Глава 11. По пути в столицу (часть 2).

      Стряся с торговца приличную сумму за старую зажигалку, Рок Су быстрыми шагами вернулся к углу, где жил синий светляк.       А там, всё в той же фарфоровой чашке со сколом на ручке, плескался в воде новый обитатель Бюро — зелёный огонёк. Его свет был мягким, чуть тревожным, словно недоумевающим, почему он оказался здесь. — Ты ещё что такое? А где Синий? — Мимикрия осторожно взяла в руки чашку, внимательно рассматривая неожиданного жильца.       Зелёный подпрыгнул несколько раз, расплескав воду, а затем резко вырвался вверх, оставив на краях чашки блестящие капли. Взмыв под потолок, он стремительно ринулся к люстре. Проследив глазами за ним, Рок Су наконец заметил Синего: тот радостно восседал на одной из металлических завитушек, пищал и будто восторженно приветствовал нового товарища.       Некоторое время мимикрия просто смотрела на них обоих, таких живых, простых и не обременённых тяжестью мыслей. Решив оставить светляков заниматься их странными делами, он с тяжёлым вздохом скользнул в очередную щель в тканях мира.       На четвёртом слое всё оказалось иным. Почти таким же, как в обычной реальности, но слишком ярким: цвета ослепляли, вбирая в себя миллионы оттенков, каждый предмет казался полупрозрачным, будто сотканным из сияющего стекла. А издалека, словно сквозь толстый слой воды, приглушённо доносились отголоски первого слоя: плеск ветра, едва слышные шаги, далёкий звон металла.       Не удержав равновесия, мимикрия упала, но, к счастью, не глубоко: падение в бездну даже для него, существа больше энергетического, чем физического, могло бы стать последним. Поднявшись, он вскинул глаза к сияющему небу и замер.       Медленно, будто оторванный от реальности, в даль брёл призрак. Его очертания дрожали в свете, растворялись и снова собирались. Это было именно то, о чём Рок Су лишь догадывался: создание без покоя, блуждающее по четвёртому слою бытия.       И вдруг призрак словно ощутил его присутствие. Шаг его сбился, прозрачная голова повернулась в сторону мимикрии. Лица как такового у существа не было — лишь пустая маска, тонкая оболочка, внутри которой полыхала безмолвная пустота. Но от этого взгляда веяло такой тоской, что даже Рок Су ощутил, как внутри холодеет.       Фигура качнулась, пошла дальше, проходя сквозь упавшее дерево, оставляя за собой тонкий, мерцающий шлейф, будто обрывки чужих снов. На миг показалось, что мир вокруг Рок Су тоже стал прозрачнее, зыбче, словно сам готов провалиться в ту вечную пустоту, откуда вышло это существо. — Он чем-то похож на меня… — Голос, внезапно зазвучавший в голове, заставил мимикрию вздрогнуть. Но он быстро узнал его: то была Древняя Сила Дерева: — Я — всего лишь остаток чьей-то души, жизни, истории. У меня нет тела, только разум, который ты отказался поглотить. Но у того призрака нет и этого. А у меня есть ты, мой маленький монстр… — Ты бы хотела иметь некоторую свободу действий? — Спросил Рок Су после короткой паузы. — Ах! Иногда, честно, хочется хотя бы малой частью сознания отойти от тебя. Пусть ненадолго, но почувствовать мир самой. Мне бы ужасно хотелось потрогать Синего и Зелёного: они ведь такие лапочки! — Голос прозвучал почти детски, с неожиданной искренностью. — …Ладно. Пойдём. У нас два важных дела.

***

      Притаившись на четвёртом, невидимом для людского взора слое, Ким Рок Су наблюдал за весьма необычной парочкой. Тейлор Стан — старший сын маркиза Стана — что-то бурно рассказывает своей спутнице, Кейдж, жрице Бога Смерти. Та в ответ почти истерично смеётся, время от времени вытирает влагу, выступающую на глаза, и толкает вперёд коляску, в которой сидит её друг.       Коляска, в которой сидит Тейлор, выглядит дешёвой и неудобной. Деревянные подлокотники затёрты, колёса скрипят при каждом толчке, а на спинке проступают трещины лака. Для сына маркиза подобная вещь — почти оскорбление, но, похоже, Тейлору нет дела до внешнего вида: он сидит спокойно, поправляя край накидки, чтобы ткань не попала между спицами. Кейдж толкает коляску с таким азартом, будто та весит меньше пёрышка, хотя усилие явно требуется — это видно по её плечам.       На четвёртом слое облики этих двоих кажутся стеклянными. Их очертания дрожат и мерцают, словно отражение в тонком хрустале, а каждый жест оставляет за собой лёгкое послесвечение. Смех Кейдж превращается во всплески световых искр внутри её полупрозрачной фигуры, а глаза Тейлора в этом измерении напоминают два тусклых осколка льда. Даже сама коляска выглядит хрупкой, словно из жидкого стекла, готового растечься по камням дороги. Для Рок Су это завораживающее зрелище: здесь, на четвёртом слое, они кажутся эфемерными, почти такими же хрупкими, как и он сам.       По мнению мимикрии, Тейлор и Кейдж — абсолютно безумные существа, однако ему весьма и весьма импонирует их дружба. Дружба по гроб жизни. В романе младший сын маркиза Стана, Венион — тот самый, что мучал дракона, — очень жестоко расправился со своим старшим братом, из-за чего жрица окончательно обезумела и, стремясь отомстить, сама свела себя в могилу...       Однако теперь Ким Рок Су может помочь этим двоим прожить более долгую и счастливую жизнь. Правда, платой за сие деяние будет одна вещь, которая для будущего маркиза абсолютно бесполезна, а мимикрии нужна позарез.       Древняя Сила Регенерации. Тейлор ищет её, чтобы вылечить свои парализованные ноги, но Жизнестойкость Сердца не может исцелить старые травмы — только новые, а потому она не поможет калеке. Мимикрия же жаждет заполучить её по другой причине: неизвестность. Ким Рок Су не знает, что убило его древних сородичей. Это навряд ли был голод, ведь именно он — единственное явление, от которого невозможно спрятаться в домене. Значит, то, что уничтожило прошлый род мимикрий, проникло на шестой слой бытия, и именно это пугает. Ким Рок Су не всемогущ. Даже больше: он слабее практически любого существа в этом мире. У него нет твёрдого скелета, нет сильных мышц… У него вообще нет мышц! Всё, что скрыто под кожей — это жидкое подобие мозга в хрупкой оболочке, малюсенькое сердце и кристалл, заменяющий собой пластину. А ещё у него внутри несколько литров крови, составляющие девяносто семь процентов его физического естества. Стоит лишь слегка порвать покровы, как наружу потечёт алая жидкость, а энергия мимикрий тут же устремится латать прореху. Но чем больше он тратит своей энергии, тем быстрее наступает голод. А потому, если Древняя Сила Регенерации поможет ему сократить растрату драгоценных капель, значит, её нужно забрать!       Кивнув собственным мыслям, мимикрия потекла к Тейлору и Кейдж, чтобы узнать, где те живут на данный момент. Но, когда он значительно сокращает расстояние до друзей-идиотов, Ким Рок Су слышит весьма странную фразу: — Этот ублюдок вновь и вновь жалуется мне, что кто-то забрал его ребенка, и теперь он не может его найти! А ещё, он постоянно талдычит мне о том, как в нашем мире завелась какая-то неведомая херня, которая искажает естественный ход событий! Впрочем, из скулежа этого идиота я поняла, что ему нравится новое направление развития нашего мира... Бесит!       Рок Су замер, а после громко вздохнул и, не сумев сдержаться, заклокотал. Неведомая херня! Он — неведомая херня! Впрочем, гораздо более разочаровывающе было услышать, что Боги этого мира уже узнали о его существовании... — А ещё этот ублюдок говорит, что нам следует принять помощь от... Он сам не знает от кого! А-а-а-а-а-а-а! — Кейдж схватилась за голову и принялась усердно тереть виски, будто пытаясь избавиться от надоедливой мысли, которая атакует ее черепную коробку. — Пива? — Вопрос Тейлора, как бы это не было удивительно, оказался как нельзя кстати. Кейдж кивнула, вытерла необъятным рукавом испарину, проступившую на лбу, и вновь взялась за ручки коляски. — Как я ненавижу Бога Смерти... Зато я очень люблю пиво с копченостями! Веди меня, мой капитан! Укажи мне путь! — Мы отплываем в наш трактир, о, мой верный рулевой! — Будущий маркиз поднял руку и театрально махнул вперёд.       Громко смеясь, Тейлор и Кейдж бодро направились на городскую окрайну, а Рок Су — следом. Наконец-то он придумал, как подписать письмо для будущего маркиза.

***

      Кейл мирно дремал, закрыв лицо письмом, отправленным ему Басеном. В этом письме младшенький смущённо рассказывал, как стражи с территории Тольца буквально переворошили все его и сопровождающих вещи. Дерут с Виолан, очевидно, тоже получили подобное письмо, учитывая гневное ворчание графа, который внезапно решил поужинать со своей семьёй... В спальне Кейла. Благо чета Хенитьюз, забрав с собой Лили, покинула обитель старшего сына семейства полчаса назад, оставив последнего наслаждаться покоем. — Кейл...       Рыжеволосый никак не отреагировал на тихий шёпот, раздавшийся от окна. — Ке-е-е-ейл.       Шёпот стал ближе, громче и настойчивее. Хенитьюз слегка дёрнул бровью. — Кейл!       Когда знакомый бархатный голос раздался прямо над ухом, юноша просто тяжело перевернулся на бок, не забыв снять с лица письмо Басена и отложить его в сторону, а после тихо простонал: — Чудовище, отвали.       Над ухом недовольно засопели, а после что-то, чуть более холодное, чем человеческая кожа, привалилось к спине Кейла. — Ты, нынче, какой-то слишком активный... — Я просто доволен текущим положением дел: моя жизнь налаживается! — Кейл почувствовал, как монстр, прислонившийся к его спине, чтобы погреться, слегка пошевелился, а после перекинул через талию Хенитьюза свои длиннющие лохмы. — Ты снова кого-то съел? — Вопрос, почему-то, был произнесён крайне жаждущим и заинтересованным голосом, полным энтузиазма. — Нет, я обеспечил графству Хенитьюз очень хорошего соседа, — сие утверждение прогремело по спальне как гром среди ясного неба. От такого заявления Кейл аж открыл карие глаза, перевернулся на другой бок, лицом к другу, и заглянул в довольные, неморгающие глаза цвета бальзамина. — Ты кому жизнь испортил? — Хищно оскалился рыжеволосый. — Вениону Стану. Дважды. — Это из-за тебя всем выезжающим с территории Тольца чуть ли не в нижнее бельё заглядывают? — Вероятнее всего, да.       Громкий восторженный смех разнёсся по комнате, после внезапно сменившись кашлем, но Кейла, это, казалось, не волновало: он просто притянул к себе Оун и Хонга, которые сидели неподалеку, и уставился на Вергилия глазами, полными жажды сплетен и самых скандальных историй. — Из-за чего перебаламученна стража я тебе не расскажу, а вот почему в будущем у графства не будет проблем с маркизатом Стан поведаю с удовольствием, — Кейл на эти слова слегка надулся, но после, вновь рассмеявшись, позволил мимикрии начать свой рассказ. — Итак, я оставил Тейлору Стану письмо о том, как вылечить его ноги, а так же еще чуть-чуть компромата на его братьев да сестер. Этого должно хватить, чтобы безболезненно занять место следующего маркиза. — Да, это звучит очень хорошо... А ты как письмо подписал? Просто очень интересно. — Смертоненавистник!       Кейл тихо хрюкнул, а после непонимающе уставился на Вергилия: — Ты как к такому пришел? — Да так, просто подслушал один разговор... — Рыжеволосый, увидев, что его друг начал немного уставать от этой темы, решил сменить предмет своего интереса. — Чудовище, ты знаешь, кто меня избил, — это было утверждение, а не вопрос. Вергилий с некоторым подозрением пару раз окинул предельно серьезное выражение лица Кейла, а после кивнул: — Он вкусный?       Мимикрия от такого вопроса сначала оторопела, а после резко села: — Ты что, думаешь, что я его съел? — Кхм, до этого момента я именно так и думал. Но все равно, скажи мне: как ты думаешь, он вкусный?       Ким Рок Су вновь с крайнем подозрением уставился на Кейла, а после кивнул: — Вкусный. Очень. Пока самый вкусный человек, которого я встречал. После него Рон с Бикроксом. — Интересные у тебя вкусовые предпочтения... Каким образом мимикрии выбирают себе еду? — Кейл тоже медленно сел и положил Оун и Хонга себе на колени. — Тебе снова мини лекцию устроить? — Вергилий взял с прикроватной тумбочки графин с водой и разлил ее в два стакана. — Не откажусь: я же должен знать, чем кормить тебя, мое чудовище, — с немой благодарностью принял воду рыжеволосый. — Давай для начала поговорим о обычных людях, о людских магах и о элементалях. Люди — существа, живущие на первом слое мироздания, следовательно они — физические. И пища у них физична. Думаю, тут все понятно. С магами же чуть-чуть иная история: они находятся сразу на двух слоях бытия: первом и втором, пусть и не замечают этого. Однако, пусть второй уровень внешне и не отличается от первого — он всё же иной. Там есть особая энергия — мана, и все существа, живущие на данном слое так или иначе "питаются" этой самой маной. Людские маги, следовательно, тоже. Однако для последних мана не является жизненно необходимой. Потому они все так же существа физичные и так же питаются обычной материальной едой. Однако, если спуститься еще ниже — на третий слой мироздания — то там можно обнаружить элементалей. Эти создания тоже поглощают какую-то свою энергию, тут врать не буду. Но при этом они сами состоят из данного вида энергии, из-за чего при полной ее потере, они умирают. Но при этом элементалей можно не просто потрогать — взять в руку. Прирученный поток маны ты в руку никогда взять не сможешь, пусть и в состоянии ощутить на ощупь. А раз элементали не могут жить без своей энергии, но при этом они тактильно ощущаемы, значит они — метафизичны. Следовательно они питаются как физичной пищей, так и энергией. Со мной ситуация такая же. Правда, поскольку я ближе к естествам энергетическим мне нет необходимости питаться материальной пищей каждый день. — Но ты все равно можешь есть обычную еду каждый день? — Кейл внимательно рассматривал мимикрию, которая медленно, глоток за глотком пила воду. — Да хоть каждый час. Я, в отличие от людей, немного более вместительный. Продолжим. Почти все живые существа на протяжении всей своей жизни вырабатывают в себе жизненную энергию. А мимикрии так не умеют. Но при этом именно ее мы используем для поддержки домена и своих пародийных форм. И, понятное дело, если она кончится — мы умрем. Следовательно, мы должны поджирать эту энергию у других существ. Но тут есть один нюанс: у разных видов существ она разная. Имея при себе только жизненную энергию человека — эльфом ты не станешь, — Вергилий допил воду и принялся наливать себе новый стакан: — Понятное дело, что энный минимум "универсальной" энергии мы все равно получаем, но ее обычно хватает только на три-пять смен облика. Именно по этому, пока я пародирую людей — я питаюсь их энергией.       Внезапно Кейл и Вергилий услышали крайне недовольное шипение: Оун и Хонг выгнули спины, распушили хвосты и осклабились на мимикрию. — Кошек я не ел. Превращения в животных потребляют мало энергии, а потому ее можно восстановить из общего резерва... — А ты можешь поглотить энергию из человека, не убивая его? Ну, не сжирая... — Вергилий вновь подозрительно оглядел Кейла, все больше убеждаясь в нечистых намерениях рыжеволосого. — Могу. Не знаю, насколько это эффективно, но и узнавать не желаю. Я лучше всяких бандитов пожру... Так, продолжаем. Как такового понятия "вкусности" энергии, которую мы получаем при пожирании нет, однако это не значит, что у мимикрий нет предпочтений. Чем сильнее и здоровее существо, тем качественнее или многочисленнее его жизненная энергия. Это, как мне кажется, весьма логичный вывод. — То есть... Тот ублюдок, избивший меня, очень сильный? И Рон с Бикроксом? — Да, так и есть. — А что насчет магов?       Вергилий, вновь допив воду, отставил в сторону бокал и задумался: — Нет... Мана не вкусная. Вернее она как отрава — жжется... Жжется.       Ким Рок Су замер. Мана жжется. Мана жжется. МАНА ЖЖЕТСЯ. Он только сейчас это понял. Перебирая в памяти все моменты взаимодействия с этим видом энергии или всем, что ее содержало, он вновь и вновь, так или иначе, вспоминал жгучую боль. — Кейл, мне надо срочно кое-что проверить... У тебя есть еще зелья исцеления?       Рыжеволосый насторожился: на душе стало неспокойно, что-то глубоко внутри хотело отказать мимикрии, но его рука уже залезла в ящик тумбочки, чтобы уже привычно выудить оттуда маленькую склянку с зельем. Вергилий буквально выхватил ее из рук Кейла, острыми зубами вытащил пробку и брызнул себе несколько капель на тыльную сторону ладони. В следующую же секунду по его покровам распространилось едва заметное неприятное ощущение стянутости и зуда. Тяжело вздохнув и прикрыв глаза, мимикрия заставила себя сделать глоток целебной жидкости, но в следующую же секунду пузырек с зельем полетел в сторону. Ким Рок Су ощущал, как его горло режут сотни ножей, но когда тот единственный глоток жидкости попал в подобие желудка все стало в разы хуже. Это была не самая сильная боль, которую за две свои жизни ощущала мимикрия, но ей все равно было крайне тяжело справиться с желанием обернуться в свою истинную форму и свернуться клубочком из длинных тонких жгутиков. А мана, попавшая под его покровы, агрессивно уничтожала его жизненную энергию.       Кейл, осознавший, в каком состоянии находится его друг, тут же, не обращая внимания на скованность в собственных мышцах, налил в стакан мимикрии еще воды и чуть ли насильно заставил Вергилия выпить ее. Оун и Хонг принялись громко и жалобно мяукать, желая утешить последнего, но боясь причинить ему еще большую боль. — Ха... Ха... Я никогда не буду есть магов. Они содержат в себе яд... — Отдышавшись, промямлил Вергилий, а после, переведя глаза на взволнованного Кейла, продолжил: — Зато теперь я знаю, чем именно уничтожили древних мимикрий. Осталось только понять, зачем магам или драконам это понадобилось...