Знал бы...

Уже вечерело, комнату заливали тёплые оранжево-золотые лучи солнца. Ника сидела в своей постели, уткнувшись взглядом в книгу. Однако, это была пустая трата времени – особо не читалось. Гость всё никак не покидал квартиру, даже после всего этого скандала. И мысли Ники он тоже не покидал. Ей хватило двух минут «знакомства» на Мосфильме, чтобы испытывать отвращение к этому человеку. Мама звала Нику к ним на кухню час назад, видимо ситуацию сложившуюся на студии они уже успели обсудить. И как всегда, наверное, выяснилось, что это Ника бессовестная, невоспитанная девчонка. И Ника не говорила, что ни при чём. Это ведь действительно она долбанула дверью по его киношному дорогому личику. Но разыгрывать такие разборки и драму... Он показался Мавриной слишком самовлюблённым, а такие люди её дико раздражали. Дверь Тихо и медленно приоткрыли. Ника подняла голову. В щёлке показалось доброе мамино лицо. Она вошла в комнату, закрыв дверь, и присела на кровать дочери. – Что читаешь? – Анну Каренину... – Ответила Маврина, не отрываясь от книги. Светлана Алексеевна глубоко вздохнула. – Ника, пойдём чай пить? – Не хочу я. – Мама медленно взяла книгу из рук дочери. Ника не поднимала головы, только скрестила руки на груди. – Ну не задалось ваше первое знакомство, с кем не бывает? Чего трагедию то устраивать? – Мама, того, чего я наслушалась за это знакомство, мне хватило. – Почему бы просто не поговорить? – Зачем? – Ну такой хороший молодой человек... – Ооо, – Ника закрыла глаза и вскинула брови. – Я вижу он действительно талантливый артист. Грамотно лапшу вешает на уши. – Ника... – Мама, – Маврина взглянула прямо в глаза матери. – мне неприятен этот человек. И ещё больше неприятно, что судьба свела мою бедную сестричку именно с ним. – Светлана Алексеевна выплеснула руками. – Так ты ведь совсем его не знаешь! Ника! – Да во всех красках! Выведи, как говорится, из себя человека – он тебе себя всего настоящего покажет... – Да ну, всё. Не хочешь мать послушать, и не надо! – Она вскочила, сменив тон голоса. – Твоя сестра наконец достойного жениха себе нашла, ты и то порадоваться не можешь за неё! – Было бы чему. – Светлана Маврина махнула рукой и вышла, закрыв за собой дверь.

***

Через некоторое время в комнату к Нике вновь постучали, а ведь она только погрузилась в сюжет с головой, даже позабыла о сегодняшней ситуации. Дверь медленно приоткрылась, и перед глазами предстал гость. Ника только ухмыльнулась и нервно опустила глаза в книгу. – Хотели что-то? – Он вошёл, закрыл дверь и облокотился на неё спиной. – Слушай, хулиганка... – Меня зовут Ника. – Холодным голосом поправила Маврина. – Да хоть ежевика! – Сорвал Огнёв. Ника посмотрела на него большими глазами. Андрей сделал шаг и упёрся локтем в стену. Девушка закрыла книгу и сжала губы, наблюдая за нежеланным гостем. Мужчина не поднимал головы, задумчиво теребя конец галстука, потом достал из кармана брюк недавно подаренную Нике заколку. – Знал бы, что ты – так тратиться бы не стал. – Он бросил заколку девушке на кровать. – Она мне не нужна. – Да все вы бабы любите такое, я ж знаю. – Вам чего надо? – Спросила Маврина, убедительно вскинув брови. Огнёв долго колебался, он был похож на человека, пришедшего просить прощения, но выдавить из себя ни слова не мог. Он прижался спиной к стене и задумчиво приложил палец к губам, щуря глаза. – Вот никогда бы не поверил, что у такой приличной девушки, может быть такая сестра. – У какой? – Рассмеялась Ника. – Это Ленка то приличная? – «Да вы, я гляжу, и впрямь два сапога пара» – подумала Ника про себя. – Так, ну хватит. – Мужчина строго посмотрел на девушку. – Хватит. Давай заканчивай войну. – Он подошёл к Нике и протянул ей мизинец. Та посмотрела на руку Огнёва, затем – в его холодно-голубые глаза. Нет. Не было в его взгляде ни искренности, ни раскаяния. Маврина отодвинулась от него и открыла книгу, делая вид, что вновь принялась за чтение. Огнёв медленно опустил руку. Ника чувствовала на себе его растерянный, но одновременно презирающий взгляд. Он сунул руки в карманы и глубоко вздохнул, дожидаясь пояснений. – Вы серьезно думаете, что я Вам поверю? Вы ведь втираетесь в доверие только потому, что я оказалась сестрой Ленки. – Он сначала молчал, медленно и потрясённо качая головой. – Это ж надо быть такой грубиянкой, а. – Ника усмехнулась. – Ну что Вы? Я Вам и в подмётки не гожусь. В отличии от Вас у меня хотя бы есть совесть. – Мужчина нервно усмехнулся. – Мм, и совести у меня значит нет? – Была бы, Вы бы попросили прощения ещё тогда, а не когда узнали, что я сестрица Вашей возлюбленной. – Она говорила театрально, желая вывести Огнёва из себя. – Так я должен был тогда прощения попросить? – Громче произнёс он, наклонившись к лицу девушки. – Ну если Вы считаете нормой то, что Вы сказали мне несколько дней назад, то можете и не просить. – Он вскинул голову и стал нервно расхаживать по комнате. – Чёрт... Надо ж было так вляпаться... – Шипел мужчина себе под нос. – Можно попросить Вас не маячить перед глазами? Я читаю. – Ребёнок, ну я понимаю – перегнул я тогда палку... – Я не ребёнок. – Перебила Ника, перелистывая страницу книги. Огнёв обиженно опустил руки. До этого, он активно жестикулировал ими при разговоре. Он вскипел. Волосы на его голове, казалось, встали дыбом, а в лице было много невысказанного. – Ты может всё же выслушаешь меня нормально?! – Если этот бессмысленный разговор не требует дальнейшего обсуждения, будьте добры покинуть мою комнату, а желательно – и эту квартиру. Надеюсь больше Вас не увидеть. – Угу, взаимно. – Раздражённо бросил он в ответ через плечо и в два широких нервных шага покинул комнату. Ника довольно улыбнулась, хотя у самой на душе было неприятно и даже тошно от всей этой ситуации, да и от самой себя. Может его действительно грызла совесть? Верилось с трудом, но почему-то верилось. Или ей просто хотелось в это верить.