Глава 2 – В судьбе нет случайностей

«Случайностей не существует — всё на этом свете

либо испытание, либо наказание,

либо награда, либо предвестие»

Вольтер

[Ocean Jet — Hold Me]       Начало нового учебного года в сентябре было странным даже для неё, которая большую часть жизни прожила за границей. Хотя. Ранее она вовсе не беспокоилась о таких понятиях как учебный год или каникулы. Всё было так размеренно спокойно, что удавалось жить и без этого. Если она уставала, у неё появлялась пара дней отдыха. Если не хотела заниматься тем или иным предметом, откладывала его на какое-то время. Надомное обучение не относилось к тому, чем следовало хвастаться, но преимущества у него всё равно имелись в избытке.       Впрочем, это совершенно не было сопоставимо с программой обучения в Юэй.       Прошёл уже целый месяц с начала нового учебного года, а всё, что она успела выучить, так это дорогу от общежития до своего класса и лекционной, где проходили факультативы. А ещё учительская и столовая. Но даже они обычно оставались на автопилоте, поскольку Мирей не хотела учитывать их, несмотря на то, что частенько захаживала туда. Особенно на фоне всего остального.       Предупреждение об увеличенном количестве предметов в действительности оказалось далеко не шуткой, а тем самым ночным кошмаром, от которого хотелось как можно скорее проснуться в холодном поту, осознавая, насколько же не на шутку разыгралось воображение. Вот только отдалённые отголоски сознания не переставали твердить, что никакого сна здесь не было: как теперь и в жизни самой девушки.       — Рейши, принеси маркеры, пожалуйста.       Она даже не стала задаваться вопросом, почему эта просьба оказалась адресована именно ей. Просто она была старостой? Просто не позаботилась об этом заблаговременно? Просто должна была предвидеть такой вариант ещё на перемене, пока переписывала наспех составленный конспект предыдущего урока?       — Хорошо.       Теорий предостаточно и ни одну не хотелось рассматривать дольше необходимого. Лишь бы не обращать внимания на собственный прокол. Да, она должна была предусмотреть всё заранее. Ещё на предыдущем уроке обратить внимание, что маркеры стали писать в разы хуже. Зайти на перемене в подсобку и взять парочку новых, отметив в листе учёта их отсутствие. Простая последовательность действий, которую, к величайшему сожалению, первокурснице приходилось выполнять именно сейчас. Да, она облажалась, но прокручивать одни и те же моменты в голове, чтобы опустить свою ответственность ниже плинтуса, хотелось в последнюю очередь. Особенно на фоне того, что ментально Мирей опешила, когда не застала заветную коробку с маркерами на прежнем месте.       — Так. А где?       Взгляд снежно-голубых глаз быстро просматривал стеллажи, пока сознание поражалось столь неудачному стечению обстоятельств. Это ведь надо же было. Именно в тот самый момент, когда у них шёл урок. И не просто какой-то там скучный урок из стандартного набора образовательной программы для старшей школы, а один из немногих профильных предметов, где каждая пропущенная минута могла стоить едва ли не карьеры.       Нет. Если это не издевательство, то Мирей даже знать не хотела, чем ещё это могло быть. Она молча оглядывала каждую полку в поисках заветной коробки, которая отчаянно продолжала скрываться за другими однотонными хранилищами канцелярских принадлежностей, пока не нашла нужную. Действительно отыскала, едва не закатив глаза от осознания, что та самая несчастная коробка находилась на верхней полке в углу между двумя стеллажами. И оставался только один вопрос, на который ответа не то, что не было. Его и вовсе не существовало.       Какой умник положил их туда?       Обреченной вздох стал первым рычагом давления, утихомирившим немое негодование. Пока губы плотно сжались, искривившись в странном подобии усмешки наоборот, Мирей медленно сняла два кольца на большом пальце и мизинце, убрала их в карман пиджака и попросту подошла поближе.       С её ростом максимум можно было дотянуться до третьей полки сверху. Подпрыгнув, она могла с горем пополам достать до второй. Но для самой верхней полки требовалась либо стремянка, либо помощь кого-то повыше. Впрочем, у неё всегда оставался третий вариант, применительный в особых случаях и с неимоверным количеством поблажек.       Пальцы осторожно раскрылись, беспрепятственно перемещая заветное хранилище маркеров себе в руки. Всего лишь одна секунда, и все проблемы решились сами собой, если, конечно же, не считать огромную коробку, стоящую на верхней полке, что теперь благополучно валялась меньше чем в полуметре от ног первокурсницы.       — Ну, по крайней мере, оно работает.       Тихо подытожив свои действия, девушка поставила коробку с маркерами на свободный стол, когда позади раздался резкий рывок ручки, слишком быстро смешавшийся с тонким, едва уловимым скрипом открывшейся двери.       Полоска яркого дневного света бесцеремонно ворвалась в тускло освещенную кладовку, перекрываясь лишь тёмным силуэтом, который заставил развернуться, дабы удовлетворить вспышку неконтролируемого любопытства.       Да ладно?       Она не хотела бегать взглядом по его накаченному телу, скрытому под мешковатой школьной формой. В тот момент она даже не хотела задаваться вопросом, не нарочно ли он носил стандартный набор одежды учеников академии таким образом. Потому что вопрос толком не успел сформироваться на задворках сознания, когда пришлось резко вернуться в реальность.       — Какого хера ты здесь делаешь?       Его голос резал пространство подобно только что заточенному ножу, к которому было опасно подносить палец. Грубый. Бесцеремонный. В котором слишком отчётливо читался посыл. Даже без излишнего красноречия несложно догадаться, что его совершенно не интересовала реальная причина нахождения в кладовке другого студента.       Это было настолько очевидно, что ей даже не пришлось воспроизводить в своей памяти всю ту тонну информации, которая уже благополучно хранилась на просторах интернета, о стоящем напротив неё человеке.       Впрочем, знание ситуации не особо помогало в данный момент. Подобно незамысловатой математической задаче, где требовался выбор ответа из уже имеющихся, у неё стоял простейший выбор, на какую чашу положить груз так, чтобы рычажные весы уравновесились. Вот только ни один из имеющихся вариантов не являлся правильным, а единственная секунда на раздумья заканчивалась.       Она не имела права промолчать или сделать вид, будто не расслышала: его слова прозвучали достаточно громко и чётко для подобного варианта. Не могла попытаться объяснить всё от и до: это занимало время, и существовал огромный шанс быть перебитой как в тех немногих интервью, когда вопрос звучал дольше пяти секунд. В таком случае у неё оставался всего лишь один вариант.       Щёки неприятно заболели от резко проступившей на губах невинной улыбки.       — Прости, семпай, меня попросили принести новые маркеры, а какой-то умник убрал их на верхнюю полку.       Коротко и по делу. Без лишних слов и вопросов.       — И поэтому ты решила разгромить кладовку?       Его лицо скривилось в недовольной гримасе, когда брови чуть нахмурились, пока взгляд алых глаз что-то непрестанно искал.       — Ничего я не громила. Это так и было, когда я пришла.       Она недовольно цокнула языком, старательно не обращая внимания на валяющуюся огромную коробку недалеко от своих ног, пока надевала кольца обратно на большой палец и мизинец. Десять секунд разговора так быстро закончились, поглощённые полной незаинтересованностью со стороны старшекурсника, что где-то на дне души образовался странный осадок. Впрочем, это едва ли могло сгладить общее впечатление.       — Эм… семпай, ты что-то ищешь?       Сознание непрестанно продолжало выдавать странные варианты в попытках продлить диалог. Если бы она не знала, зачем это делала, то определённо срубила бы все элементарные попытки возобновить разговор на корню.       — Тебе какое дело?       Но она должна была сказать. Не имела ни малейшего права продолжить молчать. Это оказался единственный вариант, когда они оказались наедине. Просто поблагодарить. Запоздало, но всё же. Пусть он не помнил её. Пусть мог не вспомнить даже тот инцидент. В этом не было ничего страшного, потому что никто не обязывал героев запоминать каждого спасённого. Особенно, когда их был не один десяток. И Мирей прекрасно понимала это. Как никто другой осознавала, насколько некоторые спасенные остаются невзрачными пятнами среди более грандиозных достижений. Её родители были такими. Её брат был таким. Да большинство героев не могли запоминать каждого, к кому приходили на помощь.       — Я частенько здесь бываю. Возможно, смогу помочь.       — Завхозом подрабатываешь? Или хочешь уронить ещё с десяток других коробок?       Мирей резко и с нескрываемой постыдной обидой отвела взгляд в сторону, сжав пару маркеров в руках так сильно, что впившиеся в кожу ногти начали причинять боль. Ей даже гадать не хотелось, почему Бакуго продолжил молчать, если сразу раскусил её ложь. Явно же не из-за жалости или чего-то подобного. Возможно, истинный смысл скрывался в его крайне грубой манере общения, но едва ли это сейчас имело значение.       Даже несмотря на проступившую обиду, которая изрядно терзала сознание, она должна была выдавить из себя те слова. Не для того, чтобы напомнить о своем существовании. Нет, это благополучно оставалось на последнем месте среди всего, что ей сейчас хотелось. Просто-напросто тогда она так и не успела сказать хоть что-то и от этого никак не могла избавиться от гнетущего ощущения невыраженной благодарности за помощь. Не более того.       Мирей особо и не скрывала эгоизм собственных суждений, но скорее предпочитала останавливаться на том, что при такой логике каждый человек — эгоист. В мире ведь существовал ряд негласных правил, которые большая часть населения Земли добросовестно выполняла. Как некоторая шаблонная система, требующая исправного повиновения. Тебе помогли — поблагодари. Сделал что-то не то — извинись. И этот случай непременно относился к подобным прецедентам.       — Нет. Просто я хотела поблагодарить тебя за помощь. Спасибо большое. Вот.       Она упорно продолжала смотреть в сторону какого-то однотипного стеллажа, всё ещё сжимая губы в немом негодовании и запрещая себе разжимать руку, держащую маркеры. Наверное, в этот момент она выглядела крайне нелепо, пока тщательно старалась скрыть толику обиды на душе, что каждый раз выходило отвратительнее прежнего.       — За что ещё?       До тех пор, пока прямой вопрос не вонзился ей точно между глаз, заставив брови приподняться от удивления, смешанного с искренним непониманием. Нет. Ну это надо же было так безразлично, если не с отвращением, произнести какие-то три слова. Так офигительно мерзко, словно она благодарила его за комплимент про завхоза, а не за спасение месяцем ранее.       Именно эта мысль побудила взгляд снежно-голубых глаз оторваться от изучения коробок на стеллаже и посмотреть в сторону второкурсника. Лишь одно непонятное негодование, которое разрушилось в ту же секунду, кода Мирей осознала, что Бакуго смотрел на неё уже какое-то время. Без излишних вопросов. Без элементарных попыток понять. Всего-то тупое раздражение, ментально вскрывающее ей черепушку.       — Эм… ну… ты тогда спас меня и Тамико, девочку, которую опекун избивал в префектуре Сидзуока, чуть больше месяца назад.       Она толком не сумела даже моргнуть, пока говорила. Как полная идиотка смотрела на него с нескрываемым удивлением, продолжая сжимать маркеры всё сильнее и сильнее, чтобы окончательно не потерять связь с реальностью в потоке своих мыслей. Она даже понять не могла, что в те несколько секунд сухого молчания творилось в голове Бакуго. Он хмурился. Продолжал смотреть на неё. Каждый раз выдыхал раздражительнее обычного. И казалось, через пару подобных итераций, попросту прибьёт её за отнятое время.       — А. Дура с зонтом.       Но по итогу он лишь сдвинулся с места, подойдя к коробке по правую сторону от входа и достав от туда пару новых тряпок. Словно его молчание затянулось из-за поисков нужных предметов, а не потому, что он долго вспоминал. И судя по его фигуре, направившейся обратно в сторону выхода, первый вариант казался более оптимальным.       — Совет на будущее: если нихрена не можешь, сначала зови на помощь и не встревай. От таких, как ты, у героев ещё больше проблем.       Хлопок двери вынудил несколько раз моргнуть, пока мозг продолжал анализировать произошедшее. Разочарование стало первой эмоцией, которую ей удалось почувствовать среди смешения непонятных ощущений. Да, он вспомнил. Да, смог определить, кто перед ним стоял. Но дура с зонтом? Даже при всевозможных попытках оправдать его резкость и грубое отношение, обида стала вторым, что тогда она почувствовала. Однозначно неприятно. Отчасти мерзко. И несомненно досадно от всего спектра рушащихся чувств, которые вспышками успевали возродиться через мелькающие воспоминания и безвозвратно самоуничтожиться.       Нет. Всё же это был перебор даже для её терпения, а она могла проглотить многое, но явно не беспричинное грубое отношение буквально к незнакомому человеку. Чтобы в его жизни не произошло. Как бы сильно зол он не был в данный момент. Это совершенно не значило, что ему следовало вести себя подобным образом.       Ей до последнего казалось, что он помнил о произошедшем. Она собственными глазами видела, как он подписал заключение, в котором чёрным по белому было написано, что у неё попросту не было иного выбора! Так почему? Просто-напросто, какого хрена он сказал ей нечто подобное?       Если нихрена не можешь…       Как будто бы она внезапно обратилась в какую-то суицидницу, что решила по-быстрому закончить все свои страдания, а не являлась обычной девушкой, оказавшейся не в том месте, не в то время.       — Вот же уебок.       Слова, процеженные сквозь зубы, были единственным, что услышала пустая кладовка, в которой Мирей вновь осталась одна.       Она забрала все свои предыдущие слова обратно. От силы совсем. Добрый? Отзывчивый? Крутой? Готовый спасти нуждающихся? А не пойти ли ему нахер вместе с его эгоцентризмом?       Он ведь действительно нравился ей. Как герой. Как человек. Он не носил эту добрую улыбку, а скорее источал искренние эмоции. Как в ту секунду, когда она впервые увидела его на видео, так и месяцем ранее, когда он спас её. Никакой фальши и притворства. Она ведь даже потратила кучу своего времени, чтобы найти информацию о нём. Чтобы перечитать целую кучу статей и комментариев под ними. Вот только сейчас это скорее походило на действия глупой влюблённой девочки, чем на поступки одной из умнейших учеников первого года.       Рука плавно разжалась, когда Мирей, наконец, посмотрела на свою ладонь. Четыре дугообразные отметины тёмно-фиолетового цвета слишком хорошо выделялись на фоне бледной кожи, заставляя всё сильнее убеждаться в возможном появлении синяков.       — Тц, аж бесит.       Говорят, от любви до ненависти один шаг. Так вот, именно тогда Рейши Мирей для себя осознала, что эта фраза вполне применима к фанатам и анти-фанатам.

***

[Ume — Run Wild]       Иногда встречи бывают настолько непредсказуемыми, что совершенно не хочется верить в случившееся. Казалось, этого должно было хватить, чтобы судьба прекратила свои попытки свести их. Попросту зачем? Одного раздражало любое упоминание о дуре с зонтом. Вторую попросту воротила элементарная мысль о его существовании.       Было лишь одно исключение, от которого хотелось засунуть себе два пальца в рот прежде, чем пойти выискивать более логичный ответ: их встречи не прекратились. Совершенно. Они оказывались друг за другом в очередь за обедом в столовую. Периодически начали пересекаться в коридорах. Да даже из общежития выходили в одно и то же время. Самое отвратительной в этой ситуации заключалось в нескончаемых попытках Мирей свести моменты их встреч к минимуму. Если бы только её поступки не ухудшали и так плачевную ситуацию, всё было бы не так плохо, когда, пытаясь выйти раньше или позже, она всё равно видела Бакуго, проходящего мимо её общежития. Словно преследовала его, не иначе.       В целом, даже с этим вполне можно смириться. Со всеми появившимися проблемами можно было спокойно продолжать жить. Сосредоточиться на учёбе. Постараться выкинуть из головы ненужные мысли. И постепенно Рейши стала замечать, что излишняя нагрузка значительно помогала, отнимая то небольшое количество свободного времени, которым она владела.       Впрочем, подобно злому року судьбы, это не продлилось долго.       Та какого он здесь то забыл? Ему ведь ещё не выдали разрешение!       Стажировка — стандартная практика для геройского курса и крайне редкая для других факультетов. Настолько, что допуск получали лишь первые десять студентов с каждого курса и только два раза за один учебный год.       Одним словом — роскошь: именно так ученики других факультетов называли эту возможность. То, что могли получить немногие и за что можно было смело грызть глотки соперникам, не учись они в одном из престижнейших учебных заведений Японии.       Эта стажировка должна была стать тем самым заветным глотком воздуха, а по итогу обернулась сущим кошмаром.       Он же до сих пор должен сидеть на реабилитациях!       Пытка? Издевательство? Чья-то заурядная шутка? Происходящее могло казаться чем угодно кроме реальности. Ни когда она отстранилась от экрана телефона, услышав своё имя. Ведь всё остальное попросту перестало иметь значение. Ощущение непонятного и нескончаемое требование уничтожить глупую иллюзию, пока сознание только проникалось мыслью, что всё происходит взаправду — в ту секунду она ощутила лишь эти две эмоции. Глубокие. Тихие. Но достаточно осязаемые, чтобы не встретиться взглядом с этим отвращением из двух горящих рубинов.       Под давлением нескончаемого потока мыслей Мирей едва ли почувствовала напор своей наставницы, под крылом которой оказалась на неделю, что должна была проходить стажировку. И если бы не сотня нюансов в виде опасения родителей о здоровье дочери. Просьбы пойти к Бест Джинсу, ибо у него всё шло всегда размеренно. Относительное согласие с их доводами и понимание причины беспокойства. Если бы не простое упорство с просьбой оказаться где-нибудь в другом месте, она бы сейчас не стояла здесь. Вот только… как это вообще можно было предвидеть?       Да он же подумает, что я преследую его!       Хаотичные мысли продолжали свой бесконечный поток рассуждений, заставляя вновь и вновь акцентировать внимание на мужском силуэте, что следовал за Джинсом.       До тех пор, пока их взгляды не пересеклись.       Снова.       Снова, снова и снова.       Нарочно. Случайно. Мирей не знала. Не знала, почему продолжала смотреть на него, а не отдавать предпочтение выслушиванию очередного короткого отчёта со стороны наставницы, что было куда более важным. Потому что большая часть доклада со стороны руководительницы отдела управления уже благополучно была пропущена мимо ушей.       — …В целом, на этом по основным вопросам — всё. Ещё была одна вещь, о которой ранее я уже упоминала. Неделю назад у нас вышли из строя камеры видеонаблюдения в архиве и лифтовом холле второго этажа. Я связалась с поставщиком, случай гарантийный, поэтому они готовы заменить бесплатно. Заявку с количеством испорченных камер я уже составила, лежит у Вас на столе и требует только подписи. После этого я отправлю им официальный запрос, и они поменяют в течение пяти рабочих дней прямо на месте.       — Хорошо, отличная работа.       Это ведь была её основная задача: впитывать, наблюдать, запоминать и не мешаться. Вот только сейчас ей самой мешалась мускулистая спина одного несносного второкурсника, который периодически бросал взгляд назад, впиваясь своим алым взором в её лоб, словно хотел проделать там дыру. В какой-то момент в голове зародилась мысль, что, на самом деле, Мирей вполне устраивал подобный исход. Уж лучше убейте, чем заставьте прожить ещё хотя бы одну минуту возле этого человека.       Единственным, спасавшим от полного погружения в бурный поток неконтролируемого негодования, оказался нагретый в кармане пиджака телефон, что испепеляюще прожигал руку, пока ладонь в диком негодовании непрестанно сжимала его. Спасал настолько, что вниманию удалось сфокусироваться на завершении доклада, вопреки продолжившимся покушениям на жизнь одной несчастной первокурсницы посредством попытки проделать в её черепе дыру одним лишь взглядом. Спасал до тех пор, пока они не покинули новый кабинет Джинса, вернувшись на этаж более привычного отдела управления. Спасал до тех пор, пока ей не дали новую задачу, в которой особо не требовалось использовать мозг. Потому что рука перестала сжимать телефон, отчего мысли постепенно возвращались к исходной точке.       Просто рассортировать стопку подписанных бумаг до конца рабочего дня, после чего она была бы свободна. Ничего сложного или критичного. Ничего, не считая возможности полностью абстрагироваться от работы и погрузиться в размышления.       Всё же она не понимала. Как из сотни вероятностей всё сошлось именно к такой действительности. Она ведь подошла к выбору агентства со скрупулёзной осторожностью. Даже нарочно проверила, что точно не пересечётся с этим наглым грубияном, прекрасно зная, какие у него отношения с Джинсом, и что последний по-прежнему оставался наставником Бога Смертоносных Взрывов: Динамита. Даже тайком, на правах старосты, просмотрела поданные заявки на стажировку со стороны класса 2-А, прикрывшись ошибкой в заявке одноклассника. Просто чтобы точно убедиться. И ведь убедилась. С облегчением выдохнула. Купила себе вкусный кофе в качестве награды за труды. А теперь…       Как вообще это работало? Заявки подаются за две недели до стажировки и не подлежат изменениям за исключением допущенной ошибки в заполнении бланка. Тогда откуда такое большое отступление? Что за исключение из стандартного прописанного на бумаге правила? Почему у него вообще появилась такая привилегия? Словно пуп земли, о котором все слишком сильно пеклись…       На секунду Мирей замерла на месте, едва ли не порезав палец бумагой, когда неподалёку раздался голос госпожи Ёкоямы, адресованный третьекурснику, с которым Рейши совместно проходила стажировку. Хотя, лучше бы порезала. Даже думать об этом сейчас казалось таким странным и непонятным действием, что хотелось выкинуть собственный мозг в мусорную корзину под столом. Она не знала, были ли её рассуждения вообще допустимы? Маловероятно, конечно. Однако, уже слишком поздно отступать. Особенно, когда разгадка находилась так близко. Просто потому, что она хотела искренне понять, как тот, кому были запрещены излишние физические нагрузки, оказался на стажировке. Почему его вообще допустили? И как сама Мирей не подумала о такой вероятности, когда выбирала место стажировки?       Ментальная пощечина вынудила прийти в себя быстрее любой ледяной ванны. Лишь бы не потерять нить своих размышлений.       Пеклись.       Именно в этом слове и заключалась вся разгадка. Ведь существовало лишь одно исключение, что приводило к изменениям после подачи заявки: официальное письмо от директора школы. Все вокруг так заботились о бедном Боге Смертоносных Взрывов, что воспользовались даже такой лазейкой.       От осознания действительности лицо скривилось в отвращении. В ту секунду её спасала лишь одна мысль: неделя. Эта пытка должна была продлиться одну несчастную неделю. Не более.       Она сумела заполучить приглашение от одного из лучших агентств Японии, и ведь это было только начало.       На самом деле, всё складывалось не так уж и плохо. Пережить эту неделю, впитав как можно больше информации, что могло помочь в будущем. Выбрать в следующий раз другое агентство для стажировки. И никогда более не пересекаться с Бакуго Кацуки, который, с учётом возвращения к геройской деятельности, станет в разы реже появляться в академии. Никаких более случайных пересечений. Никаких нежеланных встреч. Самый простой план, который нравился ей слишком сильно, чтобы даже пытаться от него отказаться.       В ту секунду Мирей собиралась положить очередной подписанный лист в одну из трёх стопок уже отсортированных документов, как некоторое завершение своих рассуждений, когда рука резко замерла.       Это ещё что такое?       Взгляд снежно-голубых глаз уставился на два листа бумаги, неуверенно сверяя показатели доходов за последние два месяца. Говорят, зная определённые махинации, можно со спокойной душой раскрыть их. Особенно, когда не в первый раз приходится видеть подобное. Но даже так…       Бред какой-то…       Даже так всё выглядело слишком странно.       Мирей толком и не заметила, как невольно нахмурилась, продолжая настороженно вглядываться в цифры, совершенно ничего не понимая. С одной стороны, всё выглядело верно. Аккуратные столбцы. Напечатанные выноски с тем самым ненавистным мелким шрифтом. В целом, стандартный документ о доходах и расходах за месяц. Но с другой стороны… Так странно и расплывчато, что хотелось завопить от бессилия и начать биться головой о стол в надежде, что хоть это поможет найти ответ. Ещё несколько лет назад Мирей действительно могла так поступить, ведомая своей детской импульсивностью, но сейчас существовал куда более простой способ.       — Эм, семпай, можно Вас на минутку?       Нет ничего страшного в том, чтобы попросить о помощи старших. Даже, когда все вокруг считали её крайне умной и способной девушкой, ещё в детстве родители привили ей правило разбираться до конца, если не самостоятельно, то с помощью других. Ошибки совершают все, но куда хуже, если эти ошибки повторяются.       — Что такое?       Раздавшийся за спиной голос сидящего через проход старшекурсника заставил девушку резко развернуться на стуле и посмотреть в его сторону.       — Я тут финансовые документы разбирала и обнаружила нечто странное, — бледное запястье протянуло два листа в сторону юноши, который спокойно взял их обеими руками. — Вот посмотрите.       Карие глаза третьекурсника бегло, но с настойчивой скрупулёзностью высматривали данные, с каждой секундой становясь всё более странным. Точно такими, от которых Мирей слегка наклонила голову на бок в ожидании ответа. Если не один из лучших студентов третьего курса, то она даже не знала, к кому стоило обращаться. И ведь он что-то понимал. Куда больше, чем она. Что-то сверял. Пересчитывал. Скрипел зубами, периодически почёсывая затылок. И даже откинулся на своём кресле назад, ненадолго задумавшись. Вот только его взгляд совершенно не менялся. Он был непонятным. Более походил на тот самый, когда впервые встречается что-то с незнакомое. Словно даже не рассчитывали увидеть подобное. Словно ей и не стоило надеяться на содержательный ответ.       — Слушай. Мне некогда в этом разбираться. У меня тут есть шанс попасть в штат к Бест Джинсу, если ты понимаешь, о чём я. Это немного странно, соглашусь, но у меня нет времени разбираться: у самого работы выше крыши. Спроси лучше у Госпожи Ёкоямы, если так интересно. Она обычно помогает в таких вещах и разъясняет, что к чему. У тебя ведь только рассортировка документов — это занимает не так много времени. Попробуй подойти. Ты ей нравишься. Думаю, она поможет.       На секунду Мирей даже показалось, что её собственные глаза несколько раз удивлённо хлопнули, пока она моргала, переваривая услышанное. Нет. Она могла понять. Работать в одном из лучших агентств Японии после окончания обучения — крайне редкий шанс, который выпадает единицам. Она могла понять наличие огромного количества работы по сравнению с её элементарной волокитой. Однако непонимания было куда больше. Особенно в свете незаинтересованности понять, что чёрт подери было не так в двух несчастных документах!       — Хорошо… уточню у неё.       Сохранить в голосе лёгкую задумчивость под давлением искреннего негодования оказалось намного тяжелее. Особенно, когда хотелось взреветь, а не упорно держать рабочее состояние. Когда хотелось с разворота удариться головой о собственный стол и завопить, а не забрать два несчастных документа из рук старшекурсника. Отчасти ей казалось, что всё вышло не так естественно, как хотелось бы. Впрочем, это было последнее, что сейчас действительно волновало. Ей нужен был ответ. Ей хотелось понять. Ей требовалось это как глоток свежего воздуха после задержки дыхания. И теперь оставался только один человек, который мог действительно утолить её любопытство. Человек, до небольшого кабинета которого, первокурсница добралась за считанные секунды.       — Госпожа Ёкояма, извините за беспокойство. Разрешите войти?       Осторожный стук по стеклянной открытой двери. Аккуратный взгляд на женщину, так и не оторвавшуюся от своей работы, но жестом руки пригласившую зайти в тот небольшой закуток, огороженный стеклянными перегородками, который создавал некое подобие кабинета.       — Ты уже закончила?       — Нет. То есть почти. Мне ещё немного осталось, — Мирей сделала несколько неуверенных шагов вперёд, остановившись меньше чем в метре от единственного стола. — Просто, я пока разбирала документы, обнаружила кое-что странное, — пальцы сразу же осторожно протянули оба листа с отчётами, демонстрируя тему грядущего вопроса. — Вы вначале стажировки сказали, что я могу спокойно обращаться к Вам с любыми вопросами, и так вышло, что он у меня появился. Скажите, пожалуйста, почему в отчётах за последний месяц так сильно отличается сумма расходов по сравнению с доходами. Я могу понять графу прибыли, поскольку в финансовом плане Япония ещё не до конца восстановилась. Но графа расходов… честно говоря, я немного не понимаю. Если Вам будет не сложно, не могли бы Вы объяснить мне, пожалуйста.       За прошедшие дни стажировки Мирей успела выучить несколько негласных правил, которые царили в отделе управления, но о которых никто открыто никогда не говорил. Никаких ненужных разговоров на рабочем месте — для бесед есть кухня и обеденный перерыв. Все встречи со СМИ проводятся строго под запись и в отдельно выделенных переговорных. Если ты выполнил задачу, незамедлительно сообщи руководителю. Их было не так много, и все они выглядели больше как нечто очевидно и вполне понятное. За исключением одного последнего, с которым Рейши надеялась никогда не столкнуться: если Госпожа Ёкояма откладывает ручку по левую сторону от себя, то готовься к худшему.       — Рейши, ты с кем-нибудь ещё говорила об этом?       Задумчивый тон наставницы отчасти даже пугал, пока она всматривалась в документы, лишь спустя пару секунд забрав их из рук первокурсницы. Её холодное выражение лица совершенно не изменилось, словно она не увидела ничего странного. Особенно с учётом того, что женщина потратила не более минуты на изучение данных.       — Я спросила у семпая об этом, поскольку он уже стажировался у Вас, но он отправил меня к Вам. Я лишь показала ему отчёты, но ничего не говорила, если честно.       Тонкая линия невинной улыбки под давлением инстинкта самосохранения появилась на губах, когда Мирей отчётливо ощутила, как начала понемногу нервничать. Казалось, будто она делала что-то не так. То ли не у того спросила. То ли следовало изучить более детально другие ежемесячные отчёты. Она не была уверена. Но явно ощущала зародыш нервозности где-то в районе желудка.       Особенно от леденящего душу тяжелого выдоха.       — А ведь ты первая, кто из стажёров задаёт мне этот вопрос… Но, раз уж ты спросила, то будет проще показать тебе, чем объяснять на пальцах. Я же обещала, — Ёкояма плавно поднялась со своего места, оставив документы на столе. — Пойдём. У меня есть немного времени, так что объясню наглядно.       Женщина грациозно скрестила руки на груди, спокойно двинувшись к выходу из своего небольшого кабинета. На самом деле, она двигалась и делала всё так плавно, говорила так спокойно и непринуждённо, но всегда коротко и по делу, что это не могло не вызывать восхищение. Наверное, если бы Мирей могла выбирать типаж геройского менеджера, которым хотела бы стать, то определённо остановилась на этом варианте. И дело было далеко не в той хладнокровности, которая была присуща Ёкояме. Нет. Точнее не только. Скорее в её умении делать всё красиво и при этом заставлять сотрудников уважать себя без лишних слов или действий.       — Могу я уточнить, куда?       — В архив. В конце концов, если ты хочешь стать первоклассным менеджером героев, то должна знать и о таком аспекте.       На секунду. Всего лишь на секунду тело замерло, пока мысли формировались в одно единственное суждение. В конце концов, даже несмотря на опасения родителей об излишней наивности дочери, Мирей оказалась права: не только агентство её отца использовало эту схему для тайной благотворительности.       Пусть в это было сложно поверить. Пусть это было маловероятно. Но в мире существовало столько случаев, когда те же учёные открывали что-то новое в одно и то же время, что ей совершенно не хотелось оспаривать возможность элементарного совпадения. А ведь Ёкояма положила ручку по левую сторону от себя, но оставалась совершенно невозмутимой и не сказала ничего страшного. Попросту решила помочь и даже наглядно объяснить. Ровно так, как и поступают лучшие менеджеры героев.       Впрочем, тогда Мирей ещё не знала, что некоторые вопросы следовало оставлять лишь в своей голове. Ради сохранения собственной жизни.

***

[AWAY, Roniit & Crywolf — Parasite]       Говорят, случайностей в жизни не бывает. Говорят, судьба коварна и любит повторять историю. Говорят, в судьбе нет случайностей; человек скорее создает, нежели встречает свою судьбу. А ещё говорят, что человек сам выбирает свою судьбу.       Бакуго же относился к тому типу людей, которые скорее были готовы собственными руками придушить неверную судьбу и в дебрях отыскать ту, которая их устраивала, нежели надеть смирительную рубашку и плыть по течению. Потому что его терпение медленно и верно иссякало. Первая встреча по обыкновению всегда является случайностью. Вторая — совпадением. Третья — закономерностью.       Так просто и очевидно, что даже не хотелось пытаться оспорить столь простой факт. Но это… Это выходило за рамки любой логики. Потому что ему до последнего казалось, что безумству его фанаток должен быть предел.       Ещё в первую неделю обучения со стороны школы был выдвинут запрет. Первое экстренное правило, введённое с момента начала учебного года, необходимое для поехавших первокурсниц и так нужное двум второкурсникам, что даже поесть нормально не могли без очередных воплей.       Да исключите их уже, наконец! От них кроме визгов нет никакого толка!       А ведь в своё время он с абсолютной серьёзностью заявлял подобное классному руководителю, расплываясь сотней негодующих восклицаний. Без зазрения совести. Переполненный искренним раздражением. Но нет же. Даже после введённого правила, эти несносные первокурсницы всё равно нашли выход. Стали тихо наблюдать со стороны, прячась за чёртовыми углами и незаметно подглядывая. Если бы не их умение скрываться, оставляющее желать лучшего, его раздражение, наверное, не накатывало с такой стремительной скоростью, что после обычных упражнений в реабилитационном центре хотелось совершить ещё несколько десятков подобных подходов.       Впрочем, было ещё кое-что. Нечто более раздражающее. То, отчего челюсть сжималась неистовее обычного. То, что едва ли могло сравниться с простыми заметными наблюдениями со стороны.       Прости, семпай, меня попросили принести новые маркеры…       Эта девчонка… Чёртова дура с зонтом, с которой он стал пересекаться слишком часто с момента их встречи в кладовке. Пусть то было неосознанно. Даже скорее произвольно, но он случайно замечал её каждый грёбаный раз. В столовой, когда она проходила неподалеку с какой-то синеволосой девчонкой. В коридорах, когда, уткнувшись в свой телефон, быстро шла, каким-то образом ловко маневрируя среди других студентов. По утрам, когда он направлялся в сторону академии. И даже здесь, в офисе Джинса, когда алые глаза уставились на неё с одним единственным тупым вопросом, на который Кацуки уже знал ответ.       Какого хера ты здесь делаешь?       Если она его не преследовала, то он даже понятия не имел, как иначе можно было описать эти встречи. А ведь она никогда не бегала за ним, как другие первокурсницы. Нет. Она делала хуже. Потому что сталкерство относилось как раз к категории «в разы хуже», чем к простой беготне с неконтролируемыми визгами. И ведь вела себя так невинно. Словно череда их пересечений относилась к той самой блядской случайности, а не к запланированным пересечениям, чтобы её образ отложился у него на подкорке мозга.       Челюсть напряглась от ощущения сжавшихся зубов, когда дверцы плавно закрылись, а лифт начал медленно спускаться в сопровождении какой-то плавной мелодии, необходимой не пойми для чего.       Всё ведь так хорошо начиналось. Первые несколько дней с момента его официального возвращения прошли так быстро и спокойно, что Кацуки едва ли успевал замечать течение времени. Утренние сборы со всеми остальными героями, что работали в офисе Джинса. Долгие патрулирования в надежде на появление злодеев. Вечерние доклады с описанием произошедшего за день со стороны всех работавших героев. И совместные тренировки с Джинсом, когда он освобождался от бумажной волокиты.       Но именно сегодня наступил день искренних исключений, которые напрочь рушили спокойную идиллию работы героя. Начиная с самого чёртового утра, всё шло как-то не так. Первый появившийся злодей, которого Бакуго уже хотел схватить, когда излишне беспокоящийся Джинс одёрнул его, по итогу разобравшись со всем самостоятельно. Вечернее возвращение, разбавленное нежеланной встречей с той самой идиоткой, что хвостиком таскалась за руководительницей отдела управления вместе с ещё одним стажёром. И тренировка, которая так и не состоялась, ибо, подписывая документы, Джинс что-то там увидел и решил в срочном порядке встретиться с той самой руководительницей отдела. И нет, чтобы вызвать её к себе. Надо было самолично спуститься на этаж отдела управления, выяснить, что эта мадам в тот самый момент решила уйти вместе с дурой с зонтом в архив, который находился ещё на два этажа ниже, и пойти по их следам.       — Нахрена мне таскаться с тобой? Я же не твоя секретарша.       Его недовольный голос стал первым, что нарушило расслабляющую идиллию двух героев и плавной мелодии в замкнутом пространстве. А ведь лифт спускался так чертовски долго, что, казалось, лестница была лучшим вариантом.       Наверное, в этом заключался один из немногих минусов нового офиса Джинса. Тот был тоже немаленьким, но всё находилось на одном этаже. А здесь… Пять обширных этажей, большая часть которых пустовала, но всё равно никуда не девалась.       — Бакуго, врач сказал, что тебе нужно чаще двигаться. Поверь, мне хватило одного раза наблюдать за тем, как ты умираешь, чтобы не пренебрегать наставлениями знающих людей.       Руки произвольно сжались в карманах штанов геройского костюма из-за спокойного ответа Джинса. Наверное, истошному негодованию сейчас помогало лишь то, что профессиональный герой стоял чуть поодаль, а за его спиной невозможно было разглядеть обеспокоенное выражение лица.       — Это не значит, что мне надо ходить двадцать четыре часа в сутки, занимаясь волонтёрством в лице мальчика на побегушках.       Бакуго прекрасно знал, как Хакамата отнёсся к новости о возвращении своего ученика к геройской деятельности. Особенно, когда это произошло за неделю до начала стажировки. Он помнил это как минимум благодаря тому, что сам присутствовал на нудном разговоре между директором, классным руководителем и самим Джинсом.       — Сколько обычно ты был на ногах, стажируясь у Старателя?       Он изначально ничего не ждал от той встречи, прекрасно зная, что у Хакаматы особо и не было выбора, но удивление всё же умудрилось поразить его сознание, когда он услышал первоначальное «нет», смешанное с продолжительными пояснениями своего отказа. Кацуки не хотел даже вспоминать тот монолог, заключавшийся в простейшей попытке донести до всех присутствующих необходимость подождать с возвращением будущего героя. Якобы прошедших месяцев было недостаточно для его полного восстановления.       — Примерно четырнадцать или пятнадцать часов.       Ещё больше он не хотел вспоминать свой единственный ответ, в тот момент оказавшийся самым логичным вариантом из всех возможных. Одна единственная фраза, сказанная на задворках неконтролируемых вспышек собственных эмоций с полной осознанностью произнесённого.       Я не буду рваться вперёд. Так лучше?       Вот только, оглядываясь назад, Кацуки толком и не был уверен, стоило ли ему действительно говорить подобное. Ведь всё благополучно оборачивалось против него. Казалось бы, одна единственная фраза — в этом не было ничего критичного. Ничего. Кроме дополнительного рычага давления.       — А сколько…       — Да понял я. Можешь не продолжать.       Он цыкнул, убрав руки в карманы.       Казалось лифт спускался крайне долго. Подобно заледеневшему водопаду движение совершенно не ощущалось, как снаружи, так и внутри. Только один несчастней дисплей, отображавший проезжающий этаж, спасал от мысли об остановившемся времени. Но даже так… Слишком долго. Слишком плавно. Слишком много мыслей витало в голове, ещё сильнее затормаживая события.       — К твоему сведению, я тебя на этой стажировке не щажу, как проверенные старые джинсы…       — Харе уже.       Глаз нервно дёрнулся от очередного сравнения, которое вызывало слишком много противоречивых эмоций. Однако Бакуго так ничего и не добавил, когда лифт плавно остановился на нужном этаже. Не успел, да и не хотел продолжать этот диалог…       Всё же, Джинса он считал своим наставником больше, чем Старателя. Хоть причина так и оставалась скрыта под сотней вопросов — ведь с последним Кацуки стажировался в разы дольше и научился куда большему — однако… Нет. Скорее он считал двух топовых героев своими наставниками одинаково. Один помог ему с развитием причуды. Второй — со сдержанностью, но также не позволял расслабляться.       Как две стороны одной медали, которая теперь показывала либо один результат, либо ничего.       Чёртова ирония судьбы, что непрестанно заставляла вспоминать сотню уже прожитых фактов, о которых совершенно не хотелось думать. Если бы не звук давно заевшей пластинки, безустанно повторяющей скрежет ногтей по доске.       Он не хотел и не собирался вновь касаться этих суждений. Совершенно и точно. Но они так стремительно накатывали под покровом других более раздражающих мыслей, что Бакуго успел лишь удивиться тому, как же быстро отпустил остальные, более раздражающие факторы. Это бесило. Это заставляло сжимать кулаки в карманах ещё сильнее. Это вынуждало отвлекать внимание чем угодно, лишь бы не раздражением и осознанием, что дерьмовая судьба крайне жестока ко всем.       Впрочем, он не ощущал страха или чего-то подобного. Он изначально был готов к этому. Пусть морально успел осознать это меньше года назад, но его единственная цель стоила даже такого. Она стоила всего. И он был готов даже к такому исходу.       Один жест руки заставил Бакуго резко остановиться, направив удивлённый взгляд в сторону Джинса, который также перестал идти. Пусть до архива оставалось всего лишь несколько метров, одного жеста было вполне достаточно. В ту же секунду сознание полностью абстрагировалось от недавних мыслей, что расплавленным свинцом выливались ему на мозг. Ни единого лишнего вопроса. Ни единого движения. Ровно до тех пор, пока из-за двери не раздался знакомый женский голос.       — Чёртова дрянь. Так и не скажешь, откуда ты это узнала?       Алые глаза тут же устремились на чуть приоткрытую дверь. Он совершенно не понимал, что тут происходило. Нет. Понимал. Уже успел всё осознать и принять. Знакомый женский голос, слышимый из-за двери, но совершенно лишённый прежней сдержанности. Джинс, который замер, удивлённо смотря на вход в архив. Словно не верил. Или отказывался верить. Кацуки едва ли горел желанием задаваться подобными вопросами сейчас.       Сомневаться в одном из самых честных и прямолинейных людей казалось ещё более безумным, чем всё происходящее разом. Сейчас было совсем не то время и не то место, чтобы думать о подобной ерунде. Особенно, когда Джинс, наконец, сдвинулся с места и осторожно толкнул дверь.       Открывшаяся перед глазами картина не удивляла. Не вгоняла в шок. Кацуки уже прекрасно знал, что было скрыто за одной простой фразой, которую они услышали ранее. Всё оказалось гораздо проще. Его окутало раздражение. Резкое. Сильное. Заставляющее стиснуть зубы и нахмуриться в попытках не взорваться на месте.       Какого хера?       Руководительница всего управленческого сброда. Дура с зонтом. Упавший на неё стеллаж. Это скорее походило на какой-то кристаллический бред, подправленный сумбурностью и отсутствием причинно-следственной связи, чем на какую-то реальную правду.       Эта женщина ведь одно из доверенных людей Джинса, которую он буквально вместе со своим первым заместителем среди героев оставил в качестве управляющих в агентстве. Только благодаря этим двум его офис продолжал стандартно функционировать и не понёс сильных убытков. А сейчас…       — Джинс! Боже! Ты здесь! Помоги, пожалуйста, я не могу его поднять. Этот чёртов стеллаж внезапно упал на Рейши и я… я так рада, что ты появился здесь!       Бред. Настолько очевидный бред, особенно в свете недавно услышанного, что хотелось взреветь. Нет. Ему совершенно не было жаль дуру с зонтом, которая, по всей видимости, только и умела, что встревать в проблемы. Нет. Просто его всегда раздражала ложь, нагло сказанная в лицо, когда всё вокруг указывало на противоположное. Особенно с этой блядской улыбкой от радости при появлении спасителя.       Впрочем, Бакуго так ничего и не успел сделать, боковым зрением увидев, как без лишних слов или раздумий Джинс спокойно приподнял стеллаж с помощью своей причуды, выцепив оттуда девушку, но так ничего и не сказал. Продолжал спокойно смотреть в сторону руководительницы отдела управления, плавно перемещая первокурсницу в сторону героев.       И только от этого гнев начал увеличиваться в геометрической прогрессии.       Нет. Ты же не поверил? Блять. НЕТ! Не говори, что ты поверил!       — Отведи её в медпункт.       На руки упало тело той самой дуры с зонтом, которое Бакуго неохотно, но прихватил. Бегло пробежался по её телу, подмечая отсутствие серьёзных травм, что можно было назвать везением. Но не сейчас. Не в данной ситуации. Потому что хаотичные мысли давили в разы сильнее. Потому что голова разрывалась от желания взорваться.       — Эй, Джинс, ты хоть…       — Динамит! Медпункт.       Кацуки скрипнул зубами, крепче сжимая тело мелкой идиотки. Джинс не обращался к нему по геройскому имени просто так. Даже в офисе он предпочитал более спокойное общение, как наставник с учеником. Но в данной ситуации это скорее звучало, как…       Я не буду рваться вперёд. Так лучше?       Это звучало как его обещание, слишком отчётливо въевшееся в сознание. Лишая возможности продолжать игнорировать столь очевидный факт. Ведь он дал слово. Он обязан был сдержать его. Другого варианта попросту не было.       Потому что в ту же секунду, когда прозвучали те слова Джинса, лично для себя Кацуки осознал, что его наставник и так всё понял. Попросту разыгравшееся удивление от произошедшего давило сильнее, чем должно было, но не более.       — Понял.       Бакуго резко развернулся, двинувшись в сторону медпункта, чуть сильнее сжав тело дуры с зонтом, чтобы она ненароком не упала.       Его окутывало раздражение, истоки которого было попросту невозможно определить. Он точно знал, что это не было связано с состоянием девушки на его руках. Нет. Ему было попросту плевать на неё. Да, она пострадала, но сотня людей оказывается в более критических ситуациях ежедневно. Неужели ему следовало жалеть каждого, кому не повезло? Нет. Нет. И сотня таких же очевидных нет. Потому что это негодование совершенно не соприкасалось с жалостью. Абсолютно и точно. Даже толком не желая разбираться в собственных эмоциях, Бакуго прекрасно понимал столь очевидную истину. Так же, как и ощущал то, что подначивало негодование разрастаться стремительно и бесконтрольно.       Оно тихо формировалось где-то вдалеке сознания, подобно опухоли незаметно распространяясь по всему телу. Пусть это было крайне ощутимо, но что-либо сделать в ту секунду он попросту не мог. Отчаянно терпеть, недовольно сжимая зубы и контролируя руки, что требовали сжаться в кулаки. Вот только… девушка на его руках… если бы не эта чёртова идиотка, он бы определено сделал всё, чтобы избавиться от этих грёбанных ощущений, но не мог. Она была в сознании, но оставалась неподвижна. Она вроде бы находилась на его руках, но он едва ли ощущал её вес… Да она ведь вообще нихрена не весила. Будь это критическая ситуация, он бы спокойно мог продолжить сражаться, держа её одной рукой. Даже особо не обращая внимания на дополнительный вес. Потому что его наручи весели примерно столько же, сколько она! И именно это заставляло каждый раз опасаться, что мелкая идиотка могла упасть и пострадать ещё сильнее. И именно это усиливало его раздражение ещё больше.       — Эй, дура с зонтом, что там вообще произошло? Какого хрена вы там оказались и…       Голос прозвучал грубее ожидаемого, впрочем Бакуго даже не стал предавать этому особое значение.       Всего лишь на одну несчастную секунду мир вокруг замер, когда он опустил недовольны взор алых глаз на девушку. Она не плакала. Не тряслась. Она попросту сидела на его руках как кукла, оставаясь в сознании, но, по всей видимости, пребывая в шоковом состоянии, смотря куда-то в пустоту, пока тело чуть потрясывало.       А ведь шок уже должен был наступить. По одному её взгляду это было понятно. Она должна была хоть как-то отреагировать. Заплакать. Сказать. Что угодно. Но нет же. Блять. Она вообще никак не реагировала. Или настолько не ожидала подобного. Или до конца не понимала происходящее.       Она ведь действительно могла погибнуть. Попросту из-за того, что кто-то где-то недоглядел. И вина легла бы именно на Джинса. Не на руководительницу отдела управления, а на самого управляющего агентством.       Чёрт бы тебя побрал. Какого хрена ты вообще там делала, идиотка.       Его настолько бесила сложившаяся ситуация, что мысль о том, что в любую секунду у неё начнется истерика, заставляла хотеть попросту выкинуть эту девчонку куда-нибудь и вернуться обратно к Джинсу. Но нет же. Он продолжал идти в сторону медпункта, недовольно сжимая зубы и проклиная каждый новый метр, который ему приходилось миновать.       Он уже не задавал сам себе тупые вопросы. Не пытался понять ситуацию. Он всего лишь за несколько секунд умудрился вскипеть настолько, что едва ли мог сдерживать себя под давлением всего дерьма, успевшего произойти за последнее время. И самое худшее заключалось в том, во что ему искренне не хотелось верить. Одна простая мысль, наглухо засевшая между позвонками, пульсирующим ритмом распространяя негодование по всему телу.       Он уже перестал отрицать, что это касалось дуры с зонтом. Да он даже перестал беситься с того, что вообще думал о ней. Потому что это выходило за рамки любой логики. Любой рациональности.       Одна единственная мысль, расползающаяся по всему телу, как электрически ток после удара по болевой точке.       Что если она всё это подстроила? Сначала незаметные встречи. Теперь это?       Она же умудрялась каждый раз невзначай пересекаться с ним так много и так часто, что он сумел кое-как запомнить её чёртову копну волнистых волос. Она ведь оказалась в офисе Джинса на стажировке, хотя первокурсникам крайне сложно попасть сюда. Так, почему он вообще сомневался, что подобная возможность не могла существовать?       — Я… я не виновата. Я ничего не сделала…       Бешеный взгляд алых глаз резко устремился на девушку, которая так и продолжала изображать из себя куклу. Не виновата? Да в чём, блять, она была не виновата? В том, что постоянно пересекалась с ним? В том, что нескончаемо попадалась на глаза? Или в том, что он был вынужден теперь нести её на руках в сторону медпункта? Когда в голове царил такой хаос из мыслей, начинающихся с бросить эту тупую дуру прямо здесь и заканчивающихся на собственном обещании.       С самой первой их встречи она только и делала, что маячила у него перед глазами, всячески привлекая к себе внимание своими нетипичными действиями. А теперь ещё и пострадала, когда последовала за ним на стажировку в офис Джинса. Так в чём именно она не была виновата, когда буквально являлась маятником для всех его проблем? Что, блять, было не так с этой чёртовой идиоткой?       Он так ничего и не смог сказать ей, когда с очередным поворотом показалась дверь медпункта. Не хотел и не собирался. Она была виновата, но не в случившемся. Она была виновата в том, что они встретились, и в том, что с каждой новой секундой он всё больше запоминал её.