Глава 12

Ладонь на затылке была тёплой, уверенной. А тихое «чш», что осторожно касалось слуха, дарило немного покоя. Только ритм сердца, что был слышен даже сквозь слой одежды, мог сравниться с её собственным. Кристина цеплялась трясущимися пальцами за куртку и тяжело дышала, стараясь не шевелиться. Она вбирала запах ткани, которая ещё не до конца выветрилась от табачного дыма. Кристина не могла открыть глаза. Ей не хотелось даже думать о мёртвом теле, которое наверняка уже остывало. Не хотелось думать о том, кто это сделал. Но она думала. Одно дело слышать, что Эрик способен на такое. Но теперь она стала свидетелем, что это не просто трёп. Он без колебаний нажал на курок. Без тени сомнения. Но пальцы всё равно продолжали царапать куртку, а лоб прижимался к широкой груди. Постепенно дрожь стала стихать, вместе с выстрелами лихачей где-то за зданиями. Эрик убрал ладонь с затылка и, взяв Кристину за плечи, отстранился. Рукоять пистолета упёрлась ей в плечо. — Ты в порядке? Кристина медленно открыла глаза. Тело гудело, дышать было тяжело, но она кивнула, не поднимая взгляда на Эрика. Хватка на её плечах стала крепче, а его дыхание стало прерывистым. — Это вам настолько гормоны по мозгам ебашат? — неожиданно рявкнул он. — Что ты забыла здесь в такое время? Его голос ударил по ней, как по стеклу, на котором уже были трещины. И Кристина вздрогнула. На долю секунды. Потому что в голове всё перемешалось. Ей не хотелось, чтобы это снова повторилось. Только не с ним. Она подняла на него испуганный взгляд в надежде, что хотя бы разум её сегодня не подводил. Но Эрик злился. Только это была другая злость. Или Кристине хотелось так думать. — Я… я, — губы задрожали, и она зажмурилась, когда глаза защипало. — Я… Его хватка на миг ослабла, и Кристине этого хватило. Она просто бросилась к нему, опять прижимаясь к груди и пряча в ней слёзы. А его руки вдруг обвились вокруг неё. И Эрик, выдохнув, прижался ближе. Сначала грубо, но после первого всхлипа объятие стало мягче, а плечи опустились. — Всё закончилось, — он сказал это тихо, почти что ласково, и его пальцы снова легли ей на голову, зарываясь в волосы. Но Кристина не отпускала. Не могла. Не хотела. Но и он не спешил первым разорвать объятие. Суета вокруг практически перестала тревожить слух, словно они спрятались где-то под толщей воды. Дыхание постепенно выравнивалось, как и тремор в пальцах от теплоты, исходящей от груди. Кристина ладонью прислушалась к биению сердца. Оно тоже больше не спешило. Как и её собственное. Но она всё равно не отпускала. — Надо вернуться, — пробормотал Эрик куда-то в макушку. — Наши разберутся. Кристина против воли кивнула, и он отстранился. Убедился, что она уверенно стоит на ногах, и повёл её в ту сторону, где ещё доносились крики и одиночные выстрелы. Кристина послушно последовала за ним, так и не обернувшись на бездыханное тело позади. Каждый шаг отдавался в мышцах, а животе снова потянуло. Не сильно, но назойливо. Она стиснула зубы и придержала низ живота. — Чёрт, — всё же вырвалось шёпотом. Эрик резко обернулся. Взгляд, острый, как лезвие, впился в её руку. Он промолчал, но челюсть дёрнулась. — Всё нормально, — пробормотала она. — Просто чуть потянуло. Эрик ничего не сказал. Только ускорил шаг, и в его походке появилась заметная нервозность. Он первым дошёл до машин. Вокруг было пусто. Остальные всё ещё были где-то там, в темноте. Но уже в тишине, которая пугала сильнее автоматных очередей. — Садись, — он дёрнул заднюю дверь. Кристина только приоткрыла рот, но Эрик уже залез на водительское кресло и с силой захлопнул дверь. Она скользнула внутрь и откинулась на спинку сиденья, прикрыв глаза в попытке расслабиться. Мотор заревел, и внедорожник сорвался с места. До неё долетел хруст рации с переднего сиденья, и она открыла глаза. — Я забрал её, — коротко сказал он. — Что у вас? Секунда молчания, и Кристина подалась вперёд, когда из динамика раздался запыхавшийся голос Трис. — Один мёртв. Ещё трое ждали в засаде, но мы их взяли. И… двое сбежали. — Найти всех! Чтобы каждый, кто посмел сунуть нос к нам, к утру был в Яме. Живой или мёртвый, — его голос заставил Кристину снова сжаться. — Принято, — рваный ответ Трис, и рация улетела на соседнее сиденье, а пальцы вцепились в руль до белых костяшек. Кристина хотела осторожно спросить, кто ещё был с ними. В порядке ли они? Но один взгляд, брошенный на отражение в зеркале, и она снова вжалась в сиденье. Эрик, изредка моргая, смотрел на дорогу. И не было в этом взгляде ничего хорошего. Злился? Конечно, он злился. Она подвела их. Заставила посреди ночи поднять тревогу и броситься ей на помощь. Бесстрашные рисковали жизнью. Среди них была Трис и, возможно, кто-то ещё из тех, кто был ей дорог. Кристина стыдливо подглядывала за ним. Наблюдала, как в нём медленно закипал гнев. Рука Эрика потянулась к пачке сигарет на панели, но замерла прямо над ней. Он несколько раз сжал и разжал кулак до вздутых вен и вернул ладонь на руль. Ворота в Яму уже были распахнуты, и внедорожник влетел в них, не сбавляя скорости. Они проехали мимо главного входа. Сразу к приёмной госпиталя, куда свозят всех раненных. Кристина прикрыла глаза и медленно выдохнула. Конечно же… Эрик выскочил из машины и, открыв заднюю дверь, протянул руку. Кристина вложила ладонь в его руку и почувствовала, какой холодной она была. И жёсткой. — Ждите остальных, — приказал он подлетевшей к ним охране. Те, кивнув, тут же рассредоточились по двору, прижимая к груди винтовки. А Эрик без промедлений повёл Кристину в госпиталь, крепко держа за руку. Но сбавив шаг, чтобы не вынуждать её срываться на бег. Свет ударил в глаза после темноты улицы, и Кристина прищурилась, пытаясь разглядеть мутные пятна впереди. Их уже поджидало несколько человек во главе со Стивом. — Что? Кристина? — глаза Стива округлились, и он шагнул вперёд. — Как… Ты? Остальные тоже насторожились, уловив реакцию главного врача. Кто-то взялся за каталку, а кто-то просто держал руку на пульсе. Воздух сгустился. — Быстрее, Стив! — рявкнул Эрик. — Она была там, и за ней гнались. — Дьявол, сейчас… Идём, — Стив сразу взял себя в руки и выпрямился. — Наготове! — бросил он через плечо команде и повёл их по коридору. Эрик следовал молча, не отпуская Кристину за спину. — Да я в порядке… Не наводи панику, — пробормотала Кристина. Скорее Стиву. Потому что на Эрика ей даже смотреть не хотелось. Достаточно было тяжёлой руки, с силой сжимающей её ладонь. Но сжимающей. Вся Яма стояла на ушах. Из-за неё одной. И он был на взводе. Из-за неё… или из-за ребёнка. Они зашли в уже знакомый кабинет. Запах антисептика привычно ударил в ноздри. И тогда Эрик отпустил её, оставшись у выхода. — На кушетку, живо, — приказал Стив. — Оголяй живот. Кристина запнулась на полпути и замерла. Эрик всё ещё был с ними. Она бросила на него быстрый взгляд через плечо, и он чуть отступил к двери, но не вышел. Облокотился на стену. Бескомпромиссно. Стив нервно цокнул и выдернул из стены складную ширму. Фиксаторы щёлкнули, и она загородила обзор. Кристина незаметно кивнула и, стянув куртку, легла. Стив уже нацепил перчатки. Его лицо оставалось сдержанным, руки работали чётко, выверено, когда он ощупывал низ живота. — Тебя били в живот? Падала на него? — Кристина только коротко мотала головой. — Больно? — Нет. Просто слегка потягивает. Тогда сильно, сейчас лучше, — быстро ответила она. Тонометр уже затянулся на руке, и прибор зажужжал. — Голова кружится? Тошнит? Она снова отрицательно замотала головой. — Выделений не было? Как внезапные месячные? — Не чувствую, — тихо сказала Кристина, смутившись. Не Стива. К его вопросам, вгоняющим в краску, она уже привыкла. — Но, кажется, всё нормально. — Проверь сейчас, — он отвернулся к тумбе у кушетки. — Скажи, если что-то есть. Даже если такое уже было. — Ничего нет, — пробурчала она, натягивая штаны обратно. У Стива в руках уже был какой-то новый прибор. Похожий на портативный сканер УЗИ. Только без экрана. Стив выдавил холодный гель на живот и приложил сенсор. Несколько секунд тишины, только слабый шорох пластикового шнура. Тук. Тук. Тук. Уже привычный стук крошечного сердца прокатился по кабинету, и с губ Кристины сорвался облегчённый выдох в унисон с таким же вздохом, долетевшим из-за ширмы. Он тоже услышал. А у Кристины вдруг всё сжалось внутри. Для него это впервые. И ей было жаль, что это произошло в таких обстоятельствах. Потому что примерно через месяц всё могло быть по-другому. Не так нервно. Не так пугающе. — Сердцебиение стабильное, — заключил Стив, вытирая сканер. Впервые за вечер на его лице мелькнуло что-то похожее на облегчение. Он убрал всё на место и снял перчатки. — Только небольшой тонус. Ничего критичного, но… Кристина. Это безответственно. Ты же не железная. Хватит геройствовать. Он с укоризной посмотрел на неё. Как будто она специально нарвалась на пьяных изгоев. Просто ради забавы. Кристина ничего не ответила, только поджала губы, и натянула футболку. Ширма отъехала в сторону, и она столкнулась с потемневшим рассеянным взглядом Эрика. Он не шелохнулся, смотрел в одну точку, ожидая вердикта Стива. — Сейчас тебе нужен покой. Лучшее лекарство — плед и тёплый чай. А потом сон. Подожди, у меня есть ромашка, — он закопошился в своих шкафах и, достав пару пакетиков, передал их Кристине, а затем посмотрел на Эрика. — Ей нельзя сейчас оставаться одной. Тот коротко кивнул. А Кристина только приоткрыла рот, но так ничего и не сказала. — Если появится хоть какой-то симптом, хоть где-то кольнёт — сразу ко мне, — строго сказал Стив. Опять же… не Кристине. — И Эрик… как с хрустальной вазой. — Да понял я, — он сверкнул в него хищным взглядом, останавливая дальнейшие наставления. — Там уже должны вернуться остальные. Если кто-то из отребья уцелел, сделай всё, чтобы он смог дотянуть до допроса. — Разумеется, — кивнул Стив и повернулся к Кристине. — Всё хорошо. Главное, постарайся больше не нервничать. Как выспишься, загляни ко мне. Мы должны убедиться, что с ребёнком всё хорошо. — Ладно, — сглотнула Кристина и двинулась за Эриком. Выйдя в коридор, она остановилась. Первым порывом было выйти в приёмный покой, откуда уже доносились тревожные голоса. Ей хотелось убедиться, что остальные выбрались невредимыми. Но из другого конца раздался недовольный вздох, и Кристина пошла в противоположную сторону. Тишина сопровождала их весь путь. Даже когда они проходили мимо крыла, где была её комната, она не посмела что-то сказать. Только возле уборной Кристина вполголоса попросила его задержаться и быстро смыла с рук грязь и высохшие солёные разводы со щёк. Он шёл медленно, чтобы Кристина поспевала за ним и не перегружалась, но шаги его были тяжёлыми. Поэтому она слепо следовала туда, куда и он. По привычке, скорее. Лидерский корпус, но другой этаж. Эрик распахнул дверь и пропустил Кристину первой. Она шагнула в темноту и затаила дыхание. Это его квартира… Он зашёл следом и потянул верёвочку на стоящей у входа напольной лампе, и мягкий приглушённый свет рассеялся по стенам. С первого взгляда, она не отличалась от квартиры, в которой жили Трис и Фор. Такое же единое помещение, которое явно не строилось с мыслью, что здесь будут жить. Просто склад, наспех переоборудованный для ночёвки и бытовых нужд. Высокие потолки, бетонные стены со старыми потрескавшимися потёками краски, как будто сначала этому месту хотели дать уюта, но передумали на полпути. Посередине комнаты старый потёртый диван с жёсткими подлокотниками, но без сильных вмятин, как будто он стоял тут просто, чтобы заполнить пространство. Справа за перегородкой из тёмных деревянных реек выглядывала большая кровать. Точнее матрас, брошенный на перевёрнутые ящики из-под овощей. Но даже так она выглядела привлекательнее скрипучей старой койки, на которой спала Кристина. Слева за такой же перегородкой мини-кухня. Только вот она вряд ли использовалась в полной мере. Здесь не пахло едой. А только мокрым бетоном, слегка кожей и порохом. Как и полагается холостяцкой берлоге. Не было ни картин, ни ковра, чтобы пройтись босиком. Никаких элементов декора. Всё угловато, геометрично, по-солдатски. Только магнитофон на подоконнике, уже более современный и надёжный, и диски, аккуратной стопкой сложенные поверх него, немного напоминали о хозяине. А вот брошенная на стул футболка выбивалась из общей картины. Как хаос среди стерильного порядка. Кристине сразу же захотелось убрать её. Она просто не вписывалась. Ей хотелось что-то сказать: комплимент, лёгкое удивление или просто вздохнуть. Что угодно, чтобы заполнить тишину. Всё же это был шаг с его стороны — впустить её к себе в личное. Впервые. И сразу в самое сердце его жизни. Но слова растворились на языке, когда Эрик скинул куртку, обошёл её, и, забрав пакеты с чаем, скрылся в кухне. Он до сих пор был напряжён, и даже заверения Стива, что с ребёнком всё хорошо, не сгладили углы. Кристина повесила куртку на треногу и аккуратно присела на диван. Как в первый раз, когда он привёл её в кабинет. На самый краешек. И не позволяя себе резких и лишних движений. Прямая спина и руки на коленях. За перегородкой зашипела вода, щёлкнул чайник, а потом на стол с грохотом опустилась кружка. Эрик вернулся, прислонился к подоконнику и скрестил руки у груди. Взгляд ещё был затянут. — Злишься? — этот вопрос прозвучал тихо. Вместо «спасибо». — Да, — коротко сказал Эрик, и Кристина поджала губы. — Не на тебя, — он качнул головой, словно опомнившись, а потом поднял на неё взгляд. — Объяснишь? — Наверное, нет… — горько сглотнула она. Потому что не хотела, чтобы он полез так глубоко. Или хотела… — Просто нужно было кое с чем наконец разобраться. Эрик стиснул зубы, наверняка догадавшись обо всём. И его глаза стали ещё темнее. Кристина слегка покачала головой. — Не делай этого, — шепнула она. Практически умоляя. Потому что теперь она видела: подвесить над пропастью — не самое страшное, на что он был способен. Особенно, когда на кону стоит нечто большее, чем просто «дисциплина» или задетая гордость. — Чего не делать? — Эрик рассеяно посмотрел на неё, будто действительно не понимал. Словно уже забыл о брошенном человеке в тёмном переулке. Именно человеке. Пусть он хотел причинить вред Кристине, может, даже убить, но отнять за это жизнь? Нет, это было слишком. Потому что его слова всё ещё звучали где-то глубоко внутри. «Вам всем нужно переодеться в чёрное за то, что вы делаете». Не сделали. Это не его личная боль за отобранное будущее. Нечто большее, чем просто отчаяние было в его душе. И ей необходимо было об этом подумать. Но позже… — Ничего. Ни с кем, — уже твёрдо сказала Кристина. — Это только моя вина. Эрик помолчал. Внимательно осмотрел её, задержавшись на выпрямленных плечах и ладонях, сжимающих колени, как вдруг смягчился. А взгляд стал теплее. И Кристина вдруг почувствовала, как отлегло в груди. Будто разом исчезли все мысли, терзающие её. — Чай согрелся, — он дёрнул уголком губ и оттолкнулся. — Я сейчас. — Я не хочу чай, — виновато выдохнула Кристина. Она знала, что надо слушаться доктора. Что ромашка ей поможет. Но от одной мысли о вкусе травы на языке скручивало внутренности. Эрик остановился за спиной. Кажется, опять слегка напрягся. Кристина уловила резкое дыхание, коснувшееся волос. Она чуть развернулась и пододвинулась, чтобы сесть удобнее. — А что хочешь? — устало спросил он, но без раздражения или упрёка. Кристина немного подумала и с лёгкой грустью посмотрела на Эрика, понимая, что никакой щенячий взгляд и надутые губы не помогут. — Душу бы продала за глоток яблочного сидра. В глазах Эрика мелькнуло осуждение. Лёгкое, будто он догадался, что она не серьёзно, но подозрения, что ей тот изгой слегка стряс мозги, присутствовали. Конечно, после случившегося и чётких указаний Стива, алкоголь — каприз и легкомыслие. Но Кристина просто хотела почувствовать на языке кисловатый привкус и убедиться, что ей до сих пор противно. Как подтверждение, что внутри неё ничего не изменилось, и эта ночь не оставила следа. Эрик на мгновение задумался, а затем на его лице появилась ухмылка, и он ушёл на кухню. Кристина проследила за ним и вдруг улыбнулась. Плечи расслабленно опустились, а внутри потеплело. Следующая мысль казалась безумием, но… чёрт с ним. Хотелось запереть всё плохое за этими дверями, чтобы остались только бетонные стены, этот диван и запах его дома. Поэтому под шорохи из кухни Кристина стянула ботинки, потянула затёкшие от новой узкой обуви ступни, и забралась с ногами на диван. Стук дверцы шкафчика. Звук откручивающейся крышки и звон посуды. Эрик вернулся с двумя стаканами. — Извини, бармен из меня не очень… — он запнулся на полуслове, когда оторвался от разглядывания содержимого в бокалах, но быстро собрался. — Но на вкус должно быть так же. — Серьёзно? — Кристина вскинула брови, бегая взглядом от Эрика к янтарному напитку. — Ты не думай, что я святая. Выпью же. — Так выпей, — хмыкнул он и расслабленно сел рядом. Кристина забрала стакан и покрутила его в руках. Она подозрительно принюхалась, кинула на Эрика суровый взгляд и с каменным лицом сделала глоток. — Сок, — сухо заключила она. — Ну, что поделать… — Эрик непринуждённо пожал плечами. — Не всем же желаниям суждено исполняться. Кристина сердито поджала губы и поставила стакан на подлокотник. А Эрик показательно отодвинулся от неё подальше и отвернулся, прежде чем прильнуть к стакану. Она хищно прищурилась. Дождалась, когда он сделает пару глотков, и резко бросилась на него. Эрик, прыснув и, кажется, чуть не поперхнувшись, вытянул руку. Но Кристина, как рассвирепевшая кошка, вцепилась ногтями в напряжённые мышцы рук, подтянулась, перевалилась через него, опёршись ладонью о грудь и вдавив его в диван, и всё-таки добралась до желаемого. Выхватила стакан и резко опрокинула. Тоже сок… Эрик глухо рассмеялся и слегка двинул бёдрами, удобно размещая Кристину на коленях. — Я не был до конца уверен, на что способны раздосадованные беременные женщины, поэтому на всякий случай перестраховался. Он раскинул руки в стороны и лёг на спинку. А Кристина так и осталась сидеть у него на коленях. Её рука лежала на груди, и пальцы словно окаменели. Наверное, уже надо было убрать ладонь, слезть и забиться в другой угол дивана. Наверное… Но вместо этого Кристина осторожно провела пальцем по ткани футболки и затаила дыхание, ожидая, что ей не позволят. Но он позволял, точнее, просто смотрел на неё… Ничерта не просто. Не было в этом взгляде ни ехидства, ни лёгкого любопытства. Только глубокая задумчивость, будто он пытался через глаза проникнуть куда-то глубоко внутрь и узнать все самые потаённые мысли. Хотя Кристине казалось, что ответ не был надёжно спрятан. Он лежал на поверхности: в расширенном зрачке, в отражении в нём. Она скользнула ладонью выше, к краю воротника, едва касаясь пальцем кожи. Ноготок прошёл по чёткой границе тату, словно пытался стереть её. И Кристина так и чувствовала это. Как медленно стирались границы. В одну холодную ночь их будто и не было никогда. Они растворились вместе с алкоголем в крови. А затем внезапно выросла стена. И они продолжали строить её по кирпичику, то ставя один, то скидывая сразу несколько в неловких разговорах и молчаливых прогулках. Словно проверяли, надёжно ли. Но сейчас Кристине хотелось узнать, сможет ли она снести сразу всё? Вот так просто. Пальцем, царапающим шею, сбитым дыханием, брошенным взглядом… Поцелуем. Всего одним. Она приблизилась, сделав вид, что рассматривает узор на шее. Но Эрик не двигался. Только его грудь перестала так часто вздыматься, и на шее вздулась вена, испортив чёткие линии. Кристина действительно просто смотрела. И уже не была так уверена, что решится. Поэтому она скользнула взглядом выше. Прошлась по щеке, которая уже скоро станет колючей. Ей бы хотелось потрогать, узнать, какая она с лёгкой щетиной. Может быть, утром… Она остановилась на его глазах и замерла. Дыхание тоже замерло. Потому что в его взгляде была всего одна эмоция. Та, которую не пишут в учебниках рядом с огненной эмблемой. И которую не планируешь увидеть на лице сурового лидера, когда медленно выдыхаешь ему прямо в губы. — Я хочу поцеловать тебя, — призналась она. Шёпотом. И это сработало. Страх в глазах испарился, а на его место пришёл вихрь, заполонив серую радужку тьмой, а у неё самой куда-то рухнуло сердце, отдавая глухим постукиванием в висках. Эрик аккуратно забрал сок и отставил в сторону. Второй рукой медленно провёл по волосам и заправил прядь за ухо. Большой палец скользнул по щеке, задев губу, и остановился на подбородке. Теперь они были тёплые. Его прикосновения. — Если только в этот раз обойдёмся без сомнительных сделок с душой, — чуть хрипло сказал Эрик. Кристина медленно подалась вперёд, будто сначала не поверила. Один короткий взгляд на приоткрытые губы, и она коснулась их. Легко, почти невесомо. Эрик не двигался, а внимательно наблюдал, словно проверял, осмелится ли она пойти дальше. И у неё получилось. Ещё одно касание, но уже настойчивое. Кристина, прикрыв глаза, облизала его губы и почти расстроилась. Яблоко и отдалённый вкус чего-то алкогольного, но от которого не было дурно. Похожее на вино, только терпкое и пряное. А ей всегда хотелось знать, какие они на вкус, когда не смешаны с выпивкой. Всегда? Теперь казалось, что да. В подушечках пальцев нестерпимо зажгло, и она надавила сильнее, впиваясь в его шею. И ей действительно казалось, что она может чувствовать пальцами чёрную краску под кожей. Точно знала, где заканчивается одна полоса и начинается другая. И если оближет — почувствует вкус черноты на губах. Рука скользнула выше, к затылку, и Кристина прижала его сильнее, углубляя поцелуй. Языки соприкоснулись, и её щёки обдало рваным дыханием. Резким, срывающим крышу. Эрик дёрнулся вперёд, увеличивая градус в комнате и в крови. Его руки легли на бёдра и сжали их, подтянув Кристину ближе и сократив расстояние. Ладони поднялись выше, а большие пальцы зацепили край футболки и Эрик, вздрогнув, отстранился. Кристина распахнула глаза. Он натянул футболку и несмело опустил взгляд, как будто до этого ему даже сквозь одежду не позволено было долго смотреть. — Можно? — вопрос прозвучал глухо, словно у неё в ушах была вода. Кристина облизала влажные губы и кивнула. Чёрт, конечно, можно… Дыхание перехватило, когда большие пальцы аккуратно скользнули под ткань, касаясь натянутой кожи. Звуки стихли. Она не двигалась, только мелкая дрожь била по телу, которую она вряд ли могла контролировать. Они оба не дышали в тот момент, когда Эрик медленно провёл по очертанию округлого живота, будто боялся нажать сильнее, чем можно. Или словно пытался прислушаться. — Ещё не шевелится, — произнесла она вполголоса и положила ладонь поверх его пальцев. — Стив говорит, пока рано волноваться… Эрик не ответил, только перехватил её ладонь и слегка сжал. Его плечи ощутимо напряглись. Кристина подождала, пока он поднимет взгляд, и, не обратив внимания на бушующий ураган в тёмных радужках, снова поцеловала его. Требовательно, толкая язык в рот, царапая ногтями шею и забираясь пальцами под одежду. Она прижималась к его груди, но прикосновения Эрика стали аккуратными, даже, скорее, осторожными. Он практически не отвечал, а просто позволял целовать его. — В чём дело? — нахмурилась Кристина. — Стив ясно сказал, что тебе нужен покой… — нехотя сказал он, словно выталкивал из себя слова. — И секс точно не входит в разрешённый список. — Я в порядке, — цокнув, произнесла она и потянулась к губам. И Эрик вновь позволил ей оставить короткий поцелуй, а затем отстранился. — Правда, — Кристина посмотрела ему прямо в глаза. Чтобы он понял, что она не врёт. — С нами обоими всё хорошо. Я чувствую. Он какое-то время смотрел на неё, что-то обдумывая. — И всё же такие эксперименты лучше отложить. Я не хочу сделать хуже. — Хуже будет, если ты сейчас оттолкнёшь меня, — её шёпот прозвучал как крик. Наверное, поэтому Эрик ничего не ответил и не отстранился окончательно. Его руки всё ещё лежали на бёдрах, и тепло, исходящее от них, просачивалось через ткань. Она не могла позволить ему закончить всё сейчас. Для неё это был не способ сказать «спасибо» за спасение, и не очередной каприз, который можно списать на беременность. Это был просто шанс поверить, что тот день не был случайностью или ошибкой, за которую им приходится расплачиваться. Поверить, что они не просто так оказались сегодня в этой точке. И Кристина не собиралась сворачивать назад. Было слишком поздно. Она осторожно провела по затылку, спускаясь к шее. Опять прильнула к губам, облизав их, и скользнула ниже, где бил пульс, где заканчивалась татуировка. Целовала медленно, оставляя влажные следы на коже и слушая, как его дыхание сбивалось, как он втягивал воздух сквозь зубы, а пульсирующая венка всё чаще отзывалась в ответ на касания. Эрик сдерживался. Это чувствовалось по тому, как напрягались мышцы под её ладонями, как едва заметно подрагивали бёдра, будто тело пыталось вырваться из-под контроля. Она двинулась вперёд, совсем немного, почти невинно. Но этого хватило. Его пальцы вцепились сильнее, и Эрик дёрнул бёдрами навстречу, резко вжимая её в себя так, что у Кристины перехватило дыхание. Она резко отстранилась, зачёрпывая ртом воздух, словно только что вынырнула из-под воды. Но толком вдохнуть не успела, потому что его рот тут же поймал её губы. И этот поцелуй уже не был мягким. Это был взрыв, глухой выстрел по собственной сдержанности, по тем границам, которые ещё минуту назад Эрик пытался сохранить. И Кристина спрятала в этом поцелуе победную ухмылку. Руки без всякого стеснения залезли под футболку, скользнули по талии, пальцы забрались под бюстгальтер, очерчивая линию груди. — Чёрт, — выдохнула она ему в рот, задрожав, когда подушечки пальцев задели чувствительные соски. Эрик немного отстранился, дурманящим взглядом проследив за её реакцией. С его губ сорвалась усмешка. — Надо было догадаться раньше… — его голос прозвучал хрипло, и он ещё раз двинул бёдрами, заставив Кристину чуть ли не обмякнуть от захлёстнувшего с головой возбуждения. Она не нашла, что ответить, только ухватилась за край футболки и потянула его на себя, завладев его ртом. А Эрик слегка толкнул её, чтобы она поднялась с дивана, и, не разрывая поцелуя, продолжал её толкать в сторону кровати, придерживая за талию. Ещё один толчок, но уже грубее, и Кристина повалилась на мягкий матрас, а Эрик повис над ней, упираясь на руки. На секунду его взгляд обрёл ясность, и в нём мелькнуло сомнение. Но только на секунду, пока Кристина не прошлась пальцами по животу, собирая футболку у груди. Мышцы напряглись, а глаза снова затянуло мутной пеленой, и он поймал её руки и завёл их за голову. Губы снова встретились на миг, пока он не спустился к шее, заставляя Кристину извиваться под прикосновениями. И вот тогда, в короткой паузе между поцелуями, она вдруг поняла, насколько в этот раз всё было иначе. Эрик не спешил стянуть с неё одежду, не впивался губами в кожу, не старался как можно быстрее перейти к главному. Каждое движение казалось выверенным, осторожным; каждое прикосновение — мягкое, практически воздушное, но всё равно било короткими разрядами по нервным окончаниям, заставляя выгибаться навстречу. Её тело отзывалось слишком ярко, слишком чувствительно. Кристина понимала, почему так происходит, и что нельзя было слепо доверять ощущениям. Так не будет всегда и не потому что это Эрик. Но чёрт, как ей хотелось просто поверить, что это особенная ночь и особенный мужчина рядом. Он приподнял её, стягивая футболку, и Кристина шикнула, когда он провёл рукой по спине, чтобы нащупать застёжку лифа. — Что там? — тут же строго спросил он, и, посадив её, перевалился на бок, осматривая содранную кожу на лопатках. — Просто упала, — пожала плечами Кристина, но в спину ей ударил тяжелый недоверчивый вздох. — У меня не получилось убежать с первого раза, — тихо добавила она и услышала, как скрипнула челюсть. Глупо было отрицать очевидное. Побег — уже позор для бесстрашного, и Эрик видел это. Поэтому признаться, что она была в шаге от поражения, почти не усугубляло положения. Вряд ли Кристина теперь могла считать себя той же лихачкой, какой была раньше. — Зря я экономил патроны, — глухо сказал Эрик, и его губы осторожно коснулись лопаток. — Надо было всадить всю обойму. Он продолжал покрывать спину поцелуями, Рука легла на плечо, поглаживая татуировку на внутренней стороне, где кожа была особенно тонкой. Пальцы медленно скользили по ней, будто считывая на ощупь то, что было вбито иглой. Затем Эрик приподнялся и прижался губами к плечу. Мягко, но с нажимом, чтобы она точно почувствовала. Кристина осторожно повернулась и провела пальцем по щеке. Она даже представить не могла, чтобы такой, как он, с таким трепетом мог обращаться с ней. На мгновение стало страшно, что это просто какая-то новая разработка Эрудиции и настолько реалистичная симуляция. Эрик, словно уловив страх, пробежавший мурашками по коже, снова уложил её, навалившись сверху. Грудь прижалась к груди, горячие, обнажённые животы встретились, и Кристина даже не поняла, в какой момент перестала думать. Остались только тела, больше не скованные жёсткой тканью. Их дыхание спуталось, как спутались простыни и руки, не знающие, где чьё начало. Всё было слишком: слишком тепло, слишком близко, слишком громко внутри. Но всё равно будто недостаточно. Каждое его прикосновение отзывалось уже не в теле, а где-то глубже. В какой-то вибрации, которую мозг отказывался анализировать. Кристина чувствовала, как внутри будто бы опустился глухой жар, как тело среагировало на проникновение: быстрее пульс, сбитое напрочь дыхание, дрожь в мышцах. И больше ни одного слова. Они растворялись в ритмичных движениях, как в невесомости. То, что было между ними в тот вечер в холодильнике, теперь казалось дикой, голодной вспышкой. Сейчас же — первое знакомство. Её стоны прятались где-то в его ключицах, а ногти впились в плечи, словно Кристина опасалась, что он внезапно мог раствориться под пальцами. Ей хотелось остаться в этом мгновении как можно дольше. До обезвоживания организма. До судорог, до трясущихся колен. Он качнул бёдрами сильнее, и Кристина буквально почувствовала, как отключился мозг. Она словно со стороны слышала своё несвязное бормотание. Кажется, с её губ слетели все возможные слова из библии, которую она в глаза даже не видела. Эрик немного приподнялся, наращивая ритм и наблюдая, как она извивается под ним, хватаясь руками везде, где только можно. Порыв ветра ударил по стеклу, и Эрик дёрнулся, навалившись на неё и глухо простонав куда-то в ухо. Кристина обвила его шею, собирая подушечками пальцев влагу с кожи. Всё внутри гулко отозвалось в такт его стону. Ещё пару рефлекторных толчков, и тело Эрика обмякло. Только сбитое дыхание и вой за окном вибрировали воздух. Он выдохнул ей в волосы и перевалился на спину, пытаясь перевести дух. Какое-то время Эрик просто лежал, глядя в потолок, пока грудь не перестала так часто вздыматься, а затем, словно с усилием, повернул к ней голову. — Всё в порядке? — осторожно спросил он. Кристина моргнула, пытаясь выцепить его голос из шума в голове и стука сердца в ушах. Чёрт, он ещё спрашивает… — Да, — на выдохе ответила она. Усталость рухнула на неё, как бетонная стена, вдавливая в матрас. На спине, как обычно в последнее время, стало неудобно, и Кристина повернулась на бок, положив голову ему на грудь, слушая, как восстанавливался его пульс. Или наоборот, ускорялся… Даже не смотря на эмоциональное потрясение и разрядку, сон всё равно не шёл. Ноги затекли, словно где-то в бедре что-то передавило, и Кристина уже с закрытыми глазами нащупала рукой колено Эрика и бесцеремонно, будто по привычке, положила его между ног. Как одеяло, которое ей приходилось постоянно сворачивать, чтобы наконец уснуть. Он чуть дёрнулся и замер, но не отстранился и, кажется, стал дышать через раз. Тело не сопротивлялось, но и не расслаблялось. Кристина, не заметив, практически сразу провалилась в сон. А Эрик так и не смог сомкнуть глаз. Он осторожно нащупал скомканное одеяло и накинул его, спрятав обнажённые и ещё влажные тела. Руки так и остались неподвижны, одна — вдоль подушки, другая на одеяле. Мышцы то и дело вздрагивали от напряжения. Он почти не дышал, будто не доверял собственному дыханию, что могло нарушить тишину и развеять мысли, назойливо скребущие в голове. Эта ночь обещала быть долгой.