Глава 3

После того, как Рейниру освободили из темницы, палаты Совета превратились в бурлящий улей. В то время как одни советники Эйгона возмущённо протестовали, другие испытывали облегчение, ведь у них появилась надежда, что всё можно решить мирным путём. Напряжение витало в воздухе, а судьба королевства казалась неопределённой, как будто висела на волоске. Мейстер Орвиль подошёл к королю – тот стоял на балконе, с которого открывался вид на королевский сад, утопающий в зелени. Эйгон наблюдал за спокойной картиной, разворачивавшейся перед его глазами. Рейнира сидела у подножия Чардрева, а дети, Эйгон и Джейхейра, положили головы ей на колени – они слушали, как она читала им книгу. Удивительно, какой поразительный контраст – пришлось прорываться сквозь бастионы хаоса, чтобы лицезреть этот момент, полный покоя и безмятежности. — Кажется, принцесса Джейхейра в последние дни стала более оживлённой, — заметил мейстер Орвиль, прерывая молчание. — Она почти сразу же открылась вашей сестре. После смерти королевы Хелейны она не хотела покидать свою комнату и не разговаривала со своими служанками. Эйгон продолжал задумчиво наблюдать за происходящим. — Я думал кое о чем в последнее время, — пробормотал он. — Не хотите поделиться своими мыслями, Ваша Милость? — мягко осведомился старый мейстер. — Как вы думаете, если бы мы с Рейнирой были ровесниками, отец согласился бы на наш брак? — Эйгон умолк, не решаясь продолжать. Вопрос был полон невысказанных чувств. Орвиль внимательно посмотрел на короля. Он подметил, что тёмные круги под глазами Эйгона стали менее заметными, а это означало, что в последнее время Его Светлости спалось куда лучше, чем раньше. — На самом деле, много лет назад ваш дед дал королю один совет, — произнёс мейстер. Эйгон, внимательно слушая, повернулся к нему. — Вам было всего два года, а Рейнире шестнадцать – ей начали подыскивать жениха. Тогда-то Отто и предложил заключить брак между вами, когда вы достигнете совершеннолетия. Но увы, — голос Орвиля дрогнул от сожаления. — Король Визерис отверг это предложение. Эйгон задумчиво нахмурился и снова обратил свой взор на сад. Рейнира трепала детей по их серебровласым макушкам, а её губы украшала нежная улыбка. Впервые за всё время Эйгон увидел эту улыбку такой искренней и прекрасной. Он почувствовал укол ревности – она никогда не улыбалась ему так. — Значит, она была моей с самого начала, — произнес Эйгон, шепча это самому себе, хотя Орвиль услышал каждое его слово. — Наш брак не был ошибкой или вынужденной мерой. Я просто заберу то, что принадлежит мне по праву. — В его словах звучали собственнические и навязчивые нотки, которые исходили из глубины его естества. Над своими следующими словами Орвиль думал, размышлял – он чувствовал, как в душе Эйгона происходила борьба с самим собой. Нужно было ступать осторожно по этой тропинке. — Ваше Величество, союз с вашей сестрой, возможно, принесёт королевству мир и надежду на исцеление. Дети счастливы, и, кажется, что принцесса Рейнира скоро тоже обретёт своё счастье. Эйгон не мог отвести взгляд от Рейниры. Её присутствие одновременно успокаивало и мучило его. — Никто не заберёт у меня то, что принадлежит мне по праву. Особенно сейчас, когда мы последние представители нашего Дома. Мейстер кивнул, надеясь, что новообретенная решимость короля станет ему хорошей опорой – и правление его будет мудрым и справедливым. — Ваша Милость, сила королевства в единстве его правителя. Желаю Вам и впредь находить гармонию, которая необходима, чтобы привести всех нас к светлому будущему. Когда Эйгон смотрел на Рейниру и их детей, его переполняли противоречивые чувства: любовь, сожаление, ревность и желание защитить. Он сделал выбор, и теперь ему придётся столкнуться с последствиями. Однако он был полон решимости сохранить то, что считал своим по праву.

***

Корона готовилась к тому, чтобы объявить об их свадьбе и семидневном пиршестве в честь этого великого союза, который должен был объединить королевство. Большой зал был украшен изысканными украшениями, а зелёные и чёрные знамена переплетались, символизируя слияние двух партий. Предвкушение охватило всех гостей – они тихо перешёптывались в ожидании. Эйгон стоял во главе зала. Его лицо было воплощением царственности и спокойствия. Он поднял кубок, и мерцающий свет свечей отбросил тени на его черты. — Благодарю вас за то, что присоединились к нам на этом великолепном торжестве,— произнёс Эйгон, и его слова, словно волны, заполнили всю залу. — Я решил пощадить свою сестру и её сына, моего племянника, и сохранить им жизнь. В знак благодарности она скоро станет моей женой и вашей королевой. — Его взгляд был устремлен на массивные двери в конце зала, и, словно предчувствуя, раздался звук рогов и голос королевского герольда. — Поприветствуйте Рейниру Таргариен, Первую своего имени, будущую королеву Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Защитницу Семи Королевств и будущую жену короля Эйгона II. Рейнира сделала глубокий вдох – двери распахнулись перед нею, и вошла в зал. Она была одета в темно-зеленое платье, которое облегало её фигуру. Этот цвет символизировал её вынужденное принятие новой роли. Её волосы были заплетены в изящную косу, а тонкие пряди обрамляли лицо, придавая ей неземной вид. Рейнира двигалась с грацией, несмотря на внутреннее смятение. Каждый её шаг был размеренным и обдуманным, а море лордов и леди молча наблюдали за ней, не отрывая глаз. В юности Рейнира была известна как Отрада Королевства. Несмотря на годы и испытания материнством, её красота не только не уменьшилась, но и стала ещё более притягательной. Её присутствие вызывало почтение и благоговение, с которым мало кто мог сравниться. Она была как видение или богиня, спустившаяся к смертным. В конце зала, на возвышении за столом сидела королевская семья. Её сын и Джейхейра уже были там – сидели бок о бок. Их милые, невинные лица были подобны солнечному свету, который пробивался сквозь дождевую тучу – именно её и напоминал тронный зал. Эйгон не отрывал от неё взгляда, в его глазах бурлили самые разные эмоции: восхищение, негодование и что-то ещё, более глубокое и первобытное. Едва Рейнира приблизилась к столу – встретилась взглядом с Эйгоном. Несмотря на напряжение, она не отвела глаз, а смело посмотрела на него. Она приняла решение и была готова принять любые испытания с мужеством и достоинством, которое всегда было ей присуще. — Сестра, — поприветствовал её Эйгон, одарив дьявольской улыбкой. В свете тысячи зажжённых свечей, отбрасывавших почти волшебное сияние, черты его лица, словно вырезанные из той же линии, что и у неё, казались ещё более прекрасными. — Брат, — ровно произнесла Рейнира. Эйгон тут же выдвинул ей стул. От этого неожиданного рыцарского жеста по её коже пробежали мурашки беспокойства. Когда она собиралась сесть, Эйгон нагнулся и поцеловал её в щёку. Она слегка отшатнулась, и на её лице промелькнула обида. Эйгон нашёл это забавным. — Извини, губы сами соскользнули. Не смог удержаться, тем более что ты так восхитительно выглядишь в этом цвете. — Поверь, это последнее, что мне хотелось бы надеть, — ответила Рейнира с горечью в голосе, садясь за стол. Она отодвинула свой стул подальше от Эйгона. Но Эйгон немедленно придвинул ее стул ближе к себе, положив руку на спинку. — Сейчас, дорогая сестрица, мы должны показать им, что ты согласилась выйти за меня по своей воле. Это твой выбор, и ты приняла решение стать моей женой. И не переживай, в нашу первую брачную ночь тебе не будут неприятны никакие платья, потому что ты вообще ничего не наденешь. Он издевался – его тон действовал ей на нервы. Рейнира прикусила внутреннюю сторону щеки, сдерживая раздражение. — Не стоит разговаривать со мной в таком тоне, братец. Буду благодарна, если ты выполнишь мою просьбу. Эйгон ухмыльнулся – его взгляд задержался на её лице, остром подбородке, пухлых губах и линии носа. Он залпом выпил вино, пытаясь побороть желание прижать её к себе и ощутить вкус её губ. — Не выполню, — хрипло произнёс он. В его голосе чувствовался запах вина. — К слову, сегодня ты будешь ночевать в моих покоях. Только после этих слов Рейнира повернулась, оказавшись с ним в опасной близости. — Не останусь, — твердо проговорила она. — Тебе необходимо дождаться брачной ночи для завершения... — Ох, только послушай себя, — прервал её Эйгон – на губах заиграла ухмылка. — Уже успела себя накрутить по поводу нашей брачной ночи, а? — Лицо Рейниры исказилось от отвращения. — Я думал о том, чтобы просто лечь спать вместе. Так тебе будет легче привыкнуть ко мне. Но если ты хочешь завершить нашу свадьбу как можно скорее, мы можем это устроить. Это сделает меня ещё более счастливым, а может быть, и самым счастливым человеком во всех Семи Королевствах. Я обещаю, что позабочусь о том, чтобы ты выкрикивала мое имя от удовольствия. Рейнира усмехнулась, наклоняясь еще ближе, пока их лица не оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. — Тебе повезло, ведь я пускаю в свою постель только взрослых мужчин, а не сопливых мальчишек, способных только попусту болтать. Глаза Эйгона потемнели от гнева. Он положил руку ей на колено. Он ожидал, что она его оттолкнёт, но Рейнира не стала этого делать. Даже через слои ткани чувствовалось, как обжигало её кожу его прикосновение. Эйгон ненавидел, когда на него смотрели как на ребенка, особенно Рейнира. — О, но я не трепетный любовник, Рейнира. Я смогу трахнуть тебя жестко и грубо. Пока ты не начнешь умолять меня остановиться. — Его взгляд опустился на ее губы – они притягивали его, как мотылька к пламени. Как только Эйгон наклонился к Рейнире – она стремительно отвернулась и сделала глоток из своего кубка, заставив его пожалеть о том, что он не успел поцеловать её. Эйгон стиснул зубы – в его глазах отразились разочарование и тоска. Эйгон смотрел на её профиль, и очертания её лица навсегда запечатлелись в его памяти. Пир продолжался, но в тот вечер казалось, что в комнате остались только они вдвоём. Эйгон и Рейнира, как два непримиримых врага, молча сражались за то, что, по их мнению, принадлежало им по праву. Эйгон был полон решимости заявить на нее свои права, а Рейнира – сохранить своё достоинство и силу.