Часть 9

И всё-таки она его задела. Она высказалась о его персоне так, как не высказывался до сих пор ни один критик. Он размышлял об этом и одновременно искал рубашку. И выбрал свою любимую в красную тонкую полоску. Когда Катя, замотавшись полотенцем, вышла из ванной, то обнаружила на постели в спальне аккуратно лежащую на перине рубашку. Утонула она в ней конкретно. «Неужели, играя женские роли, дома нет ни одного атрибута?» С этой мыслью она направилась к нему. - Виктор Васильевич! Ну это никуда не годится! Неужели в доме нет ни одной женской одежды? - Прости, нет! А эта рубашка очень даже неплохо на тебе, кхэм, висит, - и он с улыбкой вернулся к приготовлению ужина. - Вот именно! Висит. Я как чучело огородное. - Будешь капризничать, вернёшься в то полотенце, гарантирую. - Ладно-ладно. Не капризничаю. - Засучи рукава и ослабь воротник. Рубашка будет похожа на платье. Ступай в столовую. Я приду туда через минуту. Столовая напоминала музей. Как в Эрмитаже, или же в Павловском дворце. И зачем ему всё такое огромное? И в честь чего он так старается? Словно Катя выпала из реальности. Всё такое роскошное. Стол, стулья, скатерть. Ваза с цветами, будто только что сорвал. А может быть и так. Зачем, зачем, зачем? Вид из панорамного полукруглого окна завораживал на закат и реку. Такое спокойствие сразу на душе возникло. Она присела за стол и стала ждать, прикрыв глаза. Несомненно, всё что с ней произошло в этот вечер – сон. Слишком всё ярко. - Ау!- Виктор позвал её, щелкнув пальцами, вернув её из астрала. - Ой! Я задумалась. Простите! - Ну как? Перед ней возникло блюдо, кусок мяса, покрытый сверху луком, аккуратно нарезанные дольки картофеля и различная зелень, тушёная морковь и артишок. В довершении сервировка парой бокалов с красненьким. - Боже! – Катя даже привстала, - вы бы ещё свечи поставили, - обратилась она к нему, когда он сел напротив. - Поставить? - Нет! И не советую ещё и вино пить. Он на секунду отвернулся, а потом бросил на неё многозначительный взгляд. - Вот скажи мне. У тебя такой характер, который по идее должен отталкивать. А всё равно притягивает. - Наверное, потому что я ещё ребёнок, а вы взрослый. Может с вами так никогда не разговаривали? Давайте есть! Разделяли пищу они в полной тишине. Каждый думал о своём. Катя думала о том, как ей провести эту ночь? Огромный дом, как поместье. Одинокий и мрачный хозяин. По близости ни души. Как он ещё не чокнулся от этой пустоты? Мысли Виктора были далеки от персоны напротив. Его заботил театр. Он терялся в догадках, кому могла понадобиться его скорая смерть? Кому? И не просто заказное убийство, а вместе с театром, который он строил, лелеял. Он рассчитывает на Валентина и его банду. В театре особых премьер за последние годы не было, игрался репертуар, проверенный временем. Принять новшество – пустая трата времени. И всё же худсовет пошёл ему навстречу. Виктор умел убеждать и отстаивать людей, когда это было нужно. Но сегодня, он даже не смог бы отстоять театр. Он погиб бы там. Он и его Катя. Ведь больше никого там и не оставалось, кроме охраны. И вдруг молчание прервалось: - Ну, что? Наелась? – спросил Виктор, когда увидел, что тарелка Кати уже пуста. - Ну не совсем, скорее… - Я так и знал. Поэтому догадался приготовить и десерт. - Десерт? – подняв бровь оживилась Катя. - Угу. Как ты относишься к шоколаду? - Я его люблю. - Этого довольно. Жди. Через минуту на подносе он нёс стакан с двойным дном, украшенный сверху маршмеллоу. - Вау! Что это? - Шоколад. С добавлением кусочков испанской клубники, чилийской клюквы и тёртого калифорнийского миндаля. - Оооо!- Катя обалдела от таких перечислений, схватившись рукой за лоб, - да вы гурман. - Побывав в каждой из этих стран, закупил специи. Попробуй. Она отпила глоток и так ей понравилось. Немного кисленько, но и не приторно. А шоколад, по всей видимости, варил сам. - Классно! Мне нравится. Я с детства люблю шоколад, но мне так ни разу никто не приготовил его нормально. Я сама пыталась. Это всё равно, что крем-брюле пытаться приготовить. Спасибо! – и она, после ярких восхищений, продолжила пить. - Я рад, что угодил. Знаешь, я в детстве терпеть не мог красную икру. Но меня заставляли её есть. Пррросто бидонами. А тайком от мамки я лопал шоколад, так чтобы никто не видел. Потом морда стала под цвет волос. Я тогда был огненно-рыжий. - Переели. Это всем детям свойственно, если что-то нравится, буду есть без остановки. Посуду мыли вместе опять же не проронив ни слова. На часах уже 1 час ночи пошёл. - Ну, чего? Баиньки?- прервал молчание Виктор, - сказку на ночь почитать? - Ага, с эмоциями и активной жестикуляцией. Нет, пожалуй, откажусь. Вечер не из простых. Я пойду прилягу. Добрых вам снов! - Пока! – растерянно, но не раздражённо он проводил её силуэт, входящий в спальню. Сам же стал думать, что завтра на трибуне вещать своим сотрудникам и соратникам. Он никого не хотел так подставить. Начнётся междоусобица. Он боялся, как бы люди увольняться не начали. Ну вот кому пришла в голову такая страшная идея взрыва, Слава Богу, не состоявшегося! - Катя же, напротив, прилегла на мягкую перину и заснула крепким сном. Ей снился её дом в Петербурге, как она бежит по тропкам в лес возле колодца. И мама с папой, которые за неё больше всего волнуются. Бабушка, которую она так любит. Как они там? Вот бы сейчас сорваться и приехать к ним. Такой вариант она рассматривала. Что ей здесь делать, раз театр пока недоступен? Решила, поедет домой, но как сказать об этом Виктору, Максу, Кристине. Утром, встав с постели и приведя себя в порядок, она застала этот дом абсолютно пустым. На столе стоял самовар, дотронувшись до которого, поняла, что недавно его сапогом кто-то парил. Тарелка с блинами, пиала с малиной и в деревянной миске творог с такой же ложкой. И записка «Меня ты найдёшь на берегу. Виктор». Ну вот опять! Ну вот что она должна подумать после этого? Катя пролезла через большое окно первого этажа и по траве с пригорка, что выходил на берег стала осторожно спускаться. Берег был большой, чтобы искать эту иголку в сене. Делать ей нечего. Мотая головой в разные стороны, она застала сгорбленное изваяние Мефистофеля, которое держало удочку. Виктор как всегда, когда время позволяло, предавался своей давнишней страсти – рыбалка. - Так-так! И что это мы тут делаем в 6 утра? – Катя его издалека окликнула - Тссс! Тихо! Клюёт. И, чутка изловчившись, Виктор вытянул из реки рыбу. Довольный! Катя подошла ближе и он, наконец, на неё посмотрел. - Ты чего в одной рубашке вышла? Холодно же! - Немудрено, вы тоже. Дайте мне свою руку! - Зачем? Гадать? - Странный вы! – и она дотронулась не то, что до руки, до холоднющего железа. И отпрянула со словами: - Так! Давайте заканчивайте! Вы замёрзли! Пойдём греться! – и в этот момент рыба вырвалась из рук Виктора, когда он снимал её с крючка и прыгнула на Катю. - Ай! Она, что летающая? - Неа, это окунь. Я впервые за столько лет поймал здесь окуня. Редкое везение. Это надо отметить! - А вы можете её в фольге приготовить? – спросила Катя, отряхиваясь от капель с рыбы. Виктор снова многозначно на неё посмотрел: - Ну, если после моего выступления перед сотрудниками сегодня, ты снова ко мне приедешь, то охотно. А я пока её в маринад окуну, - и Виктор стал собирать инвентарь рыболова, а Катя почётно за ним несла в ведёрке того самого окуня. - Ты позавтракала? - Нет! Проснулась, вижу – дом пустой. Записка. Ну я сюда. - Прекрасно, теперь времени будет затрачено больше. Мне и поесть и маринад. Я думал, ты уже собралась. - Соберёмся вместе. Вы пока маринуйте! Я соберу на стол и поглажу костюм. Ведь вы именно его собирались надеть сегодня? – и она указала пальчиком на брючный костюм, висящий на дверке шкафа. - Именно. Какая ты внимательная! - Думаю, что именно так мы всё успеем, - подмигнув Катя пошла реализовывать задуманное. Быстро собравшись, Виктор и Катя выехали за 2 часа до его выступления. На форуме он написал в 12 явка всего коллектива в зал. Мерседес приехал за два квартала от театра, чтобы Катя могла спокойно дойти, не привлекая к себе лишнего внимания, что её привёз Виктор.