Глава 10. По пути в столицу (часть 1).

      Возвращаться в бюро было одновременно и легко, и тяжело. С одной стороны, Ким Рок Су чувствовал лёгкое удовлетворение: ему действительно удалось подарить маленькому дракону свободу, как он и планировал. Но с другой – на душе мимикрии скреблись невидимые кошки тревоги и сомнений. Малыш казался Вергилию слишком потерянным, слишком доверчивым и упрямым, словно тот цеплялся за каждый кусочек нового "доброго" мира.       Однако выбора не было. Вергилий глубоко верил, что если бы он оставил Чёрного Дракона при себе – жить им обоим было бы ой как не сладко. Лучше отпустить и надеяться, что малыш найдёт свой путь, как и полагается великому и могучему дракону. Тем более, что сейчас малыш находится на втором слое мироздания, а значит, что он быстрее научится оперировать маной.       Слегка пнув ногой ножку дивана, Рок Су уже собирался рухнуть на него, закрыть глаза и забыться в долгожданном отдыхе, как внезапно вдали хлопнула дверь.       Это резкое, чуждое звуковое вмешательство словно пронзило тишину, нарушив усталую гармонию комнаты. Внимание мгновенно обострилось — кто мог нарушить покой в этот момент?       Повернувшись лицом к единственной, пока, двери в домене, Рок Су обнаружил мужчину – того самого редкого вида торговцев, что не привязаны ни к городу, ни к ярмарке, а перетекают по миру, как река, каждый раз находя новый берег. Лицо его было крайне обветрено и уже давно потемнело от бесконечных дорог; казалось, его кожа впитала в себя пыль степей, дым костров и соль морских ветров. У глаз мужчины пролегли глубокие складки – не просто морщины, а трещины, в которых застряли крошки прожитых лет, будто каждая из них хранила отдельную историю пути: о бурях, о потерянных спутниках, о редкой удаче и об обманах, пережитых с сухой усмешкой.       Тёмно-каштановая щетина с проседью прикрывала узкий подбородок, смягчая жёсткие линии лица. Длинные, чуть вьющиеся волосы были стянуты на затылке кожаным шнурком – простым, но давно потемневшим от пота и дождя. С него, практически буквально, лилась вода; капли цеплялись за кончики волос и стекали по вороту выцветшего кафтана из плотной шерсти. Ткань была протёрта в местах, где ремни, сумы и оружейные петли годами врезались в тело.       На поясе десяток маленьких кожаных мешочков, звеневших при каждом шаге: не только монетами, но и мелким товаром: амулетами, горстями пряностей, крошечными флаконами с мутноватыми жидкостями. Каждый звук его пояса был как тихое объявление: "Я иду, и у меня есть то, что вам нужно". На спине широкий ранец и мешок с товарами, оба до ниточки сырые. Даже брезент, которым они были обтянуты, напитался влагой и повис тяжёлым, угрюмым грузом.       Глаза у торговца были внимательные, прищуренные от постоянного взгляда вдаль, но в их глубине теплилось и что-то настороженное – привычка проверять, не скрывается ли за улыбкой встречного нож. Казалось, он видел всё: колебание цены на рынке, опасный блеск в руках незнакомца, движение туч над горизонтом… и умел сделать вывод ещё до того, как событие происходило. В нём чувствовались умение улыбнуться, и умение в ту же секунду схватить нож, но оба навыка он использовал одинаково спокойно, без лишних слов.       Это был человек, живущий дорогой, для которого нет чужих земель: есть лишь очередной перевал, за которым будут новые лица, новые сделки и новые опасности.       Он тоже заметил Вергилия, коротко склонил голову в знак приветствия, словно признавая того хозяином территории, но не спеша при этом демонстрировать излишнюю почтительность. — Уважаемый, простите за беспокойство, знамо, что ночь на дворе, да только проблемы у моего каравана сплошные, — начал он. Голос у торговца был низкий, чуть хрипловатый, с долгой песенной интонацией, которой он придавал вес каждому слову, словно каждое – товар, который можно выгодно продать: — Дождь, как знаете, уже несколько дней идёт, а у нас кремни да кресала вымокли, спичек не водилось, как и магов. Может, есть у вас чего в дорогу, чтоб кострище апосля разжечь?       Мимикрию привлекло не столько само обращение, сколько тот факт, что слова торговца не совпадали с реальностью. Он только что отпустил дракона на волю при ярком дневном свете, да и дождя, как назло, не было уже давно. А значит, оставалось одно объяснение: его домен мог открыть двери не только в пределах ближайших земель, но и на другом континенте, куда шёл этот человек.       Тем временем торговец, не дожидаясь ответа, окинул помещение цепким взглядом, пробормотав себе под нос: "Вот те технологии… Снаружи избушка деревянная, а изнутри — дворец!" — И, видимо, уже мысленно прикидывал, за сколько и кому сможет продать подобную идею, если узнает, как она устроена. — Я только недавно открыл своё бюро, но думаю, что-нибудь мы для вас найдём. Позвольте лишь заглянуть в каталог, — бархатный голос Вергилия разнёсся по помещению, мягко, но с живым интересом. Он направился к стеллажам, где теснились ряды "ненужных вещей" – того, что для прежних хозяев было пылью и хламом, а здесь могло стать сокровищем. С каждым днём таких вещей становилось всё больше, и казалось, они сами выбирали, кто к ним придёт.       Дойдя до своего рабочего места, Рок Су остановился: на столе, где обычно сидел синий светляк, теперь уютно устроился зелёный... прямо в глубокой фарфоровой чашке. Он выглядел так, словно не собирался оттуда выбираться – лишь слегка покачивался, наблюдая за хозяином домена. "Откуда ты тут взялся?" — мелькнуло в голове, но мимикрия отмахнулась. Сейчас было не время разгадывать странности светляков.       Рок Су потянулся к толстой, массивной книге, с золотым тиснением, что переливалось в свете лампы – подарок Кейла. В ней были описаны все предметы, скопившиеся за два месяца существования бюро. Он с усилием поднял фолиант, вернулся к торговцу и раскрыл на подставке. — Вот, давайте искать подходящий вам вариант, — сказала мимикрия, поворачивая книгу к гостю: — У меня собраны диковинки со всего света. Ах да, прошу прощения, забыл представиться. Моё имя — Вергилий, я директор "Бюро ненужных вещей". Так, какой у вас запрос?       Торговец, внимательно рассматривавший необычного юношу, ответил неторопливо: — Мне нужно что-нибудь, чем можно кострище разжечь. Или хотя бы небольшой огонёк.       Вергилий кивнул и что-то пробормотал себе под нос. Пальцы, перелистывающие страницы, на миг замерли… и тогда домен, будто прислушавшись, вмешался сам. Листы начали перелистываться быстрее, шурша, словно от нетерпения. Не он искал нужную вещь сам — домен делал всё за него.       Мимикрия чувствовала это инстинктивно: он сейчас не нуждается в пище, но этот человек всё равно оказался внутри, значит, связь уже установлена. А раз он пришёл, то какая-то вещь сегодня обретёт нового хозяина. Разумеется, домен уже знал об этом, и вёл их к нужной странице.       Наконец страницы книги замерли, будто устав от собственных перелистываний, и явили миру десятки коротких абзацев с описаниями самых разных предметов. Быстро скользнув взглядом по строкам, Рок Су вдруг зацепился за название: "Неоценённая зажигалка". — Ваша вещь лежит на пятом стеллаже, третья полка от пола. Это металлическая коробочка, — негромко сообщил он. Торговец кивнул и направился к полкам, отмеченным цифрой «пять». Похоже, его интересовало не только назначение предмета, но и всё остальное, что обитало в этом секторе, словно он искал что-то больше, чем просто источник огня.       Зажигалка оказалась тяжёлой, почти как маленький булыжник, и легла в ладонь с обманчивым ощущением надёжности, как будто обещала служить вечно. Её корпус был сделан из тёмного, матового металла, местами протёртого до теплого медного блеска. На нём тонкие, едва заметные, почти стёртые временем гравировки: узоры, напоминающие то ли изогнутые травинки, то ли языки пламени, танцующие на ветру. Петли крышки отзывались глухим, чуть хриплым щелчком, в котором слышалась усталость старого замка, много лет открывавшегося лишь по делу.       Внутри, в тесном пространстве под крышкой, прятался фитиль, потемневший, пропитанный воспоминаниями о сотнях зажжённых огней. Чуть глубже маленький резервуар, где можно хранить керосин или любое другое горючее, готовое оживить огонь. На боковых гранях виднелись крошечные вмятины, едва различимые царапины и бурые пятнышки, словно следы от чужих костров, факелов и ночных привалов. Казалось, этот маленький предмет прошёл долгий путь: сквозь пыльные степи, дождливые перелески, туман над рекой и тяжёлый, пропахший дымом воздух постоялых дворов.       И всё же, стоило провести пальцем по колесику, как из-под кремня вырывалась яркая, жадная искра, которая с нетерпением хватала фитиль. Пламя вспыхивало уверенно и ровно, без колебаний, будто зажигалка радовалась своей работе и ждала только того, чтобы её держали в нужных руках...       Вергилий же наблюдал за мужчиной, не вмешиваясь. Мимикрия знала: рано или поздно взгляд торговца зацепится за эту вещь, и тогда он уже не сможет от неё отказаться. — Это оно? — голос, полный тихой заинтересованности, нарушил тишину. — Да.

***

      Чхве Хан с Роном и Бикроксом отправились в путь сразу же после того, как расстались с Чезаре: информация, полученная ими, была слишком ценна, а время безжалостно ускользало сквозь пальцы. Лёгкий вечерний туман уже стлался над дорогой, и в его полупрозрачных языках они казались тремя тенями, идущими навстречу неведомой угрозе.       Наконец, имея точные координаты и время, они могли не гадать, а действовать – готовиться к предполагаемому нападению людей из организации на очередную деревню. Это знание добавляло шагам напряжённой решимости, но и тянуло за собой тяжёлый груз предвкушения возможной бойни. — Где ты подцепил этого... Вергилия? — Тихо, почти лениво спросил Рон, но его голос, прозвучавший у самого уха, выдал, что он незаметно переместился за спину мечнику. Шаги старого наёмного убийцы за два десятка лет беспрерывной игры в прятки с его врагами стали только тише и невесомее. — Я сам не понял, — Чхве Хан чуть замедлил шаг: — Я был в растерянности после... ну... вы поняли. Брёл куда глаза глядят, пока не наткнулся на дверь. Она была не заперта, и я вошёл. А там – он.       В его голосе сквозила странная смесь: неуверенность, осторожная попытка оправдаться и липкое, почти невольное ощущение надежды. Надежды, что детектив не обманул, и полученные сведения действительно приведут их к цели. — И часто ты вламываешься в чужие дома, если у них не заперта дверь? — С привычной ядовитой усмешкой уточнил Бикрокс.       Чхве Хан резко повернул голову, и чёрные глаза впились в бывшего шеф-повара гневным, едким взглядом. — Вы всерьёз считаете меня настолько морально уродливым? — Глухо спросил мечник, и в его голосе прозвучал холод стали. — Ты избил моего пьяного молодого господина на глазах у его единственного друга, — бывший дворецкий произносил каждое слово так, словно отсекал их ножом: — Вернее, на глазах подруги, которая потом тащила его на себе через весь город. А это ещё хуже.       Внезапно впереди забрезжили нежданные цветные огни, мягко мерцающие сквозь деревья. Красноватые, золотистые и зеленоватые отблески, смешиваясь с туманом, ложились на стволы деревьев странными узорами, будто в лес пришёл карнавал. Трое мужчин одновременно замедлили шаг, обменялись короткими взглядами и, не сговариваясь, перешли на осторожную, почти звериную походку, крадучись к источнику света.       Оказалось, что неподалёку, как раз по пути в деревню оборотней, пролегала торговая тропа. По ней, сопровождаемый редкими звяками упряжи и тихим скрипом колёс, двигался караван. В этой цепи из крытых повозок охрана выглядела вялой и немного уставшей, что неудивительно: в последнее время наёмники брали за работу втридорога, и наниматели экономили на количестве рук.       Чхве Хан, Рон и Бикрокс быстро оценили ситуацию. Вот он, шанс привлечь дополнительную силу для предстоящей стычки с организацией: достаточно было влиться в состав каравана и идти вместе.       Рон вышел из-за деревьев первым, пригладив плащ и надев на лицо привычную, чуть резкую, острую, чопорную вежливость вместе с добродушной улыбкой: — Добрый день. Я с моим сыном и его другом путешествую по этим краям. Не подскажете, куда держите путь?       Из ближайшей повозки к ним направился крепкий, усатый мужчина с кольцом в ухе — глава каравана. Разговор оказался коротким: выяснив, что спутники умеют обращаться с оружием, он предложил им место в охране. Контракт заключили на месте, без лишних вопросов: Рону с Бикроксом выделили лавки в одной повозке, а Чхве Хану — в другой.       Когда день уже склонился к вечеру, и, когда караван закончил краткую остановку для отдыха лошадей, все вновь расселись по местам. Внутри повозки Чхве Хан оказался не один: напротив него сидела наёмница в новой, блестящей в лучах переносных фонарей кожаной броне, глубоко утянув капюшон. Тень скрывала её черты, и лишь изредка, когда повозка подпрыгивала на колдобинах, в просветах ткани поблескивали светло-красные хитрые глаза и пухлые, поджатые в напряжении розовые губы.

***

      Басен уже третий день был в пути. Карета покачивалась на колёсах, двигаясь вперёд размеренно и методично: торопиться не имело смысла. Он как раз успеет прибыть за два дня до приёма Наследного Принца, выспаться после дороги, привести мысли в порядок и провести стратегическую встречу с Эриком, Амиру и Гилбертом.       Но мысли наследника семьи Хенитьюз никак не желали сосредоточиться на предстоящих переговорах. Идея уговорить Альберу Кроссмана взять шефство над облагораживанием территории Убарр казалась важной лишь на бумаге: в его голове жили совсем другие образы. Перед внутренним взором вновь и вновь вставали бледное, измученное лицо Лии и упрямо сжатые губы брата, который не мог даже самостоятельно сесть из-за ужасной боли и сломанных конечностей.       Басен слишком хорошо знал, что значит тревога за родного человека. Если бы на месте Кейла оказался Эрик, Амиру или Гилберт, он, возможно, потерял бы остатки сна... Хотя спать он и так почти не мог. В их семье бессонница была почти родовой чертой, передававшейся вместе с тяжёлым, вязким чувством ответственности.       Недавнее происшествие стало для всех них холодным, но действенным ударом по привычным устоям. Оно ясно показало: игнорировать существование ещё одного члена семьи больше нельзя, даже если он сам не стремится к сближению. И, господи… Басен был искренне благодарен Лии за то, что она первой протянула руку. Её мягкая, но настойчивая вовлечённость уже помогла ему сделать шаг – пусть робкий, пусть неловкий – к новым, добрым, по-настоящему братским отношениям с Кейлом.       Это осознание вновь и вновь сжимало Басена изнутри, заставляя того упорно сжимать полы своих одежд, словно так можно было удержать боль и сомнения, копящиеся в груди. Его мысли снова и снова возвращались к семье, к старшему брату и его лучшей, если не единственной, подруге. Когда он вернётся в родное графство, он приложит все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы вновь сблизиться с Кейлом, и не только с ним. Каждый из их семьи – пусть даже самый гордый или замкнутый человек – заслуживает внимания, понимания и тепла.       Это было не просто обещание, данное молодым человеком самому себе, это стало тихой клятвой, заветной надеждой, которую он нес в сердце...       Сквозь приоткрытую створку окна кареты доносились приглушённые шорохи и звуки леса, словно приглушённая симфония природы, играющая на фоне тяжёлого покачивания колёс. Ветер тихо пробегал по вершинам сосен, шелестя их иголками, будто пытаясь прошептать какую-то древнюю, забытую тайну. Где-то далеко затрепетал легкий звук стрекозы, едва слышный, как лёгкий вздох, скользнувший по воздуху.       Ветки аккуратно похрустывали под ногами невидимых зверьков, которые поспешно скрывались в подлеске, словно боясь потревожить покой путников. Периодически сливались в единый аккорд щебетание птиц, то звенящее, весёлое, то задумчиво протяжное, словно лес делился с путешественником своими мыслями.       Иногда до ушей доносился стук дятла, ровный и размеренный, подстёгивающий медленное течение времени. И даже далёкое журчание ручья, которого не видно, но которого ощущаешь всей кожей, словно живую артерию земли.       Все эти звуки казались нежными, даже в их естественной дикости, они создавали ощущение спокойствия, которое убаюкивало и одновременно бодрило: природа дышала, жила и ждала, пока процессия пройдёт дальше по своему пути.       Карета плавно покачивалась на ухабах дороги, и на миг казалось, что всё вокруг: леса, холмы и небо – тоже дышит вместе с Басеном, разделяя тяжесть его ожиданий. Но внезапно монотонный гул колес прервался резким рывком, и всё остановилось. Басен нахмурился, чувствуя, как по коже пробегает ледяной холодок тревоги. Он сдвинул в сторону тяжелую бархатистую штору и выглянул наружу.       Перед ними стояли стражи — суровые, выносливые, с железными лицами, характерными для людей, охраняющих земли Тольца. Один из них, не отрывая взгляда от Басена, шагнул ближе к карете и вкрадчиво заговорил: — Прошу прощения за причинённые неудобства, мой господин. Вчера ночью было совершено серьёзное преступление — злоумышленники похитили ценный предмет, принадлежащий лорду этой территории. Дан приказ тщательно обыскивать все выезжающие за пределы земель кареты и повозки.       Басен на миг задумался, сжал губы в узкую линию, но всё же кивнул, показывая согласие и понимание: безопасность превыше всего, и без этого закона не будет порядка. Его мысли, однако, уже переключились на предстоящие неприятности: на долгий обыск, на вопросы и взгляды.       В первую очередь начали проверять карету самого Басена. Стражи методично открывали сундуки, тщательно перебирали поклажу, ощупывали ткань и заглядывали под половики. Их движения были чёткими и слаженными: опыт, натренированный годами дежурств на границе.       Снаружи кареты Басен наблюдал, как тяжёлые руки перелистывали пергаменты, звякали доспехами и прощупывали скрытые отделения мебели. Рыцари и слуги, собравшиеся вокруг, держались спокойно, но напряжение читалось в каждом взгляде. Все понимали: обыск – не просто формальность, а серьёзное дело.       Стражи переходили от одной повозки к другой, тщательно исследуя даже самые незначительные вещи. У одной из повозок рыцари стояли, крепко сжав рукояти мечей, готовые в любую секунду вмешаться, но пока действовали по приказу "терпеливо ждать". Никаких объяснений или намёков о причине обыска стражи не дали – только молча выполняли свою работу.       Лёгкий скрип замков, перетирание шкур и шелест ткани — эти звуки казались особенно громкими в затянувшемся молчании. Иногда один из стражей останавливался, внимательно всматривался в даль, словно прислушиваясь к шорохам леса, и снова возвращался к обыску.       Карета Басена, казалось, стала центром внимания, и сам он чувствовал, как тень недоверия и опасности нависла над процессией. Но никто не позволял себе паниковать: в этом строго охраняемом пространстве нужно было сохранять хладнокровие и готовность к любому развитию событий.       Поездка, казалось, обещала стать куда более тяжёлой и непредсказуемой, чем Басен ожидал...