5

Одри

      Я уже собиралась спать, когда на мой телефон пришло сообщение. Давид предлагал встретиться, но писал не со своего номера телефона. По каким-то необъяснимым причинам я всё-таки собралась и, сказав Рут, что мне нужно встретиться с Давидом, вышла из её дома.       Прохладный ветер отрезвил меня, и я остановилась сразу, как только за мной захлопнулась калитка. Моя интуиция начала кричать о том, что это ловушка и я глупая девчонка, которая повелась на столь лёгкую провокацию. Мурашки роем пробежали по спине, и я дрожащей рукой вытащила телефон из сумки, набирая номер такси, чтобы просто уехать к Давиду, и плевать, что он подумает. Мимо проходила шумная компания, и, когда они все засмеялись, я вздрогнула от неожиданности. Сердце вновь колотилось так, будто вот-вот выскочит из груди. Ладони вспотели. Страх творил со мной необъяснимые вещи, и такого я не чувствовала уже очень давно. Машина должна была прибыть с минуты на минуты, поэтому, когда возле меня остановился автомобиль, я запрыгнула в него, забыв про любую осторожность. Как минимум стоило посмотреть номера и лишь потом садиться.       Когда глаза привыкли к полумраку, я от страха чуть было не закричала. Коул сидел за рулём и внимательно следил за дорогой. Но это был он. Не тот, кто убивал девушек, а тот, кого я когда-то полюбила.       — Коул? Это ты или…       — Это я, Одри. Я. — Его голос был тихим и уставшим. — Бывают моменты, когда я будто просыпаюсь от жуткого сна, но помню всё в мельчайших подробностях. Поэтому говори адрес, но не тот, куда нужно. Скажи место, где тебе будет ближе дойти до нужного адреса, я постараюсь отвезти тебя туда как можно скорее, пока он…       Я попыталась вспомнить название парка рядом с районом Давида и, как только название всплыло в моей голове, сразу его произнесла. Это было опасно — сидеть в одной машине с тем, кто хочет меня убить, но мне так хотелось выяснить некоторые вещи.       — Я не понимаю, почему он это делает. У него будто есть цель собрать какую-то коллекцию, и почему-то именно ты в ней самый дорогой экспонат, словно самая особенная из всех. Я пытаюсь остановить его по-своему, но у меня не выходит, наверно, потому, что мы всё-таки один человек и это просто я болен.       Коул всё говорил и говорил, а я молча смотрела на него, чтобы в случае чего успеть выпрыгнуть из машины. Он мог «переключиться» в любую секунду, поэтому нужно было оставаться начеку.       — Я правда всё ещё люблю тебя, но понимаю: то, что я сделал, будучи этим… навсегда всё изменило между нами. Одри, держись ближе к полиции, так будет безопаснее, но хочу сказать одно…       Мужчина остановил машину у парка и замер, смотря куда-то вдаль. Я видела, как он крепко сжимает руль, как чётко выделяется линия челюсти оттого, что он сжал зубы почти до скрипа. Что-то происходило, и мне не нужно было спрашивать, чтобы убедиться.       Я выбежала из машины как можно скорее и, пока быстро шла в сторону дома Давида, постоянно оглядывалась, но Коул уехал сразу, как за мной захлопнулась дверь. Вероятно, он сделал это, чтобы обезопасить меня и просто не дать второму себе подсказку, где меня искать. Моё сердце по-прежнему колотилось с неистовой силой, и казалось, что ещё немного — и в моей грудной клетке будет зиять дыра, а главный орган ускачет куда подальше.       Я поднялась на этаж как в тумане, нажала на кнопку звонка и держала до тех пор, пока Давид не убрал мою руку. Я сосредоточила взгляд на нём, замечая в его глазах злость, смешанную с удивлением. Он явно злится на меня. Но за что? Я разбудила его? Я медленно окинула его взглядом, подмечая, что он вышел в одних шортах. Скользнув глазами по его торсу, задержала взгляд на соске с пирсингом. Почему я не заметила его в ту ночь, когда мы переспали? Или я была так поглощена страстью, что не замечала таких маленьких деталей?       Мужчина завёл меня в квартиру, и я почти сразу оказалась прижата к нему. Приятный запах мяты окутал меня со всех сторон, а сердце постепенно вернулось к обычному темпу. Не знаю, сколько мы так стояли, но Давид провёл меня в гостиную, усадил на диван и ушёл на кухню. Вернулся он уже с двумя стаканами виски и поставил один из них передо мной на журнальный столик.       Он серьёзно предлагает снова с ним пить?       Откинув все сомнения, я схватила стакан и сделала два небольших глотка, чувствуя, как янтарная жидкость обжигает горло и опускается в почти пустой желудок. Опустив взгляд на свои руки, я заметила тремор, поспешила поставить стакан обратно на стол и сжать руки в кулаки, чтобы хотя бы немного унять дрожь.       — Ведьмочка, ты, может, хоть что-то объяснишь? Почему Рут сказала, что я написал тебе?       — Потому что я повелась, как глупая наивная девочка. Это был Коул. Но не тот, который убивает, а тот… Боже, как же абсурдно это звучит.       Я зачесала волосы назад, шумно выдыхая и прикрывая глаза. Давид сел рядом со мной, поставив на столик уже пустой стакан. Он молчал, ждал, когда я приду в себя, чтобы я могла собрать свои мысли и наконец рассказать. Не торопил меня. Спустя минут семь тишины я наконец смогла взять себя в руки и рассказала всё, что услышала от своего бывшего жениха и по совместительству серийного улицы, пока он подвозил меня сюда. Давид снова молчал. Он просто слушал и, судя по всему, делал какие-то пометки у себя в голове. Особо важную информацию я не сказала, но всё же это было важно: я сидела в одной машине с убийцей. Жаль, конечно, что в реальности нельзя сделать как в фантастических фильмах — нельзя разделить одного человека на двух. Нельзя вытащить всё плохое из Коула и заставить отвечать за содеянное. Наказание понесёт тот, чьи отпечатки на орудиях убийств, тот, чьими руками оно совершено, а значит, Коулу за всё и придётся отвечать.       — Как ты? — Голос Давида был тихим и хриплым из-за долгого молчания. Но вот его вопрос казался совсем неуместным: я ожидала каких-либо расспросов.       Я перевела взгляд на него и смотрела молча почти минуту, пытаясь найти в своей голове подходящий ответ. Но его не было. Я не могла ответить на такой простой вопрос. Психолог не мог проанализировать своё состояние… смешная ситуация. Я усмехнулась этим мыслям и, покачав головой, прикрыла глаза, пытаясь прислушаться к внутреннему голосу.       — Я не знаю, — ответила так тихо, что даже подумалось, будто Давид и не услышал меня, но он услышал.       Об этом сказало то, что я почувствовала, как тёплая рука мужчины опустилась на мою и он легонько сжал её, привлекая мой взгляд.       — Я могу предложить тебе пожить у меня. Я думаю, так будет безопаснее, чем у Рут.       Я смотрела в его глаза, пытаясь понять, для чего ему это. Выполнял ли он просто долг, как полицейский, или же в его предложении были личные мотивы, но Давида разгадать оказалось сложнее, чем других. Даже с моим даром.       — Не хочу стеснять тебя.       — Что за глупости, ведьмочка? Так ты будешь под присмотром полиции круглосуточно и будешь уверена, что я не пишу тебе посреди ночи под предлогом что-то обсудить.       — Где вероятность, что я не подвергну опасности тебя?       Я подняла глаза на мужчину и увидела его усмешку.       — Я полицейский. Вся моя работа — одна сплошная опасность. Всё, хватит обсуждений, у меня есть свободная спальня, здесь ты будешь в безопасности, и мне не придётся дёргаться и думать о том, где ты можешь находиться посреди ночи.       Давид постелил мне в комнате, любезно поделился своей чистой футболкой и оставил одну, тихо прикрыв за собой дверь. Я села на кровать, прижимая ступни к прохладному ламинату. Тишина немного напрягала. Мой взгляд метнулся к электронным часам на тумбочке, и я прикусила губу. Наверное, Давиду рано вставать на службу, а тут я со своими ночными похождениями не дала ему нормально выспаться. Надо же быть такой идиоткой, чтобы сорваться посреди ночи непонятно куда. А ведь за мной охотится психопат с раздвоением личности.       Покачав головой, я медленно легла на кровать, ощущая прохладу чистого постельного белья. Накрывшись одеялом, уставилась в потолок, пытаясь найти мысль, которая помогла бы мне уснуть, но в голове царил полный бардак. Я, как психолог, должна уметь упорядочивать свои мысли и рассуждения, но в последнее время это просто невозможно. Одна мысль сменяет другую, и я не могу остановиться на чём-то одном.       В конце концов я уснула, но даже не заметила этого. Я не помню, за что я всё-таки уцепилась в своей голове, чтобы отвлечься от всего, что произошло, но это помогло. Жаль только, что сон был совершенно беспокойным. Я крутилась, вздрагивала, просыпалась и тут же засыпала вновь, совсем забывая о том, что мне снилось, пока один из снов не смог «завлечь» меня.       Ночную тишину нарушал стук тяжёлых капель дождя по крышам. Сильный ветер раздувал мои волосы, пробирая до самых костей, а ощущение тяжёлого взгляда на себе заставляло дрожать. Я несколько раз обернулась в надежде, что смогу увидеть того, кто так нагло на меня смотрит, но встречала лишь пустоту. На улице не было видно ни единой души, и от этого становилось ещё страшнее, поэтому я так спешила туда, где меня ждут. Я спешила к Давиду. С ним всегда спокойно и чувство защищённости помогает забыться.       Я ускорилась сразу, как только услышала ленивые шаги за своей спиной. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть того, кто шёл за мной. Я прекрасно понимала, что это Коул. Он нашёл меня. Сердце стучало с неистовой силой, я сильнее куталась в пальто, переходя уже на бег. В паре метров я видела фигуру Давида и знала, что ещё чуть-чуть — и он меня заметит, спасёт, поможет мне, но громкий звук выстрела и резкая боль где-то в районе рёбер поставили точку. Я не успела.       Я резко села на кровати, хватая воздух ртом и пытаясь прийти в себя, а резко распахнувшаяся дверь в спальню заставила вздрогнуть и задрожать всем телом. Давид всё так же был в одних шортах и держал в руках пистолет. Увидев моё состояние, он поспешил убрать его и подошёл ко мне, присаживаясь на корточки перед кроватью, обхватывая мои руки длинными пальцами.       — Одри, ты кричала. Что случилось?       Я не могла говорить. Сон был настолько реалистичен, что я всё ещё чувствовала эту боль от попавшей пули. Приложив руку к рёбрам, я постаралась выровнять дыхание. Что-то странное чувствовалось в этом сне, словно это было… видение. Но я никогда не вижу то, что произойдёт со мной в будущем, а сейчас просто накручиваю себя от страха. Сделав глубокий вдох, я прикрыла глаза и задержала дыхание на несколько секунд, а затем медленно выдохнула, окончательно приходя в себя после увиденного.       — Прости, я… Это был кошмар. Слишком реалистичный кошмар. Я не думала, что могу кричать во сне.       Давид лишь молча кивнул, продолжая сидеть рядом с кроватью и держать меня за руку.       — Я могу остаться тут. Посплю на кресле, если тебе будет спокойнее.       — Не стоит. Я в порядке. Тебе нужно выспаться, а значит, требуется удобство. Спокойной ночи, Давид.       Мужчина ушёл, вновь прикрыв за собой дверь, но не закрывая её совсем.       Вот теперь я точно больше не усну. После увиденного я боялась даже закрыть глаза. Есть вероятность, что сон повторится вновь, а я больше не хочу испытывать ту же боль, которую я только что почувствовала. Да и в целом мало приятного в том, чтобы видеть во сне, как тот, от кого ты скрываешься, всё-таки побеждает и убивает тебя. Может быть, это психосоматика? Я встретилась с Коулом спустя столько времени, увидела, что он до последнего сдерживает свою вторую личность рядом со мной, и это сыграло свою роль? Сон мог присниться от пережитых за день эмоций, а я сейчас напугана, как маленькая девочка, увидевшая монстра под кроватью. Вот только вместо сильного папы в соседней спальне — сексуальный полицейский, который считает меня ведьмой.       Ближе к шести утра я тихо встала с кровати и, выйдя из спальни, прошла в ванную комнату. Остановившись у раковины, упёрлась в неё руками и подняла глаза на своё отражение в зеркале. Спутанные волосы, тёмные круги под глазами и искусанные губы. Я выглядела как живой труп, который, видимо, умер от недосыпа. Усмехнувшись своим мыслям, я включила прохладную воду и умылась, а затем мокрыми пальцами расправила образовавшееся на голове гнездо, зачёсывая пряди назад.       В квартире ещё было тихо, когда я вышла из ванной. Вероятно, Давид ещё спал, поэтому я решила сварить кофе, если смогу его найти. Хозяйничать на чужой кухне всегда некомфортно, но я же должна хоть как-то извиниться за то, что он, вероятно, не выспался? А не выспался он из-за меня. Сначала я побежала к маньяку, а затем решила, что орать ночью — неплохая идея.       Пройдя на кухню, я остановилась, когда мой взгляд упёрся в кофемашину. Ну конечно. Он современный холостой мужчина, ему проще купить кофемашину, чем каждое утро самому варить себе кофе. Поставив сразу две чашки на подставку, я нажала на кнопку в надежде, что прибор работает не так громко, как в доме моей матери, и мои надежды были услышаны.       — Доброе утро.       Я вздрогнула, резко оборачиваясь к Давиду, который выглядел так, словно уже успел пробежать марафон.       — Я не смог уснуть, поэтому решил пробежаться. Заодно зашёл в кофейню, купил нам завтрак.       Он поднял бумажный пакет, от которого исходил весьма аппетитный аромат.       — Я быстро в душ, раз кофе ты уже налила, и присоединюсь.       Я смотрела ему вслед, пытаясь понять, откуда в человеке столько энергии. Я бы на его месте вообще никуда не пошла. Провела бы весь день в постели, накрывшись одеялом с головой и отключив телефон, чтобы никто не смел меня трогать, а он, наоборот, полон сил. Словно ночью ничего запредельного не произошло и он спал как убитый в своей кровати.       Через пятнадцать минут мы уже сидели за столом. Я обхватила пальцами горячую чашку с кофе, чувствуя, насколько они ледяные, но причину этого назвать не смогла — в квартире было тепло. Давид уже сидел передо мной в форме, поедая круассан с ветчиной и сыром, запивая его кофе, и изредка поглядывал на настенные часы, будто прикидывая, сколько у него ещё есть времени. Я же отменила на сегодня все сеансы, перенесла их на другое число, решив, что мне лучше не появляться в офисе. Вдруг Коул вновь заявится туда в конце рабочего дня, чтобы просто покошмарить меня, и исчезнет сразу, как только я позвоню Давиду? Не хочется, чтобы всё отделение полиции считало меня сумасшедшей.       — Что тебе приснилось? — неожиданно спросил Давид, вырывая из вороха окруживших меня мыслей.       — Приснилось, что Коул убил меня. Я шла по улице под дождём, торопилась к… к тебе, но не успела дойти. Он выстрелил в меня, и кричала я, скорее всего, оттого, что почувствовала эту боль. Очень странный сон. Похож на одно из моих видений, но я не вижу видения о себе. Я не могу знать своё будущее.       Сделав глоток кофе, я поставила чашку на стол и подняла глаза на Давида, который внимательно, даже слишком внимательно, смотрел на меня.       — Ничего не могло измениться? Я в том смысле, что, например, обо мне ты тоже ничего не видишь, вдруг что-то изменилось, и ты теперь видишь своё будущее.       — Я не думала об этом.       До знакомства с Давидом мой дар не давал сбоев, но ведь он прав. Я не вижу ничего, стоит мне коснуться его. Вдруг и правда вместо будущего Давида я стала видеть своё? И если это так, то мне стоит опасаться пустых улиц во время дождя.       Я прикусила губу, неуверенно пожимая плечами. Теперь и эта мысль не покинет мою голову. Засядет там крепко-накрепко и будет терроризировать днями и ночами. Есть единственный способ проверить эту теорию — найти человека, который сможет увидеть моё будущее. Человека с таким же даром, как и у меня, который скажет, что ждёт меня через какое-то время. В голове всплыла встреча с соседкой Давида, той старушкой, которая предостерегла меня, сказав опасаться тёмных переулков.       — Давид, в какой квартире живёт та бабушка, которую мы встретили, когда я приехала сюда впервые?       — В двести девятнадцатой. Прямо под моей квартирой. Зачем она тебе?       — Да так, хочу кое-что у неё уточнить.

***

      После завтрака я переоделась и спустилась на этаж ниже. Подойдя к нужной квартире, уже занесла руку, чтобы постучаться в дверь, но заметила, что она открыта. Постояв так чуть меньше минуты, я тихо заглянула внутрь. В квартире были задёрнуты шторы и царила полная тишина. Я переступила порог и, прикрыв за собой дверь, сняла ботинки, проходя дальше. Светлая гостиная была погружена в полумрак из-за плотно задёрнутых штор, в комнате витал запах благовоний. Шорох на кухне привлёк моё внимание. Я сделала несколько шагов, сразу сталкиваясь с миссис Рид.       — Боже. Простите. Дверь была открыта. Мне нужно…       — Я знаю, что тебе нужно, милочка. Проходи, садись, я налью нам чай, и мы с тобой поговорим.       Я села на указанный стул и сложила руки на столе, наблюдая за тем, как женщина заваривает какой-то травяной чай. Она присела передо мной через пять минут и поставила две кружки, но затем вскочила и достала небольшую конфетницу с угощениями к чаю.       — Я знала, что ты придёшь: приснился сон. Твой дар дал сбой после встречи с Давидом, на то есть причины. Мы не можем знать, что ждёт нас самих и тех, кто сыграет важную роль в наших жизнях. Давид появился в твоей не просто так. Ваша встреча была предрешена судьбой. Ты не сможешь без него, а он не сможет без тебя. Даже если вы попытаетесь, ваши дороги вновь пересекутся.       Я молча слушала женщину, смотря в её глаза.       — Мне сегодня приснилось, что меня убивают. Возможно ли такое, что это было видение? Раз мой дар дал сбой, я…       — А почему ты решила, что убивают тебя?       Я приоткрыла рот, но тут же закрыла его, пытаясь сформулировать верный вопрос.       — Ты почувствовала боль не потому, что убили тебя, дорогуша. Ты почувствовала боль потери. На таких, как мы, это влияет очень сильно. Мы чувствуем всё буквально. Да, ты в опасности, но в судьбе твоей гибели нет. Ты останешься жить, а вот Давид… Давиду угрожает смерть. Она ходит рядом с ним, кружит вокруг него, словно ворон. Но ещё есть время спасти его.       Я вернулась в квартиру Давида в подавленном состоянии. Он несомненно спросит что-то о моём сне, а я сейчас даже не знаю, что отвечать. Я не хочу, чтобы он думал только о том, что его жизнь висит на волоске. Он не должен это знать, чтобы не зацикливаться на этом.       Сев на диван, я прижала ноги к груди, опуская подбородок на колени и прикрывая глаза. Удивительно, что именно во сне я увидела будущее Давида, хотя при касании к нему не вижу ровным счётом ничего. Я во снах вообще никогда не видела ничего, что могло бы случиться в реальности. Может, мой дар не дал сбой, может, он просто совершенствуется, и теперь я вижу вещие сны? Да уж, моя мать точно сказала бы, что это дьявольский дар и что я должна бежать в церковь молить о прощении за свои прегрешения.       Усмехнувшись своим мыслям, я поднялась с дивана и, подойдя к холодильнику, открыла его. Раз уж Давид любезно пустил меня пожить в свою квартиру, то стоит хотя бы приготовить ему что-то на ужин. Не сидеть же сложа руки весь день на диване? Достав овощи, я положила их в раковину и открыла морозильную камеру. Изучив содержимое, закрыла её обратно и, глянув на часы, прикинула, сколько у меня есть времени, чтобы сходить в магазин.       Через час я уже стояла на кухне в фартуке, нарезая овощи. На плите в кастрюле варился рис, а на противне мариновались стейки красной рыбы. Я не считала себя идеальным поваром, но то, что я готовила, хотя бы можно было есть, так что надеюсь, Давид ест рыбу и не откажется от овощей на гриле — не просто же так у него есть электрический гриль.       Через два часа всё было готово, и я расставила тарелки на столе. Закончила я как раз в момент, когда из гостиной показался Давид. Он с удивлением рассмотрел ужин и вскинул бровь, переводя взгляд на меня.       — Скажем так, благодарность за то, что приютил. Так что можешь мыть руки, и будем ужинать.       — Такая благодарность мне нравится, но я не один. Мик, у нас сегодня пир.       Следом за мужчиной появился Микаэль, который улыбнулся мне и кивнул в знак приветствия.       — Отлично. Я поставлю ещё одну порцию.       Положив рыбу с рисом и овощами в ещё одну тарелку, я поставила её на стол и положила приборы. Сделав небольшой шаг назад, осмотрела всё то, что стояло на столе, и вздрогнула, когда почувствовала руки на своих плечах.       — Всё идеально, ведьма. — Давид улыбнулся, а затем помог мне сесть за стол и устроился рядом.       Микаэль присел напротив нас.       — Мисс Браун, аромат восхитительный. Я домашнюю еду последний раз ел год назад, когда мы были дома.       Ужин проходил в спокойствии. Мы разговаривали на отдалённые от дел темы. Микаэль рассказал некоторые смешные истории из детства Давида, которые буквально заставили меня хохотать и ловить на себе заинтересованные взгляды Давида, отчего я чувствовала, как к щекам приливает жар. На меня давно никто не смотрел так, как это делал он.       — Хотел спросить, почему ты называешь Одри ведьмой?       Я улыбнулась на вопрос Микаэля и перевела взгляд на Давида.       — Ну как, ты посмотри на неё. — Он развернулся ко мне. — Рыжие волосы, зелёные глаза. Да и в целом. Вскружила мне голову — явно приворожила.       Я легонько толкнула его в плечо и вздрогнула, когда на улице прогремел гром и по крышам застучали тяжёлые капли. Давид поднялся, закрывая приоткрытое окно, а затем вернулся на своё место. Я же уставилась в окно, чувствуя, как шумит в ушах от страха. Следом за очередным раскатом грома зазвонил телефон Микаэля, и я медленно перевела взгляд на лежащий на столе мобильник. Мужчина ответил, поднимаясь и уходя в прихожую. Я старалась не слушать разговор, но мой слух напрягся сам собой, чтобы услышать хоть что-то.       — Скоро будем. — Эта фраза была словно удар в сердце.       Я резко посмотрела на Давида и схватила его за руку, которая лежала на столе, крепко сжимая её и, вероятно, царапая ногтями кожу.       — Ведьмочка?       — Тебе нельзя ехать.       Он нахмурился, не понимая, о чём я говорю.       — Тебе ни при каких обстоятельствах нельзя никуда ехать, Давид, пойми меня. Услышь, пожалуйста.       Микаэль остановился за нашими спинами, с удивлением смотря то на меня, то на своего брата, который явно не особо понимал, что происходит и с чего вдруг я предостерегаю его, ведь ничего о нём не могу увидеть.       — Давид, нужно ехать. По телефону толком не объяснили, но мы должны быть на месте через десять минут. Я жду тебя на улице. — Микаэль остановился, вновь посмотрев на меня. — Спасибо за ужин, Одри. Всё было восхитительно.       Он вышел из квартиры, а Давид начал собираться. Я ходила по гостиной, пытаясь придумать, как задержать Давида, чтобы он не поехал никуда, при этом не говоря о том, что ему грозит смерть.       — Давид, пожалуйста, послушай меня! — Я выбежала за ним в прихожую, когда он прошёл мимо меня. — Тебе нельзя ехать.       — Одри, всё будет в порядке. Наверняка там ничего страшного, но я обязан поехать, если вызвали. — Он подошёл ко мне, перехватывая мои руки, когда я начала заламывать пальцы. — Слышишь, я скоро вернусь. Включи фильм или сериал. Я быстро.       Он выпустил мои руки и вышел, несмотря на то что я пыталась поймать его за руку.       Давид ушёл прямиком на свою смерть, и я не знаю, как это предотвратить.