Глава 63

В душе наступило леденящее спокойствие, такое приятное и благодатное, словно спустившиеся с небес. Оно нашло меня само, заставив подняться к небу руки, шагая по расплатившимся вокруг трупам. Ноги окрепли, я больше не ощущала ни истощения, ни слабости. Тонкие путы света окутывали меня, спускались от черных небес, луной, затянутой тучами. Сами Близнецы явились в этот миг, даровали мне новые силы, новую власть, новую цель. Ересь будет уничтожена, стерта с лица земли и забвенна. Я есть немезис, есть конец... Робкие слова пронеслись в сознании, пока еще не отозвавшись в охладевающих устах. Кровь вокруг меня начала колебаться, змеями извиваясь, притягиваясь ко мне, следуя по пятам и покидая мертвые тела, оставляя их иссохшими остатками. Алые следы не могли догнать меня, но старались, окружали, словно желая коснуться, подобно рабам, жаждущим ощутить плоть своего обожествленного господина. Высокомерие, на секунду я ощутила укол вины за то, что позволила впустить в себя эти мысли, которые мне нравились... Но которые не были достойны тела смертной. Правда, сейчас я уже не могла считать себя смертной в полном смысле. Я ощущала вокруг себя силу, слышала биение крови тысяч людей вокруг, даже тех, кто уже давно погибли, и словно озаренная, знала, что мне нужно делать. Они спустились ко мне, указали путь, единственный верный из всех, которые было возможно избрать. В моих ладонях засияла алая кровь, что наконец-то догнала мой быстрый шаг, начав опутывать тело. Сердце стремительно рвалось наружу, в нем зрели слова и деяния, которые обязаны увидеть свет, я не могла просто ждать, мне нужно было действовать, противостоять, нести кару! Тяжелое дыхание сопровождалось безумной, практически чужой улыбкой, которая озарила лицо, разум наконец принял то, что Близнецы творили надо мной, они давали власть, раскрепощали мысли, ставили выше, чем иные, ждущие вокруг, они избрали меня! И я их не подведу, не подвиду никого, из потерянных здесь душ. Я была для них единственным спасением, что ожидает их среди тьмы забвения и боли, я есть их единственный свет! Я есть их надежда на то, чтобы заново ощутить Близнецов, и я приложу все силы, я заставлю их навсегда искоренить из своих мыслей порочную ересь, которая поработила их, сделала слабыми и покорными. Они даровали мне эту власть, они возвысили меня над всеми иными Но грех их был даже не в этом... Не в соблазне, не в мыслях порочных мыслей, они покорились ложному свету, неправильной стороне, они стали рабами вовсе не тех устоев, не той правды, которую им преподнесли последователи Фория? И я открою им глаза на правду, я смогу донести святую истину Близнецов, даже если придется пролить моря слез и крови, даже если заплывает весь мир, правда превыше всего, истина, есть цель и итог! И я добьюсь ее на этой земле, среди этих потерянных, изувеченных душ, сплотившихся вокруг неправильной надежды. - Внимайте, порочные, обманутые и юродивые! Внимайте, отчаившиеся, заблудшие среди тьмы и подчиненные ей. Я есть голос Богов, я избранная ими проповедница, что излечит ваши оставленные ересью раны, что раскроет глаза на всю фальш! Оглядитесь вокруг, посмотрите на самих себя, мелкие, грязные, вы словно крысы, что забыли о человеческом, узрите, чем стали! Они почти поставили вас на колени, почти поработили своей воле... И где же свет ваших душ? Где ненависть и любовь, которой Они наделили вас, порочных!? Вы предали не Близнецов, вы выбрали не новую веру, не собственный путь, вы лишь подчинились чужим мыслям, чуждым, порочным словам! Я стою среди жалких глупцов и отступников, что забыли о том, кто они есть на самом деле. Рабы Богов, люди, падите ниц, вскиньте руки к небесам, восславьте же Их, примите покров смирения, что достался вам по праву рождения... И очнитесь от лжи, которая окутала вас, подобно одеждам, поднимите головы вверх, к небесам! Я говорила лишь одному единственному еретику, кто стояла во главе этого кошмара, но одновременно с тем, взывала к каждому из культистов вокруг меня. В воодушевленной пляске пройдясь среди замедляющихся, сомневающихся крестьян, до которых добрались мои чары, разбившие основы их подчинения, я резала им глотки, взмахивая клинком и пробиваясь к месту, в которое меня вели высшие силы, по пути собирая за собой все больше алых змеек, которые сближались с моими шагом, путаясь под ногами, ползая по рукам и телу, помогая становится все выше, выше и выше, вздымая на пьедестал из алой кров, позволив наконец оказаться выше, чем заблудишие во тьме люди, которые действительно вслушивались в мои слова, внимали жестокой правде, которая проникала в разум. На их руках блестела кровь, такая же, что и на моих, мы были связаны с ними этой цепью, они оказались подчинены ей так же, как подчинялись еретичке. Я пронзала своим взглядом сразу десяток сердец и душ, впиваясь в их плоть, заставляя оторвать зачарованные взгляды от своей хозяйке. Разум мой, самостоятельный и чистый, оказался потерян под благословенной силой, дарованной Близнецами. Во мне говорил Их глас, во мне пылала Их ненависть, во мне шептали Их мысли и Их стремления. Сейчас не осталось такого человека, как Лизастрия Рихтер. Я стала продолжением божественной руки, лезвием клинка, оплотом веры, призванная покончить с рожденной здесь ересью и очистить благословенные земли Империи. Мой голос я направляла ввысь, зная, что говорю вовсе не с бездумными мешками плоти и кожи, а с единственной властной над ними, с ложной проповедницей, что вела их на убой, затуманив мысли сказками о возвышении, о новой жизни среди богов, созданных из людей. Какая же отвратительная, низменная ложь, не имеющая с правдой ничего общего! Праведный гнев кровью расчистил пространство вокруг меня, позволив, подобно оратору, остаться на алом помосте, притянув к себе взгляды сотен и сотен крестьян, словно зверье идущее из леса, не переставая ни на секунду шагать по зову своей госпожи. Но сейчас, словно послушный скот, они замерли, взирая на меня, на бьющиеся в воздухе потоки алой крови и свет, исходящий из моих распростертых в стороны рук. Не остановились только лишь рыцари, которые начали продвигаться к отцу, и те немногие, среди крестьян, но превосходящие в численности всадников надежды, безумцы, вооруженные дубинами, мечами и кинжалами, что рвались внутрь экипажа, уже заколов двух стражников, отбросив их трупы в сторону, к ногам еще той части толпы, которая находилась под порочным проклятьем еретички, беснуясь вокруг повозки отца. - Послушайте же, поймите, что она обещает вам! Ни покой, ни прощение, ни святость, которой достоин каждый из Людей! Она пешка, кукла в руках Близнецов. Подобно своим богам, она жестока, она самовлюблена и слепа, слепа как и Они! Для нее, для Них, вы лишь инструменты, недостойные лучшей жизни, не заслужившие за всю кровь рая, поскольку для Богов, неважно, служили ли вы свету или тьме, они заберут нужных, остальных бросив во тьму! Противьтесь ей, внимайте только моему голосу, поднимете свой взгляд на меня и знайте же, что Форий видел правду, боги падут одним за другим, их царство не вечно, ничто не будет вечно! Только человечество способно на жизнь, отделённую от грязи и тьмы, поскольку тьму... Создали Они! Напротив меня, поднявшись по рукам и телам своих последователей, ставший для нее живым помостом, вечно дрожащим и неровным, вышла девушка, не младше тридцати лет, облаченная в черные, лоскутные одеяния, покрывающие голову, плечи и торс, скрывая от моего взгляда ее тело. Руки оказались спрятаны в глубоких рукавах, которые трепыхались из стороны в сторону, разнося вокруг нее тихий звон колокольчиков, пришитых к рукавам. Но ее лицо… она выглядела подобно чудовищу, скрытому за человеческим обличием, которое натянуло плоть и кожу на свое отвратительное тело. Наполненные алой, пульсирующей кровью, зрачки, что бились, подобно сердцу, дрожа среди раскаленных вен, прорезавшие белизну глаз, метались из стороны в сторону, возвращая под свой контроль заблудших в моей правде крестьян. Ее нос дрожал, будучи разрубленным в самом центре, либо от ударов хлыста, нечаянно ударивших по нему, либо от целенаправленных ран от ножа, призванных исполнить только одну цель - попросту изуродовать ее. Редкие, блекло рыжие волосы, что выбивались из-под капюшона, порой опадали на ее лицо, скрывая дрожащие, прошитые стальными нитями губы и сломанный подбородок, который болтался из стороны в сторону при каждом движении ее головы, словно и вовсе не был частью тела. Несмотря на это, я ощущала в ней великую силу, скрытую под темными одеяниями, с вышитыми на них, алыми змеями, та слабость что была поначалу исчезла, ровно так, как меня силой возвысили Близнецы, ее покровитель оказал свою услугу и ей. Наполненные властью слова девушки полностью развеяли мои чары, возобновив бесконечное течение крестьян, но мой пьедистал из крови не рухнул, свет по-прежнему оставался со мной, позволял говорить и проповедовать. Моя трибуна и мое оружие, я не одолею ее в прямой битве, но это было мне и не нужно... Я заставлю ее ложь сгореть, уничтожу ересь, которой она питала своих же вверенных ей крестьян. Она столь отчаяна, столь жестока и при этом, напугана. Я видела, что еретичка не могла ожидать пришествия самих Близнецов, но несмотря на это, делала все, чтобы одолеть Нас. И в этом, она ощутит крах. Пламя истины сожжет ее, здесь и сейчас. - Мои слова есть истина, поскольку говорю их не я, Они шепчут вам сквозь мои уста! Они дают эту власть, Они пытаются пробиться к вашим душам и оградить их от тьмы! Каждый подобный вам заслуживает кары, святого воздаяния и смерти, поскольку вы продали свои шкуры и мысли ради чужих амбиций! Оставшись во тьме, вы не найдете ничего, кроме смерти без чести, смерти в анафеме и забвении, которого заслуживают еретики! Несмотря на это, я предлагаю вам единственную возможность вернуться к правде, отбросить еретическое наваждение и сменить свое посмертие, узреть яркое сияние, в непроглядной тьме. Они готовые простить тех, кто обратился ко тьме не по своей воле, не во имя алчного властного желания, а по невежеству и глупости, Они готовы дать вам прощение, Клятва моя правдива и нерушима, ведь дана не устами смертного, а волей Богов! Я не обещаю ни новый мир, ни счастья, ни богатств, этого всего вы должны добиться самостоятельно, это все зависит не от воли Богов, а от Вашего стремления! И ересь не путь к подобному, не шанс на что-то лучшее, вся ересь обречена на крах, вся ересь найдет свою кару! Рано или поздно, каждый из вас будет сожжен под песнопения верных Им людям, голоса утихнут под треск ритуальных костров, что очистят ваши души, под удары топоров и шепот рвущихся веревок вы встретите конец! Сейчас, вы мясо для них, для своих обезумевших господ, и среди еретиков, умрете первыми, так и не узнав, за что же сражались, за что отдавали свои жизни… Обернитесь вокруг, увидьте то, чем стали, вспомните все… пока еще не поздно понять, где есть правда. Иначе, ваш крах будет неизбежен... Иначе, для вас не будет никакого спасения! Слова, гонимые Божьей властью, вверенные ими в мои уста и благословенные их волей, вновь сковали толпу, на этот раз, даже затронув тех несчастных, кто пробивался к отцу, заставив тех выронить из рук свое оружие. Остановившись, они умерли в мгновение ока, начав падать на пол от ударов рыцарей надежды, стремительно пытающаяся оттеснить их в сторону, выиграв себе пространство для маневров. Вторая часть солдат, возглавляемая Людвигом, смогла пробиться к отцу, уже не пытаясь даже убивать порабощенных крестьян, расталкивая их щитами и локтями, желая лишь добраться до отца, чтобы наконец соединить все усилиями. Оглядываясь вокруг, я ощутила, как меня покидают некоторые силы, позволяя вернуться в сознание моим собственным мыслям. Оглядываясь вокруг, я ощутила, что меня смущают и даже несколько пугают сразу два момента, я потеряла из вида Гвин, оставшись один на один со странной проповедницей, стоящей напротив, опустив голову к полу, словно выказывая некое странное, почти парадоксальное почтение… вторым беспокойством оказалось отсутствие Аль, которая начала вызывать во мне подозрения… она единственная, кто, по моему мнению, мог устроить нам западню, и несмотря на то, что девушка не вела себя подозрительно, мысли о предательстве пожирали мой разум, мешая сосредоточиться. Несколько секунд тишины опустились над поляной, словно все окончилось, некоторые крестьяне не просто покинули власть девушки, они отступали, осматривая свои руки, оглядываясь вокруг, страшась деяния что совершили и того разрушения, что было вызвано их действиями. Свет близнецов очистил некоторых, даровал прощение для душ невинно заблудших, а они, в свою очередь, понесут милость Богов среди остальных… на секунду, моя сосредоточенность дрогнула, на секунду, все тело расслабилось, дав ей возможность, нанести свой удар... - Ложь! Посмотрите вокруг, оглянитесь на этот мир, что они сотворили с ними, что сделали с нами!? Вы рождены рабами, слепо идущими по пути за сильнейшими, которые темны, порочны, которые достойны смерти! Сколько ненависти, сколько крови и слез они породили одним только своим существованием, сколько грехов за Их спинами? За спинами Их проповедников, их слуг? Рождение демонов, возвышение Владык, вечные, кровавые войны, нескончаемые смерти, такой жизни вы желаете, ради этого вы сбросили с себя оковы повиновения!? Чтобы вновь приползти к ним на колени, чтобы заново заточить себя в стальной ошейник!? Больше этому не бывать, больше этого никогда не случится... Форий даровал нам истину, Он открыл нам глаза на весь мир! Тьма каземат навеки сгинет в пламени нашей праведной, справедливой ярости! Мы уничтожим все тюрьмы, мы сожжем тех кто клеймил нас, кто забрал нашу веру, нашу свободу, нашу жизнь! Уничтожьте их, уничтожьте всех! Пусть мир горит, горит, горит! Вскинув к небу окровавленные руки, жрица рухнула на колени, тяжело дыша и обливаясь дрожащей кровью, да черными слезами. Ее тело истекало кровью, из пальцев рухнул на землю изогнутый в форму змеиного языка клинок, что блестел под лучами вышедшей из-под облаков Луны. Но это не было магией… глаза жрица закатились, руки начали ломаться, неестественно изгибаясь, словно пытаясь оторваться от тела. Кости крошились в свежей, еще живой плоти, с раскрытых глаз начали вверх течь алые, пылающие слезы, которые струились по пылающим одеянием, взметнувшимся к небу, пламя по которым ползло с сливающихся воедино рук слуг, что умирали, разрываясь на части и пуская кровь по траве вокруг девушки, что с неестественным стоном сомкнула руки у груди, словно пытаясь остановить кровотечение, которое истязало все ее тело, превратив его в ужасную, одну единственную рану. Но в итоге… пламя взметнулась перед нашими лицами, окрашивая небеса в алый цвет и окончательно уничтожая всякие остатки еретички, что исчезла в тлеющем пламени, вместе с своим пьедисталом и слугами вокруг себя. Живые крестьяне, не ставшие жертвами демонического ритуала, окончательно сбросили с себя оковы власти, в ужасе отступая, убегая в разные стороны, спотыкаясь о мертвых знакомых, членов семей и родственников, но не замечая этого в приступе первородного, жгучего ужаса, обуявшего их сердца и тела. Женские крики, стоны раненых, убитых, слезы еще совсем юных подростков, что падали на колени, среди крови находя тех, кем дорожили... И вмиг, оказываясь под ногами обезумевших толп. Все слилось воедино, став первой жертвой для медленно вырывающегося из пламени демона, смеющегося во все горло и алым вихрем притягивая к себе остатки мертвых тел, лежащих около бывшей еретички… и пожирающий пламя факелов, оставляя нас под бледным светом полной Луны, которая истекала кровью, дождем поливая рождением твари. Пьедестал под моими ногами рухнул, вместе с ним упала и я, смачивая одежды текущей во все стороны кровью и ощущая слабость во всем теле. В глазах билось растерянное и практически виноватое раскаяние, я проиграла, я не исполнила свою миссию, оказалась недостаточно убедительна и властна. Она призвала демона… она отдала ему себя и свою веру… ярость попросту уничтожила ее, стерла с лица земли… и я ничего не могла с этим сделать, не смогла тогда, не могу сейчас, просто не могу.... Я осталась брошена среди бегущих в разные стороны крестьян, отталкивающих друг друга, в надежде скрыться и убежать отсюда, как можно дальше, только бы не видеть кошмара позади. Один из таких случайно ударил меня в живот, споткнувшись, заставив болезнено сжаться, испытав унижение и слабость, которых не было со мной уже очень, очень давно. Тварь... Исходящая из пламени, она жрала мой разум, я ощущала ее в нем, словно бы демон пытался подчинить меня, призвать подойти к себе, отдаться. Копошение, жужжание, странный клекот, все как во сне, один в один как на том лугу. Только я не была такой, как она, не могла противостоять ей на равных. Я была ничем... Слабая... Брошенная, отданная на суд пороков... Мой бессильный взгляд оказался в состоянии лишь безмолвно наблюдать, как из вихрей плоти, пламени и крови вырождается один из демонов Симиэля, будь проклято его имя, восставая против сгруппировавшейся группы рыцарей надежды, окруживших повозку отца. Он не был громаден, далеко не один из Тиранов крови, возможно, даже не кровавый инквизитор, как звали тех демонов, кто обладал магией… его тело было похоже на гигантскую сколопендру, с сотней мелких, но острых ножек, которые перемалывали в себе обрывки кожи, кости и мясо, впихивая их в брюхо демонической твари и ударяя по земле, разрывая себе круг, покрытый алой слизью, порой загорающейся от искр, вылетающих из-за его мелких когтей. Две крупные лапы, что хаотично дергались около головы, покрылись коркой из запечённой крови, продолжая рыть себе убежище в земле. Его череп оказался круглым, стальным, словно шлем, украшенный множеством кривых узоров, идущих волнистыми линиями, выложенных с помощью костей и связок. Из отверстий для рта тянулись длинные путы, извивающиеся, переплетающиеся между собой, что жадно притягивали к демону все новые и новые тела, продолжая разрывать ему убежище, в которое тот всеми силами желал спрятаться. Глаза пылали огнем, черным огнем, две пылающие серые точки, словно гаснущие угольки, терялись среди трепыхающихся во всё стороны, страждущих крови отростков, тянущихся прямо из под его мелких чешуйчатых пластин, которые походили на куски брони имперских легионеров. Но внезапно, я ощутила, что в бесконечном клекоте и животной ненависти, движимой тварью, стали различаться человеческие стоны, они рвались наружу, тянулись ко мне, пытались вернуться ко свету, который лишь недавно, я проповедовала им. Убиенные люди, их души, даже сознание еретички, что отчаянно звало к уничтожению мира, к смерти, к концу. Крестьяне звали Близнецов, они звали свет, пытаясь разорвать тушу изнутри, выбраться, спасти еще тех, кого было возможно, и я слышала это, я была частью этого вихря, словно мотылек приближаясь сознанием к десяткам зовущих голосов и одновременно с этим идя к демону, роющему себе яму, продолжая пожирать огромные кучи плоти, что не вмещались в брюхо, вываливаясь обратно на землю, вмиг оказываясь в слизи и пламени, которое возносило к небу алый дым, похожий на плывущую по небу кровь. По всей поляне разошлись порывы вони, которые шли по земле и среди мёртвых тел, заставляя их покрываться волдырями. - Окружить его! Мы не можем позволить демону бросить по окрестностям, убьем тварь, во имя Близнецов! Во имя рода Рихтер! Скомандовал Людвиг, бросая обеспокоенные взгляды вокруг, то останавливаясь на людях, то разглядывая что-то внутри повозки, то и вовсе пытаясь найти среди бежавших крестьян кого-то одного единственного, о котором переживал. Возможно меня, возможно Аль... Спустя несколько мгновений после приказа, я увидела как подле него возникает названная южанка... А рядом с ней окровавленная, раненая Гвин, у которой лопнула губа и кровоточило плечо, а вся левая часть лица утопала в кровь. Я тоже могла прийти туда... Пытаться прятаться за спинами рыцарей, но они не убьют его, он сам убьет его себя. Я заставлю его сделать это, ибо я есть голос Близнецов, ибо во мне течет их правда и я... Я сегодня несу через свои уста их истины. Я есть Немезис, я есть Их клинок и щит. Я есть конец для ереси... И исполню долг, несмотря ни на что.