Глава 71

Александр отдал нам гостинцы, приготовленные его дочерью явства, которые бережно завернули в пергамент, отдав нам прямо в руки. Признаться, я бы с удовольствием послушала байки Северного волка, который тоже, казалось, был не против поведать о своих подвигах и жизни, оставшейся позади. Внутри нескольких комнат, что я увидела по пути к кухне, откуда нам вынесли некоторые подарки, я увидела бесчестные трофеи, оставленные на полках и среди бытовых орудий. К сожалению, по настоянию Аколита, которая словно боялась его, мы не задержались в доме престарелого солдата надолго. Я видела, что ей неуютно рядом с Александром, хотя волк, казалось, был рад видеть ту малую деву, что вечно находилась подле своего владыки в далеком, туманном прошлом. Удивительнее этого, оказалось то, что моя наставница действительно приняла часть пищи, отдав мне только половину, хотя, как то было в течение долгих нескольких лет, девушка не пыталась никогда ощутить от еды чего-либо, кроме удовлетворение голода. Она называла еду лишь необходимостью, ограничиваясь самыми простыми блюдами из всех. Разумеется, она могла привыкнуть к богатствам и явствам, очутившись в доме Рихтер, но... Но признаться, я не хотела забивать этим голову, вновь пытаясь зазря понять и вникнуть в суть того, чем на самом деле являлась Аколит. Она не была мне подругой или дочерью, бесспорно я ценила ее, но в первую очередь исключительно как свою наставницу, как учителя, и то, что она становилось другой, более человечной, не портили моего обучения, делая его даже более личным. Занятия, что происходили до моего долгого сна, становились все живее и живее, только благодаря тому, что менялась Аколит, а значит, было абсолютно неважно, чем вызвано подобное, странное отношение девушки к жизни, которая раньше была ей далеко не мила. По пути, словно пытаясь извиниться за то, что не дала мне послушать Александра, она много рассказала мне о том человеке, которому мы отдали собрание сочинений некого северного писателя. Удивительный подарок, который я даже не могла представить в руках сурового северного волка, которые никогда не отличались излишней любовью к искусству. Как оказалось, Александр служил под началом Северных Волков еще во время единой Империи, и тогда же, смог отличиться защищая старый Горн от волн демонических тварей. Для меня не было удивительно, что весьма юный облик моей наставницы есть ложь, но поразило какой был размах. Ее тело формировалось и совершенствовалось десятки лет назад, и уже тогда, она была лишь вместилищем сшитой души. Увы, тогда спасти весь огромный город-храм от нашествия было попросту невозможно, по словам Аколит, на поверхность вырывались целые кузни Симиэля, будь проклято его имя, которые заволокли небеса черным дымом, растопили льда и окрасили снег в пепельный цвет. Это было крупнейшее нашествие за многие века, которое запомнилось как нечто, что многие посчитали бы за дурные легенды, намеренно преувеличенные менестрелями и пьяными бардами. Только Архитектор войн взмахом своей косы смог найти решение и спасти часть города, отделив уже потерянные позиции, многие храмы, дома и бывшие имперские кузни, ударом своей косы. По словам наставницы, та мощь что вырвалась из-под рассекающего лезвия, разделило новый Горн и захваченные районы расщелиной длинной в несколько десятков метров, где по-прежнему гниют тела слуг Владыки Войны, насаженные на собственные знамена, когти и острые тела, разбитые о каменные глыбы. С тех пор, Горн отделен от своей похороненной под снегами частью города. По словам девушки, только верхушки церквей до сих пор пробиваются из-под толщей льда, а любую связь с столицей Горн поддерживает исключительно благодаря тропам, не в силах восстановить уничтоженные пути и взвести на другую сторону мира мосты, что от тлетворного влияния сотен тысяч мертвых демонов рушатся спустя месяцы, а то и дни. И Александр даже после этого, будучи раненым на первых же рубежах обороны, продолжил трудиться, восстанавливая остатки города и стоя на страже, отбивая нападение воздушных тварей, зачастую, используя в качестве снарядов тела своих бывших товарищей или самих демонических птиц, которые своими острыми шкурами составляли конкуренцию стандартным зажигательным снарядам требушетов. Аколит рассказала, что тогда, в момент великого отчаяния, возле ослабленного Архитектора, который оказался истощен тем днем, когда расколол землю, создался целый орден городского совета, состоящий из воинов, купцов и жрецов, что руководили Горном покуда великий сын крови находился в кошмарном сне. Удивительный союз, который избавил от разногласий каждого из его члена оказался действенен, пусть многие из рабочих и воинов погибли от голода или нападок с воздуха, они сохранили военные силы, сам Горн и мирных жителей, дождавшись пробуждения Атиллы. Многие из героев входящих в совет давно погибли, но оставшиеся в живых удостоились почестей и благодарностей от своего Владыки, некоторые из которых продолжают поступать и по сей день. Удивительно, сколько воистину достойных людей оказались забыты в виду все продолжающихся потрясений, которые перекрывали благие вести с разных концов умирающей Империи, чьи останки сейчас борются с нами, в надежде отвоевать всё большие территории и укрепиться. Аколит по пути поведала много историй из дальних рубежей Империи, предаваясь то-ли ностальгии, то-ли терзающий тоске. Больше всего, разумеется, она говорила о Горне, чего раньше ожидать от нее было все так же невозможно, ввиду таинственности ее личности и параноидального страха прошлого. Впервые я узнала о личности Архитектора, которого на фресках и иконах никогда не изображали с открытым лицом, пряча лик мужчины за маской в форме волчьего лика, в то время как Протекторы имели право на собственное лицо, располагая своими уникальными иконы на каждого из предшественников. Атилла Фон Август, так звали Архитектора, последний из рода Августинов, который находится на своем посту без малого третье столетие, верой и правдой храня Империю от тяжких потрясений. Его возвышение было начато в век, когда первые из великих боев только сотрясали не готовую к подобному землю, он единолично руководил самыми кровопролитными осадами северных бастионов, что по-прежнему хранят в себе сотни тысяч костей наших солдат, но в итоге, именно смертный Атилла поднял Имперский штандарт над Вечноградом и некоторое время восседал на престоле Севера, пока Вечный, еще будучи смертным, не был избран наместником и покровителем провинции, а после и всего севера. С того времени, вокруг Архитектора сменились двое Протекторов величия, не меньше десятка Императоров, каждый из которых почитал Аттилу как своего верного советника, и порой друга. Жестокие порядки среди северных волков, которые вывели воистину новых людей, способных на то, что поражало даже самые проженные разумы Клеймящих, видевших самых ужасных демонов, сделали его величайшим чародеем Империи. Владыка плоти и души, шепот среди иных магов называл Архитектора именно так, его эксперименты порой кончались ужасными творениями, заключёнными в самые глубокие подземные пещеры Горна. Хуже всего было слышать отрешеный голос Аконита, когда та называла имена, рассказывая о том, что именно случилось с несчастными, которые не стали совершеными или вовсе, оказались прокляты из-за его ошибок. "Все, что имеет церковь крови сейчас, она имеет благодаря Атилле." - голос Аколит в этот миг был почти что оскорбленным. Сила Архитектора стала сравнима с божественной лишь недавно, полтора века назад, когда Мириан назвал величайшим из святых. Только благодаря этому, Вечный по-прежнему не испытывает удачу на поприще масштабной войны, опасаясь гнева Атиллы, что лишь и ждет этой битвы, жаждя схлестнутся с наследником Коргаха в честной схватке. Именно в Горниле Зимы, дорогом доме Архитектора, Имперские кузнецы пытаются совершенствовать оружие, изобретая новейшие технологии, что после, расходятся по всей Империи. Горн стал родиной партии Гнева небес, гигантских требушетов, которые хранят его покой и украшают стены Колыбели своим величием и властью, способной разорвать на клочья целые армии всего парой залпов, что подобно гневу небес несут пламя смерти и разрушения. В отличие от Слез Империи, где был убит прошлый Протектор, а город остался руинами под властью демонических тварей, Горн выстоял, сохранив те тайны, что хранились в нем с самого зарождения Империи и которые по-прежнему верно служат ей. На вопрос, хочет ли Аколит вернуться туда, девушка с тенью тоски на лице сказала, что она уже перестала быть для Атиллы кем-то особенной, став успешным, но подобной прошлым, экспериментом. Теперь, она такой же инструмент в его руках, и должна приносить пользу... Из-за чего, явиться в Горн сможет только по его приказу, которого не было уже очень давно, очень давно. После этого повисла длительная, тоскливая тишина, а вскоре и пришло время расходиться, чему я была несказанно рада, ощущая, что бессильна помочь наставнице в ее тяжкой судьбе. Девушка указала, как пройти к моему экипажу, отдала еще немного гостинцев, словно решив, что недостойна их, после чего вновь свернула в лес, не объяснив зачем и куда направляется теперь. Удивительно, но впервые я не видела рядом с девушкой ее названного брата. Возможно, тот отсиживался в их повозке, не желая лишний раз тратить время на разговоры с окружающими, или на любование природой, которую презирал. В отличие от девушки, он оставался таким же, как и в начале нашего обучения, либо не желая меняться, либо уже неспособным на изменение. Его характер сохранился нелюдимым настолько, что его по-прежнему сторонились даже другие наставники, что уж говорить об остальных людях, что редко видели в жизни что-то, страшнее дикого зверя. Единственное, что изменилось, это его взгляд, тьма постепенно расползалась по нему, словно что-то в нем все сильнее овладевало бывшим Северным волком, подчиняя его разум и эмоции себе. Но что именно, увы, я не знала. Возможно, Аколит истязала его, постепенно меняя роли и решив наконец отомстить за сворованную жизнь, а может, чувство вины становилось все острее, мучая мужчину с каждым нем все сильней и сильнее. К счастью, мне не приходилось слишком часто находится в непосредственной близости к Аколиту, из-за чего жизнь бывшего волка волновала меня меньше всех. Несмотря на это, я беспокоилась за наставницу, один раз он уже убил ее, я не видела ни одной причины, почему это не могло повториться, и это не говоря о том, насколько сильно он презирал, боялся и страшился меня, видя не Лизастрию, а убитую им давным-давно названную сестру. Без труда найдя свой экипаж, я осталась в нем, остаток дня я провела около Гвин, рядом с которой, даже по моему возвращению, остался стоять шаман, впервые появившийся рядом с Рангесом еще несколько долгих часов назад. Отец куда-то отошел, видимо, по делам. Разминувшись с клыком, который почтительно поклонился мне, говоря, что она в порядке и уже скоро поправится, я села на привычное место, глядя, как Гвин посапывает, сменив усталость и страх на лице, лёгкой, воздушной улыбкой, похожей на ту, что изображали у ангелов на иконах. Это грело мне душу, пусть я и ощущала стыд от того, что так беззаботно и скоро бросила ее, отправившись на помощь Рангесу, которого видела впервые в жизни и которой этой помощи, в-общем то даже и не искал. Тем не менее, сейчас я вновь оказалась рядом, облокотившись спиной на часть деревянной стены и порой поглядывая на Гвин, испытывая умиротворение и подобие сонливости. Сегодня вечером будет ужин, после которого, до столицы останется всего пара дней пути... И даже сейчас мне не верилось, что мы оказались к ней так близко.... Неужели, скоро я и вправду останусь там без родителей? Только под попечительством младшего из братьев, который работает на первого канцлера, с трудом способного давать своим подчиненным выходные или сокращать рабочие дни. Работа на такого высокопоставленного служителя Империм практически всегда означала покой и свободу для меня и Гвин, поскольку Канцлер никогда не спит, не отдыхает и не ведает спокойствия, вечно занятый своей непосильной ношей. Работа его и его окружения нескончаема, и скорее всего, больше всего мы окажемся зависимы именно от наставников, что поселятся рядом, подобно тому, как это было у нас в поместье. А они не казались слишком уж строгими, на протяжении практически всего обучения будучи чуть ли не друзьями, в особенности Дерек. Таким образом, уже спустя несколько дней, мы были близки к новому, взрослому этапу жизни, к которому, быть может, я и не была готова, но который ждала так, как люди ждали божественного чуда, способного спасти их от самых тяжёлых невзгод. Гвин проснулась спустя несколько часов, во многом, из-за прихода посланника Алых клыков, который крайне громогласно зачитал нам сообщение отца, который скоро должен был явиться вместе с остальной семьей, после чего, все вместе мы проследуем на празднество по случаю нашего визита. Признаться, я не понимала, что именно мы должны были обсуждать на нем, поскольку казалось что проблему с Волком уже решили, а к фуриям род Рихтер и вовсе не имел никакого отношения. Возможно, это просто официальный союз наших семей, или, напротив, обсуждение этого самого будущего союза, который обязательно когда-нибудь настанет. Я, по своей глупости, так и не уточнила у Рангеса, насколько он углублен в церковный раскол и что конкретно собираются делать Алые Клыки, помимо того чтобы передать наши находки в руки своих хозяев из рода Вир. Но то, что они готовы отправить с нами сопровождение, оказалось приятным бонусом и полностью убирало возможность нового нападения. Теперь, даже при встречи с еретиками, все окрасится их кровью куда скорее, чем мне придется взывать к Близнецам, в надежде вновь образумить толпа. Тем не менее, на прощание, либо случайно, либо намеренно, но гонец хлопнул дверью, заставив экипаж застрястись, от чего впоследствии, глаза открыла и Гвин, озираясь по сторонам и скоро находя мой взгляд, с улыбкой глядящий на нее, практически светясь от счастья. - Я долго спала? Что случилось за это время? Ты в порядке? Девушка резко вскочила, оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что прямо сейчас где-то идет сражение, в котором она была обязана принять непосредственное участие. Казалось, что ее настиг какой-то кошмар, но пелена сна быстро ушла с глаз, позволив ей выдохнуть и наконец успокоиться, остановившись на месте. Ее взгляд уперся в меня, внимательно изучая, идя по кругу и продолжая разглядывать меня с разных сторон, будто я была трофеем, она словно заново вспоминала, кем я была. Несколько секунд, мы просто смотрели друг на дружку, после чего, она резко приблизилась и обняла меня, кладя на плечи голову и тяжко вздыхая, медленно двигая ею из стороны в сторону. Несколько секунд, она просто дышала, позволяя слушать такт биения ее волнующегося сердца и в ответ, слушая мое. - Все хорошо, прошел только один день... И то не до конца, всего несколько часов. Уже скоро мы отправимся на прием к Алым Клыкам, а после отбудем в столицу. Но произошло на удивление многое, меня попросил о помощи Рангес, глава клана, а так же, я увидела нескольких новых волков... Фурий, с которыми связан план Чтецов... Я быстро пересказала что произошло, немного поведав девушке о наших разговорах с Аколитом, а так же, о ритуалов Чтецов. Последний показался девушке сильно за гранью, но сквозь зубы, она признала, что если это разрешил Император, то быть может, он имеет свое право на существование и не должен порицаться как великая ересь. Несмотря на это, я слышала в её голосе зависть по поводу встречи с Рангесом, и, что оказалось даже более важным, фуриями, о которых она расспрашивала меня очень упорно и в течение многих минут, не переставая осыпать разного толка вопросами. По словам Гвин, Ревнители порой пользовались волками, и девушка их любила, желая посмотреть на них с того самого дня, когда мы остановились у Алых Клыков. Это вновь укололо меня виной, поскольку Гвин от моей кровати не отходила, в то время как я практически сразу бросила ее, попав в очередные события, в которых, возможно, хотела участвовать и Гвин. Мне оставалось надеяться, что ей удастся посмотреть на волков чуть позже, во время пира, возможно, Рангес даже согласится выделить нам одного из щенков. У меня не было желание заботиться о животном, я знала, что не справлюсь с этим, но Гвин... Скорее всего, она окажется хорошей хозяйкой для зверя. По крайней мере, точно лучшей, чем я. - Будешь тыквенный пирог? Нам передал его один старый Волк, которому Аколит передала подарок от Атиллы... Вроде, он не отравлен, его дочь нарезала себе тоже прямо при нас, да и вряд ли моя наставница бы не распознала яду. Я отломила для Гвин небольшой кусок, наливая в пустой стакан воды из графина и протягивая ей еду. Признаться, я тоже была голодна, но предпочла дождаться пира, не сильно забивая желудок посторонней пищей. Все же, я надеялась, что Клыки умеют готовить... Хотя признаться, две недели практически без пищи сделают любую еду верхом кулинарного искусства. В тоже время, Гвин с благодарностью взяла себе кусок, слушая, как я рассказываю историю Александра и, в том числе, об Атилле, уделив ему большую часть рассказа. Девушка с интересом слушала, оглядываясь на мой акафист р разглядывая его со всех сторон, чуть ли не касаясь пальцами. Разумеется, я была не против, пусть подобное внимание и несколько смущало, чуть больше чем полностью сбивая с рассказа. Несмотря на это, я сняла с груди свою святую печатку, давая девушке осмотреть ее, ощутив тоже спокойствие, которое талисман дарил и мне. - Тебе тоже сделала его наставница крови? Красивый... Он похож на мой, но голос тише... Наверное, из-за магии, да? Мне просто не удаётся разобрать его шепот... Отдав его мне, Гвин выглянула в окно, провожая взглядом медленном заходящее за горизонт пламенеющее солнце, что светило последними лучами, медленно скрываясь за лесами, готовясь ко сну. Я прикрепила талисман обратно, внимая шепоту, который считала практически божьим, из-за чего нежного, ангельского звучанич. Несмотря на то, что он действительно оказался создан благодаря исключительно магии, я была полностью уверена, что Гвин должна слышать его ничуть не хуже, чем свой. Возможно, вновь оказала влияние ее кровь... И принадлежность к роду Грау, который блокировал подобное. - Это акафист чародеев, так что, думаю, ответ да. Аколит отдала мне его раньше... Но я считаю, что никто не будет против. Ни Коренс, Ни Рангес ничего не сказали, хотя видели его на мне. Ты хорошо себя чувствуешь? Хочешь прогуляться, пока не пришли родители? - Да... Наконец выспалась, я так рада, что ты в порядке, особенно после тех первых дней, когда на мне до сих пор было столько крови... А ты никак не приходила в себя, только что-то бормотала... Гвин невольно задрожала, прерывисто вздыхая и отводя взгляд, словно опасаясь своих же слов. Я видела, что нечто тревожит девушку, и это не могло оставить меня равнодушной. Взяв ее за руку, заставив поднять на себя взгляд, я склонила голову, глядя ей прямо в зрачки, в течение нескольких долгих секунд, ожидая, пока она сама признается, но Гвин молчала. - Что-то случилось? Ты выглядишь обеспокоенной... Я хочу помочь, расскажи мне, что беспокоит тебя? - Я... Просто... Какого это, ощутить прикосновение Близнецов? Что происходило с тобой, когда они направляли каждый твой шаг, каждую мысль, слово.... Ты словно была Ими, я завидую тебе... Правда. Они ведь спустились чтобы спасти нас, чтобы помочь, возможно, по твоей мольбе, возможно, по молитвам что несли остальные, но из всех, избрали Они тебя. Так... Как это было? - Это... Словно громогласный хор из десятков голосов в твоём сознании, я потеряла всякую волю, лишилась себя, но знала, видела и чувствовала, что происходит вокруг. Я видела ангелов подле своих рук, ощущала касаний Их, но не могла понять ничего, из того что говорили Божьи воины. Боль была так далека, на душе лишь спокойствие, а когда все закончилось, наступила тьма... Я лишилась чувств, эмоций, мыслей. Все пронеслось как несколько минут, порой разрезаемые странными вспышками, что освещали мир, сокрытый во тьме. И этот мир был удивительно далек от меня. Здесь нечему завидовать, Гвин, Они не открыли мне истин, не наградили мудростью, я просто была инструментов в их руках, которым Они говорили, которым они молили, который использовали в свою честь. И хоть Аколит назвала это благом, теперь, кажется, всё будут видеть во мне Их посланницу, но это не так... Далеко не так. На самом деле, я даже считаю, что ты была бы лучшей избранницей... И я бы с удовольствием отдала тебе эту ношу, только если бы они дали мне этот выбор.