Глава 9. Проблема "номер один" – дракон (часть 2).

      Ким Рок Су смотрел на дракона.       Дракон смотрел на Ким Рок Су.       Взгляд крохотного существа не был тяжёлым или настороженным – скорее слегка завороженным, с той медленной, ленивой внимательностью, какой оборачиваются на что-то странное, но не опасное. И всё же в нём было что-то цепкое, как будто дракон собирался запомнить каждый жест, каждое слово странного существа.       До встречи с Кейлом мимикрия попросила драконёнка всего об одной услуге: подождать в бюро несколько часиков, пока Вергилий раздобудет зелье исцеления. И вот теперь, когда заветная бутылочка наконец оказалась в руках Рок Су, оставалось только закончить «спасение дракона». — Смотри, — он чуть повернул флакон так, чтобы в свете лампы жидкость внутри мягко заискрилась: — Это зелье лечения. Половину тебе нужно выпить, а второй – промокнуть раны и шрамы. Ты – дракон, а драконы, как всем известно, великие и могучие. Следовательно, благодаря своей мане – энергии, текущей в твоих венах – ты вылечишься полностью. Не останется даже старых шрамов.       Дракон несколько секунд молча смотрел на слегка розоватую жидкость, лениво плескающуюся за прозрачным стеклом. Казалось, он вдыхал её цвет, запоминал игру бликов. Чёрный Дракон видел её и раньше, но ему так и не удалось её ни разу попробовать. Как говорил злой человек: "Эта склянка на случай, если я перестараюсь". — А ты пил это? — Детский голосок, всё ещё тонкий, но уже чуть более уверенный, чем в прошлый раз, мягко коснулся слуха. Однако маленький внутренний зверёк, затаившийся внутри тела Рок Су, всё равно испуганно съёжился, спрятав жгутики. — Да, — мимикрия опустила ресницы: — Однажды в меня влили немного этой жижи… для профилактики.       Воспоминание было коротким, но неприятным: пробуждение в спальне для гостей после того, как Кейл оказался на грани. Тогда в горле стоял сухой жгучий привкус, а в желудке ворочался неприятный острый холодок. Даже сейчас, спустя время, от этого воспоминания внутри что-то перекосилось.       Дракон, всё так же молча, протянул лапку и осторожно взял бутылочку. Жидкость дрогнула, отражая свет, и в глубине розовой толщи мелькнула крошечная искра. Или, может, малышу просто показалось. — Горько будет, — тихо предупредил Рок Су: — Но недолго.       Дракон слегка кивнул, словно соглашаясь не с его словами, а с самим фактом их тихого разговора.       Ким Рок Су наблюдал, как малыш жадно пьёт зелье, будто это самый вкусный и дорогой напиток в его жизни. Впрочем, вероятно, так и было: вряд ли за всю свою короткую жизнь он пробовал что-то, что могло сравниться с этим по ощущению. В розовой жидкости не было сладости или пряности, но был вкус надежды, незаметный, как едва уловимый аромат пыли в воздухе.       Дракон оторвался от горлышка лишь тогда, когда в пузырьке осталось чуть меньше половины. Он шумно вдохнул, будто не решался дышать до этого, и медленно повернул голову назад, вытягивая шею, чтобы разглядеть свою спину и крылья. — Разрешишь мне помочь тебе? — Голос мимикрии стал почти не слышным, мягким и осторожным. Он знал, как это бывает: холод чужих рук на израненной коже, жгучая боль от прикосновения, недоверие, смешанное с желанием, чтобы кто-то всё же помог. Ему самому когда-то было так же страшно.       Дракон замер, словно взвешивая невидимые чаши "За и Против". Потом, не глядя в глаза Рок Су, протянул пузырёк обратно. Жест вышел каким-то тихим, почти торжественным. В нём было больше доверия, чем можно выразить словами. И это доверие внезапно так ударило в тонкую грудь так сильно, что Рок Су почувствовал неприятную тошноту, странно переплетённую с тёплой благодарностью. Этот ребёнок… он так отличается от него самого. И именно в этом различии была сила юного дракона.       Приняв пузырёк, Вергилий призвал кусочек ложной марли. Плотная, чистая ткань легла в ладонь, и отторжение ложных вещей реальными оказалось кстати: эта вещь не впитает ни капли зелья, сохранив каждую драгоценную каплю для дела. Рок Су начал работать медленно, почти ритуально, обрабатывая раны и шрамы на спине и крыльях малыша. Он избегал резких движений, касался только там, где нужно, будто боялся разбудить спящего. — Чем ты займёшься, когда всё заживёт? — Тихо спросил он, продолжая промакивать серые проплешины на теле ребёнка. — Я… я буду жить, — дракон поднял глаза, и в них было нечто большее, чем просто детская решимость: — Я буду жить так, как хочу. И больше никто не причинит мне боль! — Хорошее решение, — едва заметно усмехнулся Рок Су, переходя к обработке чёрного, довольно длинного хвоста. Плотная чешуя местами была сбита, но там, где зелье касалось её, блеск постепенно возвращался. — А что будешь делать ты?       Вопрос прозвучал неожиданно. Он был задан просто, без подвоха, но прозвучал так, словно дракон хочет раскрыть какую-то великую тайну. Рок Су замер, всё ещё держа хвост в ладонях, и почувствовал, как внутри поднимается лёгкий, неприятный холод... Потому что у него едва ли был ответ, который можно было бы произнести вслух – только лепет о богатой, беззаботной жизни, который малыш пока не поймёт. — Я... Я буду помогать моему другу восстанавливаться после ранения. Присмотрю, чтобы его младший брат не пострадал в своём путешествии... — Рок Су ненадолго замолчал, будто выискивая в памяти что-то важное, и добавил: — Может, помогу одному калеке вернуть способность ходить. Это из глобального. — Твоему другу больно? — Голос ребёнка прозвучал так мягко и искренне, что у Рок Су на миг возникло ощущение, будто его нежно ткнули иглой. — Да, — кивнул он. — Он попал... под горячую руку одного любителя подраться. — Значит, твоего друга избил злой человек? — М-м-м-м... — Рок Су задумался, слегка поморщившись. — Я думаю, его скорее можно назвать... психом, нежели злодеем. — Что такое "псих"? — глаза цвета бальзамина встретились с его сапфировыми. В последних плескалось неподдельное любопытство, почти детская жажда постигать мир. — Это... очень странное создание. — Значит, ты — псих? — Нет, — тихо усмехнулся Рок Су: — Я не такой. Психам свойственно, как бы сказать... вспыхивать с одного слова. Я таким качеством не отличаюсь.       После этих слов тишина вновь окутала их. Лишь тихое пыхтение драконёнка да осторожные, почти ласковые движения Рок Су, промакивающего пропитанной зельем марлей раны, нарушали безмолвие огромного пустого пространства домена.       Закончив, он на мгновение задержал взгляд на серых проплешинах между мелкой чешуёй – следах чужой жестокости – а затем неожиданно спросил: — Ты умеешь пользоваться маной? Хотя... глупый вопрос.       Он протянул ладонь, и в ней возник обычный пластиковый синий шарик – тот самый, какими в его прежнем мире наполняли детские сухие бассейны. Цвет был чистый, глубокий, почти нереальный в местных пейзажах. — Вот, смотри: представь, как он чуть-чуть взлетает в воздух. А потом добавь к этой мысли поток энергии, который течёт внутри тебя. Ты должен был почувствовать его, когда пил зелье. Попробуй.       Драконёнок долго и заворожённо смотрел на игрушку. Такой цвет он видел лишь однажды: на мантии Вениона, того самого «злого человека», который причинял ему боль. Несколько секунд раздумий, и он решился. Сделал всё, как сказало странное существо, а затем... мячик дрогнул, оторвался от ладони и поднялся в воздух.       На короткий миг дракону показалось, что он держит его невидимой пятой лапой. Ощущение было настолько чудным и лёгким, что внутри всё потеплело — ему не хотелось отпускать шарик. — Отлично, — одобрил Рок Су: — а теперь попробуй сделать с мячиком что-нибудь ещё. Всё, что пожелаешь.       Ребёнок, всё ещё зачарованный, заставил игрушку описать два неторопливых круга по комнате, а потом резко, со всей своей детской силой, швырнул её в стену. Глухой удар, звонкий отскок, и шарик, с обидным шлепком упав на пол, продемонстрировал глубокую вмятину.       Инстинкты мимикрии, едва уловимые, но острые, уже нашёптывали одно единственное слово: «Беги»...       Ким Рок Су осторожно выглянул из расщелины в пространстве и, обнаружив, что на лесной поляне никого нет, вышел целиком. Следом за ним мордочку из домена высунул дракон и… обомлел.       Перед ним раскинулся дневной лес — густой, полный звуков, запахов и света. Солнце, просачиваясь сквозь листву, рассыпало на землю золотые блики, которые переливались при каждом шевелении ветра. Высокие стволы, тёплые на вид, тянулись к небу, а их кроны колыхались, словно медленно дышали. Воздух был плотным от зелёного аромата — трав, смолы, влажной земли после утренней росы. Где-то неподалёку слышалось журчание ручья, и этот звук, мягкий и прозрачный, смешивался с трелями птиц. На опушке светились крошечные брызги цветков — жёлтых, белых и сиреневых, и даже сама тень здесь казалась живой, мягкой, будто её ткали из сотен оттенков зелёного. — Что это? — голос малыша был странно хриплым, сиплым от эмоций. Но в этом не было ничего удивительного: для него мир всегда был тёмным, каменным, пахнущим сыростью и страхом. — Это… трава, деревья, лес, небо – свобода одним словом. Ты всё это видел, когда я вынес тебя из пещеры. Правда, тогда тебе было гораздо интереснее душить меня лапами, нежели оглядываться вокруг. А ещё тогда была ночь и не было солнца — того большого, слепящего круга на небе.       Ким Рок Су сделал пару шагов вперёд, маня за собой Чёрного Дракона. Тот же, словно опасаясь нового, слишком яркого мира, переставлял лапы неохотно, будто каждый шаг по мягкой траве был для него испытанием. Когда Вергилий остановился в самой середине поляны, он аккуратно опустился на одно колено и снял с плеча плотный льняной мешок, который купил после разговора с Кейлом. — Это тебе. Посмотри, что внутри, — голос мимикрии был спокойным, но в нём звучала мягкая, едва заметная теплота, как в солнечном луче сквозь утреннюю дымку.       Дракон опустился рядом и, расправив крылья так, чтобы они не задели мешок, ловко развязал тугой узел. С интересом и даже азартом он заглянул внутрь. Там лежали несколько налитых солнцем яблок, две прозрачные бутылочки с жидкостью, в которых мерцали жёлтые и бордовые отблески и кусочки фруктов (теперь дракон уже мог безошибочно отличить зелья от простых напитков), четыре бумажные упаковки, из которых тянулся тёплый и пряный аромат еды… и помятый синий мячик, будто переживший долгую и бурную жизнь... На самом деле один бросок в стену.       Малыш неторопливо перебирал содержимое когтистыми пальцами, вдыхал запахи, чуть сжимал яблоки, будто проверяя их упругость. Он не скрывал радости: губы чуть тронула улыбка, в глазах вспыхнули редкие искорки любопытства. Но внезапно внутри, будто кто-то резко выдернул тёплое одеяло из-под его лап, погасла и пропала привычная, драгоценная теплота, исходившая от странного существа.       Он поднял голову. На поляне было тихо. Лес дышал своим ритмом: шелест листвы, трели птиц, далёкий плеск воды. Но того, к кому он успел привязаться не было.       Резко взмахнув крыльями, дракон взвился в воздух, закружился над поляной, бросая взгляд в каждую щель между деревьями, в каждую тень. Паника жгла внутри даже сильнее, чем былой страх заточения. Желание найти его странное существо было сильнее, чем пресловутая жажда свободы, которой он дышал всю жизнь.       Когда же осознание, что такого драгоценного тепла нигде нет, ударило его – крик разорвал лес, спугнув стаю птиц: — ТЫ ЛЖЕЦ! Я ЖЕ СКАЗАЛ, ЧТО БУДУ ЖИТЬ ТАК, КАК САМ ЗАХОЧУ!