6

Одри

      Резко обрушившаяся тишина оглушала. Я смотрела на закрытую дверь, ощущая нарастающую панику и чувствуя, как моё сердце начинает стучать быстрее нормы. Я сделала несколько шагов назад, вновь оказываясь в гостиной. Приложив руку к груди, прикрыла глаза и упёрлась второй рукой в стену, пытаясь дышать глубже, чтобы успокоиться хотя бы немного. Была надежда, что я смогу увидеть хоть что-то. Но не было ничего.       Резкий раскат грома заставил меня вздрогнуть и открыть глаза. Окно было закрыто, но я по-прежнему слышала шум дождя, и от этого становилось лишь страшнее за Давида. Есть ли вероятность, что всё происходит не так, как во сне, а значит, то, что сейчас пошёл дождь, — это просто совпадение?       Резкая головная боль, и в глазах потемнело на секунду. Затем картинка начала медленно возвращаться, и я, практически на ощупь, добралась до балкона. Открыв дверь, босиком шагнула на незастеклённый балкон и почувствовала, как от сильного ветра моё тело покрылось мурашками. Погода совсем испортилась. Сильный ветер, ливень, раскаты грома и сверкание молний. Словно всё это кричало мне: беги, спаси его, ты же знаешь!       Я глубоко вздохнула, задерживая дыхание на пару секунд, а затем медленно выдохнула и подняла глаза к тёмному небу. Не было видно ни одной звезды, хотя время уже близилось к десяти часам. Зато отчётливо выделялась жёлтая луна, которая будто бы освещала путь для кого-то. Но вот для кого? Для друга? Или врага?       — Боже, если ты существуешь, не дай ему погибнуть. Это не может произойти сегодня, — прошептала я, чувствуя, как по лицу с волос скатываются капли.       Я промокла до нитки, ощущала холод всем телом, чувствовала мурашки, но не могла вернуться в квартиру. Там слишком тихо. Там слишком тепло. Я сойду с ума и совсем расклеюсь. Сейчас мне просто нужно думать холодной головой. В буквальном смысле.       — Не зря же я все эти годы посещала службу? Должно же быть хоть какое-то вознаграждение за то, что я против воли слушаю всё это. Прошу тебя, услышь меня. Я не грешила, как говорит моя мать, я лишь вижу то, что сокрыто от других, разве это грех? Даже если так, накажи меня как-то иначе. Не убивай его. Он ведь совершенно не виноват… — Голос дрогнул, и я упёрлась руками в балюстраду, чувствуя, как начинаю дрожать.       Я не знаю, сколько я так простояла. Я слышала всё, что происходило на улице, видела людей, которые спешили домой под зонтами, кто-то укрывался сумкой или потуже затягивал капюшон, пытаясь скрыться от непогоды, но не могла зайти обратно. Я хотела увидеть, как Давид подъезжает на парковку, хотела увидеть его кудрявые волосы, которые наверняка намокли, я просто хотела увидеть его. Живым и невредимым. Но его всё не было. В глазах снова начинало темнеть. Я пошатнулась, но почувствовала, как кто-то успел подставить руку. Затуманенным взглядом я уставилась на миссис Рид и попыталась понять, как она смогла попасть в квартиру. Но кажется, этот вопрос сейчас был не таким важным. Важнее был другой. Бля, чего она пришла именно сейчас?       — Миссис Рид?       — Идём скорее. Заходи внутрь, совсем продрогла.       Она прошла в гостиную и протянула мне руку, чтобы я тоже заходила. В глазах женщины читалось беспокойство — наверняка за моё здоровье, — но мне было плевать сейчас на себя. Я медленно прошла в квартиру, и миссис Рид закрыла дверь, задёргивая шторы. Затем она взяла меня под руку, осмотрела внешний вид и просканировала взглядом две двери, ведущие в спальни. Без труда найдя ту, в которой я ночую, она завела меня в комнату.       — Переодевайся, я заварю тебе чай.       Женщина вышла из спальни, прикрывая за собой дверь, и уже через минуту я услышала возню на кухне. Она вела себя так, словно бывала тут уже сотни раз и прекрасно знает, что где стоит. А может, так оно и есть. Кто же знает.       Я стянула мокрую футболку и сразу почувствовала, как стало ещё холоднее. Взяв с кровати ещё одну футболку Давида, я быстро натянула её и мысленно поблагодарила его за то, что он предоставил мне сразу несколько футболок. Будто бы предвидел. Вернувшись на кухню, я присела напротив миссис Рид, которая уже поставила две чашки с горячим чаем на стол. Обхватив пальцами кружку, сразу поднесла её к губам, делая глоток и чувствуя, как горячая жидкость медленно опускается в желудок, согревая при этом всё тело. Мы молчали буквально пару минут, затем женщина откашлялась, осмотрела меня и покачала головой.       — Успокойся, Одри, Давиду сегодня ничего не угрожает.       Я непонимающе подняла на неё глаза.       — Ну, во-первых, то, что ты видела, произойдёт не сегодня, а во-вторых, Давид позвонил мне примерно полчаса назад, так как не дозвонился до тебя и начал волноваться. Попросил прийти и посидеть с тобой, потому что ты вела себя слишком странно.       Мне хотелось разрыдаться от облегчения, но я просто замерла, смотря на женщину.       — Я подумала, что это произойдёт сегодня… — почти прошептала я, опуская глаза на чашку с чаем.       — Никто не винит тебя, Одри. Ты волновалась за Давида, это нормально, но и ты напугала его своим состоянием. Он там чуть с ума не сошёл, когда не смог до тебя дозвониться.       Миссис Рид сидела со мной почти два часа. Она старалась отвлекать меня разговорами, чтобы я наконец расслабилась и хоть немного отдохнула от постоянных переживаний. Когда Давид появился на кухне в промокшей одежде, она удалилась молча, но с лёгкой улыбкой, слегка тронув Давида за предплечье, проходя мимо него. Я поджала губы, смотря на мужчину и пытаясь подобрать нужные слова. Мне по-прежнему не хотелось рассказывать ему о том, что он погибает в моих ночных видениях. Мне казалось, что если я ему об этом расскажу, то либо напугаю его, либо заставлю постоянно об этом думать, а значит, он не сможет сосредоточиться ни на чём.       Я медленно встала из-за стола и только открыла рот, чтобы постараться всё объяснить, как оказалась в объятьях Давида. Он положил руку на мой затылок, медленно перебирая пальцами волосы. Уткнувшись носом в его плечо, прикрыла глаза, вдыхая аромат парфюма. Даже сейчас, стоя в кольце его рук, я по-прежнему не видела его будущего. Ничего. Даже не чувствовала никакой опасности, касаясь его. Мне так хотелось, чтобы сейчас появилась эта резкая головная боль и поплыли картинки перед глазами, но не было ничего. Только спокойствие от того, что он рядом. От того, что он обнимает меня.       Я начала чувствовать, как моя сухая футболка постепенно намокает от его рубашки, и мне пришлось немного отстраниться. Подняв глаза, я так и не смогла сказать, что ему стоит принять душ, переодеться и выпить горячего чая. Я просто смотрела в его глаза, чувствуя, как тону в них. Во взгляде, который был буквально осязаем — я чувствовала его. Глубоко вздохнув и задержав дыхание, я прикрыла глаза и покачала головой, сбрасывая с себя наваждение. Переступив через себя, я сделала шаг назад, беря себя в руки, и снова посмотрела на Давида, который продолжал молчать.       — Тебе стоит принять тёплый душ, я пока налью тебе чай. Ты можешь заболеть. — В конце мой голос дрогнул, и я даже не поняла, по какой причине.       — Одри, что тебя напугало?       — Сначала душ, Давид, а затем я всё расскажу.       Я развернулась, успев сделать только шаг на кухню, когда прозвучал вопрос Давида, заставивший меня обернуться к нему и вскинуть бровь:       — Ты со мной, ведьмочка?       На его губах была весёлая усмешка, и я поняла, что он шутит, поэтому, качнув головой, с лёгкой улыбкой всё же прошла на кухню.       Через час мы уже сидели на диване, и я старалась рассказать ему всё, не упуская ни единой детали. Когда же я закончила свой рассказ и перевела взгляд на него, то не увидела в его глазах страха. Он не боялся собственной смерти? Такое вообще возможно? Более того, он не выглядел как человек, который напрягся из-за поступившей информации. Он оставался просто спокойным. Словно уже знал всё то, что я ему только что рассказала.

Давид

      Меня совершенно не удивило то, что рассказала Одри. Нет, я не знал этого, я же не экстрасенс и не знаю, что меня ждёт там, в будущем, да и она в этом мне тоже особо не поможет, ведь её дар дал сбой и показывает ей информацию, в которой она должна разобраться сама. Будто решил поиграть с ней, загадывая загадки. Но моя профессия сама по себе опасна, и я прекрасно понимаю, что рано или поздно может что-то случиться, от этого в полиции не застрахован никто, поэтому меня это не удивило и даже не напугало. То, как она смотрела на меня, когда закончила рассказ, дало понять, что она ожидала увидеть страх.       — Ты скажешь что-нибудь? — тихо поинтересовалась Одри.       Я хотел ей кое-что сказать, но все мои мысли не были связаны с её рассказом о моей смерти.       — Да. — Я протянул руку, заправляя выбившийся локон её волос за ухо, а затем проводя большим пальцем по острой линии челюсти. — Ты очень красивая ведьма.       — Давид! — Она шлёпнула меня по руке, вызывая у меня тихий смех.       Я откинулся на спинку дивана и осмотрел квартиру, а затем вновь вернул взгляд на Одри, которая теребила край футболки. Не нужно быть психологом, чтобы понять, что она нервничает. Перехватив её пальцы, я чуть сжал их, привлекая взгляд зелёных глаз к себе, а затем чуть наклонился к ней, замечая, как Одри замерла.       — Мне не страшно, Одри. Моя профессия опасна, и я знал, что может случиться разное, понимаешь? Я день через день участвую в перестрелках с преступниками, и никогда не знаешь, куда попадёт пуля. В бронежилет или в лоб.       После моих слов она прикрыла глаза и её дыхание сбилось. Теперь я заставил её нервничать ещё больше. Потянув её за руку, вынудил сесть ближе к себе и обнял, проводя руками по её спине.       — Всё в порядке, милая ведьма. Я к этому готов.       — Но я не готова. Понимаешь?       Одри вскочила с дивана, и её волосы забавно растрепались. Она пригладила их руками и тяжело вздохнула, запрокидывая голову.       — Я сделаю всё, чтобы это предотвратить. Я не дам тебе умереть. Не сейчас. И точно не от руки Коула, Давид.       — Нет уж, вот ты точно не должна лезть в это всё. В первую очередь в опасности ты. Он охотится на тебя, и я напоминаю: он явно не жениться на тебе намерен. Так что ты сидишь и ждёшь, когда всё это закончится.       Я поднялся с дивана следом за ней и встал рядом, подмечая, что она ниже меня почти на целую голову. А ещё меня заставил улыбнуться её взгляд. Упрямый взгляд, сведённые к переносице брови. Будто подросток, которому запретили идти на вечеринку, но она всё равно сбежит. Вот и я знаю прекрасно, что просто сидеть она не станет. Она будет думать, как предотвратить мою смерть.       — Твои видения хоть раз не сбывались?       — Нет. Я всегда знаю на сто процентов, что ждёт человека или что с ним случилось в прошлом.       — Ну вот, может, в этот раз впервые всё произойдёт иначе? Не накручивай, Одри.       Она посмотрела на меня так, словно готова испепелить одним взглядом, и это тоже вызвало улыбку. Ведьма.       Телефон на диване завибрировал, и я взял его, открывая пришедшее уведомление. Микаэль написал о том, что Коул убил очередную девушку. Недалеко от моего района. За спиной послышался шум, и я обернулся. Одри упёрлась рукой в стену, а рядом с её ногами валялись осколки разбитой кружки. Девушка прикрыла глаза, вторую руку приложив ко лбу. Ей явно было больно, и я не понимал, что сейчас происходит, стоит ли трогать её и как в случае чего помочь ей. Ведьмовскими видениями я не интересовался и, как себя вести, когда это происходит, тоже понятия не имел.       Одри оттолкнулась от стены, и я перехватил её руку, удерживая на месте, чтобы она не поранила ногу. Когда наши глаза встретились, я понял, что не имеет смысла рассказывать ей о сообщении Микаэля. Она уже всё знает.       — Почему ты видишь убийства девушек? Ты же не прикасаешься к Коулу или его сообщнику.       — Я не знаю, как это происходит. Всё вышло из-под моего контроля. Такого раньше тоже не было, — почти прошептала Одри и опустила взгляд в пол, рассматривая разлетевшуюся чашку. — Где у тебя веник? Я соберу осколки. Извини, что разбила…       — Неважно. Забудь. Я сам уберу. Я думаю, тебе лучше прилечь и отдохнуть, ведьмочка. Сегодня у тебя был эмоциональный день.       Проводив её в спальню и прикрыв дверь, я вернулся в гостиную, сразу направляясь к осколкам, чтобы собрать их. Убрав все крупные, я включил робот-пылесос и сразу ушёл в свою спальню.       Я проснулся через три с половиной часа оттого, что снова услышал крик Одри за стеной. Встав с кровати, направился к ней, на этот раз без пистолета, чтобы больше не пугать её видом оружия. Тихо приоткрыв дверь, заглянул в комнату. Одри лежала на спине, приложив руку к груди, и тяжело дышала, смотря в потолок. По виску в сторону уха скатилась слеза, и она могла даже не рассказывать, что ей приснилось на этот раз.       Я прошёл в комнату и сел на край кровати, привлекая внимание девушки. Она медленно села, смотря на меня. Мы сидели так минут пять. Молча смотрели друг на друга, пока Одри не подвинулась ближе. Она уткнулась лбом в моё плечо и прикрыла глаза. Вокруг меня теперь витал приятный аромат вишни. Он не был слишком сладким и резким. Больше напоминал ту самую кислую вишню и был таким лёгким, какой была сама Одри. Именно так я и представлял её запах.       — Я не могу дать тебе умереть, понимаешь? — тихо хриплым голосом проговорила Одри, всё ещё сидя в прежнем положении.       — Почему?       Она отодвинулась от меня и посмотрела в мои глаза, нахмурившись.       — Давид, не разочаровывай меня. Ты мне казался более сообразительным мужчиной.       Я улыбнулся в ответ на её слова.       — Ты важен для меня. Да, прошло мало времени, но что-то подсказывает мне, что мы не просто так встретились.       Я провёл пальцами по её щеке и кивнул в знак согласия. Когда я увидел её впервые в той церкви, что-то щёлкнуло в моей голове. Я после того дня постоянно думал о ней и вспоминал её лицо, то, как она снимала перчатки, с какой элегантностью прошла в отделение. Затем ещё и снилась. А сейчас она сидит передо мной в моей футболке, с растрёпанными распущенными волосами, без грамма косметики, а в глазах — грусть и страх.       Притянув её к себе, я коснулся губами её лба и провёл рукой по спине. Одри вцепилась пальцами в мою майку, будто боялась, что я сейчас испарюсь, как мираж.       — Ложись, ведьмочка. Сегодня ты меня отсюда не выгонишь.       Я лёг на правую сторону кровати и повернулся на бок к ней лицом. Но вот, в отличие от Одри, которая уснула буквально через пять минут, я не смог заснуть. В голове крутились мысли о том, что Одри могла неправильно понять свои видения. А вдруг в них умираю вовсе не я, а она сама? Коулу ведь так важно поймать Одри, он собирает собственную коллекцию, как он ей сказал, а она — самый ценный экспонат. Может, всё-таки нужно думать не как спасти меня, а как обезопасить Одри?