Глава 4

«Танец» драконов

Только Рейнира успела подумать, что неприятный разговор с Эйгоном закончился, как заиграла музыка, предвещающая начало первого танца жениха и невесты. В зале воцарилась тишина, а ожидание повисло в воздухе, подобно густому туману. Эйгон гордо встал, протягивая ей руку с торжествующим блеском в глазах. Рейнира глубоко вздохнула и неохотно вложила свою ладонь в его. Они вышли в центр зала, и толпа расступилась, освобождая им место. Знать наблюдала за ними со смесью любопытства, недовольства и одобрения. Воспоминания о её первом браке с Лейнором нахлынули на Рейниру. Несмотря на неудачи и разочарования, тот союз казался менее удушающим, чем предстоящий брак с человеком, которого она когда-то поклялась убить. Эйгон уверенно повёл её в танце. Их движения были изящными и слаженными. Мелодия, чарующая и пленяющая, наполняла воздух своей непостижимой красотой, будто отражая всю суть их сложных отношений. Пока они скользили по полу, Эйгон старался воспользоваться любой возможностью, чтобы быть ближе к ней. Его рука уверенно лежала на её талии, а прикосновения были постоянным напоминанием о том, что она принадлежит ему. Они кружились в танце, и платье Рейниры развевалось вокруг неё, словно изумрудный водопад. Каждый её шаг был уверенным и грациозным, демонстрируя её силу и стойкость. Тем не менее, с каждым шагом Эйгон всё больше притягивал её к себе. Их дыхание смешивалось, создавая пьянящую атмосферу напряжения и невысказанного желания. Эйгон не мог оторвать взгляда от её лица, всматриваясь в каждую его черту – в чёткость линии подбородка, в напряжённость взгляда, в вызов, который она ему бросала. Его пальцы слегка сжали её бедро, наслаждаясь теплом её тела, прижатого к нему. Опьяняющий аромат её духов, смешанный с лёгким оттенком драконьего пламени, вскружил ему голову, сделав его желание быть с ней почти невыносимым. Рейнира, напротив, испытывала смешанные чувства – отвращение и необъяснимое влечение к своему сводному брату. Хотя его прикосновения были ей неприятны, они пробудили в ней глубокие эмоции – ярость, которая коренилась в их общей крови и бурной истории, и странное влечение. Во время танца она ощущала тяжесть короны, ответственность перед королевством и призраков их общего прошлого, которые словно нависали над ней. Гости наблюдали за танцем брата и сестры в восхищённом молчании. Каждое их движение было словно хрупкое равновесие между силой и подчинением, контролем и капитуляцией. Музыка, казалось, набирала силу в такт их сердцам, создавая ритм, который отражал борьбу и невысказанное обещание того, что должно было произойти. Эйгон наклонился, касаясь губами ее уха, и прошептал: — Если серьёзно, ты сегодня просто восхитительна, сестрица. Ты такая красивая, — произнёс он хриплым от страсти голосом и провёл рукой по её спине. И пониже. Рейнира напряглась – ее глаза сузились. — А ты похож на злобного дракона в овечьей шкуре, — парировала она, ее голос был пропитан ядом, но не отстранилась – не могла позволить себе сейчас проявить слабость. Эйгон ухмыльнулся ещё шире – в глазах появился зловещий блеск. — Скоро ты станешь моей во всех смыслах этого слова, — заявил он, крепко обнимая её. — И ты ничего не сможешь сделать, чтобы остановить меня, — Рейнира закатила глаза. Танец достиг своего апогея – музыка достигла крещендо. В последнем изящном повороте Эйгон притянул Рейниру к себе – их тела слились воедино. Толпа разразилась аплодисментами, но для Рейниры эти звуки казались далёкими, почти заглушённым шумом в её ушах. Когда музыка стихла, они стояли, не двигаясь, точно в безмолвной битве. Сердце Рейниры колотилось от страха, гнева и какого-то другого чувства, которому она не могла найти название. Взгляд Эйгона был направлен на неё, и в нём читался явный триумф, но под ним скрывалось что-то ещё – грубый, неутолимый голод. Они вернулись на свои места, и пир продолжился. Лорды и леди начали подходить, чтобы поздравить короля и его будущую супругу. Рейнира вежливо улыбалась, но когда к ней подошёл лорд Криган Старк, её настроение резко переменилось. — Моя королева, — смело произнёс он, обращаясь к Рейнире, хотя король сидел рядом с ней. — Лорд Старк, насколько я понимаю, это наша первая личная встреча, — сказала Рейнира. Её глаза сияли неподдельной радостью. Эйгон, сидевший рядом с ней, заметил это и почувствовал, как тёмная ревность, словно смертельный яд, начала овладевать им. Его рука, лежавшая на столе, сжалась в кулак, выражая негодование. Криган почтительно протянул Рейнире руку, и она с удовольствием её пожала. В этот момент Эйгон ощутил, как в нём закипает ярость. Криган осторожно и почтительно поцеловал тыльную сторону ладони Рейниры, выражая свою преданность ей, и только ей одной. — Так и есть, Ваша Милость, — ответил Хранитель Севера с искренней теплотой в голосе. Всё в нём излучало честь и благородство, что так сильно отличалось от Эйгона. — Жаль, что я не смог сразиться и победить за ваше имя. Они говорили так, словно Эйгона здесь не было, словно его не существовало и он ничего не слышал. Рейнира мягко улыбнулась и ответила ему: — Но это к лучшему, мой лорд. Я не хочу, чтобы вы или ваши люди проливали свою кровь ради меня. — Но это то, что мы поклялись делать, Ваша Милость, — ответил Криган твёрдо и уверенно. Его слова глубоко тронули её, потому что он был единственным, кто продолжал признавать и верить в её законные права. Все остальные относились к ней лишь как к инструменту, который поможет их королю править, а не как к законной королеве. — Умереть за вас было бы величайшей честью. Глаза Рейниры заблестели – она вспомнила о своём сыне Джекейрисе. Вспомнила то, как он говорил о чести и благородстве Кригана, и теперь убедилась, что это правда. — Позволите пригласить вас на танец? — спросил Криган, протягивая руку. На этот раз Рейнира улыбнулась в ответ – его приглашение показалось ей вполне безобидным. — Конечно, — ответила Рейнира, собираясь взять его за руку. Однако прежде чем она успела осуществить задуманное, Эйгон резко отдёрнул ее ладонь, заставив Рейниру и Кригана вздрогнуть от неожиданности. — Нет! — твёрдо отрезал Эйгон. — Извините нас, лорд Старк, мы ненадолго отлучимся, — обратился он к Кригану, притягивая к себе Рейниру. Криган с беспокойством посмотрел на неё. На самом деле, Криган хотел лишь увести её от Эйгона, которого его люди называли королём-самозванцем. Но он не смог этого сделать. Всё, что ему оставалось – это наблюдать, как они вдвоём уходят в коридор и исчезают из виду. — Куда мы идём? — спросила Рейнира, стараясь вырваться от его хватки, но продолжая идти за ним. Эйгон не ответил и молча потащил её на ближайшую кухню, предварительно разогнав всех поваров и слуг. Он подошёл к раковине, схватил кусок мыла и начал яростно намыливать её ладонь, оттирая то место, куда её поцеловал Криган. — Что ты делаешь? — удивлённо спросила Рейнира, наблюдая за тем, как Эйгон старался смыть невидимое пятно. — Ты не должна никому позволять целовать себя или прикасаться хоть пальцем! — Эйгон был в ярости, его грудь вздымалась от ревности, которая почти лишала его рассудка. Рейнира недоверчиво уставилась на него, пока он поливал водой ее руку. — Ты что, совсем умом тронулся?! — наконец взорвалась она. — Это был всего лишь жест вежливости. — Я не разрешаю! — прокричал Эйгон в ответ. Однако его прикосновение к её руке было на удивление нежным, когда он вытирал её полотенцем. — Только я имею право прикасаться к тебе, целовать тебя, танцевать с тобой! Пусть все остальные идут куда подальше! Поняла? — О чём ты? — возмущённо спросила Рейнира, и в её голосе смешались гнев и растерянность. — Ты моя! Только моя, и ничья больше, разве я не говорил это много раз? — взревел Эйгон, и его глаза пылали – он не допускал даже мысли о том, что кто-то мог тронуть то, что принадлежало ему. — Говорил, говорил. Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Рейнира отдернула руку, свирепо глядя на него. — Я не принадлежу тебе, Эйгон. Я стану твоей женой, но не более того. И не буду принадлежать тому, кто смотрит на меня, как на трофей! На лице Эйгона отразились боль и ярость. — Уже слишком поздно, Рейнира. Я твой король, а ты – моя подданная и совсем скоро станешь моей женой. Возможно, ты изменяла, когда была замужем за Лейнором, но на этот раз этого не случится. Я никому не позволю овладеть тобой. Ни Кригану Старку, ни кому-либо другому. Взгляд Рейниры на мгновение потеплел – она увидела в Эйгоне мальчика, которым он был когда-то, скрытого за пеленой горечи и власти. — Мы связаны судьбой и долгом, Эйгон. Но не принимай это за любовь. Эйгон отвернулся, стиснув зубы. — О, это будет любовь, — почти шёпотом настаивал он. — Рано или поздно ты научишься любить меня больше, чем своего покойного мужа.

***

Они вернулись на пир, скрывая за улыбками своё недавнее противостояние. Улыбка Рейниры была вымученной и не отражала её истинных чувств, в то время как Эйгон собственнически положил руку на её колено, как бы заявляя о своих правах. Хотя их брак ещё не был официально заключён, Эйгон уже вёл себя как капризный ребёнок, яростно защищающий свою любимую игрушку. Рейнира вздохнула. Однако, когда она посмотрела на своего сына и его кузину, которые танцевали и смеялись, её печаль на мгновение отступила. Сейчас они были её единственной радостью, и она молилась о том, чтобы так продолжалось всегда. Пусть с ними всё будет хорошо. Пир, наконец, завершился, но для Рейниры кошмар только начинался. Она уложила детей в постель и поцеловала их в лоб. Но, когда она уже собиралась уходить, Джейхейра позвала её: — Могу я называть тебя мамой? — спросила маленькая девочка хрупким, но полным надежды голосом. — Моя мама оставила меня, но теперь ты здесь. Вопрос чуть не сломил Рейниру, когда она подумала о боли, которую Джехейре, должно быть, пришлось пережить после трагической смерти Хелейны. Рейнира откинула прядь волос со лба Джейхейры и вновь поцеловала её. — Если хочешь, милая, можешь называть меня как угодно. — Спасибо, матушка, — сказала Джейхейра, и её глаза мирно закрылись. Рейнира почувствовала, как к горлу подступают слёзы, но сдержала их, вспомнив, как её саму потрясла смерть матери. Джейхейре было всего пять лет, и представить, что она сможет пережить такую потерю, было ужасно. Рейнира шла по уже знакомым коридорам Красного Замка. Её шаги замедлились – она проходила мимо пары старых деревянных дверей. Раньше они вели в покои её любимых сыновей, Джейкериса и Люцериса. Воздух вокруг, казалось, стал тяжелее от воспоминаний и призрачного детского смеха. Рейнира остановилась и инстинктивно протянула руку, чтобы коснуться прохладного, потёртого дерева. Она смотрела на дверь, и у неё в горле встал ком. Дыхание перехватило. На глазах выступили слёзы, но она сморгнула их, пытаясь сохранить самообладание. Воспоминания о её сыновьях захлестнули её. Рейнира вспомнила их улыбки, их радость и даже ссоры. Вспомнила, сколько энергии было в них, какие мечты они лелеяли. Боль от их трагической потери сжала её сердце, будто железные тиски.