***

– Зачем? Зачем ты так? У меня теперь нет выхода... –Знаю, лорд-капитан.Но ничего не могу с собой поделать. Боб прекрасно всё понимал.После того, как он сказал «правый борт», лорд-капитан Кузьма Александер Мартын Сью фон Валанциус, держатель патента Вольного Торговца и блистательный пример человечества, будет вынужден сделать свою часть работы.Это отнимет у него время и вряд ли ему понравится. Вполне возможно теперь, что блистательный пример накажет заведомо виновного капрала Хоупа суровее, чем собирался. На сенешаля Боб старался не смотреть. Тот сидел у левого края массивного стола. Рядом с ним, чуть позади, расположилась леди Джай. Специально, наверное, чтобы Деду было неуютно. Он её терпел, но недолюбливал. По другую сторону стола, спрятавшись за массивным сейфом, сидел Бен. Туда Боб тоже старался не смотреть. Они могли не тащить сюда Бена. Просто зачитали бы показания. Никого ведь другого, из бывших тогда в щитовой, не вызвали. Может, Бен им был нужен, чтобы, когда Боб покается и попросит прощения, заступиться за недотёпу от лица всех добрых мальчиков. Может, его попросят прямо сейчас сказать «ай-яй-яй, какой же ты лгунишка, друг мой!» Гадать Боб не брался, не та была голова. Он просто сказал как было, а не как было надо сказать. –Ладно, – сказал лорд-капитан и встал из-за стола. Вот только что он сидел унылым холмиком, глядя сквозь очки в бумаги. Жаловался на лютый холод в покоях, вызвавший у него блистательный пример простуды. Кутался в тёплый жёлтенький шарф из шерсти маскара. И даже серый его пиджачок, какие носят клерки и гангстеры, был тоскливого больного цвета. Кому угодно захотелось бы разделаться побыстрее с неважнецким этим дельцем, лишь бы не мучить сопливое и несчастное создание. Но Боб сказал «правый борт». И вот уже посреди кабинета стоит лорд-капитан Кузьма Александер. Вольный Торговец, держатель патента и блистательный пример всего. Отлично пошитый костюм двойка отливает холодным металлом. Небрежно наброшенный шарф сияет благородным золотом. Тёмная шевелюра, по обыкновению собранная в как бы небрежный хвост, поблёскивает серебряными нитями седины. Осанка безупречна, взгляд внимателен, лицо непроницаемо. Четыре сервочерепа торопливо перестраиваются так, чтобы он оказался в кадре. Боб мог поклясться, что лорд-капитан не прыгал через стол. Но вот он сидел, и вот он уже стоит. Смотрит он почему-то на Албо-Росио, хотя Боб был уверен, что прессовать сейчас будут его, непутёвого капрала. Их с красавчиком усадили подальше друг от друга, по разные стороны от огромных дверей в покои. Стул оказался удивительно удобным, на нём легко было устроиться так, чтобы не болели рёбра. Албо-Росио сидел на таком же, изящно и непринуждённо, но ему не хватало места для шляпы. Шляпа, такая же чёрная, как его костюм, выражала недовольство, вздрагивая плюмажем в руках хозяина. Ей требовалось что-то более роскошное, чем стул. Но кресла ей не хватило. В последних оставшихся креслах расположилисьза доской с регицидом инквизитор и техножрец Паскаль Хайнеманн. Делали вид, что увлечены игрой. Инквизитор, может, и был. Но техножрец наверняка смотрел на доску только из вежливости – человек ему не противник. Лорд-капитан встал так, чтобы не нависать над Албо-Росио, и выразил доброжелательное недоумение: –Он говорит – правый, вы говорите – правый. Так в чём тогда суть конфликта? Албо-Росио молчал ровно столько, чтобы нелепость вопроса стала очевидна не только ему, но и всем четырём сервочерепам. – Вы считаете, Вольный Торговец, что один из нас лжёт? – Почему сразу – лжёт?Заблуждение, недоразумение, недопонимание. Я готов допустить что угодно... Да бросьте вы её, – указал лорд-капитан на шляпу. – Вон хоть на табуретку, что ли. Давайте побеседуем. Неизвестно, что делали в хорошо обставленных покоях несколько кривобоких хлипких табуреточек грязно-жёлтого цвета, но они там были. Возможно, подарок от трюмного отребья. Шляпа снизошла до одной из них. – И беседовать вы желаете, разумеется, со мной? – утомлённо поинтересовался Албо. – А с кем ещё? Не с ним же? Он что, похож на того, с кем можно беседовать? – лорд-капитан небрежно поймал один из сервочерепов, развернул на секунду на Боба и тут же щелчком отправил к потолку, снимать общий план. Даже Боб понимал, что роль, выбранная Албо, не предполагала монологов. Он должен был молчать со страдающим лицом, отпуская иногда краткие и меткие замечания. Он должен был выглядеть несломленной жертвой. До сего момента это ему удавалось, и он намерен был продолжать в том же духе. – Вы читали бумаги, Вольный Торговец. – Я лучше понимаю на слух. Один из сервочерепов подлетел и таращился на Боба. Он посмотрел в бессмысленные гляделки, указал игрушке туда,где происходило интересное. Игрушка не ушла. Боб взял тупицу в руки и устроил у себя на колене, развернув в нужную сторону. Сервочереп не возражал, только тихо гудел, записывая картинку и звук. Был он гладкий и тёплый, как нагретый камень на берегу речки. – Итак, – продолжил лорд-капитан,–я готов допустить что угодно. Кроме ереси на борту. – Вы хотите натравить на меня своего карманного инквизитора? – поднял тонкую бровь Албо-Росио. Аристократическая дерзость. Та самая вольность высказываний, за которую ценили Албо поклонники. Албо-Росио уже давал понять, что капрала на него напустили специально. Теперь он поднимал не только бровь, но и ставки. Вольный Торговец только добродушно хмыкнул. Он многое позволял лучшим людям Даргонуса. – Не льстите моему карману, Албо. Не так он велик, чтоб в него поместился Святой Ордос. Сервочереп завис над игроками в регицид. Инквизитор поднял взгляд, сухо проинформировал черепушку, что Албо-Краш-Росио чист перед Святым Ордосом, как слезинка святого Друза и передвинул фигуру на доске. – Начнём с начала. – Привычка Вольного Торговца расхаживать по кабинету была общеизвестна.–Вот входит порученец сенешаля в щитовую. Кто его, кстати, впустил? – Вы читали бумаги. – Там чушь какая-то написана. Вы не представляете, с кем приходится работать. Половину забудут, остальное переврут. Да кому я это говорю, вы же сами... Так кто же? – Впустил капрала? Не помню. Кажется, мой помощник. – Кодовые слова, значит, капрал назвал верно? – Вероятно, да... «Не хочет он светить незапертую дверь, – отметил Боб. – И ему позволят этого не делать. Наказывать-то всё равно будут меня». Непривычный к простым и понятным вопросам и ответам, Албо-Росио решился всё же на монолог. – Неудобно, не правда ли, Вольный Торговец? – спросил он иронически, - Вы ведь пытаетесь найти противоречие в моих словах? Разоблачить, вывести на чистую воду... Непривычная, должно быть,концепция. В своей прошлой жизни вы, думается, привыкли к более простым и радикальным методам. Без лишних разговоров разрядить пистолет в неугодную пиратскую рожу – что может быть приятнее. Но увы, теперь вы держатель патента и блистательный пример человечества. Мало кто умел быть скучным так, как умел это Кузьма Александер. Он вежливо выслушал собеседника, подошёл к нему чуть ближе и ответил очень серьёзно: – Вы ошибаетесь. Вы не знаете пиратской жизни. За всякой гнусной рожей кто-нибудь да стоит. От банды подельников, до губернатора планеты. – Вы ищете за моей спиной заговор? – усмехнулся Албо с презрением. – И кто, по вашему, стоит за мной? – Вся знать Даргонуса, – констатировал лорд-капитан очевидное, небрежно махнув рукой в сторону четырёх сервочерепов. – Считаем для простоты, что – вся. – На Даргонус представят отредактированную запись этой беседы. Вами отредактированную. –А этот – чей? – указал лорд-капитан на аппарат, притулившийся на коленке у Боба. – Капрал, отдайте Росио его череп! Боб только развёл руки, показывая, что он черепушку совершенно не удерживает. Черепушка осталась где была. А он ведь и не заметил на ней герб. Вот сломается механизм, будет ещё один повод для обвинений. Он погладил череп по макушке: мало ли кому приходится служить. Сиди, Трон с тобой, хуже ты мне не сделаешь. – А экипаж флагмана, – продолжал лорд-капитан, - наблюдает происходящее прямо сейчас. Тридцать тысяч живых душ, не считая трюмного сброда. Это мой экипаж Албо. И это мой трюмный сброд. Я хочу, чтобы они знали, что происходит с теми, кто ведёт себя как идиот. Три сервочерепа взяли в прицел Боба, подержали пару секунд и потом устроили хоровод вокруг Албо-Росио, восторженно попискивая. – И с чего вы взяли, что вы мне не нравитесь? – продолжил лорд-капитан уже мягче, пока черепа фиксировали и транслировали красавца Албо со всех ракурсов, - У вас правильные черты лица, приятный голос, одеты вы вполне прилично. Я выспался, не голоден и жалею, что не встретился с вами раньше. Давайте поможем друг другу. Он обернулся к Бобу: – Так какой борт, капрал? – Правый, лорд-капитан, – отозвался Боб, похлопывая сервочереп по макушке. – Вот ведь настырный стервец,– усмехнулся лорд-капитан и вновь повернулся к Албо, - Он говорит – правый. Вы говорите – правый. Ещё раз начнём с начала.Как блистательный пример человеческого упрямства, я желаю если не заставить лжеца сознаться, то хотя бы понять, как далеко всё зашло...Итак, он вошёл в щитовую. Как вы его опознали? – Электа. – Покажите, капрал. Сенешаль, вы что их – клеймите? Ему пояснили происхождение и назначение татуировок. Бен показал свою, со словами, что юноши из благородных домов будут носить её как памятный знак о службе под началом выдающегося человека – сенешаля Абеляра Версеряна. Голос у Бена был солидный, речь гладкая, но вид он имел кислый и в глаза никому старался лишний раз не смотреть. Это для Даргонуса, понял Боб, на борту все и так знают. Сенешаль спокойно и кратко доложил, как было дело и какой приказ он отдал. Албо-Росио с тонким намёком заметил, что конверта больше никто не видел. Но скучный человек, инквизитор Ван Каллокс, сообщил, что конверт видел он и написано там было ровно то, что говорит сенешаль. Чем убил, конечно, всю интригу и таинственность. Обстоятельства встречи с капралом инквизитор рассказывал и показывал на схеме так сухо и уныло, что из записи это наверняка вырежут. Зачем публике скучные подробности. – Погодите, – сказал Боб. Он не стал бы влезать, но по спине побежали нехорошие мурашки от нехорошей мысли, – Та тварь, что сожрала конверт, она могла бы войти в щитовую и... – Да, – подтвердил инквизитор, - это выглядело бы, как вы. И даже произнесло бы приказ сенешаля. Что иронично – правильный. – Они что, читать умеют? – В некотором роде. – И электу бы показала... – Да. Вот потом исполнять приказ стало бы уже некому. Бен сидел белый-белый под всеми слоями белил. Он не обязан был контролировать обстановку и сильно занят был у когитатора. Надеялся восстановить связь. Боб помнил, там только макушка торчала. Но на будущее Бену стоило кое-что уяснить и запомнить. – А кодовые слова? – спросил Бен осторожно. – А вот это – нет. Так что вы, – кивнул инквизитор Бену, - были в полной безопасности. – Погодите, – ещё раз влез Боб. – Они знали, куда я иду... Могли узнать ещё что-то. Кодовые слова, например. – Пока вы были живы, – коротко пояснил инквизитор. Боба передёрнуло. – А потом? – Последнее, что имело для вас значение. Простые действия, простые фразы, простые связи. Это были очень простые создания. – Вроде меня? – Ещё проще. Бен не улыбнулся. Явно прокручивал в голове порядок действий и делал выводы. Твари хаотические – дрянь непредсказуемая. Никогда не знаешь, какая ещё напасть уродская и дурь хитровыебнутая полезет тебя жрать. Запоминать их смысла большого нет, интересоваться повадками – себе дороже. Однако, разговор того стоил. Потому что, допустим, двери иногда стоит и закрывать. Бен учтёт. – Это мы потом вырежем, – сказал лорд-капитан. Инквизитор кивнул и озвучил уже для всей публики, в стеклянные глаза черепушек: – В момент, когда мы расстались с капралом Хоупом, он был чист от воздействия варп-скверны и точно помнил приказ сенешаля. Но до щитовой оставалось двести метров по прямой. Если лорд-капитан сочтёт нужным, я могу по окончании заседания забрать капрала для более глубокого исследования. Глаза расширились, кажется, у всех, включая Албо-Росио. Боб был настолько зол, что даже испугаться забыл. – Было б там, что исследовать, – озвучил лорд-капитан то, что было написано на лице у дознавателя. – Но спасибо за идею. Как считаете, Албо? Может, сдадим его Инквизиции? – Если вас интересует моё мнение, –процедил Албо-Росио, – то я считаю, что с той же задачей – дословной передачи приказа – куда лучше и надёжнее справился бы сервочереп. И мы бы сейчас не ломали головы. Если сенешалю так дорог этот конкретный капрал, то можно изготовить сервочереп из него. – Как тебе идея? – обернулся лорд-капитан к Бобу. – Если бы у меня был выбор, – Боб даже вставать не стал, - я бы предпочёл служить династии с полным комплектом конечностей. Но для меня будет честью остаться под началом сенешаля Версеряна даже в виде сервочерепа. Черепушка вывернулась наконец из его рук и полетела вместе с приятелями таращиться на сенешаля. Дед смотрел на Албо-Росио и лицо у него было каменное. «Красавец он всё же, наш Дед, – подумал Боб. – Мне таким никогда не стать». – Так какой, говоришь, борт? – бросили ему. – Правый, лорд-капитан. – Если плебей упёрся, это надолго... – протянул Албо-Росио. Черепа, все четверо, вернулись к Бобу. Толклись рядом, но смотрели не на него, на Албо и лорда-капитана. Один боднул его в плечо, другой опять полез на руки. Он непроизвольно погладил какой-то из них по макушке. – Знакомитесь с будущими коллегами? – визоры черепов зафиксировали обращённые к Бобу взгляд и усмешку Албо-Росио. - Налаживаете отношения? Лорд-капитан смотрел в ту же сторону, взглядом спокойным и оценивающим. – Дороговато,– констатировал он, имея в виду изготовление сервочерепа, и повернулся к Албо. – Вы правы, это надолго. Ещё раз начнём с начала. Почему вы вообще усомнились в том, что сказал капрал? Потому что, объяснили ему, последнее, что слышали в щитовой, была информация о нахождении лорда-капитана где-то в отсеках правого борта. Отсюда – логичное предположение, какой борт надо прикрыть. – Да, кстати, – внезапно подала голос леди Джай, – а что там было с когитатором?