Глава 87

Агат села рядом со мной, присоединившись к трапезе и внимательно слушая, как мы спасли от незавидной участи Лиссу. Уже вскоре ей подали один бокал алого вина и небольшую порцию практически сырого мяса, обильно посыпанного перцем и крупной соломкой, которая блестела под свечами. Никакого сильного удивления на лице лерии не мелькнуло, Агат только лишь посоветовала Лиссе носить с собой оружие, даже предложив отдать один из своих старых кинжалов, сохранившихся со времен обучения. Лисса отказалась. В тоже время, я внимательно осматривала Агат, пытаясь понять ее и ощутить глубину, что не была видна мне в первую встречу. Лерия ела мясо, разрезая его на маленькие кусочки и макая их в вино, лишь только после после этого кладя пищу на язык и медленно разжевывая ее. Признаться, такой способ есть мясо я видела впервые. Сидя подле нее, я ощущала всю болезненность многих мыслей, блуждающих в разуме ревнителя. Углубляясь в бесконечно теплые, янтарные зрачки, мне открывалось удивительное разнообразие страданий и бьющийся изнутри боли. Пальцы Агат нервно перебирали по граненому бокалу, болезненная, покрытая небольшими синяками кожа плотно прижалась к выпирающим костям, стыдливо прячась за колыханиями одежды и плаща, словно желая скрыться от излишнего взгляда окружающих. Глубокий взгляд, испытав радость и удивление от внезапной встречи, стремительно угас, оказавшись похож на погашеные свечи, от которых остались лишь небольшие огарки, жизни в которых оставалось все меньше и меньше. Что-то угнетало разум лерии, приносило боль, ничего не давая взамен, она пыталась избавиться от этих мыслей, побороть их, отбросив назад, но сил для этого не было. Я была даже могла подумать, что Агат умирает, но не хотела предаваться столь безрадостным и тяжким мыслям, впервые же мгновения после столь радостной для всех встречи. Она покинула поле боя... Больше нет войны, нет крови... Как теперь живется той, кто всю жизнь знала только лишения, тяжесть и боль, видела закат и рассвет стоя посреди мертвых тел братьев и врагов. Что произошло за тот год, который она провела в доме? Остались ли рядом с ней хоть кто-то из родственников, друзей или знакомых? Я не знала, как живут вернувшиеся с войн. Как же теперь складывается ее жизнь? Что происходит во время заслуженного отдыха и действительно ли Агат хотела покидать караул Годрика? Вглядываясь в морщины и старые раны, что изуродовали лицо девушки, лишили всякой молодости и былой красоты, я пыталась прочесть то, что скрывалось внутри, за стенами нерушимой веры, спокойствия и смирения, что следовали за ней в течение долгих, очень долгих лет службы. Что за боль терзала лерию изнутри, порождая ужас и дрожь, который лишал ее покоя и разрывал мысли на мелкие клочки. Все ее силы сбились в один единственный остаток бывшего величия, что теплился в душе подобно пламени, скрывающемуся в бесконечной тьме... Неподвластной ни Близнецам, ни Владыкам. Что заставило ее оказаться в такой ситуации, и могу ли я помочь хоть чем-то. Я пыталась узнать, но не смогла пробиться через вековые ворота, хранящие разум Агат от всякого чуждого влияния. - Как сложилась ваша судьба, наследницы великих родов? Мне так и не удалось узнать ничего о Гвин после отставки и мне занятно услышать, что же так сильно изменило тебя, Лиз. Коренс обучает тебя недавно, акафист получен раньше, чем Чтец возвысился над тобой наставником, значит, ты заслужила его другой заслугой. На нем кровь, пахнущая волком, и множество ереси. Очень, очень много.... - Отец приставил к нам двух Аколитов, Агат, мой наставник обучает молитвам, стойкости духа и владению клинком. Моя жизнь протекает прекрасно, благодаря роду Рихтер. У Лиз... На уроках, как я знаю, они погружаются на тропы и практикуют магию крови. Ведь так, да? - Аколит преподает мне обо всем вокруг, в том числе обучает магии, да. Как и Коренс... Но в первый урок нам было несколько... Не до обучения. Мой наставник называл это проверкой, лишь в конце показав как использовать пламя троп. В остальном, Гвин права, я обучалась крови под покровительством Аколита в течение нескольких лет. - А ты можешь показать магию крови? Я знаю, как управляется пламенем Агат, но никогда не понимала, что можно сделать с кровью, в особенности без ее количества непосредственно вокруг. Звучит интригующе... Может, я как-нибудь украду тебя на представление другое... Морс будет в восторге, ему всегда хотелось иметь у себя в цирке полноценного мага, но ему не позволяют брать к себе на работу одаренных, да и мало кто из чародеев согласны работать за зарплату, которую готов предложить Морс. Меня впервые просили продемонстрировать силу. В течение всей прожитой мною жизни, любое без исключения окружение твердило мне только лишь о том, чтобы я скрывала от окружающих людей власть, данную мне Близнецами. Церковь, родные, даже простые аристократы. Это было правило, в высшем свете боятся магии, презирают ее, считают недостойной и порочной, хотя знают, точно знают, что это дар, Их дар. Им попросту завидно, что чародеями могут быть даже последние нищие, но не они. Это было той причиной, по которой я вечно скрывала полученные знания, вынужденная использовать их только во время сражений или тренировок. Но слова Коренса стремительно овладели в мною в это мгновение сомнения, раздаваясь в разуме и вновь, убеждая в правильности и том, что это я властна выбирать, а вовсе не церковь. Сила это дар, инструмент, сияющее оружие в моих руках, а вовсе не проклятье, каким его выставляет высший свет. Демонстрация власти не признак ереси, не преступление против богов, это тренировка и очередное подтверждение, что магия есть совершенствование человека и его власти над сущим вокруг. Что чародеи есть лучшие, могущественные, способные на многое и в то же время строго следующие заветам и правилам, не отступая от них ни на шаг. Я не могу позволить себе игнорировать то, чем наградили меня Боги... И раз я не имею никаких запретов, то почему бы не продемонстрировать то, чему я научилась за несколько лет под крылом Аколита крови. Тем более, что Агат также посмотрела на меня с интересом, призывая к действию и желая узнать, насколько хорошо продвигается мое обучение. Да будет так. Я есть воля Их на земле, и сейчас, я продемонстрирую свою власть над теми, кто оказался обделен силой и властью над окружающим миром. Закрыв глаза, я настроилась на окружающий мир, вняла песни улиц и тихому, бьющемуся в душе Агат пламени, льстящемуся к ее медленно бьющемуся сердцу. Вокруг кружили отголоски слов и множество горечи, витающей в городской суете. Город легко открывался для чародеев, тропы, подобно жилам, громко стучали под столицей, наполненные властью, которой я могла пользоваться, но которая не была сейчас нужна мне. Кровь, вот что сейчас было важно для меня, святая сила, текущая по венам каждого, данная нам Богами. План был прост и в тоже время изящен, я была должна найти среди гостей самого уязвимого, того, чья кровь окажется способна предать владельца, протянувшись к силе моего разума. Мне удавалось определять это просто глядя на человека, чем сильнее душа загрязнена грехами, тяжестью, сожалением и слабостью, тем больше кровь становилась похожа на разбавленное вино, тем легче отпускала своего владельца, переходя под мою власть и мои силы. Власть таилась в каждом без исключения, но предавшие своих покровителей, бежавшие с поля боя, скрывающие секреты, достойные кары, всегда являлись для магов крови лёгкой мишенью, без труда оказываясь порабощены ими. Вникая в музыку каждого окружающего, ощущая биение их сердец и чувствуя, в ком таился клубок тьмы, я наконец нашла свою жертву, которая точно не откажется стать мне слугой на небольшой промежуток времени. Открыв глаза, я с упоением пронзила взглядом юного воина, с тусклым взглядом, что сидел напротив товарищей, с кружкой в руке и ломаной, фальшивой улыбкой на лице. Его аура воистину скрывала в себе множество ужасных событий, что шли след за следом с самого рождения и до этой самой секунды. Я видела всю судьбу человека, читая через кровь обо всем, что пережил Джереми Евик, что вынужден был вытерпеть, чтобы в этот миг сидеть в таверне, среди таких же легионеров пепла, как и он сам. Отец избивавший мать и насилующий сестру, которого Евик убил его же клинком больше десятка лет назад до сих пор тяжкой фигурой возвышался над его разумом, раскаляя злость и ненависть, тяжкую горечь и боль в сердце. Перед моим взглядом мелькнул суд, приговоривший его к каторге, которую Джереми сменил военной службой, не пожалев о своем выборе не разу в жизни. Очередным мгновением тьмы скользнуло самоубийство дорогой ему сестры, которая так и не смогла найти себя в жизни, пьянство матери и ее скорая смерть в подворотне трущоб, оставившая Джереми одиноким на протяжении долгих лет на передовой севера. Я ощущала слезы и боль юноши, читая историю всей человеческой жизни словно книгу, открытую передо мной исключительно на самых темных главах. Отголоски голосов его погибших центурионов, ужасающий плач детей в разоренных деревнях, куда являлись демоны или отряды северного сопротивления - бунтовщики, разбойники и убийцы, которых север натравливает на наши границы, Спрятанная глубоко в душе ненависть к всему миру вокруг была готова вырваться, сдерживая только клятвами и удивительно праведным мнением, что в своей проклятой жизни виноватые уже понесли кары, а остальные ее не заслужили. Джереми держался и жил на кривых, разрушенных практически до основания столбах чести, держа на плечах ужасающий груз тьмы, подчинить которую оказался неспособен, вынужденный мирится с ее шепотом и силой. Но было поздно менять мой план, пусть и теперь в душе наступило странное опустошение, вызванное его несчастной, практически порочной судьбой. Коснувшись его крови, я вмиг ощутила полноту власти над телом, которое с радостью отдалось на мой суд и власть, словно изначально желая наконец сменить своего хозяина. Мои движения пальцев пускали рябь по пространству, тело отзывалось, стремясь к силе и власти, пытаясь избавиться от бренной плоти Джереми, устав от тьмы и слабости, таящейся внутри, вскоре я уже полностью ощущала биение его сердца в собственных ладонях. Все было готово. - Лисса, не хочешь станцевать? Движения моих пальцев подняли забвенного солдата с места, заставив собутыльников удивленно поднять на него взгляд. Лицо Джереми блаженно улыбалось, словно пребывая в пьяном угаре, хотя признаться он практически не выпивал, разум рухнул в объятия сотканных мною сладких снов, я показала ему семью, полную, счастливую, дала жизнь настолько приторную, чтобы сокрушить даже тот развитый в самой душе страх, на время полностью лишив Джереми даже зачатков разума. Сейчас, он попросту кукла из плоти, которая подчинялась мне, вся сила которого пребывала в благой дреме, наслаждаясь той жизнью, которую он никогда не сможет увидеть, которая несбыточная ни здесь, ни в смерти. Он так легко пал во власть соблазна, что казалось, будто только чудом Владыки не подчинили его себе, используя как первого культиста для сокращения всей собственной части. Но сейчас, я не хотела думать об этом, пытаясь понять, насколько же моя власть над ним обширна и сильная. Казалось, что я могла сделать абсолютно все, что только пожелала. Сердце готово разорваться на части под моими касаниями, кровь могла вскипеть по одной моей команде, я получила все воспоминания Джереми, его клинок в руках и саму личность, скрытую под легкой, черной броней. Впрочем, аколит призывала никогда не пользоваться вещами тех, кто пал перед твоей волей, став игрушками, поскольку это могло вызывать некоторые последствия, о которых она не рассказала и по сей день. Но все это представление было нужно только для того, чтобы продемонстрировать силы, потому я искусно обнажила лезвие клинка легионера, заставляя Джереми несколько раз подбросить его в воздух, заставить сделать полный оборот и снова поймать, уложив в ножны. Это выглядело действительно искусно, и я сама удивилась, как смогла сделать это, никого не поранив и не убив самого легионера. Более молодое поколение засвистело и захлопало, в том числе компания Джереми, лерии подозрительно огляделись, заставив меня на время ослабить силы, оставив только благой сон в разуме юноши, старшие же недовольно заропотали, вместе с испуганными официантками, прошедшими мимо и чуть было не попавшими под лезвие летящего клинка. Когда взгляд лерий утих, я вновь взялась за нити Джереми, подняв его ровно и улыбаясь сидящим рядом легионерам. - Это... Делаешь ты? Правда? О Близнецы... Нет, нет нет... Лучше... Оставь его, Лиз, это жутко, очень очень жутко. Впрочем, чего я ждала... - Я и не знала что ты способна на подобное... Удивительно и... Страшно. Ты действительно способна подчинять людей? Слова двух девушек резко ударили по сердцу, заставив вмиг отвести взгляд и практически полностью отпустив из сновидений Джереми. Боль и стыд поползли по телу словно трещины, заставляя дышать быстро и прерывисто. Она ведь сама желала увидеть это! Магия крови выглядит именно так, подчинение, власть и покорение тех, кто слабее... Что еще можно было продемонстрировать из подобной силы, что она... Ожидала увидеть? И почему сейчас мне так больно от того, что я не смогла в полной мере удовлетворить ее желаний. Власть над Джеремом стремительно рушилась на части, без всякого стыда играя на моей слабости. Желая вернуться в привычное русло, разум бунтовал, кровь стремительно возвращалась в свое законное русло, утекая сквозь мои пальцы. Сон юноши становился все слабее, постепенно прерываясь на картинку реальности, которую я старалась как можно сильнее затмить, возвращая легионера за стол, окончательно теряя всякую власть и уже сама не желая дальше руководить им. На душе оказалось гадко и тоскливо, которое вмиг развеяло всякое хорошее настроение, оставив меня на грани внезапных слез. В их словах я слышала страх, практически презрение от тех, от кого хотела поощрения и добрых слов, особенно после того, как выполнила их просьбу, их исполнила их желание. Опустив плечи и взгляд, я села ровно, ощущая внезапное тёплое, исходящее от касаний пальцев Агат, что положила руку на мое плечо, слегка улыбаясь и легко посмеиваясь. Видно, что мои переживания стали ей понятны и ощутимы, а раздор в душе показался знакомым. - Вы ведь сами желали узреть магию... Лиз не фокусница из твоего цирка, Лисса, она не заставляет монетки исчезнуть и не пускает пыль в глаза дешёвыми трюками, удачно тасуя игральные карты. Вы увидели настоящую магию крови, в своем подлинном обличье и целях. Пусть техника груба и работает лишь против самых отчаянных, это вовсе не причина ужасаться ее власти. Магия редко когда бывает чем-то светлым... Слишком редко, чтобы ожидать увидеть вспышки света, радуги и ангелов, поющих возле твоих плеч. Молодец, Лиз, ты послала ему счастливый сон, хотя кошмары всегда работают лучше, запугивая разум, который ты подчиняешься себе. Знаешь... Когда я служила на юге, мы часто работали вместе с Чтецами, точнее, мы работали практически только с ними. Наша когорта оказалась практически частью их соединений, поскольку нашим темным братьям отчаянно не хватало людей в составах центурий и когортах. Был среди них лерия, одаренный юноша, с ангельским голосом... Совсем юный, возможно, старше тебя всего на несколько лет. Он умел читать плачи так, как никто... Я помню белые локоны, ниспадающие на его плечи, так странно было видеть его среди мертвых и потерянных. Порой, мне даже казалось будто он один из нас... Однажды, он с помощью своей крови смог обернуть против южан целый конный полк, который смел ряды их же лучников, дав нам возможность прорваться. И тогда я впервые увидела в нем тьму, которой заинтересовались Чтецы. Впервые я увидела, почему он среди них, что таилось за ангельской внешностью и внешней нежностью, практически робостью в движениях. Тот ужас, что предстал перед ликом всадников заставил их тела стать подобно камню, души сжаться а кровь загореться в венах. Они не слышали ничего, не видели кого убивают, пребывая в худшем кошмаре, который может узреть человек. Во время пленения, практически половина покончили с собой, не в силах терпеть остатки воспоминаний по тому, что видели, остальные пытались, но им не дали, оставив в качестве рабочих и конюхов. Они стали самыми покорными рабами из всех, страшась только того, чтобы вновь погрузится в тот ад, который он устроил им. Страх это лучший мотиватор, Лиз, от него сложнее убежать, его труднее разорвать, он оплетает разум и сердце, подчиняя его тебе, твоей воле, которую ты несешь в скованный и беззащитный разум. Когда от этого будет зависеть твоя жизнь не бойся показать худшие кошмары, насколько тяжёлыми не были бы судьбы тех, кого ты подчиняешься. Удивительно, но когда я покидала фронт, тот белокурый ангел остался жив... Интересно, что с ним сейчас... Я бы так хотела вновь услышать его говор, песню, которую он заводил по ночам, взывая к богам. - Ох, я... Не хотела тебя обидеть, Лиз. Агат права, ты не циркачка, просто прежде мне не доводилось видеть магию, особенно такую. Он будет в порядке? Судя по твоему взгляду, у него судьба была не сладкой, ты ведь ничего не сломала в нем? Мне будет ужасно стыдно, если из-за моего любопытства пострадал человек... - Сделать его жизнь хуже врядли возможно... Ему не повезло абсолютно во всем, в чем только могло. Он отдал свою жизнь на плаху только во имя спасения, и теперь старается жить в редких перерывах между длительными службами на самых дальних рубежах. К сожалению или счастью, он уже даже не верит в то, что когда-нибудь сможет прервать этот круг. - Агат, ты никогда не рассказывала о своей службе, что на ней происходило? Я знала тебя только как члена караула моего деда. Но что было до? Ты ведь много пробыла в ревнителях, раз вступила в караул. - Много лет под палящим солнцем, вот что было до караула. Нас кидали из одного места в другое, приказы опаздывали на недели, порой даже на месяцы, пищи не было вовсе, только выжженные земли и редкие леса. Все было подобно кошмарному сну, длинной в целые годы, даже не верится, что все наконец закончилось... Хотя бы для меня. Я помню как нам отдавали приказы убивать тех, кто молился Близнецам и говорил на имперском, как мы, серые вестники спасения, несли разрушения и смерти тем, кого некогда охраняли. Мы попросту не могли оставлять за собой живых, что способны нанести удар в спину или помочь южанам. Тысячи уничтоженных деревень, сотни соженных форпостов и городов, оставленных пылью позади ю Не было ни единой линии фронта, ни аванпостов, ничего, где наши действия могли бы быть скооперированы с ставкой магистров. Мы отбивали каждое село и каждый мост, воздвигая на них знамена Империи, а после представали перед нашими же крепостями, где восседали южане, убившие наших братьев и насадившие трупы на длинные копья. Приходилось отступать, отступать вновь и вновь, поддавшись на гнев мы только теряли людей и оружие которого не хватало, мы вынуждены были пользоваться тем, чем раньше никогда не орудовали. Первые несколько месяцев я даже не имела клинка и брони, меня спасала только магия, ставшая доспехом и мечом, а после я взяла у умирающего южного мага клинок и броню, до сих пор хранящиеся у меня как трофей. Тогда юг превратился в одно единственное поле боя, где бои не утихали ни ночью, ни днем. Животные взбесились, демоны рвали тропы на части, где не было войск юга, находились орды тварей с троп, где не было демонов была трясина и стаи диких зверей. Были и свои радости... Вряд ли сейчас когда-нибудь случится, что Чтецы плачут от счастья видя осколки направленных месяцами назад отрядов Волкодавов, наконец добравшихся до единственной взятой крепости, больше не увидеть как Ревнители целуют в щеки и обнимают окровавленных, разбитых и отступающих Клеймящих, а Вороны улыбаются идущим войскам, заживо насаженные на частоколы деревень, где их гнезда разорвали на части, не пощадив ни детей ни библиотек. Было так забавно... В моем отряде делили добытую пищу двое Чтецов, ветеранов ереси, пятеро новобранцев Ревнителей со мной во главе, трое волкодавов проигравших свое сражение и бежавшие из плена, один искалеченный Ворон который помогал мне на тропах, и несколько легионеров пепла, которые сопровождали отряд Чтецов, попавший в засаду. И мы действовали как один отряд, не было больше страха от Чтецов и шепота про измену, исчезли презрения к Волкодавам или недоверие к Воронам, рассыпались все рамки, превратив наши легионы в разношерстные творения безумных, вечно меняющихся приказов и ошибок, допущенных все время сменяющими друг друга легатами. Пожалуй, никогда не было в Империи такого периода, где каждый третий член высших трибунов вешался, осознавая куда повел и без того истощенных воинов, вот-вот готовых рухнуть замертво на расколотой, безжизненной земле. Все действительно походило на длинный бред, который окончился спустя несколько лет, когда наконец пришло оповещение о перемирии. Не было дня радостнее, чем этот. Ополчение сложило оружие, легионы покидали леса, деревни перестали пылать вечным пламенем, небо наконец выступило из-за пепельных облаков. Все подошло к концу, мало кто осмеливался вспоминать кошмары, признаться, я тоже с трудом опускаюсь в них. Ваша служба будет не легче, к сожалению, война идет, война такая же, как и прежде. Остаётся только надеяться, что вы будете теми, кто наконец положит ей конец.