Глава 88

Мы сидели внутри таверны еще в течение получаса, общаясь так, словно знали друг друга всю жизнь. Удивительным спокойствием я прониклась в этом месте, не замечая ни времени, ни окружения. Таверна создавала вокруг некую невообразимую атмосферу, которую раньше я никогда не испытывала. Некое счастье, витающее где-то на фоне, которое не было моим, но в тоже время заставляло улыбаться и меня тоже. Впервые я ощущала себя частью некой компании, а не только половиной дуэта с Гвин. Во мне теплилась надежда, даже желание, чтобы мы чаще собирались в компаниях, обсуждая все на свете. И пусть Агат несколько выбивалась из общей атмосферы еще детского разговора, она могла поддержать разговор, казалось, на любую тему, не сильно страдая от того, насколько глупой или очевидной она не была. В конце концов, она сама выбрала остаться с нами, было бы странно видеть ее... Скучающей. В конце концов, первой была вынуждена покинуть нас, как ни странно, Лисса. К ней прибежал карлик, даже не достающий носом до стола, в разноцветных шутовских одеяниях, который сказал, что ее вызывает к себе Морс, вроде как по поводу завтрашнего дня. Его внешний облик пустил по таверне дружеские смешки и даже откровенные насмешки, удивительного размера уши, на которых бренчали серьги с несколькими бубенцами, создавали при ходьбе громкое бренчание, из-за чего слышно карлика было за множество метров. Его походка оказалась настолько же смешной как и остальной образ, переваливаясь с ноги на ногу, он пытался двигаться быстро в огромных сабатонах, концы которых оказались загнуты в подобие улитки, в центре которой тоже звенели бубенцы, добавляя к общему гаму еще шума. Откланявшись, Лисса сказала что ее можно будет найти либо здесь, либо в таверне "Пьяный шут", где зачастую она подрабатывала после выступлений, либо непосредственно в самом цирке, который расположился на площади Латьера, практически в самом центре города, рядом с храмом Спасения Божьего и военной академией легиона надежда. По словам самой Лиссы, более издевательского местоположения для цирка выбрать не представлялось возможным, поскольку Морс крайне тщательно выбирал где разместить палаты и где можно будет получить разрешение. Единственное, он хотел сначала взять место напротив дворца самого Императора, но на подобное Морсу, разумеется, разрешения не дали, еще и пригрозив за такие шутки. Оставшись наедине с Агат, мы провели с лерией еще без малого полчаса, после чего девушка так же оказалась вынуждена оставить нас. Это не было удивительным, что Лисса, что Агат, работали, по крайне мере были вынуждены работать. Несмотря на тяжкие увечья, полученные на службе, лерия не сидела в своем поместье в течение всего дня. Первая коллегия чародеев, каждый из которых носил почетный титул Мага при Его Величестве, требовала от нее если не активной работы или научных изысканий, то как минимум присутствия в Первом доме магии, куда ей уже пора было вернуться. Подобное, по словам самой девушки, не сильно раздражало Агат, скорее вновь давало поверить в то, что пока еще, она нужна этому миру. Слова прозвучали из ее уст удивительно тоскливо, словно она в первую очередь убеждала в этом саму себя, но я решила не предавать этому значения, веря что Агат полностью способна контролировать свои эмоции и не позволит отчаянию полностью овладеть собой. Попрощавшись и обещая, что мы встретимся на празднике, Агат поковыляла в сторону дверей, вновь оставляя нас одних. Переглянувшись с Лиз, я кивнула в сторону выхода. Больше делать здесь было нечего. По крайней мере, пока что... Я надеялась, что мы еще сможем повторить здесь нашу встречу, возможно, без Агат, но по крайней мере, с Лиссой, я хотела испытывать это чувство как можно чаще, в особенности, во время нахождения в столице, поскольку вне ее стен... Я вновь оказывалась одинока. В отличие от своего отца, Лисса взяла предложенные ей деньги, которые мы должны были потратить на обед, потому покидали мы таверну с чувством выполненного долга. Возможно, даже скорее всего, предложенные средства не окажутся в руках у Радмира, но это никак не мешало мне испытывать удовлетворение от осознания, что мы вовсе не отобедали бесплатно. В тоже время, у нас по-прежнему оставалась крайне внушительная сумма денег, тратить которые было не совсем понятно куда. Признаться, мы практически ничего не потратили из того, что выделил нам Людвиг, даже несмотря на купленную одежду и потраченные в таверне деньги. Тратить средства на бессмысленные покупки не хотелось, расточительность была мне не знакома, да и Гвин вряд ли вообще когда-то имела возможность наблюдать за праздными покупками. Сейчас нам не нужны были продукты питания или украшения, оружие не представляло никакой ценности, являясь либо трофейным либо парадным, а броня не смогла бы пригодится в бою даже против сброда с каменными топорами, которые откололи бы ее по кусочкам. По-большому счету, здесь продавались именно что безделушки, порой красивые и привлекающие взгляд, но все же безделушки, которые в основном даже не радовали взгляда. По пути мы зашли только в один магазин, за сладостями для Людвига, как он и просил отправляя на рынок. Поход не был чем-то необычным, никаких новых встреч или чего-то достойного внимания. Быстро закинув в сумки по несколько небольших бумажных конвертов с завернутыми внутри сладостями, мы окончательно покончили с хоть какими-то покупками, так и не найдя ничего полезного. Признаться, если бы не ситуация с Лиссой, этот поход был бы до странного неинтересен и даже бессмысленный. Я явно ожидала большего, если не от самой прогулки, то хотя бы от столицы, такой величественной и прекрасной, но при этом... Пустой внутри. Впрочем... Что я желала увидеть на рынке? Здесь есть еда, есть дорогие вещи, все ровно так, как должно было быть. Ничего удивительного или выбивающегося из колеи нормальности. Но в тоже время, где-то ведь должны были быть настоящие оружия, действительно хорошие доспехи или качественные меховые плащи, которых на рынке не встретилось ни одного. Торговцы лишь пожимали плечами, на мои вопросы о качестве и сравнения с моим собственным плащом, купленным отцом несколько лет назад и искусственно растянутым. Некоторые из торговцев даже оказывались недовольны тем, что я сравнивала свою одежду с их товаром, начиная прогонять от лавок. Возможно, путь нужно было держать конкретно на частные кузни и швейные лавки, но увы, сегодня такой чести нам не дали. Возможно... Позже, когда прибудет непосредственно Коренс и оба Аколита, которые помогут выбрать подходящие доспехи и прочую амуницию, важную для тренировок. Благо, ждать учителя истории подолгу не пришлось. За время нашего отсутствие он успел купить себе новую, бирюзовую мантию, шествуя к статуе с небольшим свертком, от которого шел запах мяса и соли. Мы занимались тем, что играли в слова, не зная чем еще скоротать время. Увидев нас, он несколько секунд рассматривал сумки, после чего улыбнулся, делая быстрый поклон и поправляя очки, сползшие с переносицы на кончик носа, вот-вот готовые упасть на землю. Оказавшись рядом, мы почувствовали аромат алкоголя, исходящего от мужчины, и несколько недокуренных сигар, плотно завернутых в пропитанную воском ткань. Поднявшись с парапета, мы обе поклонились ему, приветствуя наставника в ответ. - Рад, что вы в порядке... Но несколько удивлен, что места для покупок хватило в подобных школьных сумках. Впрочем, я и не думал, что здесь будет так много бессмысленного хлама. Давненько все же я не был в столице... Раньше, кажется, полезных и качественных вещей было куда больше. Кроме этой мантии даже достойной одежды не сыскать... Благо, хотя бы мне передали обещанное сало. Вечером пригодит... Кхм-кхм. Неважно. Надеюсь, все прошло достойно? Никаких эксцессов или неприятностей? Что-то, о чем стоит знать вашему отцу? - Нет, ни о чем, наставник, все было прекрасно и спокойно. Мы тоже несколько разочарованы выбором вокруг... Поэтому, кроме одежды, мы тоже не нашли ничего достойного. Родители уже покончили с важным разговором, мы можем отправляться к Генриху? - И не можете ли вы сказать, когда прибудут Аколиты? Они вообще добрались до столицы? Их экипажа не видно с того момента, как мы пересекли первые стены... Я начинаю беспокоится, что с ними могло что-то случиться. - Ох, они... Просят разрешение о посещении у Патриарха крови и его паствы, если все пройдет гладко, то скорее всего, во время вечерней трапезы они уже прибудут. Признаться, это беспокоит всю вашу семью, поскольку отказ может очень сильно подорвать не только репутацию Рихтер, но и ваше обучение.... Они собирались остаться с вами вплоть до поступления в выбранные вами Академии. То есть, еще на целый год. В случае отказа... В общем, я надеюсь, что у верхов церкви крови хватит благоразумия пустить их сюда, в особенности под надзором семьи Рихтер. Вряд ли им нужны проблемы, но сейчас... Кто знает, что вообще происходит в их головах. - А что вообще они совершили, что приходится просить разрешение у самого Патриарха крови? Они ведь оба служивые люди самого Архитектора, почему им требуется разрешение местного патриарха? Разве их статус не выше, чем у церковных господ? - В столице восседает первый из Патриархов, он обладает властью над всеми церквями в Империи, и сам властен над судьбой алой церкви. Архитектор это титул, который стоит на ранг выше смертных, выше чем церковь, выше чем политика. У Них есть свои планы на Протектора и Архитектора, а вот Патриарх это тот, кто дает указы, наставляет на истинный путь и проповедует для каждого. Его устами говорит каждый из священников, он дает указы, может даже менять писания и ритуалы, составлять свои процессии и мольбены. Именно он есть скрытый лик церкви, ровно так, как первая Матриарх это владычица всех слез Империи. Тем самым, они полностью контролируют каждую деталь и каждый штрих, из которых позднее вытекает внешний вид нашего духовенства. Что же совершили... Я удивлен, что они не рассказали вам после уже трех лет обучения. Столица это место, где не рады Архитектору войн, ровно так же, здесь не радуют Протектора Величия. Знать и владыки церквей с подозрением относятся к высшим сущностям, коими являются вышеназванные, боятся их, зачастую желают избавиться от них из корыстны или глупости мне неизвестно. Думаете почему каждый из Их сынов имеет свой собственный город, вдали от Столицы, вдали от Колыбели всей Империи? У них разные взгляды на мир, но у Протектора и Архитектора свои предназначения, у патриарха и матриарха свои. В итоге эта незримая война распространяется и на слуг наших достопочтенных господ. Косноязыким жрецам, как назвали их в народе, и аколитам войн настрого запрещен въезд в столицу без предупреждения патриарха и матриарха, да и сами последователи редко желают являться сюда без веской причины. Соответственно, в городах Их сыновей, не рады столичным жрецам и их господам, от чего патриархам и матриархам приходится так же просить разрешение на посещение Слез и Горна. Что же касается наших с вами... Знакомых, у них со столицей связаны не самые лучшие воспоминания. В первые годы после того, как невероятными усилиями была сохранена Империя, они прибыли сюда с вестями о том, что Горн выстоял и Архитектор готов и дальше служить в Империи. А в итоге, их приговорили к казне, за пособничество северянам. Я не знаю деталей, даже не могу сказать кто из Клеймящих вынес этот странный вердикт, но в итоге, они вырезали себе путь к воротам, убив воистину сотню людей, лишь бы пробиться наружу, где скрылись. С того момента, подозрение к Аколитам лишь увеличилось, а их количество в столице в среднем было меньше десяти, что невероятно, учитывая что слуг у Архитектора вой не больше тысячи. Подозреваю, что их повторное прибытие... Несколько настораживает как Патриарха крови, так и стражу, которая пострадала даже больше церковников. Учитель истории говорил без передышки в течение нескольких минут, спешно ведя нас в сторону экипажей. Так вот значит, о чем говорила Аколит, когда сожалела о столице. Что же... Интересно, меньшего не скажешь. Возможно, стоит расспросить ее о том, как все было на самом деле. Удивительно, но я никогда не сталкивалась лицом к лицу с представителями Клеймящих, но несмотря на это, постоянно слышала к ним презрение и опасение. О них плохо отзывался Коренс, Аколит, даже некоторые из Волкодавов шептались о Клеймящих как о презренных щенках, что стараются всеми силами выставить себя святыми. Они казались удивительно неразборчивыми в своих поступках, словах и действиях, словно слепцы, которые наугад обвиняют каждого в ереси, презренно ссылая на костры невинных. На краю души даже стал теплится все более явный страх... Сейчас, я на их территории, возможно, стоило использовать силу аккуратнее. Раз им хватило власти обвинить служителей Архитектора, то вряд ли им встанет поперек горла моя семья и родословная. Опустив взгляд, я стала боязно озираться, поникнув душой и разумом в странном, параноидальным страхе. Гвин заметила это, аккуратно приближаясь и позволяя учителю выйти чуть вперед, оставаясь рядом. - Что-то случилось, Лиз? Ты в порядке? - Меня беспокоит ревностная и даже несколько глупая идея Клеймящих о повсеместной ереси... Они мешают Чтецам, пытались арестовать Аколитов, может, когда-нибудь на их кострах окажусь и я... Это пугает, настораживает, особенно здесь, в их обители. - Не говори глупостей, Лиз... Чтецов боятся из-за ереси, а вовсе не просто там. Аколиты нарушили закон, не предупредив патриарха, ты ведь ничего не делаешь плохого, правда? Не беспокойся, они не настолько безумны, как ты думаешь, у дедушки были знакомые с самой верхушки, и я сама общалась с обычными членами ордена. Они такие же маги, в основе своей, как и ты, лишь изредка отличаясь фанатичным безумием. А те, кто лишен силы, редко способны на самовольное поведение, предпочитая дожидаться приказов сверху. - Вряд ли нарушение правила в условиях только окончившейся войны это разумная причина для обвинения в ереси и сожжения... Им хватило власти чтобы предать казни учеников Архитектора, вряд ли даже моей семье хватит власти уберечь меня, если однажды я ошибусь. - Я не думаю, что однажды, ошибка доведет до твоей казни, Лиз... Я не верю в это, попросту не верю. Все будет хорошо, слышишь? - Наверное... Слова Лиз ничуть не успокоили меня, даже напротив, только сильнее разогрели подозрения и страхи по поводу ордена, о котором прежде я даже не задумывалась. Никогда еще я не испытывала столь внезапного, столь глупого страха, который возник попросту из ниоткуда. Стоит поговорить об этом с наставниками, когда будет время... Быть может, я действительно зря накручиваю себя, пытаясь выявить врагов там, где их вовсе и нет. Они то точно знают лучше, особенно Аколиты, может, они уже отпустили обиду и смогут дать мне правдивый, непредвзятый ответ. Гвин, будто бы обижено, ускорила шаг, догоняя наставника, возможно услышав в голосе ложь и неверие, которое я не вкладывала в свои слова, но которое могло мелькнуть в словах, необдуманных и скорых. Неужели у нее остались настолько теплые воспоминания об этом ордене? Или здесь было нечто другое? Возможно, она и вовсе не обиделась... Наконец подняв взгляд, я увидела странное зрелище, которое и стало причиной резкого ускорения Гвин. Возле нашей повозки стояла небольшая толпа людей, обычных горожан, мещан, которые на что-то смотрели или слушали кого-то, стоящего непосредственно на ступенях нашего экипажа. Учитель истории тоже замедлил шаг, хмуро озираясь по сторонам и прикладывая руку к поясу, где висел недлинный серебряный кинжал, в искусном кожаном футляре. Подойдя ближе, я увидела капитала охраны, который подозрительно стоял с открытыми глазами, пустыми, глядящими вперед без всякого разума внутри себя. Словно очарованный, он вообще не показывал жизни, при этом я не чувствовала никакого волшебства вокруг. - Что здесь происходит и кто эти люди? Что они делают возле экипажа дочерей Рихтер? Вы меня вообще слышите, капитан? Наставник положил руку на плечо стоящего рядом начальника нашей стражи. Центурион надежды поднял взгляд наверх, на секунду, он начал задыхаться, а после резко кивнул, отдавая учителю честь. Быстро оглядываясь вокруг он сделал шаг вперед. Замерев на месте, словно впервые видя там толпу, покорно внимающую кому-то, он нахмурил брови, поворачиваясь обратно к наставнику. Вновь встретившись взглядом с историком, мужчина схватился за рукоять клинка, явно абсолютно не понимая, как такое могло случиться и почему он ничего не знает о минимум двадцати людях, практически осаждавших наш экипаж. Страх мгновенно придал мне уверенности и заставил собраться с мыслями, заранее черпая силу из окружения и связывая себя с тропами столицы, руки были готовы покрыться искрящимися вспышками, которые я должна была направить на врагов. Гвин, подобно капитану охраны, обнажила лезвие клинка, тяжко вздыхая, словно уже предчувствуя беду. Признаться, я была того же мнения. Подобное не могло быть просто случайностью... Что-то случилось, и судя по всему, не обошлось без магии. - Именем легиона надежды, разойдитесь! Что здесь происходит!? Кто вы и что делаете возле экипажа рода Рихтер. Оказавшись перед толпой, мы заметили, что всех их взгляды оказались прикованы к человеку, стоящему на подступах к нашему экипажу, уже непосредственно на ступенях. То был странного вида мужчина, не младше чем сорок лет, с болезненными, бледными кистями рук, разворошенными седыми волосами, которые спадали до плеч, собранные в подобие кос. На нем была замызганная грязью, длинная церковная роба с изображением множества змей. В руках мужчины лежала длинная трость, на конце которой болтался фонарь. Прерывистое дыхание выдавало в теле мужчины старость и слабость, которая так хорошо сочеталась с остальным образом некого проповедника трущоб, которых мы видели по пути. Замерев мы несколько секунд просто глядели друг на друга, не зная, что вообще стоит делать но уже вскоре мужчина взмахнул своим самодельным посохом в нашу сторону, чуть было не ударив учителя истории по лбу. Тот удивлено отступил назад, потирая кожу так, словно ощутил боль. Нахмуренное лицо как лейтенанта, так и странного старца, ясно говорили понять что ни один из них не ожидал увидеть здесь второго. Молчание затянулось, но старик наконец заговорил, видимо понимая, что толпа тоже стала проходить в себя. - Какое право ты имеешь говорить от всего легиона, юнец!? Эти люди слушают, я говорю, неужели сейчас и за это приходится отвечать!? - Назовись, старик. Тебе предстоит ответить на многие вопросы... Что вы делаете на ступенях частного экипажа? Какое право вы имеете собирать здесь толпу зевак? И пусть мой юный вид тебя не смущает, властью данной мне трибуном, я имею право говорить от лица каждого диктатора войны. - Я из церкви змея, отец Аддис, в быту Аддонис Тавицк. Этот дом принадлежит магу крови, демонологу, еретику! И ежели род Рихтер открыто сотрудничает с ним, не стоит больше возносить им похвалы! Они такие же проклятые, такие же порочные, такие же несчастные как и маг, живущий здесь! И у нас есть все право на то чтоб высказы... В этот момент, когда речь вновь полилась с разбитых губ священника, горло Аддиса прихватило, заставив жреца поперхнуться. Кровь засветилась на его венах, стянув их и полностью лишая Аддиса какой-либо воли или возможности сопротивляться. Толпа изумленно ахнула, уже готовясь разбегаться в стороны, кто-то пытался помочь Аддису, упавшему на землю. В тоже время, из дома неспешно ковыляя на правую ногу шагал престарелый мужчина в тяжком черном плаще и с явно усталым видом. Сморщенное от старости лицо хмурилось, узкие и темные зрачки вонзались в жреца. Держа вытянутый вперед кулак левой руки плотно сжатым, старец вышел впереди моего отца и Людвига, опираясь на трость из красного дерева. Мой брат с интересом осматривающим толпу перед моим экипаж и взглянув на меня, хитро улыбнулся. Над людьми прошелся оживленный ропот, заставив многих обернуться, а те кто помогали Аддису подняться бросили своего просветителя, обернувшись на вышедших из дома людей. - Расходитесь, черт бы вас всех побрал... Хватит ходить к моему дому будто это что-то изменит, вы пугаете гостей и уже изрядно потрепали мне нервы! Прочь, надменные идиоты, пока я самолично не сопроводил каждого к застенкам лечебницы! В последний раз я мирно разгоняю ваши идиотские сходки, в следующий раз половина умрет сразу, не успев и вздохнуть! Прочь! Громогласный и очень недовольный голос старца окончательно разогнал толпу ахающих и тихо проклинающих мага людей, оставив одного лишь задыхающегося жреца, которого вскоре отпустило, позволив хоть немного вернуть ему силу и власть. Людей не осталось вовсе, капитан стражи выдохнул, видимо решив, что это снимет с него все недовольные претензии. И признаться, возможно он был прав. Оставив его барахтаться в своих же одеждах, на коленях, перед медленно приближающимися Рихтер, маг с едкой, грозной улыбкой вглядывался в красное лицо Аддиса, несколько раз тыкая его тростью в спину, по пальцам и голове, словно отыгрываясь. - Опять ты, чертов ты идиот, не сидится в трущобах так решил собирать свои проклятые крестные ходы!? Сколько можно!? Я тебе последний раз говорю, либо ты убираешься отсюда и больше не возвращаешься, либо вскоре, от тебя останутся только рожки да ножки, которые я закину в свой ведьмин котел и сварю себе на ужин. Пошел отсюда прочь! Покуда у меня еще сохранилось терпение и твои выходки не перестали казаться мне забавной детской глупостью...