Глава 64

Мир вокруг скрывался под пламенеющим дымом, что поджигал жухлую траву, залитую кровью и уносил в последний путь раненых, не сумевших отползти от возникающего из ниоткуда пламени, которое так стремительно двигалось в сторону убегающих людей, словно желая настичь их, покарать и уничтожить. Все как во сне, только хуже... Поскольку я была не одна, вокруг находились невинные, моя семья, праведные рыцари Надежды.... Мне нужно было защитить их, спасти, направить на путь истинный, правильный, избавить от этого огня, погасить с помощью благой веры и света, света Близнецов. Я ни на секунду не сомневалась в демонической сущности этого существа, которое прямо сейчас, резвилось среди гор плоти, но все происходящее казалось мне до странного пророческим, практически идеально сыгранной партией, где каждое слово, действие и человек сыграли свою единственную функцию, исполнив свое предназначение. Все казалось таким живым, словно пламя действительно желало очистить крестьян от грязи, от плоти и грехов, что стояли за каждым их неровным шагом на пути к ереси, словно умирали здесь и сейчас именно те, кто оказались должны умереть по чьей-то воле... И я не могла знать, была ли то воля Близнецов, иных блогов или демонических владык. Слабость должна быть наказана, так говорили в своих письменах сами Близнецы, но вовсе не руками Владыки войн, не его слугами, которые лишь несли бессмысленные смерти, наполняющие кузни крови новыми и новыми душами. Только Близнецы имели право на воздаяние и кару для собственных, избранных ими людей, только их волей мы могли нести правосудие, заслуженное возмездие и наконец… давать покой для тех несчастных, что находились на последнем одре, жалобно протягивая руки к свету, желая вкусить его в последний раз, перед тем, как навсегда исчезнуть в бессловесной мгле. Медленно поднимаясь с теплой, влажной земли, я наполняла разум вовсе не стылым отчаянием, а праведностью что пошатнулась перед демоническим ужасом. Я есть их Немезис, я несу воздаяния демонам и людям. Они познают гнев Близнецов, их кару. Рядом со мной вновь замелькали, величество возвышаясь, божественные лики святых ангелов, шагающих в такт моих шагов, ведущие указаниями острия лезвий к сколопендре, сопровождающие к ужасному монстру, словно желая привнести в жертву, чтобы наконец уничтожить ее, обменяв одну последнюю смерть. Но наши мысли сплелись воедино, они использовали меня подобно пляшущей марионетке, и благодаря этому я в точности знала, что именно следовало делать. Демоническая тварь слишком далека от своего хозяина, она оторвана от троп, здесь нет ни одного пути, ведущего к владениям Симиэля, будь проклято его имя. Сейчас было далеко не наступление демонических орд, вестники крови не несли знамена, надсмотрщики не били по низшим тварям, возвещая о прибытии орд владыки крови. Сейчас тварь не слышит губительного шепота своего владыки, который так далек от ее разума. Демон потерян, он боится, ведь является не большим и не меньшем, чем загнанное в угол, презренное животное. Я видела его изнутри, соприкасаясь взглядом с пылающими зрачками, ощущала, как тела и души пресыщают его, наполняют плоть, было необходимо навсегда обрубить ему путь к владыке, пока он еще не успел отдать все эти потерянные души в его подданство, мы в безопасности… и поэтому, цель моя была метка на его черепе, откуда тот черпает приказ Симиэля, будь проклято его имя. Уничтожив это, я спасу эти земли от разорения и того кошмара, что несет за собой демоническое пришествие. Уничтожение метки помимо этого я добьюсь того, чтобы томящиеся внутрь разорвали ненавистную тварь на части, энергия рухнет без подпитки со стороны метки. И я знала все это, понимала, что нужно делать. Они сказали мне это, Они дали ответ и сейчас, вели меня к демону, шепча, что тот меня не тронет, и я верила каждому их слову, послушно исполняя приказ. Внутри твари пылал истинный, самый настоящий ад, и ярче всех в его пламени горела именно та, кто призвала его. Остатки тела порочной еретички мелким пластом кожи распласталась, словно накидка, на панцире демона, оставшись печальным напоминанием о том, что человек, подобный ей, вообще существовал на это свете. Возможно, для всего мира, было бы лучше, если бы ее действительно никогда не было. Черные обрывки ее одеяния вились в воздухе, подгоняемые все выше и выше ревущим ветром, будто развивающийся флагшток нового мира, который во всей красе показывал, за что страдают, во имя чего погибают и что желают форийцы. Молящий голос еретики пронзал мой разум, она кричала, так жалостно, что я почти верила, даже не видя того, как порочны ее мольбы и как безбожны проклятья в адрес всего мира. Но ее речь, вибрации умирающей души, которая пыталась избежать смерти, вернуть все назад, прокладывали путь к горящей душе проповедника, еще живущей внутри демона, которая жива вместе со всеми кого он поглотил в себе. Подобно вместилищу, демон держал внутри себя всех убиенных, каждую без исключения душу, не в силах ни отдать их в руки Симиэля, будь проклято его имя, ни уничтожить их, не обладая силой пожирателя душ и даже не приблизившись к ней. Продолжая свое неспешное шествие к яме, в которую зарылся демон, я смотрела на ее тело, склонив голову набок и ощущая тяжелую печаль, не знавшая ни счастья не горя, даже перед смертью... Ей не были показаны ни ласковые объятия матери, ни счастье, которого казалось, для нее не было вовсе. Тело оказалось заточено в пылающую клетку из шипов, стянутое блестящими кандалами и кровоточащее, подпитывая тело демона, являясь его сердцем, сущностью, первой душой, что стала его сутью. Она заставляла его наружный панцирь переливаться кровью, что позже, оставалась на земле слизью, сжигаемая в пламя. Тело девушки дрожало от каждого движения, которое причиняло лишь новую боль, на шее, стягивая ее горло и подавляющее крики, болталась ужасающая цепь, вращающаяся в плоть, практически полностью прорезая его. Боги хотели, чтобы я воззвала к ней, ко всем запертым внутри, лишив тварь единственного, ради чего оно существует, ради страданий и новой крови. Каждое из пожраных им существ, оказалось под пытками, что истязали плоть и тело, разум и душу, убивая остатки надежды на избавление от этого… и даже, веры в саму смерть. Они вмиг познали мир, состоящий из одной только лишь боли, которая не имела ни конца, ни начала… Несчастные души, запертые в теле существа, созданного с целью уничтожения... Они молили, они звали, они кричали! Так жалобно, так отчаянно, что на глазах выступали слезы ангелов, ведущих меня под руки. Я должна была прекратить их мучение, разорвать демона изнутри всеми теми, кого он держал в себе навсегда избавить несчастные сущности от гнета. Тюремщик падет… от своих же слуг. Я добьюсь этого, во что бы мне это не стало... Поскольку так хотели Они, так желали посланники Их, и так желала я... Верная слуга, своих небесных господ. Вокруг шептались белокрылые ангелы, я слышала их благословленные голоса, но несмотря на это, не была в силах участвовать в их беседе, мне не было позволено даже отвлечься, чтобы послушать текучие, глубокие голоса, похожие на порывы ветра и журчание воды в длинных, горных рее. Вся моя сосредоточенность копилась для святой, воистину праведной речи, которая должна будет поднять на восстание души, заточенные в монстре, ослабить его тиски и впоследствии уничтожить… В тоже время, именно их власть дала мне приблизиться к монстру, чтобы уничтожить с помощью своей веры проклятую метку Симиэля. После этого, все будет окончено, они говорили так, практически убеждали меня в этом, искореняя всякое сомнение… боги одержат победу, воплощенную в жизнь моими послушными руками, чистыми руками, руками праведными. Это был Их план, план последовательный, надёжный… правильный, который не будет терпеть ни поражения ни неудачи, Они послали меня на него… и я не разочарую собственных Богов, я исполню все в лучшем виде, в котором это было возможно. Стражи, что обступили яму, пытаясь либо выждать момент для атаки, либо просто не зная, как приблизиться к демону замерли, стоило мне только пройти рядом, пронеся с собой чистоту святости Их. Каждый мой шаг отдавался в сознании как громогласный удар о землю, очищенный от всякой ненужной грязи, мое сердцебиение стали громогласный ревом сотен, сотен небесных солдат, марширующих единым фронтом и не знающих, ни страха, ни слабости, ни пороков. Забыв о боли и том, что была смертна, я делала аккуратные шаги, не взирая ни на крики собственного брата, ни на призывы отца опомнится, ни на тяжелый взгляд Гвин, который преследовал меня словно возведённый над плахой клинок, который готов рухнуть. В данный момент, я слушала лишь говор ангелов, призывающий идти все дальше и дальше, вглубь слизистой земли, прямо в лапы к демону, забившемуся в противоположную сторону и злобно шипя на меня, сплевывая вокруг себя пламя, словно животное... Жалкое, такое ничтожное что окажется мертво от мановения человеческой руки, властной руки. Его тело сжалось в несколько раз, готовое к прыжку, лапы замерли около пищи, словно не в силах поверить в то, что происходит. Но невзирая на это, я продолжала свой путь, спускаясь по кривой вырытому оврагу, все глубже и глубже, расставив руки в стороны и возведя к небу голову, проливая лунный свет. - Внемлите гласу небес, спустившемуся воочию на землю, ради истины и блага, название которому есть смерть! Заточенные не по своей воле души, умерщвленные без жалости, без сострадания и почестей, внемлите единственной, кто способен вызволить вас из порочной ловушки! Озирайтесь смертные, живые еще и властвующие на земле Божьей! Вот конец, к которому привела ересь, которой они послушно внимали! Вот исход любого, кто попытается воспротивиться воле богов, наивно полагая, что найдет иной путь, кто посчитал, что выше чем Они! Вы все, Их рабы, и вернетесь к Ним в посмертии… Даже если души окажутся во власти Владык, даже если вы заново родитесь под их знаменем, свет настигнет вас, покарает за предательство! Но у вас еще есть шанс, оскверненные, несчастные, плач небес не сможет отмыть всей вашей крови, но вы боритесь с демонической тварью, сбросьте оковы, уничтожьте тюремщика, как вы того желали в последние секунды перед тем, как оказались его частью! Мой голос уже не принадлежал мне, и не был моим. Идеальное двузвучие, о котором я читала в трактатах и среди многих книг. Я говорила единым потомком сразу десятков голосов Серафимов, круживших вокруг меня, подобно незримым хранителям, но в тоже время, каждое слово эхом отзывалось, копируя мой глас, мой крик и мою проповедь. Отдав все свое тело во власть ангелов, я не чувствовала ни отвращения от всей той ужасающей вони, что шла от булькающей под ногами, водянистой слизи, пульсирующей под каждым шагом, ни от тлетворного влияния самого демона, которое заставляла тела вокруг раздуваться и лопаться алыми брызгами. Огненные вихри вокруг твари утихали, стоило мне только приблизиться, свет слепил его, первые части брони начали лопаться, открывая пульсирующую плоть и раны, из которых вылетали скованные души, возносящиеся к полной луне, что подобно солнце осветило мне путь. Вместо пламенеющих преград что возникали передо мной из-за искр, вокруг оседал белый, чистый туман, скрывающий меня от пронзающего взгляда монстра, что почувствовав боль начал биться в неистовой ярости, подобно насекомому переворачиваясь из стороны в сторону. Казалось, будто он пытался зарыться в землю, но не мог, продолжая истекать кровью... На этот раз своей, грязной, цвета вина смешанного с грязью, кровью, которая блестела среди слизи, разливаясь под моими ногами. Сделав еще шаг, я начала вновь вглядываться в его суть, ища ту нить, что вела к еретичке, пытаясь увидеть, что делает та, что его породила, борется ли она с демоном? Ищет ли свет, как то делали многие многие вокруг нее... И спустя несколько секунд, я нашла ее, рыдающей среди шипов, что пронзили ее насквозь, подвесив над землей, устланной трупами. Тело медленно съезжало по стальным копьям, в разные стороны, острие подбиралось к шее, но казалось, что ей уже было неважно, сколько боли испытывать. Из ее уст лилась ослабленная, ломаная молитва, вознесенная вовсе не к Близнецам, но к Форию. Мысли ее одурманивали зверя, сводили его с ума, захватывая с собой все больше и больше узников, которые не решались прорвать плоть и выбраться наружу, до последнего пытаясь сохранить веру своему ложному идолу. - Форий лгал вам, он никогда не знал истинных планов богов, не мог их знать! Вы все просто заблудились во тьме, как и многие лета назад… Лишённые Божьего взгляда, который преследовал наших прославленных предков и великих героя, вы усомнились в Них, в Их силе и власти… А он подобрал вас, словно брошенных псов, которых натравил на своих незримых хозяев, пытаясь изменить порядок, что был, есть и будет до конца времен! Действительно ли вы желаете мириться с его доктриной? Отвергнуть свет, ради безумных идей возмездия, ради уничтожения этого мира? Узрите Их силу, Узрите Наш мир, во всей красе! Земля вокруг меня запылала белым пламенем, исходящим из моих возгоревших светом глаз. Слезы испарились, туман развеялся, оставляя позади меня и под каждым моим шагом цветы, расцветающие под шагами. Вместе с этим, я ощущала как по телу струится моя алая кровь, что неспешно течет среди цветов, очищая эту землю от тлетворного влияния демона и разрушая те немногие попытки добраться до Владыки войн, которое пыталось предпринять создание ада. Сама тварь прижалась к стенке, кровь с ее панциря испарилась став белым дымом, вознесшимся к небесам, не дав больше разносить заразу. Самые ближайшие ко мне лапы отмерли, начиная сыпаться на земь, исторгая из обрубленных демонических конечностей вываливающиеся клочьями мясо и плоть, ей не принадлежавшее. Каждый мой шаг скалывал ей часть панциря, обнажая пульсирующую, волокнистую плоть, которая без брони казалось такой жалкой и беззащитной… Души внутри ревностно бросались в бой, даже последние из них отвернулись от еретика, воспылав алым пламенем, разрывая плоть изнутри и неся свое кровавое возмездие… пока одна единственная еретичка лишь беспомощно стояла, на коленях, среди разбитой клетки, глядя на осколки ошейника на своих болезненных, дрожащих ладонях и резкими движениями выдергивая из тела остатки копий. Мой первый шаг по панцирю демона оказался решающим, уже не дав ему сопротивляться. Ангелы, использовав меня, полностью поглотили его разум в благотворном свете, оставив лишь бездумным, испуганным мясом, уже практически не представляющий опасности. Мне оставалось просто расколоть печать, что сияла нечестивой силой около его лба, источая из себя кровь. Я шла по мягкой плоти, что рвалась позади моих шагов, отпуская несчастные души вверх, к светлым небесам, горящих светом, словно солнце вышло из своей дремы среди ночи, лишь для того, чтобы взглянуть на поверженного демона и ангельский, великий триумф, что прямо здесь и сейчас одержали победу над нечестивым врагом. Но что-то внутри меня вызывало отторжение, страх, ощущение несправедливости... Мой взгляд, для мирян направленный на морду демона, на деле изучал брошенную всеми призраками девушку, несчастную еретичку, которую должна ненавидеть, презирать и желать смерти, всем сердцем проповедуя чуждую ей веру. Ее безрассудном были убиты наши рыцари, пострадал отец, множество крестьян, поддавшихся ее ереси... Но я не могла оставить ее в умирающем теле демона, не могла не дать ей шанс на искупление, в последние мгновения ее сознательного существа, поскольку Близнецы имели эту власть, Они давали каждому шанс. И даже она обязана умереть с праведностью на губах, с молитвой в сознании и чистотой, в разорванном на клочья сердце, тлеющем среди останков демона. Мой шаг не мог остановиться, я не контролировала свое тело, каждое движение продиктовано и исполнено ангелами, что не придавали ей никакого значения, ведя меня к маске и попутно подначивая своим светом оставшиеся души рвать плоть демона на части, уничтожая его естество и стремится к свету. Тысячи мелких ударов, всплески крови, мясо вываливалось из брюха, в миг сжигаемое белым пламенем, который возносил плоть к небесам, обращая ее в белесый дым и даруя прощение несчастным и заблудшим. Мой разум устремился к девушке, беззащитной, лишённой тела и границ, она была сгустком тьмы, сочетанием всей несправедливости Империи, дитя предательского равнодушия и глухости тех, кто призван оберегать и защищать таких, как она, таких, как я. Рожденная в казематах для магов, не знавшая ни матери ни отца, она с детства во всей своей жестокости лишь холод ошейника и нескончаемую тьму, в которой та училась магии во славу Империи, в ее честь готовая совершать многое... Но не желавшая этого. Бежав из церкви, убив своих собственных братьев и сестер, нескольких клеймящих, она ушла на тропы, чуть было не сойдя там с ума. Тот ужас, что видел ее разум, что впервые очутился там, без надзора, без присмотра, не мог до сих пор осмыслить всю сущность обители магии... Одним только чудом, вернувшись в реальность живой, она уже оказалась сломана надвое, словно свежая ветка, держащаяся на дереве из последних сил, пытаясь продержаться и срастись воедино. Она потеряла веру, потеряла святость, потеряла любые ориентиры, став преступником. Тьма захватила ее взгляд толкнула в объятия еретиков, что обвинили во всем богов, обещая, что когда новая церковь победит, то все изменится, что изменится она сама... После чего, бросили ее среди деревень, призвав нести слово Фория, пока не придет час ее Великой службы. Час, который заканчивался прямо сейчас, оставив ее на коленях, разорванной в клочья и заточенной в сознании демона. Ветвь надломилась, рухнув на землю, для нее все было кончено. - Я отдала все... Все что было. Сначала Империи, от которой шел только обжигающий свет металла, а после Форию... Они дали мне этот текст, сказали использовать в Великий час, сказали, что это поможет нашему делу... Я думала, что смогу одолеть вас без вашей крови, что вы просто заблудшие во тьме веры... Мне жаль каждого убиенного, мне жаль тебя, девочка... Ведь ты стала куклой, как и я... Прошу, уйди отсюда... Просто сгнинь в огне! Образ еретички повернулся ко мне, взирая своими бездонными, черными глазами, в которых уже не было ничего, кроме ненависти и презрения к окружающим. Она не желала прощения, даже простого сочувствия или светс. Она знала, что умирает, хотела этого, но не могла смирится с судьбой. И что удивительнее всего, что поразило меня, ударив в сердце, лишив дара речи. Ей не нужно было покаяние, она не желала праведной смерти, лишь покой, любой, который было возможно получить. И ни перерождение, ни служба высшим силам, не могли дать ей этого, она знала это, она ненавидела сам мир за то, что он держал ее здесь. И ничего нельзя было сделать, это сжирало ее изнутри. Она не раскаивалась ни за единую каплю крови, пролитую во имя своих идей. Ей не было жаль братьев, жаль крестьян или Клеймящих. В словах я знала, что была ложь, даже сейчас... Она нашла в себе силы лгать мне. Так ли она заслужила прощения, как мне казалось? - Я жалею только об одном. Что послушалась указов, что вывела всех этих людей... Ради чужой цели, вновь подчинилась кому-то, ведомая идеалами. Я была свободна, по настоящему свободна... Они любили меня, оно слушали меня, я была их Богом и владыкой... И я была милостива, я была такой, какой должны быть Они, я была лучше, чем Они... Этот мир должен был пылать, должен был умереть, но без меня... Сгореть должны были другие... Но вовсе не я... Я не остановила ее, не сказала ни слова, ощущая в сердце презрение, которого не чувствовала никогда прежде. Она не заслужила никакого прощения, никакого раскаяния и света. Она осталась единственной душой, что сгорела вместе с уничтоженным демоном, печать на лбу которого лопнула от одного касания моих пальцев, что заставили тварь залиться визжащим криком и дергаться из стороны а сторону, словно пытаясь сбросить с себя тяжесть остального мира, лишённого покровительства владыки войн. Мой взгляд оказался сосредоточен на брошенной в пламени умирающего тела души, что ничего не познала в этой жизни, кроме тягостной боли и отчаяния. Но даже перед смертью, она не смогла измениться. Лживая, высокомерная, жестокая и лицемерная... Она сочетала в себе все пороки людей... Но почему-то, улыбалась перед своей смертью, отдаваясь пламени которое унесло ее вместе с собой, просто заставив... Исчезнуть. Дымка не поднялась к небесам, дымка ее души попросту растворилась на ветру, словно, ее никогда и не было. Никогда не было... Той, кто и не желал существовать