Глава 84

- Как тебе столица, Гвин? Мне до сих пор сложно поверить, что мы правда уже в ней... Здесь так красиво и многолюдно. Кажется, я не видела такое количество людей ни разу в жизни... Мы неспешно шагали по мощенным камнями улицам, покинув экипаж несколько десятков минут назад. В воздухе витал запах свежих специй, откуда-то доносился аромат выпечки и жаренного мяса, заставляющий думать об обеде. Я слышала далекую музыку и танцы, удары каблуков о камни под ногами и шелест желтоватых газет, которые выкидывали в аодворони, оканчивая чтение. Люди вокруг удивленно, даже несколько испуганно и боязненно, шарахались от меня, только видя на лице блестящую на солнце, серебряную маску и черные, словно у палача, перчатки. Дети начинали показывать пальцами, некотрые плакали, когда я проходила рядом, матери старались увести их прочь, не желая отвечать на вопросы о том, что со мной. Подозрительно чутко вглядывались маги, одинокие странники, что резко возникали в толпе, вновь пропадая спустя мгновения, давая секунды, чтобы ощутить на себе ощупывающий, изучающий взгляд, который казалось пытался понять, друг ли перед ними или враг. Стража внимание не обращала, порой даже отдавая часть, замечая герб Рихтер на перчатках или плаще, вьющемся за спиной. В то же время из переулков по нам стреляли взгляды многих юношей и не менее уродливых девушек, которые выглядели словно ободранные крысы, прячущиеся не столько от лишних взглядов, сколько от солнца. Сутулящиеся, с папиросами в зубах и руками, спрятанными в карманы, они никогда не стояли одни, вокруг себя собрав таких же. Я с отвращением бросала на них резкие, практически укоризненные взгляды, порой демонстративно кладя руку на рукоять клинка, не видя в запугивании и угрозах какой-либо проблемы. Будь на то моя воля, я бы и вовсе избавилась от таких, как они, очистив Имперскую столицу от подобной грязи. Впрочем, пока рядом был учитель истории, они не представляли даже малейшей угрозы, что уж говорить о том, что я была способна использовать магию а Гвин владела оружием. Благо, за это отребье, если оно попытается напасть на нас и погибнет, никто не вступится ни в суде, ни в высших кругах, а вот пойти против рода Рихтер... Мало кто рискнет, особенно в столице, где власть нашего рода крепче, чем у многих. У нас развязаны руки в отношении использования оружия, и я была готова пойти на убийство, если они перейдут грань. Возможно, на них удастся немного попрактиковаться в магии... Играться с кровью крыс и птиц не так сложно, чтобы действительно бросить вызов моей власти, а тренироваться на людях без контроля и помощи Аколитва я прежде не рисковала, не желая причинить лишнего вреда неповинным. - Удивительное место.. Ты ведь видела Гнев небес, да? Просто потрясающе... Даже не верится, что люди и вправду смогли построить нечто столь грандиозное... Наставник, а хоть раз из него осуществлялся залп? Хотелось бы увть это в своей жизни хотя бы единожды... - Хм... Признаться, они носят скорее декоративный характер, нежели имеют некое практическое применение. Это олицетворение той силы и власти, которая когда-то сосредоточилась в руках единой Империи... А сейчас, мы используем их как памятник прошлому и устрашение врагов. Но один раз за всю историю мы действительно использовали их сокрушительную мощь, тот день я застал будучи юным, но грохот был что надо, небо окрасилось в пламенеющий след от снарядов, а воздух наполнился гарью. Требушеты уничтожили флот южан, что подступил к нашей акватории... Впрочем, это событие покрылось таким толстым слоем пыли, таким обилием мифов и легенд, что некоторые историки скорее поверят в бредни о чудесном пришествии Близнецов, что в ярости разгромили флот, чем примут тот простой факт, что Гнев небес оказался не просто бесполезным, но, к чести создателя, весьма внушительным символом ушедшей эпохи, а вполне функционирующим оружеием. Если же говорить о тех моделях что остались у Архитектора, то они значительно меньше по размеру, от чего активно используются при обороне от демонов и северян. Можно сказать, что только лишь благодаря гневу небес, Горн по-прежнему существует на своем законном месте. Без тех спасительных залпов, не удалось бы удержать и района старого Горна, что уж говорить о том, чтобы расколоть землю. Бесспорно, в этом есть и заслуга силы Архитектора, но не стоит уменьшать то влияние, которое оказали на этот подвиг требушеты. Учитель истории шагал чуть позади, но по середине, корректируя наше движение и очень быстро поняв, что один мой внешний вид разгоняет толпу вокруг нас, а соответственно и передвигаться становится проще. Что же, не могу не признать, что его способ работал, нам не приходилось проталкиваться, всегда имея вокруг небольшое пространство, позволяющее не испытывать давление толпы со стороны и чувствовать себя абсолютно свободно. Оглядываясь вокруг, я понимала, что мы находимся удивительно близко к району лордов, к самым высшим кругам общества. Я все еще не видела стен, что разделяли город на три неравные части, но замечала на улице все больше и больше изнеженных аристократов, в сопровождении нанятой стражи и своих слуг, делающих покупки заместо высокомерных лордов. Рабочих мещан практически не осталось, их сменила дорогая прислуга знатных лордов и ювелиры, в вычурных, напыщенных фраках или мундирах, с важным видом выбирающие своим хозяевам какие-то вещи или спеша по делам с конвертами писем, порой вываливающимися из забитых до самых краев сумок. У всех без исключения на лице играл самовлюбленный, надменный образ, некоторые даже умудрялись вступать между собой в словесные перепалки, пытаясь выяснить кто важнее и должен быть первее. Остальных людей, которые находились хоть на полшага позади в их иерархии, подобные даже не считали за людей. Апофеоз глупости настиг в тот момент, когда я услышала о том, что слуга громко проклинает другого прислужника, который успел выкупить последнюю пару туфель, за которыми первого отправила его хозяйка, обвиняя и его, и его "размалеванную шлюху", которой рядом разумеется не было, во всех возможных грехах. Дело чуть было не дошло до драки, и только лишь резкий стук ботинков стражника, а еще блеснувший у одного из сопровождающих слугу стражников кинжал, заставили напыщенного идиота отступить, позволив испуганному юношу, не старше шестнадцати, с позором и запинаясь по пути, отправится дальше, стремительно стараясь скрыться в толпе из людей. Такой бред... Я даже не могла поверить, насколько мир высоких слогов отличался от реальности, грязной, бедной и холодной. И ведь я могла бы стать одной из них, одной из жалких игрушек, которыми помыкают высшие чины... Отведя взгляд в сторону, я принялась разглядывать рынок, который раскинулся перед нами незаметно, словно все лавки выросли из-под земли за мгновения, что я пребывала в раздумиях и глядела на жизнь тех, кто стоял во главе всего. - Прошу меня простить, девушки, мой знакомый живет неподалеку... Я вынужден удалиться. Людвиг сказал что я могу на вас положиться... Да и вряд ли в столице вы встретите нечто, что окажется страшнее демонов и павшего Бога, ха-ха... Встретимся здесь же, около статуи, я уповаю на ваше благоразумие и стойкость духа, если это можно так назвать. Впрочем, не думаю, что вы способны на пьянство или нечто подобное. Вы двое видели слишком многое, чтобы действительно оставаться в душе буйными недорослями, коими являются дети аристократов в своей подавляющей и весьма печальной массе. Желаю хорошо провести ваш первый день в столице... Возможно, я захвачу вам гостинцы у Кутиса, он немного балуется алхимией и историей, думаю, что-нибудь интересное для вас найдется. Наставник стремительно отошел в сторону, тут же принимаясь махать кому-то рукой, чуть было не переходя на бег, что для престарелого историка было удивительно нетипичным поведением. Найти взглядом этого самого Кутиса мне не удалось, потому, оглянувшись, я решила изучить рынок, на несколько секунд застыв, не в силах ничего сказать от удивления. Рынок вокруг оказался огромен, украшен к празднику Иссы и заполнен людьми до самых краев, вот-вот готовый лопнуть от их количества. В центре, в месте нашего сбора, стояла статуя Сивила. Ангел слез воздымал руки к небу, сложив за спиной серебряные крылья и поднявшись на цыпочки, пытаясь дотянуться до Солнца, что раскинулось прямо над ним. На его ладонях вновь оказались выставлены большие часы, на которых медленно шли по кругу кованые стрелки, под ногами расположились множество глиняных змей, украшенных очень старыми узорами, похожими на фрески, из глаз которых, в небольшой пруд подле ног Сивила, стекала кристально чистая вода, испивать которую никто не решался. На кудрявых волосах Ангела лежал венок, сплетенный из свежих, недавно сорванных цветов, от которых шли фестивальные, разноцветные ленточки, связанные с крышами домов и покачивающиеся на ветру. На лентах качались цветочные композиции, что посыпали головы людей своими лепестками при каждом дуновении ветра или дрожи, от попыток птиц сесть на них. Вообще все вокруг оказалось щедро украшено цветами, став символами нынешнего сезона. Стены домов, козырьки лавок и порой даже люди были подвластны этой власти зелени, воссозданной в честь Иссы. Актеров и музыкантов здесь было намерено, все как один одетые в причудливые костюмы, имеющие в себе как следы животных, так и растений. Небольшие куски шерсти прикрывающие груди и торс, лозы оплетающие плечи да ноги, козьи рожки или, например, накладные волчьи когти. Впрочем порой это становилось похоже на истинную пародию на животное, когда у актера не оставалось даже чего-то человеческого. Занимались артисты тоже чем попало, кто-то пел, другие плясали, третьи собрали вокруг себя народ, отыгрывая небольшие сценки, вызывающие то смех, то робкий шепот у собравшихся вокруг них людей. Представление могли быть кровавым пересказом историй и легенд, или юмористическимм постановками известных лириков. Среди людей вокруг можно было встретить абсолютно всех, кого ожидаешь и не ожидаешь увидеть на рынке, среди обычных покупателей и торговцев. Здесь бродили богатые дамы под руки с уставшими от палящего солнца мужьями, рассматривая выставленные на продажу драгоценности, веера или одежды, привезённые с юга. Шагали в смеющихся группах пьяные студенты, распевающие песни и порой заходя за новой порцией алкоголя в множественные таверны. Рабочие из цехов, что сидели около кабаков или покупали табак в небольших лавках, зачастую старались просто отдохнуть, глядя на солнце. Множество женщин, начиная от откровенных проституток и заканчивая монахинями, шествующими со смиренно опущенной головой, соседствовали здесь с лежащими в пьяном угаре бедняков, а порой и уже умершими в какой-нибудь подворотне. Среди покупателей я видела Воронов, Ревнителей, Клеймящих, легионеров пепла и обычных стражей, которые о чем-то шептались друг с другом, оглядываясь вокруг. Магов в золотистых одеяниях, с пурпурными мантиями и шарфами я видела по обе стороны, как в лице торговцев, так и среди покупающих, подавляющая часть легионеров пепла в основном занимали угловые кабаки, с мертвым взглядом покачивая чарки с алкоголем и делая редкие, продолжительные глотки, после которых красноречиво вздыхали. Под солнечным светом шагали стражи, гвардии Имперского полка, светящиеся от золота и смотрящие за порядком. В подворотнях торговали всем, что нельзя класть на лавки и за что можно было очень скоро попасть в тюрьмы. В окнах борделей, таверн или жилых домов то и дело проскальзывали вскрики, громких смех или проклятья, смех и слезы. В конце концов, я несколько раз чуть не была сбита кавалерийскими рыцарями, что почему-то даже в городе передвигались на своих тяжело бронированных лошадях, собирая вокруг себя своры девиц и оруженосцев, которые усталым взглядом вторили словам лорда и с тоской смотрели на пьющих людей, вновь и вновь останавливаясь возле счастливых пьяных рабочих, завистливо созерцая пиво в их кружках. Шагая рядом с Гвин мы болтали обо всем на свете, лишь изредка останавливаясь возле каких-то прилавков и рассматривая одежду, лежащую на деревянных досках. Но в первую очередь мы все равно купили себе две объемные, кожаные сумки, в которых спокойно можно было носить как книги на учебу в дальнейшем, так и вещи, может быть даже оружие, спрятанное в ножны. Правда проверить это пока что было нельзя, найти достойного кузнеца здесь оказалось слишком сложно, на лавках нас ждали либо не сильно качественняе экземпляры, либо декоративные клинки и броня, вычурно украшенная драгоценными камнями и стоившая непомерных денег, при этом не являясь сколько-нибудь функциональной. Это не привлекало нашего взгляда, оставаясь лишь предметом жажды недалекой знати, желавшей выделиться среди себе подобных в качестве военного. Впрочем, с вещами оказалась схожая проблема. Пусть несколько раз я и останавливалась у аристократических прилавков, в которых купила себе несколько платьев и новую ночнушку, но найти по-настоящему удобную и при этом повседневную одежду оказалось удивительно сложным занятием, хотя казалось бы, такого в подобном месте обязано быть в избытке. Но либо мы сталкивались с отсутствием нужных размером и полным нежеланием ткачей подгонять под нас одежду, созданную для горняков, лесорубов и крестьян, либо видели исключительно неудобные экземпляры, подходящие только для домашнего использования и каких-то посиделок в кругу таких же. В конце концов, мы нашли захудалую ткацкую мастерскую, где нас приняла целая семья портных, продавшая нам несколько охотничьих нарядов и новеньких камзолов, попытавшись даже продать старый мундир их прадеда, от которого мы отказались Ценой за подгонку размеров стали несколько уколов иглами от детей портных, которым поручили это дело, но взамен мы получили возможность испить некой настойки без алкоголя, но с сильным медовым привкусом и с успокаивающими травами, которая приятно освежила после нескольких часов прогулки по пыльному городу. Покинули мы лавку портных утолившими жажду и бодрыми, наконец разобравшись с основной нашей задачей. В наших сумках лежала одежда на несколько лет, вполне себе качественная и способная без труда быть подогнана под наш рост. Теперь, мы оказались полностью свободны в исследовании рынка и поиска самых разнообразных вещей, на которые могли потратить деньги, коих практически не стало меньше даже после покупки одежды. Во многом из-за того что семья портных работала на местные цеха, а вовсе не на аристократию. Но полноценно насладиться походом нам не удалось. Мы отошли от портных и двинулись обратно по рынку, но не пройдя и нескольких метров услышали в одной из подворотней странных, резкий писк, который сразу же умолк, словно его никогда и не было. Резко остановившись, мы с Гвин переглянулись между собой, останавливались подле поворота, удивительно стянутого темнотой двух домов, закрывшихся его от света и взглядов многих прохожих, что не обратили на это даже малейшего внимания. - Ты тоже слышала это, Лиз? Там кто-то пытается кричать, не просто так это все... Нам нужно узнать и помочь. Ты ведь видела сколько там мерзавцев, что пожирают девушек взглядом. Вдруг... Одна попалась? Мы не можем бросить ее здесь. - Я и не собиралась отказываться... Хочу только предупредить, не бойся бить куда надо, Гвин, в столице мы практически первый род из всех. В суде никто не будет способен осуждать нас, тем более... Это ведь благое дело, ведь так? Поэтому можно выложиться на полную. -Разумеется... Но не стоит расслабляться, ты, может, и сражалась с демоном, но в уличных драках все иначе, будь настороже, здесь любят сражаться грязно, дико и хаотично. Если там не просто пятницы, то все может выйти не так и просто... Как хотелось бы. Обнажив клинки, мы увидели испуганный взор окружающих нас прохожих, которые, и без того практически не приближаясь к нам, поспешили огибать нас еще сильнее, образовав практически цельную арену вокруг, в которой могли поместиться без малого десяток человек. Впрочем, меня это ничуть не смущало, даже наоборот, чуть веселило, покуда я не увидела взгляды некоторых легионеров пепла да членов ордена, подозрительно глядящих на нас. Впрочем, просить их о помощи было бы глупо, я не верила, что мы не способны уничтожить нескольких насильников... Гвин сделала первый шаг в проулок, я начала взывать к внутренней силе, ощущая под столицей могущественную, чистую тропу, которая охотно отзывалась моим мыслям, творить здесь магию оказалось удивительно приятно. Первые искры сорвались с кончиком пальцев, на мгновение освещая полутьму подворотни, а после, окончательно закрепились на моих пальцах, позволяя увидеть полноценный проулок, ведущий к кирпичной стене. Этого оказалось более чем достаточно, чтобы в темноте возник отвратительный лик какого-то пьяницы, с перекошеным лицом и мутью в глазах, который, казалось, вообще не осозновал что происходит. На секунду, он остановился, глядя на острие клинка Гвин, что был очень близок к его раздутому животу, практически вываливающемуся из-под широченной рубахи и сжатый туго завязанной веревкой. Его щетина была обильно украшена прилипшими к лицу, давно гнилыми остатками пища, с неряшливых, густых усов стекал недавно выпитый алкоголь, в сальных волосах копошились какие мухи. Крупные руки, не имеющие при этом внятной мускулатуры, болтались, потираясь о выпирающие слои жира. Вонь, которая исходила от него, не могла бы стать еще хуже. Но к сожалению, встретили здесь мы далеко не только его одного. В конце пути сидела ободранная, дрожащая девушка, шестнадцати лет на вид, в оборванных остатках актерского костюма, стыдливо и испуганно прикрывающая грудь руками, поджав под себя ноги и старающаяся брыкаться. Ее рот закрывала рукой пьяная женщина, в обносках, красная и раздутая от алкоголя, бутылки от которого валялись рядом, и при этом с множественными следами побоев на теле. Рядом, в сумке актрисы, копалась еще одна бездомная, словно сбежавшая из трущоб, кривая, худая до костей, болезненно ломкая и неровная, с перекошенным взглядом. Над раздетой девушкой возвышался мужчина с расстёгнутой около груди рубахой, который быстро повернулся к нам, сверкая жёлтыми, кривыми зубами и густыми зарослями волос на каждом сантиметре тела. Он выглядел более опасно, чем пьяный и толстый поддельник, больше похожий на огромную тушу мяса, с трудом переставляющую ноги. увидев оружие в наших рук, он вмиг замер, глядя на нас мертвым, обреченным взглядом. Погодя секунду, он выхватил из-за пазухи кинжал, начав приближаться и сплевывая на пол. Женщины застыли на месте, глядя на нас ехидно, с ненавистью и желанием, абсолютно не видя противников. А зря, я видела достаточно, чтобы быть готовой пустить им крови, и не раз, и не два. - Смотри, какие богатенькие решили сюда зайти... Маска серебряная, кулончики на шее, новенькие сумки а кошель, какой кошель... На него мы сможем питаться еще несколько лет, возможно даже выберемся из дыры в которой живем. Убей, убей их Дарг, а потом поразвлекаешься с этой шлюхой... - Гова, что ты встал мать твою, хватай их пока они не начали визжать и не позвали стражу! Ты что, детей испугался? Да все что они умеют это тратить деньги, доставшиеся от их уродов-родителей и вилять своим телом перед такими же знатными ублюдками... Гова, будучи пьяным и полностью покорным своему дружку сделал шаг вперед, протянув руки, быстро пожалев о каждом из этих действий. Гвин просто ударила его в сердце, насадив на свой клинок и повалив огромную тушу на бок, оставив истекать кровью и хрипеть, словно не в силах сделать вздох. Пнув его в ногой, она освободила из туши лезвие меча и одновременно с тем освобождая проход, делая шаг вперед, навстречу вооруженному мужчине. Дарг оскалился, бросившись на Гвин с кинжалом и хаотично ударяя им в воздухе, словно рассчитывая что она сама набросится на лезвие. Впрочем, я уже устала стоять без дела, воззвав к крови, что вылилась из раны Говы, я вонзилась ею в ногу насильника. Став острыми шипами, кровь разорвала плоть ноги, и вступив в контакт с кровью самого Дарга, полностью парализовала всю правую часть его тела, заставив рухнуть на землю лицом в отходы. Краем глаза заметив, как на лице Гвин проскользила улыбка, и сама ухмыльнулась, глядя как тот безвольно пытаясь подняться, булькая в лужу нечистот. Кивнув Гвин, я позволила ей ударить в спину и второго грабителя, если не убив его мгновенно, то как минимум навсегда искалечив. Подняв голову наверх, я оторвала насмешливый взгляд от двух умирающих мужчин, видя, с наслаждением впитывая то, как дрожат и стонут от навзрыдного плача две женщины, прижавшие к себе руки и вжимаясь в стену спинами так, словно пытались залезть на них и сбежать. Актриса тяжело дышала, избавившись от грязной, жёсткой руки бездомной, сплевывая на землю кровь и грязь, утирая губы оставшимися обрывками своего одеяния. - Что будем с ними делать, Лиз? Я не хочу отпускать тех, кто собирался нас убить... Род Грау так просто не прощает оскорбления своей чести. А особенно, видя насколько они ничтожны, во мне не просыпается жалость. - Я думаю, что убив их мир не станет хуже, возможно, в новой жизни Близнецы подарят им жизнь лучше. - Вы не можете! Стража! Стража! Убивают! Грабят! Стра... Заорала одна из женщин, что призывала к нашему убийству и насилию над актрисой. Впрочем, теперь уже у нее не было никого и ничего, способного спасти от гнева. Не успев договорить, бездомная получила резкий удар локтем в горло от актрисы, которая закончила испытывать омерзение от ситуации и вернула себе самообладание. Искусно поднявшись, девушка с улыбкой посмотрела нас, склоняя голову набок и глазом указывая на ржавый кинжал, который лежал под моей ногой. На секунду, я была ошарашена спокойствием недавно дрожащей девушки, а после, убедившись что вторая бездомная либо немая, либо от алкоголя не способна даже кричать, пнула актрисе оружие насильника, кивнув девушке и глядя, что произойдет дальше. Женщина рядом вмиг замотала головой, в глазах блеснул ужас и страх, но крик никак не хотел вырываться из ее надрывающегося горла, которое источало только кашель и слюни, текущие по лицу и грязному телу. Ногой подбросив кинжал к руке, схватив его в воздухе за лезвие т подбросив в воздухе, она словила оружие за рукоять. Вновь мило улыбаясь нам, она резким ударом резанув по горлу бездомной, оставляя ужасающую, рваную рану, из которой вмиг вырывался фонтан крови, окрасивший стены и землю. Труп рухнул на бок, издавая хрипящие, протяжные звуки, постепенно утихающие из-за хлеставшей крови. Сделав шаг вперед, актриса вонзила лезвие в глаз второй, пробив череп практически насквозь и заставив ту рухнуть на землю, дрожа в конвульсиях, но по-прежнему не произнося не слова. Оставив кинжал в черепе, девшука поклонилась нам, по-прежнему держа одну руку около груди, а второй прижимая к паху остатки одежды. - Превосходная маска, подруга... И отличные талисманы, я бы тоже хотела себе такой. Спасибо за спасение, мое имя Лисса... Надеюсь, что в следующий раз мы встретимся с столь обворожительными девушками в более... Спокойной обстановке. И желательно, когда я буду хотя бы одета. Здесь удивительно холодно... Вам так не кажется?