Глава 62

С того самого момента, когда мы решились на то, чтобы выбрать сторону, прошло всего несколько дней, которые, в общем-то, не оказались слишком изнурительными, полными страхов или чего-то подобного, о чем предупреждал отец, говоря о выборе, который мы совершили. Разговор не покинул стен кабинета моего отца, а артефакты оказались надежно спрятаны среди его вещей, чтобы ни агенты тайной канцелярии, ни посланники еретиков не были способны обнаружить их. Мать и брат не узнали о том, что мы сделали, хотя я ощущала на душе едкое чувство предательства, которое пронзило меня от возвращения к тому факту, что мы попросту оставили их в стороне от столь важной, практически первостепенной, проблемы. Возможно, это было сделано в целях безопасности или же просто не выдалось достойного повода рассказать им о том, что произошло, но несмотря на это, легче от этого не становилось. В тоже время, план Тиера был настолько прост и идеально вписывался в маршрут, что казалось, будто мужчина изначально предвидел эти события, решив из всех возможных остановок избрать именно резиденцию Волкодавов. Мы должны были добраться до их Каменной темнице, чтобы восстановить припасы, а сейчас, помимо этого, отдать в их владение найденные артефакты, которые, соответственно, отдадут их в распоряжение рода Вир. Они сами решат, что делать с ними, и с того момента, мы временно обезопасим род от претензий со стороны церкви или, что хуже, остальных орденов и легионов, которые и без того считали Волкодавов проклятыми, высокомерными и через край жестокими самодурами, способными только на войну и бойню. Несмотря на это, я не испытывала к ним тех же чувств. Те, из их рода, что останавливались в нашем доме, пусть и выглядели как дикари, в обрывках кожаных одежд, с шрамами и зачастую, изуродованными лицами, но несмотря а это, свято чтили правила хозяев, ведя сам так учтиво, как вообще могли. Именно они позволяли мне касаться шерсти их волков и когда я была маленькой, кататься на них. Потому даже сейчас, о роде Вир я хранила исключительно теплые воспоминания и держа в душе лояльность к их странностям и наклонностям. В тоже время, до их крепости оставалось так мало, что казалось, мы могли добраться до нее со дня на день, но просыпаясь по утру, или вновь среди ночи, загнанная остатками сна в реальность, я раз за разом понимала, что наша цель еще очень и очень далеко. Впрочем, это по-прежнему не было в тягость, поскольку я любила дорогу. Ощущение вечного движения, постоянные изменения в природе, воздухе и даже небе, все это наполняло мою жизнь своими удивительными нотками, что пока еще, не наскучили. Днем я возвращалась к своим обыденным делам, учебе и небольшим исследованиям, тренировкам с Гвин, ночью исследовала свои сны, внимательно касаясь каждой их грани, желая познать собственные видения от начала... И до самого конца. К счастью, мои опасения не подтвердились, тот кошмар, что дал мне столько свободы, не стал последним или более того, исключительным. Теперь каждую свою ночь я начинала именно с него, и я приняла это как знак. Как символ их продолжающегося надсмотра над моей жизнью и судьбой, которую они сами прокладывали, уводя все дальше и дальше по линии моего существования. По моему мнению, я перешла для них на следующий этап, перешагнула ступень, справившись с подготовленными испытаниями и приняв новую судьбу, к которой стремилась с детства, что означало лишь то, что сейчас, я была победительницей, которая стала достойна того, чтобы пройти дальше, вслед за богами. И пусть будущее оказалось показано ужасающе, я знала, что стану бороться с этим, что не позволю страху возобладать над разумом, какой бы ужас не испытывало мое тело и чтобы не ждало меня дальше. Исследование кошмаров оказалось действом удивительным, в какой-то мере, даже захватывающим дух. Я потратила на это те трое спокойных и благодатных дней, но даже не изучила и крохи из той части новых деталей, новых идей и сюжетов, заложенных в моем видении и которые ожидали меня за пределами моего первого хождения вглубь, к клену. Получив свободу действия, обуздав тело и мысли, я стала бродить по миру, изучать его, касаться земли и костей, слушать кровь, ощущать боль вокруг. Раз за разом оказываясь в начале пути, я рассматривала то, что скрывалось в могилах, среди курганов и внутри их, в них таились странные осколки плит, украшенные неизвестными мне письменами и рисунками, разорванные тела, сломанные клинки и порванные в клочья бумаги. Все казалось таким реальным, таким правдоподобным, что порой, я даже забывала, что это просто сон… и начинала жить этой жизнью по настоящему, не страшась уже ничего и чётко зная, кто я и что делаю здесь. По крайней мере, я знала это в кошмаре… а по утру забывала, вновь просыпаясь, как ни в чем ни бывало, но несмотря на это, многое из того, что я делала, оставалось со мной, не спеша улетучиваться по утру. Мои записи, оставленные для Аколита, постепенно стали углубляться не просто в описания, я записывала ощущение, мысли, наблюдения и теории, несколько страниц я посвятила попыткам разобрать письмена, на страницах остались мои идеи касательно сущности кошмара, ради правды я даже попыталась убить себя в кошмаре самостоятельно, и смогла это сделать, проснувшись. Постепенно, случайных листов, просто лежащих без дела на столе, стало не хватать, и я впервые в жизни начала вести дневник, горделиво назвав его манускриптом моей жизни. Было приятно наконец получить возможность разгружать свой разум, расписывая страницы мыслями, ввиду этого стало легче думать о вещах более насущных, в то же время зная, что остальные мысли вовсе не забыты, а перенесены на бумагу и хранятся в моей комнате. Порой перечитывая их, я невольно улыбалась, ощущая связь с этим листами, словно они часть меня, оставленные далеко от тела. Гвин все же узнала о новом кошмаре, причем именно из-за дневника, который я однажды забыла на столе, записав в него очередное исследование кошмара прямо посреди ночи. Быстро осознав, что я далеко не страдаю, и наоборот, оказалась им воодушевлена, девушка счастливо похлопала меня по плечу, не пытаясь наставлять, осуждать или наоборот, переживать зазря. Мои записи, к счастью, читать дальше она не стала. Подобное могло несколько испугать ее, поскольку чем дальше я росла, чем больше знаний получала, тем сильнее осознавала тот мрак неизвестности, правду о которой можно получить, порой, слишком жестокими и богомерзкими способами. Мне становилось все теснее без новых знаний, Аколит всегда вела исключительно практические уроки… и сейчас, без них, скука и жажда знаний быстро одолевали меня, заставляя читать многое, что в ином случае, я бы не стала даже брать в руки. В том числе, журналы и газеты матери, а также книги Гвин, которые повествовали о не просто военном деле, а о заботе о собственном оружии и доспехах, что зачастую вызывали во мне скуку, но иного чтива не осталось. Удивительно, сколько хлопот было с доспехами и клинками, и как неприхотливы оказывались копья да дубины, даже ржавчина на которых являлась не приговором. Впрочем, эти знания быстро оседали, не давая мне достаточной пищи для ума, и заставляя большую часть времени раздумывать о том, куда двинуться в очередном кошмаре на этот раз. Пока что, я была в нем еще растеряна, каждый раз, как первый, взирая на окружающую действительность, не всегда способная быстро сбросить с себя оковы страха. Разумеется, отец мой оказался прав, и выбрав сторону, наша семья начала нести за это ответственность. Не знаю, как еретики узнали об этом, перехватили ли письмо направленное к тайной канцелярии, или же, обладали достаточной магической властью, чтобы увидеть частичку правды, но несмотря на это, на пятый день в пути, посреди глубокой ночи, я впервые проснулась не от кошмара, а от беспокойного, умирающего ржания лошадей и резкого удара об стенку экипажа, которое сразу же выбил из меня весь сон, заставив резко подняться, беспокойно озираясь и рукой ища свой клинок, чудом не порезавший мне лицо или тело. Мой растерянный взгляд ничего увидеть не смог, но вот обонянием я уловила запах пламени, вьющегося где-то за стенками нашей повозки. Разум пытался прийти в норму, мысля чисто и спокойно, не поддаваясь панике, но в то же время, за окнами, стали слышны первые крики и рубящие удары, вращающиеся в плоть, рвущую ее на части, заставляя по земле литься алые ручьи. Быстро сделав шаг ближе, я попыталась выглянуть в небольшое окошечко над рабочим столом, которое вело к нашему извозчику. В нем я увидела последние секунды жизни мужчины, что верно служил нам всю свою жизнь. Блеснули брызги крови, часть которой смогла долететь до меня, окрасив в алый цвет дрожащий кончик носа. Тело извозчика рухнуло на набок, еще один удар в бок заставил лезвие пробить сердце, окончательно добив извозчика. Толчок рукой заставило тело скатиться вбок, в тоже время наша повозка остановилась окончательно, повернувшись боком и загородив дорогу. Вмиг, мое сердце забилось быстрее, руки сжались в кулаки, утирая с тела брызги чужой крови. Я ощутила прилив адреналина и нечто, похожее на ярость. Кровь пульсировала в висках, тело сжалось и напряглось, словно натянутая тетива, развернувшись к двери, я сделала первый шаг, сразу поняв, что это далеко не обычные разбойники… они бы не решились нападать на караван, защищенный всадниками легиона надежды… и тем более, делать это посреди ночи, когда они на посту. У нападавших есть цель, и это кабинет отца, и мы должны сделать все, чтобы защитить его, не дать украсть и использовать против Империи информацию о бывшем служении Вир... Они посмели атаковать нас! Атаковать род Рихтер, первейших из многих, кто делал все, во имя справедливости и благосостояния Империи! Эта мысль бушевала среди остальных ураганом ненависти и обрывками задетой чести. Теперь, они поплатятся за это, кровью и своими жалкими жизнями, которые вскоре прервутся, словно тонкие нити, разорванные ударами клинков и моей властью. Я поклялась себе, что от их самоуверенной и безрассудной атаки, из моей семьи не пострадает никто... И сегодня, мы не проиграем, их кровь станет последним оплотом, в котором окончатся их жизни, чего бы это не стоило. Я быстро сделала несколько шагов по направлению к двери, ровно в тот миг, когда она резко открылась, чуть было не сорвавшись, с петель от удара культиста. Комнату осветил яркий свет факела, который вмиг ушел в сторону, теряясь среди сотен и сотен колыхающихся подолов мантий. Где-то позади поднялась с кровати Гвин, которая тут же схватилась за клинок, потирая глаза и пытаясь выбраться из дремы. Но сейчас, это было абсолютно неважно, мой взгляд уперся в держащего в руках факел мужчину, который остановился перед входом, что не ожидая меня, застыл на месте. Облаченный в легкий, кожаный доспех чёрного цвета, без каких-либо знаков отличия, узоров или излишеств, вооруженный лишь небольшим, уже окропленным кровью, кинжалом, что покачивался на поясе, отражая в свете факела узоры в форме змей на его тканевой накидке, что покрывала тело, и голову. В его мертвых, белых глазах, не имеющих ни единой собственной мысли, я видела ужасные чары, что поработили его, отняв мысли. Словно кукла, он остался стоять, не получив дальнейшего распоряжения и по-прежнему глядя прямо на меня, словно чего-то ожидая... Но я не дала ему получить новые распоряжение от своего хозяина. Сделав шаг на ступень ниже, я исполнила один резкий взмах меча, который взметнулся над его грудью, разрывая кожу доспеха и вспарывая плоть горла, сорвав с его головы черный капюшон и заставив опуститься, сначала на колени, а после, окончательно упасть на спину... Из его пальцев вывалился факел, что вмиг стал жечь траву, разнося запах горелой листвы и освещая новые и новые отряды культистов, двигающихся в строгом порядке к одному конкретному месту, игнорируя все прочие. Над полем разнеслась громогласная, женская речь, идущая на чистом, церковном диалекте. - Пробейтесь к судьн Тиеру! Не бойтесь стражников и смерти, у нас единая цель, добыть бумаги, что прольют свет на сущность жалких, животных тварей из клана Вир! Ваши жертвы ничего не значат, каждое тело лишь оболочка, сдерживающая вас, отбросьте взгляд, уйдите во тьму, а после... каждый из вас воскреснет, каждый станет божеством в нашем новом мире! Не бойтесь смерти, мои братья и сестры, вперед! Во имя Фория, во имя нашей правильной веры! Пусть боги захлебнуться в крови слуг, пусть мир сгорит! Сжав руки в кулаки, я ощутила как голос бьет по моему сознанию, пытаясь овладеть им подчинить себе. Она маг... Не слишком сильный, плохо обученный, но маг, оратор, что разнесла по селам и деревням ересь этого проклятого еретика... Сделав тяжелый вздох и подавив ее волю в своих разрозненных мыслях, я заметила, что пламя стремительно перекидывается на нашу повозку, приближаясь к ее колесам и сжирая деревянный корпус. Гвин уже стояла во всеоружии, взяв с собой свой простенький, самодельный щит из дерева, обитый сталью, да нацепив на себя несколько уплотненных плащей, на которых сиял акафист девушки. Было некогда тушить экипаж... Сколько бы вещей тут не осталось. Сейчас, нужно помочь отцу, эта мысль почти что заставила меня выпрыгнуть из нашего дома, бросившись вперед, но вовремя опомнившись, я кивнула Гвин на дверь, призывая ее следить за культистами, пока я соберу вещи, необходимые мне для выживания. Маска, дневник, плотные одежды и разумеется, несколько памятных украшений, что не могли быть уничтожены в пламени этого пожара. Все это либо понадобится мне для жизни, либо являлось слишком ценным, чтобы оставлять подобное во власти будущего пламени. Забыть маску или одежды и вовсе означало заточить себя в четырех стенах очень надолго, не имея никакой возможности покинуть комнату. Благо, Гвин прекрасно поняла мои трудности, выйдя вперед и спускаясь по лестнице, ступая по свежей крови, она встала на стражу входа, порой ударяя по тем немногим из еретиков, что осмеливались подступиться. Несмотря на это, подавляющая часть безумных культистов практически не пытались сражаться. Словно крысы, они чуть ли не кругами бегали около стражи, подставляясь под удары, цепляясь за их тела и не давая прохода. Наваливаясь, они давили легионеров Надежды, которые не привыкли убивать беззащитных крестьян, но вынужденные делать это, только бы не погибнуть под тяжестью их дрожащих, сгорбленных тел и тяжестью собственного доспеха. Все лошади оказались убиты, извозчики лежали раненые, в лужах своей крови, иным подарили смерть, рыцари тонули в телах и крови, пытаясь пробиться к отцу, но казалось, будто бы здесь вовсе не несколько сотен крестьян, а бесконечные орды, не заканчивающиеся, сколько бы крови мы не лили. Вытащив все ценное, я оказалась снаружи, глазами ища нужный нам экипаж, надеясь, что отец еще не был сломлен. Наш карван снесло в сторону, чуть было не уронив его набок, но часть экипажа уже держалась в воздухе, еще немного, и он бы сорвался в лесную чащу. Спрыгнув на землю, я стала свидетелем ужасной картины, что на секунду, лишила меня всякой воли и желания сражаться дальше. Из леса, с обеих сторон, стройными рядами некончающейся армии шагали сотни и сотни новых крестьян, ведомые единицами воооуженных, но все таких же рабов, что размахивали фонарями над армией, безумными глазами пожирая растерзанные, поваленные набок и сломленные экипажи. Рядом со мной, культисты кругом обступили Гвин, так же бездумно бегая по кругу и бросаясь на нее, как то происходило с рыцарями надежды. Люди, обыкновенные люди, не имеющие ни следов демоничества, ни мутаций. Женщины, молодые девушки, мужчины и юноши, даже не пытались атаковать, добровольно умирая от ударов Гвин, которая роняла их наземь, окрашивая землю в алые цвета, но несмотря на это медленно отступая, спотыкаясь об уже убиенных, лежавших на земле и дрожащих, словно до сих пор живые. Их действительно было несчетное количество, казалось, что на каждое упавшее тело, возникает новый еретик, который просто... Не давал пробиться к отцу, собой заслоняя и отрезая нас от каравана Тиера, который словно одинокая шлюпка посреди шторма утопал в бросающихся на него еретиком. Но вот уже там, одурманенные фанатики пытались пробиться внутрь боем, держа в руках оружие и не страшась использовать его. Видимо, главарей неизвестная магичка посылала только к отцу, позволяя остальным фанатикам бесконтрольно бегать, мешаясь остальным. На моих глазах, происходило страшное, круг из рыцарей, что успели пробиться к отцу, попали в кольцо, медленно отступая от нескончаемых орд крестьян... Которых попросту не могло быть столько на безлюдной дороге... Как долго они готовили это? Сколько она вела их через леса и пашни, чтобы сейчас, ударить? Как давно шло их порабощение, и как один единственный маг способен управлять ордами из людей, заставляя тех без вопросов и сожалений бросаться на смерть... - Что нам делать, Лиз? Они не заканчиваются... Подобное ведь вообще невозможно! Им должен быть конец... Почему они наваливаются раз за разом, словно воскресая!? Я пробилась к девушке, вовремя успевая ударить в возникшего из-за спины главаря, держащего в руке кривой кинжал. Лезвие моего клинка пришлось чуть выше плеча Гвин, ударяя в шею еретику и роняя его тело на новый отряд крестьян, что, внезапно завизжав, разбежались в стороны. Гвин благодарно кивнула мне, вставая спиной и позволяя мне начать этот неравный бой вместе с ней. На фоне, приходилось внимать порочным проповедям ложного священника, наставляющего их на новые и новые смерти, невзирая на то, что земля была уже усеяна грудами мертвецов, культисты давили сами себя, наполняя дорогу своими телами, сдерживая нашу семью и остатки рыцарей разделенными. Но что-то в ней было не так, что-то странное теплилось в голосе, нечто высокое и властное, которое не было открыто низшим магам. Она не была обыкновенной еретичкой, она обладала чуждой мне силой, пусть и достаточно поверхностной, и делом чести было покончить с ней, покарав за все, что она сотворила. Остановить распространение этого порочного гласа среди обыкновенных людей, которые вряд ли поголовно предали Империю, забыв обо всем, чему их учили с самого детства, было необходимостью, единственной надеждой на то, чтобы вернуть этот регион во власть Империи. Она наша цель, с ее смертью закончится и этот кошмар, а в особенности, наконец прекратит расти нескончаемая толпа людей, к которым чародейка точно имела особый подход, раз была способна на подобные, удивительные вещи, как полное подчинение. Главное, было самим не пасть под ее чарами... - Нам нужно найти их главаря, остановив проповедника, мы приведем людей в рассудок... За мной! Вокруг лились бесконечные реки крови, которые забрызгали наши одеяния и полностью пропитали землю, превратив ее в вязкое мессиво, задерживающие как нас, так и одержимых крестьян, что утопая в ней, нередко погибали под ботинками своих белоглазых братьев и сестер. Где-то позади отбивался от их натиска Людвиг, сплотив вокруг себя остатки рыцарей, которые не смогли поодиночке пробиться к экипажу Тиера. Медленно продвигаясь к отцу, он несколько раз откатывался обратно к своему экипажу, задавленный прибывшим подкреплением. В тоже время, кольцо сжалось окончательно, заставив рыцарей отступить внутрь экипажа, который стали раскачивать из стороны в сторону, вот-вот готовый рухнуть набок. Мы с Гвин убивали раз за разом, проливая литры крови невинных, пока я пыталась определить след, ведущий к магу. Это оказалось на редкость сложным, несмотря на то, что чары витали вокруг, образовывая алый туман и задерживая в нем пролитую кровь, что могла стать удачной нитью к чародейке. Но то, что она сама громогласно читала выдержки из проповедей Фория, сбивало меня со следа, окончательно разбивая на куски разум, что вынужден был пытаться одновременно выполнять слишком много работы. Еретичка, неотличимая от сотен других, умело скрывалось среди своих слуг, являясь одной из них, отчаяние медленно начинало стискивать мне горло, шепча на ухо о поражении. Мы отчаянно теряли время, не в силах найти ее, раз за разом упуская... И это заставляло меня испытывать горький, рвущийся изнутри плач, который окончательно мешал мне сосредоточиться на деле, вызывая головную боль и слабость, прошедшую по телу, словно сильная дрожь, чуть не заставившая меня выронить из рук свой клинок. - Ты уверена, что это возможно? Она одна из них, мы не можем просто... Искать ее. Может, ты попробуешь образумить их? Начни проповедовать... Примени магию, хоть что-нибудь! Идея пронзила меня так стремительно, так явственно захватив мой разум, что на несколько мгновений, я даже забылась, остановившись на месте. Вот он, мой шанс проявить себя как чистую, не порочную и святую в глазах Близнецов, доказать, что я светла и противостою ереси, впервые в жизни, прочитать для заблудших во тьме нечто, что будет способно вернуть их во свет. И это будет моей заслугой, моей честью! Отчаяние сдалось, вернув в руки власть а в разум чистоту. Я справлюсь, обязательно справлюсь с подобной ношей, несмотря ни на что смогу исполнить лучшую проповедь из всех, что когда-либо видели эти несчастные, забытые во тьме. Закрыв глаза, я медленно опустила оружие к земле, чуть было не роняя его, но к счастью, Гвин успела во время подхватить его. Беря в свою руку и вкладывая в свои же опустевшие ножны. Вокруг столпились крестьяне, начали тянуть руки, давить со всех сторон, но Гвин отгоняла их взмахами клинка и ударами щитом, который заставлял многих падать друг на дружку, еще сильнее задерживая их продвижение к нам. ССосредоточившись, я сделала глубокий вдох, закрывая глаза и вкладывая в свой голос силу, которую не применяла еще никогда. - Внемлите мне, заблудшие во тьме души! Я есть ваш свет, есть правда, оторванная от вас тьмой! Ложь поразила ваши души, одурманила разум, за это вас не ждет ничего, кроме тьмы и смерти! Новый, обещанный вам мир, это ложь! Никто из смертных не равен богам и не будет Им. Так сбросьте же оковы, порвите ошейник, в который вас заковали еретические помыслы. Боритесь с чуждой властью, уничтожьте ее в себе! Во имя света Близнецов, во имя Империи, да очистяться ваши души либо сейчас, от моих праведных слов... Либо в огне, который настигнет каждого, кто несет в себе проклятую ересь Фория... Кара настигнет каждого, ведь Они есть правосудие, Они есть ваши господа, а я - их голос на земле!