II

— Позвольте узнать, мисс, что заставило вас опоздать на мою лекцию? Никогда бы не подумал, что студентки Йельского университета столь невоспитанны. Амен буквально сиял, вскользь оглядывая меня, пока я пыталась вспомнить, какие манипуляции заставляют вбирать в легкие воздух. Ошарашенно заморгала в надежде, что от недосыпа мне просто мерещится человек, который лишил меня девственности пару часов назад. Но идеальная фигура в светло-бежевой рубашке не исчезала, продолжая лениво стучать пальцами по высокой кафедре. Теми самыми пальцами, которые облапали каждый сантиметр моего тела. Я явно что-то путаю. Сделав несколько шагов назад, я приоткрыла дверь, читая номер аудитории. Перевела взгляд на своих одногруппников. Ну и физиономии, будто ожившего мертвеца увидели. Но всё же думаю, мое собственное лицо выглядит более шокировано. Неужели это действительно происходит со мной? Я, Эвтида Кроули, лучшая студентка, примерная дочь и крайне самоуверенная девушка, стою с горящими щеками и стыдливо сжимаю края платья. Лучше бы Амен оказался маньяком и сбросил мой изувеченный труп где-нибудь на окраине. Потому что пережить настолько неловкую ситуацию я просто не могу. Когда блондин вновь заговаривает, жалею, что в моей сумочке нет пистолета. Я бы точно курок спустила, целясь либо себе, либо ему в голову. — Мисс, вы придумали ответ, или стоит подождать до конца занятия? Помещение наполняется мерзким гоготом моих сокурсников, который ударяется о каждую древнюю нишу в стенах, скачет по длинным партам и врезается в мои барабанные перепонки. Не смеется только Амен, он делает хуже — слегка наклоняет голову и тянет уголок губ вверх. Смотрит так легко, прямо и непринужденно, будто не он брал меня на капоте ночью. Только фразочка его дает понять, что амнезией мужчина не страдает, ведь почти то же самое он сказал мне перед заездом. — А вы, Джозеф, решили бросить криптобизнес и заняться стендапом? — отвечаю я, старательно изображая надменность. — Честно говоря, слабовато. Аудитория замолкает в секунду. Я успеваю бросить взгляд на второй ряд и поймать Дию, губы которой очень четко шепчут: «Что ты творишь?». Сцена со стороны действительно странная: опоздавшая студентка вместо того, чтобы извиняться, оговаривается с приглашенным спикером, появления которого с замиранием сердца ждал сам ректор. Ну а что мне еще остается? Амен ведь первый начал. — Знаете, чем бы я не занимался, окружающие остаются в восторге, — парировал помолодевший Джордж Карлин и наконец позволил мне сесть. Целую вечность я добиралась до места у окна рядом с Дией, потому что чувствовала, как по телу вдоль и поперек гуляют ледяные глаза. Как только протиснулась к подруге, лекция продолжилась. Амен сразу принялся заигрывать с женской половиной аудитории своими проклятыми улыбочками. Отвлекал от них и желания заклеить рот блондина скотчем гундеж Дии: — Скажи, что мне не приснилось. Это ведь Джозеф был вчера на гонке. Я просто в шоке! Еще ребята поговаривали, что он уехал с какой-то девушкой сразу после финиша. Аш вообще сказал, что это была ты, представляешь? — Дия, ради бога, поставь будильник и вернись к этому через час, — шипела я, сжимая и разжимая кулаки под партой. — Не могу! — шепотом кричала подруга. — Я ведь с ним вчера познакомилась перед заездом! Как думаешь, он меня помнит? Точно подойду после лекции. Кстати, почему ты опоздала? Я так и знала, что ты свалишь без меня, но можно было хотя бы на звонки ответить? От злости я клацнула зубами и прикусила щеку, но даже не поморщилась. Гораздо больнее было анализировать щебетание подруги. Она ведь реально не постесняется и подойдет к нему. А Амен что? Прокатит на своей клятой Тесле, а потом и на себе? Какое мне вообще дело? Я ведь отдавала себе отчет, что всё произошедшее не повторится. У нас абсолютно разные пути, мы, как встречные полосы на дороге, направление которых априори противоположно. Пересеклись каким-то чудом и разошлись. Точка. К тому же он меня обманул. Кстати об этом. Джозеф, Амен или как его там, по всей видимости, просто из ума выжил. Зачем ему всё это? Для чего рисковать жизнью на уличных гонках, когда ты входишь в сотню самых богатых людей мира? Я совсем не понимаю, что в его белобрысой голове. Значила ли для него что-либо прошлая ночь, или я — одно из развлечений скучающего миллионера? — Не хочу об этом говорить, — буркнула я, отвернувшись к окну. На парковке было намного больше машин, чем обычно. Из здоровенных трейлеров выбирались люди с микрофонами, камерами, студийным светом. Ну конечно, журналисты не пропустят такое событие. И зачем только Амен всё это затеял? Вчера мне не показалось, что этот человек жаждет славы или признания. Он был таким простым и настоящим. Ага, Эва, такой простой, что ничего о себе не рассказал. В голове не укладывается, я уже стала думать, что у моего Амена есть близнец и именно он сейчас рассказывает какие-то тонкости работы криптобиржи. Кстати, из всего им сказанного я абсолютно ничего не поняла. Причины было две. Дия, которая всё трещала и трещала о таком невероятном, загадочном, сексуальном олигархе-гонщике. И сам виновник торжества. Понять, о чем говорит Амен, реально только если глаза себе завязать, потому что иначе органы слуха просто перестают работать. Я вижу, как шевелятся его губы, и мозг сам подставляет нужные фразы: «Сначала будет больно», «А потом от стонов охрипнешь», «Дыши ровно, всё хорошо». Ноги сами по себе сводятся вместе, колени жмутся друг к другу. Амен показывает какие-то графики на электронной доске и трет шею, немного отодвигая воротник. Жаль, я не оставила на ней парочку засосов. И не оставишь, Эва, прекрати! Однако приказывать надо не мне, а организму, который столько гормонов в секунду вырабатывает, что голова кружится. Амен начинает активно общаться с аудиторией, легко отвечая на поступающие вопросы. На меня совсем не смотрит. Холодные глаза улыбаются другим, других изучают. Может, выбирает себе новую студентку на вечер? Я никогда не плакала из-за парней, даже в школе. Скорее они сами по ночам в подушку орали после того, как я посылала их в очередной раз. Возможно, это карма такая? Я всегда вела себя крайне высокомерно и заносчиво с противоположным полом, а теперь расплачиваюсь? У меня действительно глаза щипать начинает, когда Амен снова и снова воркует с моими одногруппницами. Может быть, это такая манера общения, но шел бы он к черту со своей коммуникабельностью. Я всё жду, когда он остановится на мне, подмигнет. Пусть хоть как-то покажет, что ему не всё равно. Однако моя фортуна вешается прямо на одной из увесистых люстр, когда Дия поднимает свою проворную ручонку и задает вопрос: — Джозеф, вы такой нестандартный человек. Прошу, расскажите больше о себе, а не о бизнесе. Чем вы увлекаетесь в свободное время? Подруга говорила так сладко и мягко, что я чуть плеваться не начала. Я знаю этот голос. Он называется: «еще немного, и я затащу тебя в свою постель». — Думаю, это не вписывается в рамки нашей лекции. Скажу одно: увлечений, — блондин остановился и наконец взглянул в мою сторону, — у меня достаточно. В моем животе затанцевал целый рой насекомых: бабочки, жучки, кузнечики. Кстати, я любого рода живность на дух не переношу, но сейчас была готова, как дурацкая диснеевская принцесса подпевать птицам и обниматься с кроликами. Что он со мной делает? — А что скажет невоспитанная студентка? Есть ли у нее вопросы? У меня перехватывает дыхание, когда мужчина обращается ко мне. Я пятьдесят шесть минут — да, слежу за временем — ждала, пока он обратит на меня внимание, а теперь не знаю, как реагировать. Амен же просто издевается! Этому придурку скучно, вот и всё. — Никаких. Мне всё предельно ясно, — ядовито ответила я, задрав голову. — Насколько знаю, в таких случаях говорят: если у студента нет вопросов, значит, он ничего не понял. Амен скрестил руки. Подвернутые рукава открывали предплечья, переплетение вен на которых сводило с ума. Я сглотнула, потерла ключицы, вспоминая, как он бродил по ним, потом ниже, и ниже. Кондиционер совсем не спасал от жары, которая изнутри сжигала тело. — Дело не в этом, — начала я, сбивая возбуждение напускной самоуверенностью. — Возможно, лектор из вас неважный, но не волнуйтесь, это ведь ваш первый опыт. Мужчина был крайне доволен ответом. Походил на огромного кота, которого почесали за ушком. Серьезно? Настолько тебе нравится, когда огрызаются? — Соглашусь, юная леди. Опыт важен в любом деле. Боже, он вообще не о лекции! Есть желание открыть окно пошире и проверить, сколько переломов получу от падения с третьего этажа. Зато не буду больше чувствовать, как всё внутри скручивается от стыда. Через пару минут самая сложная лекция в моей жизни подошла к концу. Амен покинул аудиторию первым, и толпа студентов ринулась за ним. На выходе из кабинета появились двое охранников, которые сопроводили эту суперзвезду дальше. По правде говоря, Амен на секьюрити по своим размерам походил больше. Я дождалась, пока помещение опустеет, и откинулась на деревянную спинку. Единственным плюсом было то, что Дия убежала вместе со всеми и не доставала меня своими раздражающими монологами по поводу Амена, который Джозеф. Подруга спешила занять лучшее место в зале, где через пару часов мой ненаглядный будет выступать снова, но теперь перед бóльшим количеством студентов. Он, видимо, готовиться пошел. Не хочется признавать, однако я ожидала, что он останется, подождет, пока назойливые одногруппники уйдут, и… Да, черт возьми, я хотела снова с ним переспать! Глупо отрицать очевидное. Амен мог хотя бы поговорить, немножко. Прикрываю глаза ладонью и начинаю грустно смеяться. Я — типичная влюбленная дурочка. Хотела бы быть той, которой плевать, для которой Амен стал, пусть и первым, но не особо значимым. Просто мужчина. Просто секс. Но нет, это наглая неумелая ложь. Я впервые чувствую нечто подобное и не могу взять и справиться с этим. Но нужно стараться. — Кроха, какая же ты всё-таки вредная. Подскочив на месте, я обернулась на самодовольный голос. Амен запирал дверь запасного выхода. Привычно вальяжной походкой он спустился по ступенькам и закрыл на ключ основную дверь. К этому времени я вспомнила, как разговаривать, и возмущенно спросила: — Ты не хочешь мне ничего объяснить? — Что именно? — спокойно уточнил мужчина, прокручивая в руках небольшой пульт. — Механизм работы штор? — он кивнул на темные полотна, которые медленно опускались на окна. — Как же нелепо они смотрятся в интерьере девятнадцатого века. Как и доска, кстати. — Да, Амен, конечно, давай обсудим дизайнерские решения, — прошипела я, пробираясь между партами. — Лучше скажи, как к тебе обращаться? Амен? Джозеф? Лжец? — И когда я тебя обманывал? — спросил мужчина, присаживаясь на дубовый стол. — Дай-ка подумать, — я подошла к нему и наигранно прищурилась. — Ах, точно! Всё то время, что мы с тобой знакомы! А как он возмущался, когда я спросила о профессии! Я могу быть угонщиком машин, я могу быть кем угодно, какая разница?! Крайне эмоционально пародируя этого кретина, я не заметила, как его руки легли мне на талию. Мужчина резко дернул меня на себя, и я замолчала. — Я ни в чем тебе не врал. Нам бы обоим помешали подробности обо мне, — мужские ладони спустились вниз к оголенным ногам. — Симпатичное платье. Хотелось влепить ему новую пощечину, накричать и уйти, но его треклятые пальцы просто лишали меня воли, оглаживая бедра и поднимая и без того короткий подол выше. — И часто ты так? — тихо спросила я, разглядывая голубую ткань в мелкий цветочек. — На одну ночь знакомишься с девушками и ничего о себе не рассказываешь? — Достаточно. Услышав ответ, я цокнула и попыталась отойти, но блондин схватил меня за ягодицы и придвинул ближе. — Я мог бы тебе соврать, но не хочу. Действительно ничего плохого в случайных связях не вижу. Но с тобой… — Иначе, да? — издевательски перебила я. — Увидел и понял, вот она, та самая. Та самая, которую можно трахнуть дважды, чтобы не напрягаться и не искать новую! — Вообще-то я хотел сказать, что только ты знаешь мое настоящее имя. — Какое достижение! — Когда злишься, ты еще красивее, — промурчал Амен своим проклятым бархатистым голосом и грубо обхватил мой подбородок. — Давай к делу. У нас не так много времени. Можешь продолжить шипеть и остаться неудовлетворенной, а можешь получить новый опыт. На лекции мы уже обсудили его важность. Меня взбесило его самодовольство. Он был уверен, что я не откажу. И, да, мне ужасно хотелось продолжения. Но я не могла признаться в этом ни ему, ни себе. — Да пошел ты! — выплюнула я, и ладонь сама поднялась, чтобы хлестнуть его по щеке. Однако у мужчины была отменная реакция. Он мигом перехватил запястье так, что я не могла рукой шевельнуть. — Перебарщиваешь, Эва. Один раз я позволил тебе такие вольности, и этого достаточно. Не обманывай саму себя. Ты хочешь меня, характер покажешь в другой раз, сейчас времени мало. — Найди себе шлюху и оплати столько времени, сколько тебе надо. Можешь себе позволить! — Забываешься, — рыкнул блондин и одним движением повалил меня животом на стол. — Может, лектор из меня посредственный, зато воспитатель отменный. Я хотела сказать ему еще пару ласковых, но передумала. Амен свел мои руки за спиной, зафиксировав в районе поясницы. Одной рукой он держал мои запястья, а другой, судя по звуку, снимал ремень. Я почувствовала, что внизу становится горячо и влажно. Уже представляла, как он снова входит в меня, как бродит руками по самым интимным местам, но в итоге почувствовала резкий удар ремнем по ягодицам. — Ты что творишь? — возмутилась я, оборачиваясь к мужчине. — Провожу воспитательную работу, — он наклонился ближе ко мне и продолжил в приказном тоне. — Сейчас я отпущу твои руки, и они должны остаться в таком положении. Поняла? — блондин заглянул потемневшими глазами в мои, и я активно закивала. — Будь потише, покричишь в менее людном месте. Я сжала губы, а Амен взял меня за бедра и развел их сильнее. По телу, не переставая, метались мурашки, когда он оглаживал мои ягодицы через ткань платья. Натянутым в руках ремнем он поднимал одежду всё выше. Жесткая холодная кожа жгла мою. Я замерла в ожидании очередного удара, который так сильно хотела получить. Не знаю, почему, но ощущение превосходства Амена ужасно меня распаляло. Не выдержав, я толкнулась бедрами назад, ближе к мужчине, и тут же почувствовала, как он склонился надо мной и схватил за волосы, до боли оттягивая их на себя. — Что я вижу? Кому-то не терпится, чтобы я начал? — обманчиво ласково спросил мужчина и провел сложенным ремнем по моим губам. — Кому-то нужно повторить пятнадцать раз, чтобы он понял? — нарочно язвила я. По губам ударило кольцо из ремня. Приложи Амен силу, это было бы по-настоящему неприятно. Но он сделал это играючи, без усилий. А вот по ягодицам в следующую секунду его ладонь ударила ощутимо. Он оставил пятерню на горящем месте, сжимая пальцы. — Пятнадцать, так пятнадцать, — хмыкнул блондин и поднялся обратно. От лязга ремня я вздрогнула, нетерпеливо ожидая продолжения. Внезапно я вспомнила, что нахожусь в университетской аудитории рядом с человеком, которому просто скучно. Злость смешивалась со стыдом. Мне захотелось уйти, проявить хоть каплю самоуважения. Но я даже голову поднять не успела, зашипев от неожиданного удара. — Считай, кроха. Я не сразу сообразила, о чем говорит Амен. Взглянула на него через плечо. — Считай удары, — снисходительно уточнил мужчина, и я снова почувствовала жжение на коже. — Два. — Эва, чему вас только учат? — хрипло и коротко посмеялся он. — Счет начинают с одного. — Раз, — тихо сказала я после очередного взмаха ремнем. — Два, — снова отозвалась при новом ударе. Боли совсем не было, лишь легкое покалывание и звон бляшки. Я чуть расслабилась и прикрыла глаза. Пьянила сама мысль о том, что он делает со мной. Приятно, интригующе и немного страшно от неизвестности. — Три, — довольно ответила я, когда по аудитории разошелся громкий звук шлепка. Амен остановился, провел ладонью по позвоночнику. После медленно поднял край платья. Он, будто оценивая, сжимал мои ягодицы. Пальцы подцепили резинку нижнего белья и спустили его до щиколоток, из-за чего мне пришлось свести ноги вместе. Следующий удар оказался таким неожиданным и хлестким, что я вскрикнула. — Ч-четыре, — не сразу выговорила я. — Я же сказал быть тише, — угрожающе низким голосом произнес Амен и обжег кожу ремнем. — Пять, — сквозь зубы проронила я, немного дергая ногами, после чего получила удар, от которого у меня глаза закатились. Изо всех сил сжала свои запястья. Боль была настолько приятной, что я не сразу продолжила счет. — Шесть. — Медлишь, Эва, — сладко-строго констатировал мужчина. — Ай! — воскликнула я от резкого жжения на правой ягодице и потянулась к ней руками. — Похоже, мне пора менять методы обучения. Амен резко притянул меня на себя. Я пошатнулась и явно бы упала, если бы он крепко не обхватил талию. Одной рукой он пригладил мои волосы, а второй подтолкнул ближе к себе так, чтобы я поясницей почувствовала, насколько блондин возбужден. После мужчина подвинул к себе преподавательский стул и сел, широко расставляя ноги. Потянул меня за запястье, и я встала перед ним. — Вытяни руки. Взгляд мужчины потяжелел от низко опущенных бровей. Я засмотрелась на переливы синевы и совсем не поняла его слов. — Зачем? — Вытяни. Руки. — он повторил так четко, что руки сами потянулись к нему. На запястьях быстро затянулся ремень, и я удивленно посмотрела на блондина. — Теперь тебе будет сложнее мне мешать. Амен был слишком красив в своей уверенности. До такой степени, что мне и в голову не пришло возмутиться из-за происходящего. Я облизнула потрескавшиеся губы, он сглотнул. А потом подвел меня ближе, развернул боком и подтолкнул в спину, вынуждая лечь к нему на бедра. Он подвинул меня так, как ему нужно: пальцами рук я едва доставала до пола, а подошвами босоножек скользила по гладкому паркету. Не самое удобное положение, но возражать мне совсем не хотелось. Теперь Амен шлепнул меня ладонью, своей огромной и холодной ладонью. — Считай, — напомнил мужчина. — Шесть? — неуверенно переспросила я, и на ягодицу жестко приземлилась его рука. — Семь… Восемь… Не помню. — Вспоминай. Удары посыпались один за одним. Слабые и сильные. Тихие и запредельно громкие. Такие, от которых я не то, что считать — вздохнуть не успевала, но всё же пыталась: — В-восемь… Десять… Двенадцать… — выговаривала я, задыхаясь. От пылающих отметин вниз по ногам расходилась крупная дрожь. Они тряслись, пытаясь упереться в пол, но постоянно разъезжались в стороны, из-за чего Амен периодически подтягивал мое тело в прежнее положение. — Так сколько насчитала? — мужской голос неожиданно вырвал меня из водоворота острого удовольствия. — Больше пятнадцати, — промычала я, виляя бедрами. — И тебе всё мало? — самодовольно уточнил Амен. — Да, — призналась я. — Маленькая мазохистка. Думаю, тебе хватит. И так с синяками недели две проходишь, — ответил мужчина и стал пальцами выводить узоры на ноющих местах, а я невольно хныкнула. — Ну не скули. Я же не сказал, что на этом конец. Костяшками он провел по половым губам, и его пальцы скользнули внутрь. Это было еще приятнее, чем ночью. Поступательные движения сразу же выбили из меня несколько хриплых протяжных стонов. Свободной рукой Амен потянулся к молнии платья на спине, чуть стянув его. Теперь мужчина легко добрался до груди, чтобы грубо ласкать ее. Пальцы поочередно мучали соски, сжимая и поглаживая. Я разрывалась от обострившихся чувств. Амен плавно ускорялся внизу, от чего я сама стала насаживаться на его пальцы. Заметив мой энтузиазм, мужчина остановился, оставляя мое тело без своих умелых рук. Повернувшись, я ужасно жалобно на него посмотрела. Боги, что он со мной творит? Это правда я? Я с горящими ягодицами лежу на коленях у человека, которого знаю меньше суток, и готовлюсь умолять его продолжить? — Как ты себя чувствуешь после вчерашнего? — поинтересовался Амен, помогая мне подняться. Я с трудом сдержала улыбку. Неужели ему не всё равно на мои ощущения после первого раза? На самом деле с утра мне было больно ходить, но из-за опоздания я это проигнорировала. А теперь и вовсе не чувствую ничего, кроме практически животного возбуждения. — Всё в порядке, — смущаясь, проронила я. — Я всё же постараюсь быть понежнее. Свое наказание ты уже получила, — тягуче улыбаясь, ответил мужчина и посадил меня на стол. Мне пришлось немного поерзать, потому что сидеть было достаточно тяжело. Однако весь дискомфорт забрал поцелуй. Глубокий, властный, настойчивый. Я пыталась отвечать так же, но получалось лишь беспорядочно накрывать своими губами его. Связанными руками я цеплялась за мужскую шею. Поднялась выше, и подушечки пальцев заколола небольшая щетина. Как же приятно его касаться. Судя по всему, тактильный контакт нравился и Амену, ведь его руки, бесконечно внимательно изучали мое тело. Собственная кожа казалась мне воском, который таял от тепла чужих ладоней. Амен отдалился, чтобы одним долгим взглядом исподлобья убить во мне остатки самоуважения. Ради этих глаз я бы с радостью на колени встала и ползала в его ногах, пока кожу в кровь не сотру. Только бы продолжал смотреть. Он точно вчера что-то сломал во мне. Я никогда ни для кого не была такой покладистой. Это страшно, действительно страшно. Слишком высокий и необоснованный риск. Я себя теряю. Или обретаю? Его руки опустили меня на прохладную дубовую поверхность, аккуратно придерживая за спину, а после нагло стянули платье. По коже пробежался холод, и я немного сжалась, наблюдая, как Амен медленно расстегивал пуговицы на рубашке. Он не собирался ее снимать, только распахнул немного. Точно издевается. Мне больше всего на свете хотелось изучить каждый миллиметр его идеального торса. Пройтись губами, руками, зубами. Но ему об этом знать необязательно. Мужчина поднял мои прижатые к груди руки над головой. Молчание душило, но сказать я ничего не могла, опасаясь испортить момент. Большие ладони полностью обхватили мою грудь, грубо очерчивая ее границы. Поднялись выше. Амен довольно прикусил нижнюю губу. — Тебе идут мои следы. Я нахмурилась и опустила голову, стараясь рассмотреть эти самые следы. На зоне декольте горело несколько багровых засосов. И они правда безумно подходили загорелой коже. Хотелось, чтобы их стало больше. Чтобы они украшали каждый участок тела. Либо я сказала это вслух, либо по моему лицу было всё понятно. Мужчина припал к ключицам, покусывая выступающие косточки. На них, на плечах, на шее оставались влажные жгучие отметины. Мужские ладони в это время с наслаждением сжимали бедра, спускались ниже, одаривая грубыми касаниями икры. Он изводил так умело, что я не выдержала, спутанно простонав: — Прошу, сделай это уже… — Что именно? — нахально уточнил блондин, кусая отвердевший ореол. — Да возьми меня наконец, — изнывая, прошипела я. — Не представляешь, как мне нравится тебя мучить, — Амен приподнялся и схватил меня за подбородок, сжимая щеки так сильно, что зубы впивались в них с внутренней стороны. — Но сегодня тебе везет, времени у нас осталось мало. Я услышала резкий звон молнии на брюках, и уже через пару секунд Амен входил в меня. Он остановился, когда я поморщилась. Внутри неприятно щипало, я чувствовала, как тяжело растягиваться внутренним стенкам. — Сейчас пройдет, — успокаивающе шептал мужчина и гладил мои колени. Сделав пару глубоких вздохов, я кивнула и откинула голову назад. Мужчина медленно продолжал. Вошел до упора. Остановился. Наклонился и поймал мои губы. Хотелось заплакать от того, насколько нежно Амен целовал. Тело постепенно расслаблялось, привыкало. Привыкало и мое сердце. К нему. Оно колотилось ненормально быстро, хотело вырваться из тесных ребер прямиком в холодные руки. Я и сама об этом мечтала. Мечтала, чтобы наша история не закончилась на этом столе. Мне потребовались огромные усилия, но я всё-таки соскребла со стенок черепа остатки серого вещества и убедила себя: это не повторится, наслаждайся моментом. Запоминая каждое его движение, я отдавалась Амену. Этому проклятому гонщику, который украл у меня себя. Я больше не думала о будущем, до каждой мелочи распланированном отцом, об учебе, в которую вложила все силы. Какая же это всё ненужная херня! Нужен Амен. Сверху, внутри, просто рядом. Он входил глубоко, размашисто. Сжимал саднящие ягодицы. Смотрел, как я вьюсь под ним, активнее последней шлюхи. И у меня не было ни капли стыда. Это вообще самые правильные минуты моей жизни, самые живые. Я выла от удовольствия и била руками стол. Ремень стирал кожу запястий, а Амен в пыль стирал меня. Я уже чувствовала, как всполохи эйфории бегут от кончиков пальцев к животу, но вдруг по ушам ударил рингтон телефона. Мы одновременно обернулись к сумочке, которая прыгала от вибрации на краю стола. Амен грубо выругался и достал смартфон. — Кто? — пробормотала я, когда мужчина собирался с бросить вызов. — Папаша твой. — Дай сюда, — в панике вскрикнула я, потянув связанные руки к нему. — Ты уверена, что ему стоит слушать дочь именно сейчас? — Да. Мне нельзя не взять трубку. Я знала, о чем говорила. Даже в таком состоянии понимала, что последует за пропущенным вызовом. Отец никогда не звонит просто так. Если проигнорировать, мне нужно будет часами оправдывать свой поступок. Я наконец выхватила у Амена телефон и потянула его к уху. Мужчина и не подумал меня развязать, он даже не удосужился выйти из меня. Просто остановился, наблюдая сверху. — Да, пап? — отдышавшись, ответила я. — Милая, почему так долго? — возмущенно начал отец. — По расписанию у тебя перерыв. Разве нет? — Да, пап, перерыв, — повторила я и была готова ударить Амена коленом, потому что он слишком громко ухмыльнулся. — Тебе стоит быть более собранной. Ты ведь понимаешь, я не поболтать звоню. Пока отец меня отчитывал словесно, блондин делал этот физически. Он, как ни в чем не бывало, продолжил в меня входить, заставляя до крови кусать губы. — По… пони… понимаю, — сквозь рваные вздохи выговаривала я. — Что с голосом? — строго спросил отец. Амен толкнулся в меня сильнее, так, что в глазах на секунду потемнело. — Пробежка была… Отдышаться не могу… — С чего бы у тебя с этим проблемы? Ты бегаешь по утрам? Зал сколько раз в неделю посещаешь? Мне хотелось убить обоих. И папу, который по своему обыкновению контролировал каждую секунду моего дурацкого графика, и Амена, который трахал меня с особым усердием. — Я… соблюдаю расписание. Просто не выспалась. — Эва, я понимаю, начало учебного года, но тебе пора собраться. Ты ведь знаешь, что без должной дисциплины у тебя ничего не получится. Не расстраивай меня, дочка. Ох, если бы ты знал, что твоя дочка делает прямо сейчас, у тебя бы сердечный приступ случился… — Хорошо, я приду в форму, обещаю. Особенно с такими физическими нагрузками. — Ладно, обсудим это в конце недели. Я прилечу в пятницу. Название ресторана напишу позже. Поужинаем с моим партнером. Заеду в пять. Надень красное платье, на голове что-нибудь наведи, чтобы волосы не болтались. Амен наконец перестал вдалбливать меня в стол, вслушиваясь в разговор. Нахмурился. Я отвела глаза. Отлично, теперь он в курсе, что отец мне даже одежду выбирает, чтобы я соответствовала его статусу. Меня это и раньше раздражало, а теперь я просто готова сломать этот чертов стол, пролететь пару этажей вниз и провалиться под землю. — Что за партнер? — расстроенно уточнила я. Всё это было странно. Да, родители периодически прилетали в Коннектикут, чтобы увидеться проконтролировать дочь. Но я буквально несколько недель назад от них уехала. К тому же зачем отцу тащить с собой какого-то партнера? — Так нужно. Будь хорошей девочкой и произведи соответствующее впечатление. Я знаю, что ты меня не подведешь. До встречи! Откинув телефон в сторону, я нервно путалась в руках, чтобы ослабить ремень. Мне хотелось встать, одеться и уйти. И никогда больше не видеть Амена, который только что узнал, какая я на самом деле. Девушка, живущая по указке отца. Это ужасно унизительно. Готова поспорить, мужчина давно ничего более жалкого не видел. Он, кстати, никак не прокомментировал произошедшее, потому заговорила я: — Давай прервемся. — Почему это? Я собираюсь окончательно испортить хорошую девочку, — сказал Амен, хватая меня за бедра и насаживая на себя до оглушающе громкого стона. Его движения были настойчивыми, даже злыми. Я мигом забыла о разговоре с отцом, вновь отдаваясь запредельно острым ощущениям. Было горячо, мокро и настойчиво. Когда Амен наклонился ко мне, я натурально дралась с его губами. Во рту чувствовался металлический привкус. Мужчина заполнял меня с животной остервенелостью, будто точно знал, что только так из меня можно выбить годы послушания и жизни по графику. Всё это тлело где-то позади, а мы горели. Друг другом. Долго и ярко. До скрежета в легких. Его большой палец лег на клитор, и все мои ощущения скопились в одной маленькой точке. Чтобы потом взорваться и горящими угольками покрыть тело изнутри и снаружи. Влажные шлепки продолжились. Я чувствовала, как сильно сокращались мои мышцы, сжимая его плоть. Амен был напряжен до предела. Это слишком красиво. Поостревшая челюсть, темно-синие бездны в глазах, капельки пота на лбу. Он откинул голову назад и сжал мои онемевшие бедра. Медленно вышел и посмотрел на меня. Я обводила глазами каждую грубую черточку на удовлетворенном лице. Нужно запомнить каждую деталь. Он выкинул презерватив, о существовании которого я и не догадывалась, застегнул ширинку и рубашку. Поправил брюки, стянул ремень с посиневших рук и стал надевать на мое обмякшее тело платье. — В девять жду на парковке.

***

В восемь тридцать я вертелась у зеркала, придирчиво осматривая молочные шорты и пиджак, за которым скрывался трикотажный топ. Мечтательно улыбаясь, я вспоминала, как Амен после нашего инцидента в кабинете невозмутимо выступал перед студентами в большом зале. Это больше походило на пресс-конференцию из-за обилия журналистов и камер. Такой уверенный и собранный, будто и не устраивал сцену из порно полчаса назад. Его речь я снова не особо услышала. Только сидящую рядом Дию и ее планы поймать Джозефа, который вовсе не Джозеф, после встречи. Теперь ее мечты меня не раздражали, разве только чуть-чуть, ведь я знала, с кем мужчина проведет сегодняшний вечер. Провел он его в горизонтальным положении, втрахивая меня в мягкую перину постели в президентских апартаментах лучшего отеля Нью-Хейвена. Последующие дни мы провели примерно так же, иногда меняя локации: душ, лежаки на террасе, журнальный столик, который успешно сломали. Я прогуляла несколько утренних пар, потому что «Будить тебя после такого было бы преступлением». Ночами мы разговаривали ни о чем, пока раскаленные тела ласкал слабый ветерок из приоткрытого балкона. Четверг ничем не отличался от среды, вторника и понедельника. Удивительно, что я еще могла различать дни недели, ведь время, проведенное с Аменом, будто выбрасывало меня в другое измерение. Там было наслаждение, страсть и ледяные ладони, гладящие спину, и совсем не оставалось места для моей прошлой жизни. Жизни ли? Не знаю. Устало прикрывая глаза на занятиях, я отсчитывала минуты до наступления вечера. Размышляла о многом. Мне осточертело существование в режиме «примерная дочь». Я не хочу искать причины, подбирать аргументы. Просто мечтаю послать всё и всех и нежиться в крепких объятиях до конца дней своих. Только вот счастье мое будет гораздо короче. Амен уедет через неделю. Он не объяснял, почему остался в Коннектикуте после открытия миру своей личности. Я тешу себя мыслями, что из-за меня, но спросить прямо боюсь, ведь скорее всего это не так. Нельзя сказать, что я успела узнать мужчину за несколько дней. Нет, он похож на айсберг, большая часть которого скрывается в пучине темных вод. Я вижу только верхушку: до дрожи красивую внешность, бьющую в голову самоуверенность и жажду брать от жизни всё, что он хочет. Конкретно сейчас хочет он меня, но надолго ли? — Куда ты уедешь? — спросила я, делая вид, что интересуюсь невзначай. Через полупрозрачные шторы пробирались рассветные лучи. Я лежала на Амене и выводила непонятные круги на его груди. Говорить после очередного бесконечного секса было тяжело, но мне все же хотелось узнать. Я волновалась в ожидании ответа. Странно, мы так близки физически, но друг о друге почти ничего не знаем. Точнее, я понятия не имею, кто передо мной. Амену же я многое о себе поведала еще в первую нашу встречу. Но о себе он говорить не любит. Я пыталась разведать хоть что-то, однако обычно он переводил тему или затыкал мой интерес поцелуем с последующим продолжением. — Сначала в Нью-Йорк, а дальше не решил пока. В душе я обрадовалась. От Нью-Хейвена до него примерно восемьдесят миль, пару часов на авто. Мы могли бы продолжить видеться… Боже, опять я за свое. Не увидишь ты его, Эва, после того, как Амен уедет отсюда. Снова надеешься, что нужна ему? Он даже не заикался о каких-то там чувствах. Ясно же, что просто нашел себе временное развлечение, из-за которого точно не станет метаться между штатами. Я стараюсь подготовить себя к неизбежному расставанию ежедневно, но из раза в раз возвращаюсь к глупым мечтаниям о будущем. — Не хочешь оставаться на одном месте? — продолжила я, пока Амен потянулся к стакану гранатового сока. Кажется, он пьет его вместо воды. — Я и раньше часто города менял, а теперь каждый второй знает, как я выгляжу, так что путешествовать буду больше, — с видимым раздражением ответил мужчина. — Ты недоволен этим? Было же очевидно, что, как только лицо покажешь, прославишься на всю Америку. Разве не такая цель у тебя была? — Нет, Эва. Я понимал, что от этой славы одни проблемы. — Тогда зачем это сделал? Криптовалюта в цене начала падать, и ты решил создать вокруг себя ажиотаж? — рассуждала я, в душе ликуя, что мужчина наконец отвечает на мои вопросы. — Для чего тебе подробности? — устало спросил мужчина, отодвинул меня и поднялся. — Просто хочу… узнать тебя лучше, — смущенно ответила я, вставая следом. Он зацепил со стола пачку сигарет, обернул на бедрах полотенце и отправился на террасу. Я накинула на себя халат, который не пригодился после душа, и вышла к нему. Амен стоял спиной, оперев локти на перегородку из темного матового стекла. Я подкралась ближе, не понимая, окончен ли разговор. Просто смотрела на его розовеющую от слабых лучей солнца кожу и переливы мышц. — Ты готова уехать со мной? — спросил мужчина, не оборачиваясь. Я замерла и чуть не подавилась застрявшим в горле воздухом. Он спросил это так легко и буднично, словно интересовался, какой ужин заказать в номер. — На сколько? — хмурясь, переспросила я. — Как пойдет. На неделю, на год, может… навсегда, — на последнем слове блондин холодно усмехнулся. — Не в этом суть. Просто подумай, способна ли бросить всё и попробовать что-то новое. — Амен, я учусь вообще-то. Мне, как минимум, три года здесь нужно находиться. — Не тебе нужно, а твоему отцу. Я же спрашиваю, чего ты хочешь. На дрожащих ногах я подошла ближе. Посмотрела, как между его пальцев тлела сигарета. Складывалось ощущение, что Амену безразличен мой ответ. Он не волновался, не переживал, в отличие от меня. Что бы я ни сказала, Амен продолжит курить, вернется в номер, пару раз поцелует. Мы уснем, после он подбросит меня до кампуса, сказав на прощание: «На парковке в девять». А у меня внутри огонь продолжит испепелять всё на своем пути, прямо как оранжевые огоньки на конце его проклятой сигареты. Он ведь поступит со мной точно так же: насладится вкусом, повертит в руках и бросит под ноги, когда от меня один пепел останется. — Зачем спрашиваешь? — резко начала я. — Какое тебе дело до моих желаний? Ты ведь наиграешься и выбросишь. Хочешь, чтобы из-за тебя я ушла из университета и разругалась с родителями? Только чтобы ты поразвлекался пару недель? Сам же рассмеялся, когда про «навсегда» сказал! — Слишком громкое слово, вот и рассмеялся. И нет, кроха, я ничего из перечисленного не хочу. Мне хорошо с тобой, как и тебе со мной. Я давно подобного не испытывал. Думаю, у нас могло бы получиться нечто большее, но для этого тебе необходимо сделать выбор: остаться или уехать со мной. — Легко сказать. Я же вообще всё потеряю. И ради чего? Ради какой-то призрачной перспективы? Ты бы сам смог на такое пойти? Мы не можем продолжать общаться, когда ты уедешь? Так у меня хотя бы будет время узнать тебя, подумать, взвесить «за» и «против». — Если тебе нужно думать и взвешивать, то нам не по пути, — Амен повернул голову, придирчиво вглядываясь в мое лицо. — Ты спросила, смог бы я на такое пойти. Я уже шел. В семнадцать оставил захолустье, в котором вырос, и уехал на другой край страны, выслушивая вслед родительские проклятья. И, знаешь, тогда я здорово облажался. Провалил вступительные в твоем любимом Йеле и остался на улице. У меня даже на обратную дорогу денег не осталось, да и возвращаться мне было некуда. Отец ясно дал понять: или я остаюсь сидеть в дерьме вместе с ними, или забываю адрес родного дома. Но не в этом суть. Я просто знаю, что, когда хочешь чего-то по-настоящему, препятствия существовать перестают. Если ты хочешь быть со мной, у тебя не должно быть сомнений уже сейчас. — А как ты… Что ты делал, когда не поступил? Как ты выбрался? — обеспокоенно интересовалась я. — Эва, речь не об этом. Я тебе расскажу всё, если увижу смысл. А смысл увижу, если пойму, что не ошибся в тебе. — А как мне понять, что не ошиблась? Что мы не расстанемся через месяц и я не останусь ни с чем? — Никак, — Амен развел руками, легко улыбнувшись. — Только рискнуть и проверить. — Да я же совсем тебя не знаю! — говорила я, с трудом удерживая слезы. — Узнаешь, — мужчина пожал плечами, вдавливая окурок в пепельницу. — Сомнительная перспектива, — съязвила я, стараясь за злостью спрятать страх. — Как я могу заруинить собственную жизнь, не имея никаких гарантий? — За гарантиями обращайся к своему отцу, чтобы он продолжал вить из тебя веревки, — голос Амена стал жестким и колючим. — Я же могу пообещать, что не оставлю, если у нас ничего не выйдет, помогу. — Сам мне всё разрушишь и поможешь? Какое благородство! Ну почему мы не можем немного подождать? Понять, что между нами действительно что-то стоящее происходит? — Потому что времени на это нет. Через месяц я уже страну покину и хочу сделать это с человеком, достойным моего внимания. У которого есть силы отказаться от навязанного будущего и начать заново. — Значит, тебя надо еще заслужить? Стать достойной? — я сделала шаг вперед, задирая голову и глазами врезаясь в его. — Да. Зачем мне рядом девушка, которую отец на поводке водит? Одно дело, если бы тебе самой хотелось круглыми сутками учиться, чтобы пойти по его стопам. Но это не про тебя, Эва, ты о его бизнесе сквозь зубы говоришь. Я ни к чему тебя не принуждаю. Можешь и дальше безропотно подчиняться до конца жизни и терпеть. Только вот такая ты мне не нужна. Нужна та, которую я увез с уличных гонок. — Ну и катись на свои гонки и ищи новую! Я выбежала в спальню, наспех собирая свои вещи. Глотала слезы, натягивая клетчатый сарафан, а этот мудак молчал. Облокотился на стену и молчал! Мне так хотелось, чтобы он подошел, обхватил мои щеки и сказал, что плевать ему, какая я! Что чувствует то же, что и я. Что влюбился, черт возьми, так же сильно, как я! Ведь меня правда изнутри сжирает это дурацкое чувство. Не оборачиваясь, я вылетела из номера и трясущимися руками вызвала такси.

***

Весь последующий день думала только о словах блондина. Да, меня не устраивает собственная жизнь, но нельзя же так резко всё рушить. Никогда отцу не перечила, это единственный человек, которому не могу возразить. Это как главная и единственная заповедь — не смей идти против него. Никто никогда у меня не спрашивал, чего я хочу, а теперь Амен это сделал, и я совсем не знаю, как реагировать. Посылать его явно не стоило. А, может, оно и к лучшему. Продолжу жить, как раньше, без светловолосого урагана, разрывающего меня на части. Если он так категоричен, значит, нам не по пути. Я лучше пострадаю недельку-другую, как это обычно делает Дия, и открою для себя мир других парней. Возможно, с их помощью ноющая внутри пустота не будет так сильно болеть. Вернувшись с занятий в свою комнату, я без капли энтузиазма стала готовиться к ужину с отцом. Всё по классике: аккуратный макияж, никаких кричащих и пошлых оттенков. Высокий тугой хвост. Платье именитого дизайнера глубоко-бордового цвета. Доходящий до щиколоток подол, который немного спасают вырезы по бокам до середины бедер. Открытые плечи. Ох, и намучилась я с ними в попытках замазать тональным побледневшие засосы. Я просила Амена не ставить новые, когда узнала об ужине, но предыдущие сходили ужасно долго. Быть может, это и хорошо. Так я хотя бы пару дней буду помнить о том, кто их оставил. Кого я обманываю? Амен из головы не уйдет гораздо дольше… В четыре тридцать я уже садилась в машину и приветствовала водителя папы. Ресторан находился в центре, недалеко от отеля, в котором я срывала стонами голос несколько дней подряд. Я глубоко вздохнула, мотнув головой. Автомобиль остановился. За окном увидела отца. Безупречно черный пиджак, поглощающий свет вокруг, и сверкающая холодным белым рубашка. Строго и сдержанно, как и он сам. — Рад тебя видеть, дочка, — сухо бросил он после того, как протянул руку и помог выйти из машины. Отец прошелся придирчивыми темными глазами по мне сверху вниз. Кивнул в знак одобрения и согнул локоть, чтобы я могла взять его под руку. — Я тоже, — безжизненно отозвалась я. — Мама внутри? — Да, как и наши гости, — папа остановился и продолжил немного теплее, что сразу меня напрягло. — Сегодня очень важный вечер, милая. Тебе стоит показать себя в лучшем свете. Не говори, пока к тебе не обратится мистер Пеллийский или его сын. Слушай их внимательно, улыбайся. — Да знаю я, как себя вести. Будто в первый раз, — устало вздохнула я, вспоминая правила хорошего тона на подобного рода встречах. — Подожди, а зачем твой партнер еще и сына с собой взял? — Чтобы познакомить тебя с твоим будущим мужем, милая, — легко проговорил папа, пока земля под моими ногами начала плыть. — Так что веди себя безукоризненно, как ты умеешь.