Пижоны

Трансляцию на камбузе не включали. Или разборки слушать, или работу работать. Нечего. Потом всё узнаем. Вигдис обещала запись без купюр. Старшему боцману обещала, а тот уже – Маме Коку. Евдокия не была уверена, что будет смотреть эту запись. Мама Кок турнула её с обычного рабочего места и поставила допиливать смету. Смета нужна была срочно, чтобы уже завтра запросить на камбуз нужное количество плесени. Оказалось, что в ней есть какие-то вещества, которые пустотникам здорово улучшают самочувствие. То пойло, что затеяла варить Мама Кок, было как раз из неё. Евдокия бы такое в рот не взяла, а пустотнички хлебали пробные партии этих бурых соплей и нахваливали. На завтра назначили запуск нового котла на грузовой палубе. Тот, в котором работяги варили свою жуткую фирму из этой самой плесени и объедков, меняли на новый. Старый собирались оставить вместо памятника, всё же историческая вещь, столько поколений от голода спасала. Новый был сильно почище и заметно так экономичнее. Вот под это событие надо было срочно кидать заявку на свой кусок склизкого пирога. Как всегда, всё в последний момент. Поэтому старшая вывела дополнительный народ, а Евдокию вот привлекла себе в помощь. Дело было само по себе интересное, срочность бодрила, встающие в столбики цифры успокаивали. Утром, когда умывалась, она видела тень в зеркале за спиной. Сказала: «Воля моя слаба, царство моё мало, но нет надо мной твоей власти». Надо будет сходить в храм. Когда на пороге камбуза появился Шкет, она сказала это ещё раз. На всякий случай. Дорогу Шкету преградила всей своей немалой массой Мама Кок. Она не знала, что это – Шкет. Чтоб не проверять, будет ли он её обходить, перепрыгивать или брать штурмом, Евдокия быстренько подошла к ним: – Старшая, он ко мне. – А! – сказала старшая, меряя взглядом то немногое, что было ростом Шкета, – Ну... докладай, порученец... И отошла в сторонку. Как только с пути исчезло препятствие, Шкет принял небрежную позу, всячески показывая, что он тут вовсе не по делу. Он явно сюда бежал, но восстанавливать дыхание мальчики сенешаля умели моментально. – Тебе, возможно, не интересно это знать, – сказал он этим их ровным воспитанным голосом, - но в данный момент некто по имени Роберт Хоуп находится в кабинете лорда-капитана... – Я в курсе, – сказала Евдокия. –А некоего Албо-Росио там уже нет. И лорд-капитан сказал, что, цитирую «за недостатком информации, не намерен пока более ничего предпринимать». Не хотелось бы порождать преждевременные надежды, но есть вероятность, что некто Роберт Хоуп останется жив, и даже останется здесь. Вот, собственно, и всё. Я просто проходил мимо и заглянул посплетничать про общих знакомых. Не смею отрывать от дел... всего доброго. – Шкет, – сказала Евдокия, - иди сюда. Он подошёл. Она притянула его, мелкого и угловатого, к себе и обняла покрепче. Он ткнулся в плечо, осторожно отворачивая левую сторону лица, чтобы не порвать ей одежду углом механической скулы. – Постой так, пожалуйста, – сказала она ему в макушку. – Мне надо за кого-то подержаться. Шкет стоял прочно и прямо как солдат, только сердце колотилось. – Его отпустят, – прошептал он наконец. – Может, отругают там, но отпустят. Мама Кок подошла и сгребла их обоих в охапку – рук хватало. Они все втроём так немножко постояли, потом старшая их отпустила и пихнула Евдокию бедром: – Иди уже, я сама закончу. Я трансляцию слушала. Пацан правду говорит. Прощелыга твой, похоже, остаётся. Капитан сказал: ничо решать не буду, потому что ничо непонятно. Албо только этого мне убейте и все свободны. – Как – убейте? – переспросила Евдокия. – Ясно как, на дуэли, чтоб красиво. Специально ради такого дела разрешил всем, кто хочет, этого хера вызвать и убить. Видно, сильно не понравился он капитану. Евдокия испуганно посмотрела на Шкета. – Это неспортивно, – пожал плечами тот, поняв её взгляд. – Слишком легкое удовольствие. И не хочу толкаться в очереди. Мама Кок хохотнула. -Духовка свободна, – сказала Евдокия, - Давайте я вам булочек напеку. Нет, я никуда не пойду. И не побегу. И не полечу. Я сначала напеку вам булочек. Шкет, подожди, это недолго. Возьмёшь ребятам. Пока она разделывала тесто, в дверях камбуза успели по очереди мелькнуть Дафна, Бром, Сай и Дракон. Девчата такое количество породистых щенков за всю свою жизнь больше не увидят, сколько видели за эти двадцать минут. Будут весь вечер тереть, кому какой больше понравился... Стоп. А что у Дафны было с головой?.. Да нет, показалось. Не может такого быть. «Нет надо мной твоей власти,» – пело что-то внутри само по себе. Мама Кок расспрашивала Шкета, почему же он такой тощенький, и хорошо ли их кормит суровый господин сенешаль. Заодно разъясняла, что оторвёт прощелыге голову, если тот обидит её девочку. Шкет что-то жевал, благодарил за заботу и клялся, что прощелыга на такое не способен. Тесто удалось хорошее, лёгкое, бабушка бы одобрила. Пока булочки расстаивались, Евдокия попыталась выяснить у Шкета, что же там такое произошло, если дошло до смертоубийства. Но он спрятался за миской маминого рагу и только мычал интригующе. «Нет над тобой моей власти», – подумала Евдокия, ставя булочки в печь. Шкета она в покое не оставила, но этот маленький мог жрать, как не в себя, а всё сожранное уходило у него в настырность. – Коллега, вам помочь? – услышали они. Господин дознаватель умел подходить бесшумно. Шкет сделал морду «не дамся». – Там всё закончилось? – спросила Евдокия, поздоровавшись. – Да. Капрал Хоуп и Бенджамен Зауэрбек направляются сейчас в библиотеку. – Почему в библиотеку? – Этого я вам не скажу. Как вы себя чувствуете? И этот туда же. – Не знаю, – сказала Евдокия. – Вроде, не падаю. А как должна? Объясните мне, что это за бред. – Нет уж, – сказал дознаватель. – Они мне не простят, если я расскажу. Я бы на их месте не простил. Шкет помогал ей фасовать булки в пакеты, а она переключилась на дознавателя, пытаясь вытянуть из него, что же там за история с дуэлями и библиотеками. В конце концов он засмеялся: – Послушайте, я балансирую на грани того, чтобы начать вербовать вас в Инквизицию. Мне есть чему у вас поучиться. Пощадите. Евдокия тоже засмеялась и наконец поверила. Сунула Шкету четыре пакета для ребят и пошла переодеваться. Когда вернулась, дознаватель всё ещё был на камбузе. Она спросила: а зачем он вообще пришёл? Ему что, делать больше нечего, как новости на камбузы приносить? – У меня множество дел, – он улыбнулся как-то так, как не улыбался при ней раньше, если бы это был не он, то улыбка была бы рассеянная и умиротворённая, – мне, например, нужно изъять из обращения одну сомнительную книгу. Так что нам с вами как раз по пути. Ещё мне нужно кое-кому кое-что отдать наконец, и это тоже как раз по пути. А ещё, ваше самочувствие – важный фактор для безопасности Империума. Потому что ваша выпечка повышает эффективность моей работы, а я, как никак, слуга Золотого Трона... и вот так я могу заливать часами, если понадобится, не сказав, заметьте, ни слова неправды... Давайте мы с вами просто возьмём пару пакетов и пойдём в библиотеку. Хорошо? – Хорошо, – сказала она, – но этот дурак расстроится, если увидит нас с вами вместе. А что с ней будет, когда она увидит этого дурака, она ещё пока не представляла. Ничего вроде страшного не будет. Что она, дураков всяких не видела что ли. – Возможно, это ему полезно, – сказал дознаватель. - Чтобы не воображал о себе лишнего. Как считаете? Он уже был обычный, как всегда: говорил ровным деловым тоном, смотрел внимательно и одновременно соображал что-то своё. Взрослый умный мужик, кто-то вроде старшего боцмана или старшего брата. Спокойный и безопасный. – Раз уж не вышло драмы, – сказал он и взял два пакета, – давайте играть водевиль. – Вам хорошо дразниться, – сказала Евдокия, – а я очень переживала. – Вы можете мне не верить, но я тоже переживал. Меньше, чем вы, но всё же... Вам тоже хотелось разнести эту посудину в щепки? – Да, – сказала она. – Как хорошо, что мы с вами умеем держать себя в руках, – сказал он. – Вы это умеете даже лучше, чем я. Да, подумала она, меня прабабушка научила. Правильным вещам научила вас ваша прабабушка, подумал он. Они ещё обсудили, что если она возьмёт его под руку, то это будет уже не водевиль, а пошлый фарс, а если нет, то будет похоже, будто он её арестовал. Остановились на втором варианте. Пусть боятся. *** Когда Бен с Хоупом подходили к библиотеке, они услышали смех. Потом увидели, с кем она там стоит. Бенджамен Зауэрбек сказал про себя несколько очень плохих слов в адрес всех женщин на свете и этой женщины в частности. Вытащил из-за ремня заткнутую туда потрёпанную книжку и ускорился, обгоняя Хоупа. – Господин дознаватель, вы не это ищете? Евдокия прошла мимо, обменявшись с ним вежливым кивком. – Вы совершенно правы, – сказал инквизитор. – Намерены изъять? – Нет, но пользуясь служебным положением и старшинством, намерен взять её почитать раньше вас. – А вы её не читали? – Бен протянул ему книгу. – Очень давно. Когда мне было двенадцать лет, я знал её почти наизусть. С тех пор не перечитывал. Дознаватель поглаживал книжку по корешку, будто живого зверька. – Как жаль. Я уже настроился с ней ознакомиться. Можно хотя бы картинки посмотреть? – Да, знаете, издание дешёвенькое, но иллюстрации отличные. Прекрасный образец книжной графики того периода. Взгляните хотя бы на это... Картинки в книжке и правда были отличные. Старая школа. Они обсудили, что художник мог видеть сам, что рисовал с референсов, а что и вовсе со слов очевидцев. Дознаватель уточнил, что это вообще был не художник, а художница. И что она всю жизнь провела на какой-то планете, так что видеть вблизи не могла ни пустотные корабли, ни станции. Они старательно не смотрели туда, где кто-то осипшим голосом сказал «привет, училка», кто-то кому-то ткнулся лбом в плечо, и возможно даже кто-то кого-то там целовал, медленно и осторожно... Это было решительно не их дело, кто там кого обнимает, благо возле палат навигатора лишнего народа обычно не шляется. – Надеюсь, – сказал дознаватель, – ваш друг понимает, как он рискует. Если он обидит эту девушку... – Вы оторвёте ему голову? – Мне придётся занять очередь. Первой будет её начальница. Потом... – Сестра Арджента и леди Кассия. – Всё верно, дамы вперёд. После них – сенешаль, старший боцман, а теперь ещё и лорд-капитан. – Итого, вы седьмой... – Восьмой, – сказала за их спиной Евдокия. – Я первая занимала. – Строго говоря, девятый, – спокойно возразил дознаватель, оборачиваясь, – первый в этой очереди – он сам. Хоуп стоял так, чтобы прикрывать Евдокию, но взгляд был не слишком нехороший, просто настороженный. – На правах ворчливого дядюшки и старого параноика, – сказал инквизитор,– Хоуп, ваша голова заслуживает бережного обращения. Мне вы её не доверите, и правильно сделает, но есть и другие специалисты на борту. Не поленитесь обратиться. Служба сенешалю исключает даже мелкие провалы в памяти. Отнеситесь ответственно. – Я схожу, – кивнул Хоуп серьёзно, к огромному удивлению Бена. – Проследите за ним, – попросил дознаватель Евдокию, – там нет ничего страшного, уверяю вас, но даже пустяки бывают очень досадными. Лучше не запускать. Кстати, я тому отличный пример. Представьте себе, я однажды стрельнул у вашего друга сигарету. И вот уже сколько времени то не мог его застать, то был занят другим, то банально забывал... Совершенно непростительно. Он достал из кармана голубую квадратную пачку и протянул Хоупу. – Я понимаю, – сказал он, – что там цена одной сигареты была куда больше и для вас, и для меня. Но не знаю, что ещё могу предложить... Спасибо. Бен подумал про подслушивающие устройства, которые можно спрятать в такую пачку. Попытался представить, зачем бы это было нужно. Поклялся себе, что выпросит у Хоупа этот подарок и проверит. Понял, что не станет этого делать. Лицо у Хоупа было странное. – Да что с вас взять, господин дознаватель, – сказал он наконец, –Курить вредно. Не за что. Иногда сигареты, подумал Бен, это просто сигареты... – Надо заметить, – пояснил инквизитор Евдокии, – ни он, ни я не курим... «Ты поняла, с кем связалась, да?» – повисло в воздухе непроизнесённое. – Да, – сказала Евдокия. – Я знаю. – И лучше нам с вами, – сказал Бен Евдокии, – не пытаться выяснить, в чём там реально было дело. – Да, – сказал дознаватель, – не стоит... это было не в реальности. – Так, – сказала Евдокия, – но про то, какая существует связь между дуэлью и библиотекой, ты мне расскажешь? Да, Бен? Бенджамен Зауэрбек улыбнулся. Кажется, до ушей. – Дайте подумать, мисс... У меня впереди три с лишним часа скучного сидения с книжками. Потом две не менее скучные встречи и сразу после этого – очень скучное дежурство... Ох.. я, видимо, не успею заскочить домой...Поэтому, да: я готов рассказать вам эту историю прямо сейчас.Но постараюсь покороче. У Дафны дежурство через час, а вы просто обязаны успеть его застать, вы же не видели его новую причёску! – Успеешь изложить, трепло? – прищурился Хоуп. – Да, это не просто. Там ведь, кроме дуэли и библиотеки, ещё парализатор и череп. – И презервативы, – добавил Хоуп. – И глазчатый опистоцентр, – напомнил дознаватель. Все трое посмотрели на Евдокию с выражением: ты правда хочешь это знать, женщина? – Да, – сказала Евдокия. – Звучит интригующе. Дознаватель сообщил, что дальше парни справятся сами, вежливо попрощался, отдал один из пакетов с булочками и направился по своим делам. Бен готов был поклясться, что он при этом что-то насвистывал. Но точно разобрать было невозможно, потому что всё перекрыл грохот каблуков. Дознаватель посторонился, пропуская летящую Брунгильду, со всеми её оборками, кокетками, пуговками, вытачками, обшлагами, прыгающими на бегу округлостями и развевающимися локонами. Бен прислонился к стене, пытаясь вспомнить, на какой там они сейчас стадии ухаживаний. Это позволило ему устоять на ногах, когда Бру врезалась в него, стиснула в объятиях и поцеловала. Целоваться она не умела совсем, но это не имело значения. У него всё равно немного кружилась голова от удивления и неловкости, когда она отстранилась и держа его за уши, глядя в глаза, сказала: – Я всё слышала. Ты – лучший! Ты самый лучший на свете, Бенджамен Зауэрбек! Я хочу от тебя детей!