы, мужики, что это подвиг. Но что-то героическое в этом есть. Ну, грамотные тут вы. Я  – чисто для переноски тяжестей. Валяй, Бен, командуй.